24 часа в Древнем Риме

Час VII (13:00–14:00)
Мастер водяных часов начинает новый проект

Пусть боги уничтожат человека, который первым узнал, как разделить часы… и сломал мои жалкие дни на мелкие куски.
Римский драматург Плавт, цитируемый в Aulus Gellius, NA 3.3.1
Копа хочет подарить своему отцу часы, потому что, как и большинство римлян, он очень любит послеобеденный сон, после которого направляется в баню для игры в мяч со своими пожилыми друзьями (римская версия этой игры напоминает что-то среднее между гандболом и убийством). Проблема состоит в том, чтобы собрать всю группу одновременно, поскольку, как говорится в пословице, «Скорее два часа согласятся, чем два философа», с тем условием, что обе группы весьма своеобразны. Просто, чтобы усложнить ситуацию, папа Копы очень крепко спит и часто храпит весь тот час, который он выделил для упражнений, и просыпается к ужину сердитый и раздражительный. Ему нужен будильник.
Как это бывает, будильники – относительно простое дело. Одна из основных моделей была изобретена столетия назад Ктесибием из Александрии. Работает этот будильник следующим образом: вы берете кувшин и наполняете его водой в соответствии со временем, обозначенным на внутренней стороне. Затем воду выливаете в резервуар, из которого она течет с фиксированной скоростью. Когда количество воды в резервуаре становится меньше определенного веса, встроенная шкала направляет мелкошлифованный свинцовый шарик в вертикальную трубку. Трубка представляет собой точный диаметр шара, и, так как мяч падает, он выталкивает воздух через свисток, закрепленный на дне. Результатом является пронзительный звук в точно указанное время после того, как вся вода ушла.
В современную эпоху шестой час (hora sexto) сохранился, хотя он передвинулся по циферблату, чтобы стать сиестой – временем для дневного сна. В какой-то момент истории он поменялся местами с девятым часом (hora попа), который стал полуднем.
Для многих римлян (кроме поклонников весенних оргий Фестиваля Флоры) лучшим временем года стал праздник Сатурналии в середине зимы. Жестокая ирония заключалась в том, что в разгар веселья, вечеринок и раздачи подарков продолжительность дня самая короткая. Время действительно пролетало мгновенно.
Это основа клепсидры – водяного вора, так этот тип часов называют торговцы часами, хотя большинство римлян именуют их просто horologium ex aqua (часы из воды). Основная модель будильника применяется во многих ситуациях.
Например, в судах он отмеряет количество времени, выделяемого каждому оратору. В борделях посетители платят по часам. В обоих случаях применяется небольшой шарик из воска, чтобы задержать отток воды, если «процедура» прерывается по какой-то причине.
Поскольку они не зависят от наблюдения неба, которое иногда бывает пасмурным, водяные часы – самый надежный способ определения времени. Благодаря этой надежности он был впервые использован египтянами и служил им в течение нескольких сотен лет, прежде чем они передали его грекам, а те, в свою очередь, римлянам, причем каждая нация добавляла в него различные усовершенствования на этом пути. Полноценные водяные часы – это чудо техники, и они делают гораздо больше, чем крик, гонг или лязг в конце часа. Должно быть, это чудо, потому что отмерять время в течение длительного периода – сложное дело.

 

Дизайн римских водяных часов

 

Сложное ли? Вода вытекает из контейнера с фиксированной скоростью. После того как вы отмерили воды на час, умножьте это количество воды на двадцать четыре, и это будет целый день. Что в этом сложного? Ну, начнем с переменного давления. Чем больше воды в контейнере, тем больше давления внизу, и вода вытекает быстрее. Итак, время от полуночи до часа ночи пройдет
быстрее, чем с одиннадцати часов вечера до полуночи. На самом деле, это второстепенная проблема, с которой легко справиться, имея второй резервуар, который удерживает сосуд для учета времени на постоянном уровне.
Настоящая проблема заключается в природе римских дней и ночей. Каждый день длится двенадцать часов, от восхода солнца до заката, а каждая ночь – от заката до рассвета. Все было бы хорошо, если бы каждый день был днем весеннего или осеннего равноденствия, когда день и ночь одной и той же длины. Но день в середине лета намного длиннее, чем тот же день в середине зимы, хотя каждый из них по-прежнему составляет двенадцать римских часов. Ежедневно в течение двенадцати месяцев римские часы становятся длиннее и короче с годами. Это означает, что солнечные часы прекрасно работают круглый год, но переменные часы представляют собой серьезную проблему для часового мастера. Например, во время равноденствия время, которое затрачивается на прохождение этого часа, horn septima, составляет чуть менее трех четвертей времени, которое потребуется во время летнего солнцестояния, но на четверть больше, чем во время фестиваля середины зимы. После того как вы откалибровали течение более коротких и более длинных дней, вам нужно настроить зеркально противоположную систему для измерения ночей, когда все происходит наоборот. Кроме того, дни не идут равномерно во время этого получасового изменения в годовой продолжительности римского часа. Зимние часы остаются короткими до весны, после чего они начинают быстро удлиняться. Философ Аристарх Самосский (около 300 г. до н. э.) утверждает, что так происходит потому, что Земля ходит по овальной орбите вокруг Солнца, но этот человек был явно дураком, и его аргумент был полностью уничтожен Архимедом. Нынешний подход к проблеме пропускает теоретизацию и пытается справиться с неудобной реальностью.
У каждого часового мастера свой подход к проблеме переменных часов и почти по любому другому аспекту часового дела. (Скорее согласятся два часовых мастера?..) Например, Альбинус, часовщик, который делает часы для отца Копы, принадлежит школе притока, то есть его приборы измеряют время по количеству воды, которая втекла в контейнер. Это делает часы Альбинуса отличными от тех, которые он называет «неуклюжей псевдомеханикой» и которые используют для измерения времени систему оттока по количеству воды, которое вылилось из контейнера. В действительности обе системы имеют преимущества и недостатки для отображения времени, и оба типа часов широко распространены, если они вообще используются. Большинство людей предпочитают смотреть на солнце и соглашаются, что определение времени на основе консенсуса прекрасно работает.
Это одна из причин того, почему водяные часы редки. Мало кому хочется быть единственным человеком в округе, который знает точное время. Однако водяные часы – не просто часы. Мастерство исполнения и тонкое инженерное дело означают, что владелец таких часов – популярный джентльмен среди своих сверстников, поскольку может позволить себе такую элегантную роскошь. Это означает, например, что владение часами позволит отцу Копы судить, кто в его группе по игре пришел рано, а кто опоздал на дневные занятия. Именно такие особые требования означают, что построение каждого экземпляра водяных часов требует подробных консультаций между Альбинусом и его клиентом, чтобы определить точное назначение часов и, следовательно, тип колокольчиков и свистков, которые он должен туда встроить.
Один из рабов Агамемнона испугал нас окриком.
– Как, – говорил он, – разве вы не знаете, у кого сегодня пируют? У Трималхиона, изящнейшего из смертных; в триклинии у него стоят часы, и к ним приставлен особый трубач, возвещающий, сколько часов жизни безвозвратно потерял хозяин.
Петроний, Satyricon, 26
Копа решила подарить своему отцу часы с циферблатом. Это монстр размером с хороший шкаф, который показывает время на цилиндре, встроенном в середину. Каждый день на рассвете часы звонят, мягко напоминая владельцу, что нужно повернуть циферблат, встроенный в середину, на одно деление. По краю циферблата просверлено триста шестьдесят шесть отверстий, каждое из которых немного меньше следующего. Вращение диска по часовой стрелке с середины зимы до середины лета позволяет меньшему количеству воды течь в измерительный барабан, и поэтому времени для «заполнения каждого часа» требуется больше. Если поворачивать циферблат против часовой стрелки, в середине зимы вливается больше воды, что делает короткое дневное световое время почти незаметным. Так используют сто восемьдесят три отверстия. Соответствующие отверстия с другой стороны циферблата измеряют ночные часы, и хотя они могут быть намного больше или меньше, чем отверстия напротив, объединенный диаметр двух отверстий всегда одинаковый.
Помимо часов с циферблатом, есть еще один вариант, который долго обсуждался Копой и Альбинусом, – это конусные часы. Такие часы используют в муниципальных учреждениях, где простота обслуживания важнее, чем пространство, которое занимают часы. Конус, помещенный в большой резервуар, означает, что есть много воды, чтобы «заполнять» зимние дни, но в летние дни, когда уровень воды опускается до основания конуса, он занимает большую часть резервуара, и остается только жалкая струйка, чтобы отмерять часы.
Другое решение переменной длины часов описывается писателем Витрувием в его трактате De Architectural, написанном почти столетием ранее:
Внутри, за лицевой стороной часов, помещают водоем, куда по трубке бежит вода и на дне которого проделывают дырку. К нему прикрепляют медный барабан с отверстием, через которое в него вливается вода из водоема.
В этот барабан вставляют другой, поменьше, соединяющийся с ним посредством выточенных шипа и гнезда, прилаженных друг к другу так, что меньший барабан, поворачиваясь в большем, плавно вращается в нем, плотно к нему прилегая наподобие крана.
По ободу большего барабана на равных промежутках наносят триста шестьдесят пять отметок, а к самому краю окружности меньшего кружка прикрепляют язычок, кончик которого направлен к этим отметкам, и в этом кружке проделывают небольшое отверстие для втекания через него воды и поддержания равномерного действия прибора. На ободе большего барабана, который остается неподвижным, изображают двенадцать небесных знаков, причем на самом верху делают изображение знака Рака, прямо против которого в самом низу – Козерога, справа от смотрящего – Весов, слева – знака Овна, а в промежутках между ними наносят остальные знаки так, как их видно на небе.
Кроме того, есть часы, более похожие на современные.
Таким образом, равномерно втекающая через такое отверстие вода поднимает опрокинутую чашку, называемую мастерами поплавком или барабаном, на котором укреплена рейка, примыкающая к вращающемуся барабану. И на той, и на этом сделаны зубчики, которые, один другой подталкивая, производят мерные вращения и движения. Также и другие подобные же зубчатые рейки и барабаны, подчиняясь единому движению, производят, вращаясь, движения различного рода, благодаря которым движутся статуэтки, вертятся конусы, выбрасываются камешки или яйца, трубят рога и производятся прочие побочные действия.
Кроме того, здесь, или на колонне, или на пилястре размечают часы, на которые в течение целого дня указывает палочкой подымающаяся снизу статуэтка.
Витрувий, 10 книг об архитектуре, 9.8.6-13
У Альбинуса нет большого рабочего двора, как у каменщика или строителя. В то время как эти мастера делают свой бизнес в более широких масштабах, у Альбинуса в работе редко бывает больше двух часов. Обычно одни из них более дорогие – в данном случае это небольшие, но точные портативные часы, с помощью которых врач может проверить пульс пациента, а другие более простые. Эта последняя модель создается стажером Альбинуса – предприимчивым вольноотпущенником из Малой Азии, которому Альбинус намерен продать бизнес, когда будет готов уйти в отставку. Эти часы – способ тренировки вольноотпущенника и, конечно, источник прибыли.
«Двор» Альбинуса – это расчищенное пространство в саду, которое сейчас занято солнечными часами с маркировкой, сделанной по самым строгим стандартам. Здесь есть определенная задача для раба. Он должен стоять и аккуратно отмечать время на цилиндре часов, чтобы гарантировать, что солнечные часы и водяные часы находятся в полном согласии. Иногда необходимо перекалибровать часы. Например, если владелец переезжает далеко на север или на юг – например в Галлию или Сицилию, – тогда продолжительность дневных и ночных часов не будет соответствовать часам в Риме, а отток воды нужно будет тщательно скорректировать, чтобы соответствовать местным условиям. Альбинус скорее завидует своим современникам, живущим на экваторе, если таковые, конечно, есть, так как для них каждый день и каждая ночь длятся ровно двенадцать часов без колебаний. Как же просто, должно быть, работать в таких местах!
Римский путешественник с солнечными часами обнаружил бы, что в Риме тень, которая была восьмой девятой длины гномона (шипа, который бросал тень), была длиной в три четверти длины в Афинах и только в три пятых длины в Александрии.
Часовщик пытается убедить Копу, что ей стоит купить отцу сложное устройство, в котором игла перемещается по карте созвездий, и таким образом при помощи шестеренок и рычагов можно следить за временем года. Однако проницательная хозяйка таверны так не считает. Такие устройства полезны для астрономов, допускает она, но эти же люди настаивают на 24-часовом дне с часами фиксированной длины, чтобы стандартизировать свои измерения. Однако Копа хочет подарить своему отцу настоящие часы, которые можно использовать для практических целей. Если она захочет узнать сезон, она посмотрит на ночное небо или состояние листьев на платане во дворе.
И тут у нее появилась мысль. Во что бы то ни стало нужно построить циферблат. Она рассказывает Альбинусу, какое впечатление это произведет на седобородых товарищей ее отца. Но совершенно не нужно вставлять туда сложную технику. Она просто напомнит рабу своего отца передвигать иглу на часах каждую неделю.
Или же тех, что всегда щеголяют плащом золоченым.
Не безразлично ли, где сидеть на ступенях театра,
Если не слышит старик ни горнистов, ни музыки трубной?
Чтоб старику услыхать что-нибудь, слуге его нужно
В ухо кричать, кто пришел или сколько часов пополудни.

Ювенал, Сатира, 10.225
Неосознанно Копа определила основную причину, по которой римляне никогда не станут полностью механизированной культурой. У римлян есть так много дешевой рабочей силы, что нет реального стимула изобретать машины, чтобы они делали работу за людей, или причины использовать эти машины, если они были изобретены.
У римлян есть так много дешевой рабочей силы, что нет реального стимула изобретать машины, чтобы они делали работу за людей.
Однажды кто-то придумал кран, который значительно уменьшил бы человеческую силу, необходимую для строительства нового амфитеатра императора Веспасиана в Колизее. Веспасиан наградил изобретателя, но отказался использовать свое изобретение, сказав: «Вы должны позволить мне дать работу бедным». Точно так же некоторые богатые римляне не беспокоятся о механически управляемых звонках и свистках, которые отмечают время. Гораздо проще и дешевле, когда рабский мальчик смотрит на часы, а затем бежит и сообщает время с тем преимуществом, что тот же парень может подметать пол и подавать напитки.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий