Хэдон из Древнего Опара

Книга: Хэдон из Древнего Опара
Назад: 16.
Дальше: 18.

17.

Сопротивляться было бесполезно. Их окружили пятьдесят человек, направив на «гостей» остроконечные копья . В конце концов, Хэдон холодно спросил:
— А в чем состоит обвинение?
— Это мне не известно, — ответил Абисила.
— Но это же противозаконно! — вскричал книжник. — В законе ясно сказано, что при аресте человеку обязаны сообщить, в чем он обвиняется!
— Так вы не слышали? — спросил Абисила. — Нет, я полагаю, что вы ничего не знаете. В стране новый закон!
— Почему? — спросил Хэдон, но командир не стал отвечать.
Абисила жестом подал знак своим людям, чтобы те отобрали оружие у взятых под стражу. Хэдон открепил свой меч, чтобы передать его Абисиле, но заколебался. Может, ему следует вместо этого отрубить руку командиру и попытаться вырваться? Но если он так поступит, его быстро заколют. И — это был еще более сильный мотив для мирной капитуляции — в свалке могли пострадать Лалила и ребенок.
Квазин же, как всегда, не думал о последствиях. Он зарычал, топор его мгновенно мелькнул перед Хэдоном и отсек руку Абисилы. Затем он развернулся и прыгнул на кольцо копий, обрубив и выбив полдюжины наконечников, и уже через несколько секунд отсек две головы и руку. Среди толпящихся вокруг солдат, слишком плотно скученных, чтобы добраться до Квазина, и зачастую просто не понимавших, что происходит, раздались крики, поднялась суматоха. Квазин левой рукой поднял обезглавленный труп и бросил его во внешнее кольцо солдат и сбил с ног троих человек. Затем, размахивая топором, и прокладывая себе дорогу копьем, он вырвался.
Несколько секунд его никто не преследовал. Потом второй по старшинству после начальника восстановил порядок, и десять человек бросились вдогонку за гигантом, который скрылся в ближайшей деревне. Остальные окружили отряд Хэдона, вновь направив копья в их сторону. Хэдон вручил свой меч капитану:
— Я предупреждаю вас, что эта женщина, ее ребенок и человечек находятся под покровительством Саххиндара.
Капитан еще больше побледнел и, заикаясь, стал расспрашивать Хэдона. Выслушав объяснения Хэдона, капитан распорядился отвести Лалилу и двоих ее спутников в апартаменты убитого начальника. Тадоку, Хинокли, Кебивейбеса и Хэдона заперли на бронзовые засовы в комнате. Тадоку стал протестовать. Ему сказали, что он официально не арестован, обращаться с ним будут как с заключенным до тех пор, пока его дело не рассмотрят в судебном порядке в Кхокарсе. Книжник заявил, что это противозаконно, но капитан удалился.
Итак, спустя три недели, все, исключая Квазина, находились на борту галеры, державшей курс на город Кхокарса. Хэдону, хоть он и был закован в цепь, разрешалось днем ходить по палубе. Капитану и жрецу дозволялось разговаривать с ним, и от них Хэдон узнал многое о сложившейся ситуации. Минрут, потеряв терпение, стал требовать, чтобы Авинет забыла Хэдона и вышла за него замуж. Она отказалась, и отец держал ее взаперти в ее апартаментах. Тогда же войска короля захватили город. Преданные Авинет военные и военно-морские соединения были разоружены или истреблены. Храм Кхо, расположенный на склоне вулкана, тоже захватили, а его жриц заключили в тюрьму.
Свершившие все это, очевидно, смелые люди, подумал Хэдон. Даже наиболее фанатично преданные поклонники Ресу не могли не убояться гнева Кхо. Но Минрут пообещал им великие награды. Для некоторых людей власть и богатство оказались намного важнее, чем даже страх перед божествами. Для осуществления своего возмутительного плана Минрут и подобрал подобных исполнителей. Он, однако, не осмелился посягнуть на жрицу-пророчицу, Голос Самой Кхо.
Произошло, конечно, массовое восстание. Бедняки и множество людей среднего класса и верхних слоев общества поднялись отомстить за святотатство. Но у недисциплинированной толпы не было никакого шанса противостоять катапультам, извергающим огненные струи. Войска поклонников Ресу на переполненных улицах метали сотни пакетов с зажигательной смесью в людей и сжигали их заживо. Жилые и торговые районы вокруг Внутреннего Города выгорели дотла, люди гибли тысячами, а центр города, за исключением Внутреннего Города, представлял собой пепелище.
Одновременно были захвачены ключевые центры и другие города острова, и с их населением поступили подобным же образом. Лишь в Дитбете, который всегда являлся колючкой в боку Кхокарсы, восстание увенчалось успехом. Вооруженные силы Минрута там были отбиты. Но сейчас город оказался в блокаде войск Минрута; говорили, что жителям приходится поедать крыс и собак, чтобы не умереть с голоду. Люди не смогут продержаться еще более одной недели.
Часть флота сохранила верность Авинет и Кхо. После ожесточенных сражений корабли флота, которым удалось вырваться, пришли в Товину, Бавуку и Кветрум. Эти города, как и большинство городов империи, ухватились за возможность провозгласить свою независимость. Империя была охвачена пламенем революции. Минрута это не волновало. Он считал, что сможет завоевать ее повторно.
— Могущественный Ресу уничтожит тех смертных, которые упорствуют в своем желании поставить Кхо выше ее природного властелина Ресу! — кричал жрец.
Хэдон ощутил, как ему хочется скинуть в море этого костлявого жреца с горящими глазами. Капитан, хоть и являлся последователем Ресу, вздрогнул. Очевидно, ему не удалось полностью избавиться от страха перед гневом Кхо. К тому же он не привык обходиться без жрицы на борту. Считалось плохой приметой иметь на борту жреца без жрицы. Пикабес, зеленоглазая Госпожа Кему, не благоволила к таким кораблям.
Капитан поведал Хэдону о грохоте и землетрясении под городом Кхокарса и облаках дыма, о море горящей лавы, которая изверглась из вулкана.
— Говорят, что Авинет объявила, что сама Кхо собирается разрушить город, — сказал капитан. — Набравшись этих слухов, многие из нас унесли ноги из города. Но Минрут опроверг слова дочери. В глубине горы Ресу сцепился в схватке с Кхо и, в конце концов, он вышвырнет Ее оттуда. Тогда она займет трон, расположенный несколько ниже, и станет его рабыней.
— И Минрут оказался прав! — трубил жрец. — В противном случае, почему лава разрушила священную рощу и затопила храм, сбросив его вниз, и сожгла жриц, находившихся в нем? Почему Кхо, если Она такая уж всемогущественная, позволила так сделать? Нет, это свершил Ресу, а Кхо оказалась бессильной помешать этому!
— Роща и храм разрушены? — спросил Хэдон. — Эти древние святыни?
— Разрушены на все оставшиеся времена! — кричал жрец. — Минрут пообещал выстроить на том месте новый храм, посвященный Ресу!
— А что со жрицей-пророчицей? Она тоже погибла от лавы?
Жрец воззрился на Хэдона и ответил так, будто это ему причиняло боль:
— Похоже, ей удалось сбежать в пустошь за вулканом. Но люди Минрута разыскивают ее. Когда они найдут ее, то приведут обратно закованной в цепи! Как только чернь увидит, что жрица во власти Минрута, то сразу поверит, что Ресу всемогущ!
— Если удастся отыскать пророчицу, — проговорил Хэдон. — Надеюсь, борьба не послужит поводом для того, чтобы Кхо разрушила всю страну и ее жителей?
— Ресу восторжествует и все пойдет так, как это должно быть уже давно! — воскликнул жрец.
— А что насчет Лалилы? — спросил Хэдон — Какие планы у Минрута в отношении нее? В конце концов, она под эгидой Саххиндара. Сероглазый Бог сказал, что отомстит за нее, если ей причинят хоть какой-нибудь вред.
Последнее его замечание не соответствовало действительности, но Хэдон не возражал против лжи, если это могло принести пользу Лалиле.
— Откуда мне знать? — сказал жрец. — Он мне не сообщал. Когда она предстанет перед Минрутом, тогда с ней разберутся согласно требованиям законности.
«Или согласно требованиям Минрута, подумал Хэдон. Тот, кто издает законы, тот их трактует».
Медленно, неотвратимо проходили дни и ночи. В очередной раз Хэдон, желая оставаться в форме, обратился с просьбой разрешить ему сесть на весла. Капитан был возмущен, но после короткой дискуссии согласился. Во время работы на Хэдона надевали наручники и ему не позволялось разговаривать с другими гребцами. Капитан не желал, чтобы среди матросов распространялись подрывные разговоры.
Прошло много времени, и наконец, из-за горизонта показалось северное побережье. Галера пошла вдоль линии берега, который вначале на многие мили простирался плоскими сельскохозяйственными угодьями. Затем им на смену поднялся горный кряж, Саасавабет. Хэдон подслушал разговор между капитаном и жрецом об укрывавшихся там партизанах и об экспедициях, снаряженных для борьбы с ними. По-видимому, семь горных районов острова представляли собой цитадель верных приверженцев Кхо.
Горы Саасавабет вновь сменились сельскохозяйственными угодьями, но уже через несколько дней корабль находился против Кхосааса. Галера оставила горы позади себя, но еще долго они оставались в поле зрения; спустя неделю галера входила в устье залива Гахете. Даже с такого расстояния вершина Кховота была различима. Хотя дым, исходивший от вулкана, стал виден уже после того, как они миновали Саасавабет. Галера неспешно прошла вниз по заливу, по его правому берегу располагались скалы, по левому — поля. От многих подожженных солдатами Минрута крестьянских хижин и амбаров поднимался дым.
Затем из-за моря показался могущественный Кховот, и спустя два дня уже можно было различить его подножие. На пятый день стала видна Башня Ресу. теперь эта башня, как сообщил жрец, уже больше не посвящалась Ресу и Кхо. В действительности, он слышал, что Минрут намерен назвать ее своим именем. В сущности, это означало, что король является самим Ресу, что часть души Ресу обитает в теле короля и потому делает его святым. Он будет воплощать в себе бога солнца, а следовательно, его следует и почитать как бога.
— Он на самом деле безумен, — не сдержался Хэдон.
Жрец свирепо взглянул на Хэдона:
— Об этом богохульстве будет доложено Минруту!
— Мое судебное дело от того не станет сложнее, — заметил Хэдон.
Поднялись шпили и башни города Кхокарсы, но не так скоро, как ожидал Хэдон. Наверно из-за того, что город более не сверкал белизной. На нем осел дым от вулкана, да добавились еще и слои дыма, поднимавшиеся от горящих внутри города зданий.
— За время восстания и последовавших за ним пожаров, исчезло тридцать тысяч человек, — сообщил жрец. — Кара Ресу и в самом деле ужасна! Говорят, что Минрут всплакнул, услышав это, но потом стал радоваться. Он сказал, что на то была воля Ресу, и следовательно, определялось необходимостью. Неверные подлежат уничтожению в ритуале очищения страны. Дух богохульства должен быть навсегда подавлен.
— Но как же невинные дети?! — воскликнул Хэдон.
— Грехи родителей падают и на их детей, и те тоже должны платить за них!
Хэдон был слишком потрясен этим безумием и не мог произнести ни слова.
Галера проследовала сквозь воды, когда-то кишевшие многочисленными морскими торговыми кораблями, речными лодками и баржами из внутренних городов и сельских районов. В нос ударил сильный смрад, исходивший от обуглившихся трупов по руинами, который буквально задушил их. Потом галера проплыла между фортами Сигади и Клайдон, а затем миновала форт на западной оконечности острова Мохази. Корабль направился к юго-западу и повернул на юг, входя в огромный канал. Под бой барабанов галера мягко сбавила скорость между двумя причалами. Заключенных строем провели в здание таможни. Капитан послал гонца с письмом, запечатанным в серебряный ящичек, который крепился к концу золотого жезла. Все это полагалось доставить королю королей, который из этого послания узнает, что герой Хэдон с отрядом ожидают его распоряжений.
Хэдон с любопытством взглянул на Великую Башню, которая и в самом деле внушала благоговение. Ее основание составляло почти полмили в диаметре, а расположенные уступами этажи поднимались почти на пять сотен футов. Но построена она была всего наполовину. Пройдет, вероятно, еще много времени, прежде чем работа над сооружением башни сможет возобновиться. Дважды до этого ее строительство останавливалось на длительные сроки, случалось это в Лихие Времена. А в периоды сравнительного процветания и спокойствия огромные затраты на ее возведение требовали большой, возмутительно большой части налогов.
Прошло два часа, прежде чем появился гонец во главе бегущего рысцой корпуса охранников дворца. Арестованных вытолкали и повели вслед за духовым оркестром в крепость. Вновь довелось Хэдону перейти через ров и подняться по крутым ступеням в акрополь, но на этот раз он прошел туда с западной стороны. И прибыл он не как торжествующий герой, победитель Великих Игр, которому предстояло стать мужем верховной жрицы и королевы королев.
Сквозь огромные ворота они вошли в крепость, а затем последовали по широким улицам, по обеим сторонам которых располагались мраморные храмы и правительственные здания. Многие из них, построенные в древности, имели круглую или девятистороннюю форму. Остальные были квадратные, выстроенные в стиле, который распространился около трех столетий назад. Сам дворец, воздвигнутый из массивных гранитных блоков и являющийся самым древним зданием, имел девять сторон. Хэдон опечалился, увидев. что статуи Кхо и Ее дочерей, поддерживающие крышу огромного портика, стояли обезображенные. Наверняка, у того, кто совершил это кощунство, должны отсохнуть руки.
У западного входа их встретил герольд, и заключенных официально представили ему. Стражников, которые привели арестованных, сменили охранники внутренних помещений дворца, а вместо оркестра теперь их сопровождали двое трубачей. Вся группа пересекла широкие величественные залы, по обеим сторонам увешанные произведениями искусства со всей империи. Затем арестованные очутились в огромном тронном зале, сверкающем золотом, серебром, бриллиантами, изумрудами, бирюзой, топазами и рубинами, прошли сквозь проход, образованный молча расступившимися придворными, большинство которых составляли мужчины. Перед тронами герольд остановился, ударил концом жезла о многоцветный мраморный мозаичный пол, инкрустированный бриллиантами, и громким голосом произнес приветствия. На этот раз первые слова приветствия он адресовал Минруту. Заключительная фраза : ”И помните, что смерть придет ко всем” была опущена. Вместо нее герольд прокричал:
— Могущественный Ресу, который воплощен в нашем короле королей, правит всеми!
Будто этого было недостаточно, чтобы привести в состояние шока, трон Минрута располагался теперь на более высоком постаменте, а орел-рыба, некогда украшавший спинку трона Авинет, был прикреплена цепью к трону Минрута. К тому же, если судить по ее размерам, это был экземпляр мужского рода. Минрут, сильно обросши бородой, восседал на троне. Это была еще одна перемена, которую заметил Хэдон среди солдат и придворных, — все были небриты.
Авинет сидела на незамысловатом троне из дуба, облаченная в одежды, которые носили матери семейств после того, как их грудь начинала приобретать обвисшую форму. От шеи до ног ее прекрасную фигуру скрывали объемные льняные одежды. Казалось, она постарела на несколько лет; под глазами — голубовато-черные следы тревоги и бессонных ночей. Но глаза ее, когда она смотрела на Хэдона, ярко блестели.
В зале надолго установилась тишина, прерываемая лишь покашливанием придворных. Долгое время Минрут пристально рассматривал Хэдона, покусывая нижнюю губу. Наконец он улыбнулся.
— Я много слышал о тебе, Хэдон из Опара, с тех пор, как ты вернулся на нашу землю! И ничего хорошего! Ты незаконно провел изгнанного Квазина в страну, а за это полагается особое наказание!
Это была ложь, но он, сидевший на троне, мог кривить душой по своему усмотрению. Хэдон подумал, что протестовать бесполезно.
— Однако Квазин более не является изгнанником. Запрет, наложенный на него женой Ресу, больше не действует, и я бы приветствовал героя Квазина, если он отречется от приверженности Кхо. Но он вырвался на свободу из-под ареста и убил при этом моих солдат! Итак, после соответствующих пыток он будет казнен!
«Если тебе удастся схватить его», — подумал Хэдон.
Минрут сделал паузу, уставился на Хэдона, а затем бросил взгляд на Лалилу. Когда он заговорил, голос его звучал мягче.
— Среди прочего, мне сообщили и об этой женщине, Ведьме с Моря, я полагаю, ее так зовут. Если она на самом деле ведьма, ее сожгут. Не имеет значения, что, возможно, она добрая ведьма! Добрых ведьм не бывает. Все ведьмы представляют дьявола, а чудеса могут совершаться лишь одними жрецами Ресу!
— Наука отрицает чудеса, ты, безумный дурак, — произнес Хинокли столь тихим шепотом, что Хэдон его едва расслышал. — Чудес не бывает. Наука!
— Но мне говорили, что все ее колдовство заключается только в ее красоте, а за это ее нельзя проклясть! Если мои дознаватели убедятся в том, что она и вправду не занимается магией, ее освободят и станут почитать. Мне нравится то, что я вижу своими глазами, а что нравится королю королей, он принимает близко к сердцу. Я окажу ей честь, взяв себе в жены. Возможно, тебе еще не известно, Хэдон, что теперь мужчины могут иметь больше, чем одну жену.
Авинет пошевелилась:
— Это не согласуется с нашим древним законом, Отец. Мы не клемкаба. Принуждать меня к замужеству с тобой также незаконно.
— Я не просил тебя говорить! — сказал Минрут. — Если только ты еще станешь высказываться без моего позволения, тебя препроводят в твои апартаменты, и мы будем содержать двор без тебя!
Авинет посмотрела сердито, но ничего не ответила.
— Законы старины аннулированы. Новые законы правят страной, — заявил Минрут. — Теперь следует решить судьбу ребенка и человечка. Ребенок будет сожжен вместе с матерью, если суд признает ее ведьмой, но я не думаю, что он примет такое решение.
Хэдон вновь испытал шок. Он никогда даже помыслить не мог о такой жестокости. Сжечь ребенка за мнимые преступления ее матери, наверняка, было еще одним злом, за которое на голову Минрута падет гнев Кхо! Удивительно, что возмездие не настигло его еще раньше. Но Кхо выжидает Свое собственное время.
— Девочка красива так же, как и ее мать, и когда придет время, может также стать моей женой.
Хэдон стиснул зубы и чуть было не бросился на Минрута. Минрут был одержим, как заяц-самец во время брачного сезона. Сейчас ему пятьдесят семь, и хотя поговаривали, что его мужская сила сравнима с прытью молодого бычка, вряд ли он всерьез допускает возможность того, что спустя одиннадцать лет сможет разделить постель с Абет. Или сможет?
— Теперь что касается одноглазого коротышки. Сообщалось, что он оборотень, что по ночам он принимает облик животного, похожего на собаку, животного, которое известно только в землях далеко на севере. Это правда, коротышка?
Пага проговорил:
— Это правда, что меня вскормила четвероногая сука, о Король Королей. Двуногая сука, родившая меня, выбросила меня в кусты на верную гибель. У нее не было сердца, но у животного, нашедшего меня, сердце было полно материнской любви, хотя, вне сомнения, она бы съела меня, не лишись она незадолго до того своих щенят. Молоко, вкус которого я познал впервые в своей жизни, было ее. Животное — сука — единственное в этой жизни, любившее меня, не считая героя Ви и Лалилы с ребенком, хотя и бог Саххиндар по-доброму обошелся со мной, да и Хэдон не отказался от меня из-за того, что я уродливый коротышка. Я не оборотень, о Король Королей, хоть я наполовину и зверь и горжусь этим. Часто звери более гуманны, чем люди. Но полнолуние влияет на меня не больше, чем на тебя, а возможно, даже меньше.
— Великие слова маленького человека, — сказал Минрут. — Я не буду вдаваться в смысл твоего последнего высказывания, поскольку ты все равно что-нибудь наврешь. Кроме того, ты встречался с Саххиндаром, Сероглазым богом. Он младший брат могущественного Ресу, его невзлюбила Кхо. Как и ты, он был отвергнут своей матерью и воспитывался лемурами в лесах. Именно он даровал людям растения и научил разводить их и одомашнивать животных, научил людей считать, а также производить бронзу. Даже жрицы признают это, хотя они говорят о том, что он совершил преступление против божества, предоставив эти дары, не дожидаясь, когда Кхо объявит о том, что настало время для них.
— Говорят, что женщина и ребенок, а также и ты взяты под покровительство Саххиндара. Это и в самом деле правда, Лалила?
— Это действительно правда, — ответила Лалила. — За это может поручиться Хинокли.
— Но правда ли также и то, будто Саххиндар утверждал, что не является богом, что он всего лишь человек, хотя и необычный? Это правда, Лалила?
— Это правда, — подтвердила Лалила.
— Боги часто говорят неправду смертным. Но если он придет сюда, мы произведем дознание. И если выяснится, что он самозванец, то понесет наказание, какое полагается всем смертным.
— Но он не самозванец! — сказал Пага. — Он не утверждает, что является богом!
— Стукни его толстым концом копья! — закричал Минрут. — Он должен научиться развязывать свой язык только по моему разрешению!
Офицер принял копье из руки солдата, и Пага повалился наземь от удара. Издав стон, он стиснул зубы и поднялся на ноги, качая головой.
— В следующий раз это будет острие, а не тупой конец! — сказал Минрут. — А теперь разберемся с книжником, бардом и Тадоку. Они также сопровождали Квазина, а потому должны разделить вину за убийство моих солдат. Майор, отведите их вместе с Хэдоном и коротышкой в камеры, приготовленные для предателей.
— Королева и Кхо навеки! — вскричал Тадоку.
Это были его последние слова, смелые, но нелепые здесь. Минрут выкрикнул приказ, и Тадоку, пронзенный тремя копьями, упал замертво. Хэдон поклялся, что если когда-нибудь ему представится такая возможность, он проследит, чтобы Тадоку похоронили под пилоном героя и принесли в жертву самых хороших быков. Затем под плач Авинет и Лалилы Хэдона увели. Вместе с остальными его подвели к двери, которая выходила к ступенькам, кольцами сбегавшими вниз, еще вниз, ниже длинного зала, по бокам которого горели факелы, и опять вниз — здесь каменные ступени были еще более закрученные, — ниже еще одного длинного зала и, в конце концов, они спустились по спиральной лестнице. По обеим сторонам двух верхних залов, мимо которых они проследовали, располагались камеры, переполненные мужчинами и женщинами, иногда даже попадались и дети. Хэдону доводилось слышать, что скала под крепостью пронизана туннелями, подобно муравейнику, и что сеть ее коридоров и шахт могла сравниться лишь с той, что располагалась под городом Опаром. Но если туннели Опара остались от золотодобытчиков, то подземные коридоры крепости специально сооружались для содержания в них преступников. В этом месте также могли найти убежище обитатели крепости в случае, если завоеватели захватят окружающие здания.
Арестованных провели по залу, высеченному в граните, мимо по преимуществу пустовавших камер. В конце, перед последней дверью, они остановились. Поворотом ключа дверь открыли; в это время с копьями на изготовку рядом с ними стояли тридцать стражников. Столь многочисленный эскорт указывал на то, что заключенные, должно быть, и в самом деле опасные. Но, различив в темноте гигантскую фигуру в глубине помещения, они поняли причины беспокойства стражников.
— Добро пожаловать, кузен! — прогремел знакомый голос. — Входи и наслаждайся гостеприимностью Квазина!
Назад: 16.
Дальше: 18.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий