Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса

ИНТЕРЬЕР. КОРФУ — МОРГ — ДЕНЬ

Селина помещает остатки мозга Амбер на стеклянную пластину в стороне от тела. Затем она срезает ткань слой за слоем и взвешивает ее. Сунил настраивает бесконечные антенны, часто сверяясь с показаниями приборов на консоли управления.
Женщина подходит и тихо произносит:
— Вы должны все объяснить под запись. Иначе я больше ничего не буду делать.
— Вы можете переехать и работать на нас, — отвечает Сунил.
— В вашей кинокомпании много возможностей для патологоанатома на полставки? Я так не думаю.
— К сожалению, на этой неделе много.
Он отходит от консоли, стараясь не смотреть в сторону тел и срезанных пластинок мозгового вещества.
— Ладно. Предыстория. Кино — единственное искусство, которое полностью зависит от технологий. В этом и его сила, и его проклятие. Когда телевидение набрало обороты, люди ушли из кинотеатров. А большие студии тесно связаны и с их владельцами, и с прокатчиками. И те и другие хотят, чтобы зрители вернулись. Хотят продавать билеты и попкорн. Вот почему в начале века так активно продвигали ЗD.
Эта технология не так уж хороша. Тем, кто не носит очки, они не нравятся, а те, кто носит, не любят надевать еще одни поверх собственных. Так или иначе, десять процентов людей вообще не способны увидеть эффект ЗD. И все же это была бомба, новейшая разработка.
Мы небольшая компания. Нам не нравится быть на побегушках у какого- нибудь надутого индюка, болтающего у бассейна в Малибу. Особенно это не нравится Линн. Ее предки были такими жуткими, что римляне построили десятиметровую стену, чтобы сдержать их. Итак, переходя к сути, мы вложили деньги — ну, она вложила — в технологии. Мы вырвались далеко вперед, и теперь благодаря нам вы можете получить в собственной гостиной больше впечатлений, чем когда–либо получали в кино.
Селина расхаживает по комнате.
— И какое отношение это имеет к бедным мертвым женщинам? — спрашивает она.
— Мы научились напрямую стимулировать мозг аудитории. Зритель может проживать происходящее в фильме, осязать это, испытывать те же чувства, что и персонажи. И создаем мы такой эффект, заимствуя мозг наших актеров — с полного их согласия. Вживляем им кое–каких безвредных наноботов и другое подобное оборудование, что создает своего рода квантовую запутанность. Некоторые мозговые центры актеров мы используем без их ведома.
— Откуда вы знаете, что это безвредно? — требовательно спрашивает патологоанатом.
— Проводились испытания на животных и на людях — никаких последствий.
— И поэтому мозг стал синим?
— Вероятно. После воздействия воздуха.
— Сунил, пока я вам поверю, но судебному следователю, возможно, потребуются доказательства.
— Хорошо. А сейчас нам нельзя тянуть слишком долго.
Селина жестом показывает на оборудование:
— Объясните.
Сунил нажимает несколько кнопок на консоли. Свет в полупрозрачном кубе мерцает.
— Я пытаюсь снова создать запутанность в наноботах, — говорит он. — И записываю данные с них для отчета.
Неожиданно в кубе появляется модель отделов мозга. Сунил щелкает переключателем, и некоторые области помечаются красным и оранжевым.
— Визуальные центры разрушены. Наночастицы хранят в буфере кратковременную информацию — примерно десять секунд — до потери запутанности. Мне кажется, у нас есть что–то связное в верхней височной доле. Слуховая обработка. Это может занять время.
— Сколько?
— Около часа.
— Кофе? — предлагает Селина.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий