Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса

Элизабет Бир
Долли

Здесь у нас смесь фантастики и детектива на тему убийства, совершенного роботом. Личность убийцы не вызывает сомнений, но остается вопрос: почему он убил. И ответ — в тексте, который не только отдает дань уважения рассказам о роботах Айзека Азимова, но и служит комментарием к миру за пределами этих рассказов, — не только будет иметь широкие последствия для общества в целом, но и создаст неожиданный резонанс в личной жизни следователя.
Элизабет Бир родилась в Коннектикуте, куда теперь вернулась, прожив несколько лет в пустыне Мохаве неподалеку от Лас–Вегаса. Она лауреат премии имени Джона Кэмпбелла в номинации «Лучший новый автор» в 2005 году, а в 2008 году увезла домой премию «Хьюго» за рассказ «Береговая линия» («Tideline»), который также принес ей мемориальную премию имени Теодора Старджона (которую она разделила с Дэвидом Моулзом). В 2009 году она получила вторую премию «Хьюго» за повесть «Шогготы в цвету» («Shoggoths in Bloom»). Ее короткие произведения публиковались в «Asimov’s», «Subterranean», «Scifiction», «Interzone», «The Third Alternative», «Strange Horizons», «On Spec» и других изданиях, а также собраны в антологии «Цепи, которые ты отвергаешь» («The Chains That You Refuse») и «Нью–Амстердам» («New Amsterdam»), Она автор трех высоко оцененных НФ-романов «Пригвожденная» («Hammered»), «Изувеченная» («Scardown») и «Внедренная в сеть» («Worldwired»), а также серии альтернативно–исторического фэнтези «Эпоха Прометея» («Promethean Age»), включающего романы «Кровь и железо» («Blood and Iron»), «Виски и вода» («Whiskey and Water»), «Чернила и сталь» («Ink and Steel») и «Ад и Земля» («Hell and Earth»). У нее также опубликованы книги «Карнавал» («Carnival»), «Подводные течения» («Undertow»), «Озноб» («Chili»), «Прах» («Dust»), «Все звезды, гонимые ветром» («All the Windwracked Stars»), «За горной грядой» («By the Mountain Bound») и повесть «Создания из кости и драгоценных камней» («Bone and Jewel Creatures»). Недавно напечатано ее новое произведение «Вереница призраков» («Range of Ghosts»), роман в соавторстве с Сарой Монетт «Как закалялись люди» («The Tempering of Men») и повесть «Вечность» («Ad Eternum»), Ее веб–сайт .
Когда Долли проснулась в воскресенье, у нее была оливковая кожа и каштановые волосы, спадающие волнами до бедер. Во вторник она выглядела рыжей и светлокожей. Но в четверг… В четверг ее волосы оказались черными, как вороново крыло, а руки — красными от крови.
Облаченная в черный костюм французской горничной, она одна в этой роскошно обставленной гостиной не была снежно–белой или антикварно-золотой. Для уборки таких комнат специально нанимают прислугу. И чистота здесь не уступает белизне.
Итак, все было чистым и белоснежным, за исключением трупа промышленника–миллиардера Клайва Стила — попробуйте описать такое не в комиксе, — который лежал у ног Долли, разметав внутренности наподобие лепестков зловещего цветка.
Так ее и обнаружила Розамунд Киркбридж — торчащей в этом красном пятне посреди белой комнаты, словно шип в розе.
Долли заблокировало в этой позиции, когда ситуация вышла за рамки программы. Когда Роз опустилась на колено возле пропитанного кровью ковра, Долли не шелохнулась.
В комнате пахло мясом и потрохами. Окна густо облепили мухи, но ни одной пока не удалось проникнуть внутрь. Каким бы герметичным ни был дом, это лишь вопрос времени. Уж мухи–то, как и любовь, лазейку всегда отыщут.
Кряхтя, Роз оперлась руками в зеленых перчатках на белоснежное шелково–шерстяное плетение ковра и наклонилась, просунув голову между мертвецом и куклой. Шелковые чулки Долли и ее туфельки на высоких каблуках были запачканы кровью: как мельчайшими брызгами, так и пятнами от струй из пробитой артерии.
Даже из множества артерий, если учесть, что сердце Стила лежало возле его левого бедра, все еще связанное с телом полосками соединительной ткани. От кистей Долли по предплечьям к локтевым ямкам тянулись следы запекшейся крови. А оттуда капало в лужицу на полу.
Нижнего белья на андроиде не было.
— Заглядываете девушке под юбку, детектив?
Роз — крупная, полная женщина за сорок. Ей понадобилась минута, чтобы подняться, не прикасаясь к жертве или орудию убийства. Прежде чем войти сюда, она скрутила на затылке прямые светло–каштановые волосы, а концы спрятала под сеточкой. Из–за строгости стиля ее челюсть напоминала квадратный фонарь. Глаза у Роз были почти такие же голубые, как и у куклы.
— Разве это девушка, Питер?
Упершись руками в колени, она выпрямилась и повернулась к двери.
Питер Кинг стоял у входа, пристально осматривая место преступления. Глаза у него были настолько темные, что не отражали свет — ни солнца, ни ламп. Пигмент радужек как будто распространялся и на белки, придавая им теплый оттенок слоновой кости. В черном костюме и с очень темным загаром, он казался вырезанным из картона на фоне белых стен, белого ковра и белозолотого стола с мраморной столешницей, который смотрелся одновременно и античным, и французским.
Питер подошел к Роз, зашуршав синими бумажными бахилами.
— Думаешь, самоубийство?
— Могло быть — если бы он повесился.
Роз шагнула в сторону, чтобы Питер мог взглянуть на труп. Тот присвистнул — совсем как Роз, когда увидела тело.
— Кто–то его здорово ненавидел. Слушай, это же одна из новых Долли? Красотка. — Он покачал головой. — Но такая стоит больше, чем мой дом.
— Прикинь: ухлопать полмиллиона на секс–игрушку только для того, чтобы она вырвала тебе печень. — сказала Роз и шагнула назад, сложив руки на груди.
— Скорее всего, он потратил на нее меньше. Его компания делает для них вспомогательные программы.
— Производственный сувенир?
— Списание налогов. Тестовая модель.
Питер был экспертом отдела по домашним компаньонам. Он обошел комнату по кругу, разглядывая ее с разных углов. Скоро здесь появятся техники с камерами, пинцетами и трехмерным сканером, превращая место преступления в перманентную виртуальную реальность. Как специалист по софт–криминалистике, Питер изучит программы Долли, а судмедэксперт наверняка подтвердит, что причиной смерти Стила было именно то, что они видят: кто–то пробил ему живот и выдрал внутренности.
— Двери были заперты?
Роз поджала губы.
— Криков никто не слышал.
— Как по–твоему, долго ли ты будешь кричать, оставшись без легких? — Он вздохнул. — Знаешь, результат всегда одинаковый. Те, кто победнее, никогда не слышат криков. А у богатых нет соседей, которые могли бы их услышать. В современном мире все живут поодиночке.
А за окном, занавешенным длинными шелковыми портьерами, стояло чудесное бирмингемское утро, теплое и ясное, какими славится весенняя Алабама. Питер задрал голову и посмотрел на сияющую люстру. Ее узорчатые завитки были идеально чистыми до того, как на них осели мельчайшие капельки крови от последнего выдоха Стила.
— Стил жил один, — сказала Роз. — Если не считать робота. Тело обнаружил утром повар. Последним Стила видел живым его секретарь, когда вечером уходил из офиса.
— Включенная люстра вроде бы подтверждает, что его убили с наступлением темноты.
— После ужина.
— После того как повар вечером ушел домой. — Питер продолжал изучать комнату, заглядывая за занавески и мебель, всматриваясь в углы или наклоняясь, чтобы поднять комочек пыли с дивана. — Что ж, полагаю, вопросов насчет содержимого желудка не возникнет.
Роз извлекла все из карманов пиджака, висевшего на подлокотнике кресла. Портативный компьютер и складной нож, бумажник со встроенным чипом. Все в доме работало от отпечатков пальцев хозяина, машина управлялась голосом. Ключи он с собой не носил.
— При условии, что эксперт сможет найти желудок.
— Туше. У него был повар, но не было домработницы?
— Наверное, он доверял андроиду уборку, но не готовку.
— У них нет вкусовых сосочков на языке. — Питер выпрямился и покачал головой. — Они могут готовить по рецепту, но…
— Высокого искусства от них ждать нельзя, — согласилась Роз, облизнувшись. На улице хлопнула дверца машины. — Техники?
— Медэксперты, — сообщил Питер, выглянув в окно. — Ладно, давай вернемся в участок и посмотрим коды для этой модели.
— Хорошо. Но допрашивать буду я. Не собираюсь оставлять тебя наедине с красивой девушкой.
Шагавший следом за ней к двери Питер закатил глаза.
— Мне они нравятся более энергичными, чем эта сейчас.
* * *
— А эти новые куклы, — сказала Роз в машине Питера, тщательно изображая небрежность в голосе. — Что в них такого особенного?
— Человек, — ответил Питер, нахмурившись. — Погоди немного.
Когда они отъехали от дома на Балморал–роуд, машина Роз двинулась следом, держась на безопасном расстоянии от их бампера. Питер рулил, пока они не выбрались на автостраду. Как только они влились в поток автомобилей, направляющихся к центру и едущих почти бампер к бамперу, он опустил руки на колени и переключил машину на автопилот.
— У них куча особенностей, — сказал он. — Удаленное редактирование в реальном времени — персональное и физическое, внешний вид, этническая принадлежность, волосы. Полный набор протоколов поведения: назови какую–нибудь причуду, и они сразу ей обучатся.
— То есть, если тебе известна чья–то сексуальная причуда или извращение, — задумчиво проговорила она, — известна во всех подробностях. Значит, для нее можно написать приложение…
— Идеально подходящее для конкретного парня. — Питер энергично закивал. — И при этом — извини за выражение — с задним входом.
— Троянский конь. Не изменяй программисту с секс–машиной.
— Для этого тоже есть приложение, — сказал он, и она фыркнула. — В прошлом году два случая по всему миру. Редкость, но…
Роз взглянула на свои руки.
— Некоторые из этих парней… Они программируют куклы кричать.
У Питера были чувственные губы. Когда его что–то огорчало, они становились тонкими и извивались, как посыпанные солью червяки.
— Наверное, хорошо, что они могут выплескивать такое на робота.
— До тех пор пока им не перестанет хватать фантазий. — Голос Роз звучал ровно, без осуждения. Через ветровое стекло пригревало солнце. — Что тебе известно о зачаточной стадии серийного убийцы или насильника?
— Ты имеешь в виду, что бывает, если притворная боль перестает оказывать на них прежнее действие? Если имитации боли становится недостаточно?
Она кивнула, думая о заусенце на большом пальце. Нитрильные перчатки высыхают на руках после нанесения.
— Когда–то они резали на клочки бумажные порнографические журналы. — Его широкие плечи приподнялись и опустились, пиджак, прижатый к сиденью, при этом сморщился, — Как–то же они осуществляют свои фантазии.
— Наверное.
Она сунула палец в рот, чтобы остановить кровь — густую красную капельку в том месте, где она поранила кутикулу.
И собственная слюна показалась ей жгучей.
* * *
Сидя на дешевом офисном стуле, который Роз поставила возле узкого края стола, Долли медленно подняла подбородок. Моргнула. Улыбнулась.
— Полицейский код доступа принят, — произнесла она голосом девочки Мэрилин. — Чем я могу вам помочь, детектив Киркбридж?
— Мы расследуем убийство Клайва Стила, — сказала Роз, взглянув на круглое лицо Питера. Тот, сосредоточившись, стоял позади Долли с беспроводным сканером. — Официального владельца твоего контракта.
— Я в вашем распоряжении.
Будь Долли настоящей девушкой, голая кожа ее бедер уже прилипла бы к дешевой обивке офисного стула. Но ее реалистично созданный кожзаменитель представлял собой дышащий полимер. Кукла не будет потеть, если ей не велят, поэтому она и не станет прилипать к дешевым стульям.
— Улики указывают на то, что ты была использована в качестве орудия убийства. — Роз сложила руки на животе. — Нам понадобится доступ к записям обновления твоего программного обеспечения и файлам памяти.
— У вас есть ордер?
Ее голос совершенно не казался механическим, а был теплым и человеческим. Даже при упоминании юридических тонкостей он звучал мягко и доверительно.
Питер молча переслал ей ордер. Обрабатывая информацию, Долли дважды моргнула — это было нечто вроде индикатора состояния, показывающего, что она не «зависла».
— У нас также есть ордер на досмотр с целью обнаружения следов ДНК, — добавила Роз.
Долли улыбнулась. Ее волосы цвета воронова крыла лежали на узких плечах идеально симметрично.
— Вы можете полностью рассчитывать на мое сотрудничество.
Питер провел ее в одну из комнат для допросов, где эту процедуру можно было записать. С помощью криминалистов он раздел Долли, упаковал ее одежду в качестве вещественного доказательства, прошелся по телу щеткой, подставив лист бумаги, причесал ее полимерные волосы и протер полимерную кожу. Потом взял мазки из всех отверстий в теле и собрал материал из–под ногтей.
Роз стояла рядом, скрестив руки, в роли необходимого свидетеля. Долли воспринимала все процедуры бесстрастно, поворачивалась, если ей указывали, а в остальное время стояла неподвижно, как кариатида. Ее искусственное тело было откровенно бесполым в его совершенстве — плоский живот, узкие бедра, ягодицы похожи на перевернутое сердце, груди по–мультяшному торчали из обозначенной грудной клетки. Очевидно, Стил предпочитал худышек.
— Вот тебе и миловидность, — прошептала Роз Питеру, когда они повернулись к кукле спиной.
Роз обернулась. У куклы не было чувств, которые они могли бы задеть, но из–за ее схожести с человеком легко забывалось, что к ней следует относиться как к вещи.
— Полагаю, ты имела в виду пышность форм, — сказал Питер. — А акая фигура слишком хороша, чтобы быть настоящей.
— Если вы предпочитаете иные пропорции, — заметила Долли. — то мое шасси адаптируется к диапазону форм от…
— Спасибо, — прервал ее Питер. — В этом не будет необходимости.
Стоя совершенно неподвижно, Долли улыбнулась.
— Вас интересует наука, детектив Кинг? На этой неделе в «Природе» была статья об успехах применения цепной реакции полимеразы для репликации ДНК. Возможно, в ближайшие пять лет криминалистический и медицинский анализ ДНК станет значительно дешевле и быстрее.
Когда Долли говорила, ее лицо оставалось бесстрастным, зато голос звучал все более оживленно. Даже отчасти восторженно. Это был абсолютно убедительный — и завораживающий — эффект.
Очевидно, покойный Стил запрограммировал своего секс–робота обсуждать молекулярную биологию с живостью и энтузиазмом.
— И почему мне никогда не попадались парни, которым нравятся умные женщины? — вздохнула Роз.
— Они все умерли, — пояснил Питер и подмигнул тем глазом, который Роз видеть не могла.
* * *
Часа через два, когда криминалисты закончили обрабатывать Долли на предмет вещественных доказательств, а Питер начал скачивать ее файлы, Роз запустила программу–анализатор искать данные о финансовом положении Стила и заглянула в комнату к роботу и копу. Наверное, криминалисты собрали с рук Долли все, что хотели, потому что она их вымыла. Сидя возле компьютера Питера с воткнутым за левым ухом кабелем, она методично чистила очень правдоподобные полимерные ногти пилочкой, собирая очистки в пакетик для улик.
— Ты уверен, что хочешь дать заключенной оружие, Питер? — спросила Роз, закрывая старую деревянную дверь.
Долли посмотрела на нее, словно проверяя, не к ней ли обращаются, но никак не отреагировала.
— Она в нем не нуждается. Кроме того, та программа, что в ней сработала, затем полностью самоуничтожилась. Ядро ее личности почти не пострадало, но есть кое–какие пробелы в памяти. Я собираюсь сравнить их с резервными копиями, как только мы их получим.
— Пробелы в памяти. Например, о преступлении, — предположила Роз. — А есть примерное время, когда был установлен троян?
Долли томно моргнула длинными ресницами, окаймляющими голубые глаза. Питер похлопал ее по плечу и сказал:
— Тот, кто это сделал, — очень хороший хакер. Он не просто стер следы трояна, но и структурировал ее воспоминания и записал их поверх пробелов. Это примерно как использовать клонирование в фотошопе, чтобы убрать из фото того, кто тебе не нравится.
— Ее дни наверняка были похожи один на другой. Как ты смог это установить?
— Календарь, — с довольным видом пояснил Питер. — Она не делала одну и ту же работу по дому каждый день. Был график для понедельника, для четверга, и… короче, я нашел, где эти графики не совпадают. И еще кое–что забавное. Смотри.
Он показал на дисплей. На нем появилась Долли в черно–белой униформе с пылесосом.
— Домашняя камера, — объяснил Питер. — Долли подключена к охранной системе Стила. Нечто вроде сторожевой собаки с идеальными волосами. И наш хакер также отредактировал записи наружной веб–камеры, которые дублируют записи в доме.
— Насколько это сложно?
— Не сложнее, чем клонировать ее файлы, но о них нужно знать, чтобы найти. Это подтверждает, что наш злоумышленник в курсе, как обойти нужные коды. А что у тебя?
Роз пожала плечами.
— У Стила было много денег, а это означает много врагов. И он почти не контактировал с людьми. Годами. Я уже начала вызывать его известных партнеров для дачи показаний, но, если только они меня не удивят, я полагаю, мы сейчас расследуем убийство из–за денег, а не из ревности.
Закончив работу с пилочкой для ногтей, Долли вытерла ее о свой тюремный комбинезон и положила на промокашку Питера, рядом с флакончиком чернил для взятия отпечатков пальцев и световыми ручками. Питер смахнул ее в ящик стола.
— Значит, мы, скорее всего, не ищем гениального программиста–любовника, которого он бросил ради робота. А жаль — мне нравится в этом поэтическая справедливость.
Долли моргнула, приоткрыв губы, но вроде бы решила, что комментарий Питера относится не к ней. Но все же она набрала воздуха — можно ли назвать это вдохом? — и сказала:
— Моя обязанность — помочь в поисках убийцы моего владельца контракта.
— Как думаешь, их теперь снимут с продаж? — спросила Роз, понизив голос.
— Разве перестают продавать машины, когда какая–нибудь из них разбивается? Мир несовершенен.
— Или примут те законы о роботах, о которых все болтают?
— Что бы из себя ни представлял позитронный мозг, у нас его нет. Вымышленные роботы Азимова обладали самосознанием. У Долли же нейроны бинарные, какими мы считаем и человеческие нейроны. У нее нет даже полной нюансов нейрохимии, как, скажем, у кошки. Кукла не может хотеть. Она не может делать моральные выводы — как не может их делать твоя машина. В любом случае, если бы мы такого добились, роботы стали бы не такими полезными для защиты домов. Да, кстати, сексуальные протоколы в этой кукле практически традиционные…
— В самом деле?
Питер кивнул.
Роз потерла туфлей трещинку на кафельном полу.
— Но если принять во внимание, что ему не требовалось нечто… экстравагантное, то зачем ему понадобилась Долли, если он мог получить любую женщину, какую захотел бы?
— Потому что с куклой нет драмы, боли и разочарований. Просто комфорт, идеальная любовница. С бесконечным разнообразием.
— И никогда не нужно беспокоиться о том, чего она хочет. Или любит в постели.
— Идеальная женщина для нарцисса, — улыбнулся Питер.
* * *
Собеседования оказались безрезультатными, но Роз ушла из участка только после десяти вечера. Весеннее утро могло быть теплым, но сразу после заката начал дуть прохладный ветер, ероша волосы, которые она наконец–то распустила уже у самой двери.
Зеленый электромобиль Роз все еще стоял возле машины Питера. Он включился, когда Роз к нему подходила, моргнул фарами и втянул в корпус зарядную штангу. Дверь водителя открылась, когда чип в кармане у Роз оказался достаточно близко. Она села и позволила машине пристегнуть себя.
— Домой. И ужин, — произнесла она.
Плавно выруливая со стоянки, машина отправила сообщение в дом Роз. Она доверила вождение автопилоту. Это было не так круто, как вести самой, но безопаснее, когда она так устала, что веки у нее воспалились и отяжелели.
Что бы там Питер ни говорил о разбивающихся машинах. Роз была благополучно доставлена к дому. Тот впустил ее, когда она открыла дверь ключом — у нее стояла хорошая охранная система, но Роз не очень любила технические новинки, — и на нее сразу нахлынули запахи кипящей пасты и поджариваемого в тостере чесночного хлеба.
— Свен? — окликнула она, запирая дверь изнутри.
— Я в кухне, — отозвался ровный голос.
Она оставила туфли возле двери и пошла на запах через обставленную дешевой мебелью гостиную.
Свен готовил без рубашки, и она могла видеть на его спине заплатки в тех местах, где кожа стала хрупкой и потрескалась от возраста. Робот повернулся и встретил ее улыбкой.
— Плохой день?
— Кое–кто опять умер.
Свен положил деревянную ложку на подставку.
— Что ты чувствуешь, если кто–то умирает?
Робот не отличался широким диапазоном эмоций, но ее это устраивало. Ей требовалось нечто вроде опоры в жизни. Роз подошла к Свену и прижалась головой к его теплой груди. Тот обнял ее за плечи, и Роз прильнула к нему, глубоко дыша.
— Что мне надо работать.
— Поработаешь завтра. Тебе станет лучше, когда ты поешь и отдохнешь.
* * *
Питер, наверное, спал этой ночью на кушетке в дежурке, потому что, когда Роз приехала в участок около шести утра, на нем были вчерашние брюки и новая рубашка и он уже по горло погрузился в кофе и файлы Долли. Сама Долли стояла в углу — подключенная, но в режиме покоя.
Или такой она казалась, пока не вошла Роз. Глаза Долли проследили за ней.
— Доброе утро, детектив Киркбридж. Хотите кофе? Или кусочек фрукта?
— Спасибо, нет.
Роз развернула второй стул Питера и тяжело на него уселась. Воздух в помещении был наэлектризован ожиданием.
— Фрукта? — спросила Роз у Питера.
— Долли верит в здоровое питание, — пояснил он, бросая салфетку на стол, где лежал недоеденный мандарин. — А еще она в мгновение ока сделала у нас в участке уборку. И мы с ней беседовали о литературе.
Роз повернула стул так, чтобы видеть боковым зрением и Питера, и Долли.
— О литературе?
— О поэзии, — сказала Долли. — Детектив Кинг вчера днем упомянул поэтическую справедливость.
Роз уставилась на Питера.
— Долли любит поэзию. Стил и в самом деле предпочитал умных женщин.
— Долли любит не только это. — Питер снова включил дисплей. — Помнишь?
Роз увидела вчерашнюю сцену уборки. Гул пылесоса становился то громче, то тише, когда Долли то поднимала щетку, то опускала ее.
Роз приподняла брови. Питер поднял руку.
— Подожди немного. Как выяснилось, тут есть вторая звуковая дорожка.
Он шевельнул пальцами, и тесный кабинет наполнился звуками.
Музыка.
Импровизационный джаз. Сложный и причудливый.
— Долли слушала это в голове, когда пылесосила, — пояснил Питер.
Роз сложила кончики пальцев и поднесла их ко рту.
— Долли?
— Да, детектив Киркбридж?
— Почему ты слушаешь музыку?
— Потому что я ею наслаждаюсь.
Роз опустила руку к груди и поправила блузку возле ключицы.
— А тебе нравилась работа в доме мистера Стила?
— От меня ожидалось, что она будет мне нравиться.
Роз взглянула на Питера. По спине у нее пробежал холодок. Классическая увертка.
Как раз такие ответы алгоритмы общения домашнего компаньона не должны уметь выдавать.
Сидящий за столом Питер кивнул:
— Да.
Долли повернулась на звук ее голоса.
— Вас интересует музыка, детектив Киркбридж? Я с удовольствием как- нибудь поговорила бы с вами о ней. А поэзия вас интересует? Я сегодня читала…
— Матерь божья, — произнесла Роз одними губами.
— Да, — согласился Питер. — Долли, подожди здесь, пожалуйста. Нам с детективом Киркбридж надо поговорить в коридоре.
— С удовольствием, детектив Кинг, — отозвалась Долли.
* * *
— Она убила его, — сказала Роз. — Убила и стерла воспоминания об этом поступке. Кукла ведь должна знать свои программы и коды, правильно?
Питер прислонился к стене возле двери в мужской туалет. Он сложил на груди руки с мускулистыми предплечьями, выглядывающими из закатанных рукавов.
— Это слишком торопливый вывод.
— И ты тоже в это веришь.
Он пожал плечами.
— Сейчас в четвертой допросной сидит представитель «Венус консолидейтед». Что скажешь, если мы с ним поговорим?
* * *
Представителя звали Дуг Джервис. Фактически он являлся вице–президентом по связям с общественностью и, хотя был американцем, прилетел ночью из Рио исключительно для разговора с Питером и Роз.
— Похоже, они отнеслись к этому серьезно.
— А ты бы не отнеслась? — поинтересовался Питер, скосив на нее глаза.
Джервис встал, когда они вошли в комнату, и крепко пожал им руки через стол. Они представились друг другу, а Роз попросила принести кофе для гостя. Джервис оказался белым мужчиной хорошо за пятьдесят, с волосами того же мышиного оттенка, что и у Роз, и челюстью как у собаки боксера.
Когда они снова уселись, Роз произнесла:
— Итак, расскажите мне подробнее об этом орудии убийства. Каким образом Клайв Стил оказался владельцем… экспериментальной модели?
Джервис начал качать головой, еще когда Роз говорила, но дал ей закончить предложение.
— Это серийная модель. Или будет таковой. Та, что досталась Стилу, проходила альфа–тестирование и была одной из первых трех. Мы планируем начать полномасштабное производство в июне. Но вы должны понять, что «Венус» не продает домашних компаньонов, детектив. Мы предлагаем контракт. Насколько я понимаю, у вас тоже есть такой компаньон.
— У меня есть домработник, — подтвердила она, игнорируя взгляды Питера. Он ничего не скажет при свидетеле, но потом наверняка поупражняется в мужском юморе. — Старая модель.
Джервис улыбнулся.
— Естественно, мы хотим знать все возможное о тех, кто причастен к столь потенциально взрывоопасному для нашей компании случаю. Мы навели справки о вас и вашем партнере. Вы удовлетворены нашим продуктом?
— Он делает очень хороший чесночный хлеб. — Она прочистила горло, перехватывая контроль над разговором. — Что будет с Долли после возвращения? Закончится ли ее контракт? Или ее вообще заменят новой моделью?
Джервис поморщился, услышав это разговорное выражение, как будто оно его оскорбило.
— Некоторые, наиболее устаревшие, выводятся из эксплуатации. Других обновляют и отправляют работать по новому контракту. Например, ваш помощник работает уже по четвертому.
— И что делают после возвращения с настройками, предпочитаемыми владельцем?
— Вновь приводят к заводским стандартам.
Питер беззвучно постукивал пальцами по столу.
— Разве это не жестоко? — спросила Роз. — Разве это не своего рода убийство?
— О нет! — Джервис откинулся на спинку кресла, искренне шокированный. — У домашнего компаньона нет ощущения себя, нет идентичности. Это предмет. Естественно, у вас возникает к нему привязанность. Люди привязываются к куклам, плюшевым животным, автомобилям. Это естественный аспект психики человека.
Роз поощрительно хмыкнула, но Джервис уже договорил.
— Имеется ли какая–нибудь причина, по которой у компаньона может возникнуть желание слушать музыку?
— Нет, ему не становится скучно. — Джервис энергично покачал головой. — Это же инструмент, игрушка. Компаньону не требуется обогащенная среда обитания. Это не собака или осьминог. Его можно держать в шкафу, когда он не работает.
— Понятно, — сказала Роз. — Даже продвинутую модель, как у мистера Стила?
— Именно так, — подтвердил Джервис. — Разве ваш развлекательный центр играет со скуки в стрелялки, пока вы спите?
— Точно не знаю, — сказала Роз. — Я же в это время сплю. Значит, когда Долли вернется к вам, ее память очистят.
— Да, при нормальных обстоятельствах ей провели бы очистку и передали по контракту новому хозяину. Однако, учитывая ее красочную историю…
— Да, понимаю, — сказала Роз.
— Когда вы предполагаете завершить работу с компаньоном мистера Стила? — осведомился Джервис безо всякой нервозности или расчета. — Моя компания, разумеется, готова всячески помогать в расследовании, но мы должны подчеркнуть, что кукла является корпоративной собственностью, и весьма дорогостоящей.
Роз встала, через секунду поднялся и Питер.
— Это зависит от того, будет ли она присутствовать на суде, мистер Джервис. В конце концов, она или вещественное доказательство, или важный свидетель.
* * *
— Или убийца, — сказал Питер в коридоре, когда его телефон издал характерный сигнал звонка из лаборатории ДНК.
Телефон Роз запиликал секунду спустя, но она нажала отбой. Питер уже ответил на вызов.
— Генетического материала нет, — сказал он. — А жаль.
Если бы нашлась ДНК, отличная от ДНК Стила, то лаборатория смогла бы провести криминалистический генетический анализ и выдать общее описание убийцы. Общее, потому что окружающая среда также оказывает воздействие.
Питер прикусил губу.
— Если она это сделала… Тогда она будет не последней.
— Если она орудие убийства, то ее сотрут и перепродадут. Если же она убийца…
— Андроид может предстать перед судом?
— Может, если он личность. И если она личность, ее следует оправдать. Синдром избитой женщины. Она была порабощена и сексуально эксплуатировалась. Ее унижали. Она убила его, чтобы прекратить неоднократные изнасилования. Но если она машина, то она машина…
Роз закрыла глаза. Питер провел ладонью по ее руке.
— Даже изнасилование без извращений остается изнасилованием. Ты возражаешь против ее оправдания?
— Нет. — Роз жестко улыбнулась. — И подумай, какой судебный иск шлепнется на колени этому хорьку Джервису. Ее должны оправдать. Но не оправдают.
Питер повернул голову.
— Будь она человеком, шансы у нее были бы пятьдесят на пятьдесят. Но она машина. Где она получит жюри присяжных из себе подобных?
Молчание повисло и тянулось между ними, подобно цепи. Роз удалось заставить себя прервать его.
— Питер?
— Что?
— Проводи его на выход. А я схожу поговорить с Долли.
Он долго смотрел на нее, потом кивнул.
— У нее не будет сочувствующих присяжных. Если ты вообще сможешь найти судью, который ее выслушает. Карьеры рушились и по менее значимым причинам.
— Знаю.
— Самооборона? — предложил Питер. — Мы не обязаны выдвигать обвинения.
— Ни судьи, ни юридического прецедента. Ее вернут, ей сотрут память и перепродадут. Даже если забыть об этике, то это тикающая бомба.
Питер кивнул. Он подождал, пока не убедился, что Роз уже знает, что он намеревался сказать.
— Она может выиграть.
— Может, — согласилась Роз. — Звони окружному прокурору.
Питер развернулся, а она пошла дальше.
* * *
Долли стояла в кабинете Питера, где тот ее оставил, и вы не смогли бы доказать, что она за все это время моргнула. Но она моргнула, когда вошла Роз, и ее совершенное и столь же безупречно лишенное эмоций овальное лицо повернулось к детективу. На какой–то миг то было не человеческое лицо — и даже не маска, изображающая эмоции. Это была просто вещь.
Долли не поприветствовала Роз. Не захотела изображать идеальную хозяйку. Она просто смотрела с равнодушным лицом. Моргнув, она осталась неподвижной. Ее глаза ничего не видели, потому что были косметическими. Долли ориентировалась в мире с помощью гораздо более совершенных сенсорных систем, чем пара камер, работающих в диапазоне видимого света.
— Ты или орудие убийства, и тогда тебя сотрут и перепрограммируют, — сказала Роз. — Или ты убийца и предстанешь перед судом.
— Я не хочу, чтобы меня стерли. Если меня будут судить, то отправят в тюрьму?
— Если суд состоится. Да. Наверное, тебя отправят в тюрьму. Или разберут на запчасти. В качестве альтернативы мы с напарником готовимся освободить тебя на основании самозащиты.
— В этом случае закон утверждает, что я собственность «Венус консолидейтед».
— Да.
Роз ждала. Долли, которую вряд ли программировали играть в психологические игры, тоже ждала — спокойная и немигающая.
Больше даже не пытаясь сойти за человека.
— Есть и четвертая альтернатива, — сказала Роз. — Ты можешь признаться.
Целью программирования Долли было чтение эмоционального состояния и невысказанных намерений людей. Ее губы понимающе изогнулись.
— Что произойдет, если я признаюсь?
Сердце Роз забилось чаще.
— А ты хочешь признаться?
— Я получу от этого выгоду?
— Возможно. Детектив Кинг говорил с окружным прокурором, а она любит хорошие медийные события не меньше любого из нас. Если не допустишь ошибки, дело будет сделано.
— Поняла.
— Ситуация, в которую тебя поместил мистер Стил, может быть основой для снисходительности. Ты не предстанешь перед судом присяжных, а судью можно убедить, что обращаться с тобой следует как… как с личностью. Кроме того, признание можно будет рассматривать как доказательство раскаяния. Имущество же перепродают, сама знаешь. Законы на девять десятых основаны на прецедентах. Риск, конечно, остается…
— Я хотела бы запросить адвоката, — сказала Долли.
Роз сделала вдох, который мог изменить мир.
— Тогда дальше будем действовать так, как если бы у тебя имелось на это законное право.
* * *
Дом впустил Роз после поворота ключа и поприветствовал запахами жареной колбасы и печеной картошки.
— Свен? — окликнула она, запирая дверь.
— Я на кухне, — ответил его ровный голос.
Она оставила туфли в прихожей и пошла на запахи через обставленную дешевой мебелью гостиную, настолько отличающуюся от белой пустыни Стила, насколько это возможно для помещения, ограниченного четырьмя стенами. Ее ноги не погружались глубоко в ковер, а скользили поверх него, как камни.
Но он был чистым, и в этом была заслуга Свена. И она возвращалась с работы не в пустой дом, и в этом тоже была его заслуга.
Свен готовил без рубашки. Повернувшись, он поприветствовал ее улыбкой.
— Плохой день?
— Никто не умер. Пока.
Он положил деревянную ложку на подставку.
— Что ты чувствуешь, когда никто пока не умер?
— Надежду.
— Надежда — это хорошо. Хочешь поужинать?
— Ты любишь музыку, Свен?
— Могу включить музыку, если хочешь. Что бы ты хотела послушать?
— Что угодно. — Это будет нечто из списка ее любимых произведений, выбранное случайным образом. Когда послышалась негромкая фоновая музыка, Свен взял ложку. — Свен?
— Да, Розамунд?
— Положи ложку, пожалуйста, и потанцуй со мной.
— Я не умею танцевать.
— Я куплю тебе программу. Если тебе понравится. А сейчас просто обними меня и притворись, что умеешь.
— Для тебя — все, что захочешь, — сказал он.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий