Хэдон из Древнего Опара

Книга: Хэдон из Древнего Опара
Назад: 12.
Дальше: 14.

13.

Хэдон хотел попытаться схватить ее, удержать, сказать ей, что он вовсе не враг ей. Но вместо этого, он дал Лалиле уйти. Потом пошел по воде вслед за ней, а она быстро поплыла к коротышке и ребенку. Теперь эти двое стояли и кричали, а человечек угрожающе размахивал железным топором с длинной рукояткой. Топор казался слишком тяжелым даже для сильного мужчины. Хэдон развел руками, демонстрируя свое миролюбие. Женщина на полпути перестала плыть и встала; вода едва доходила до ее великолепной груди. Лалила не улыбалась, но и не выглядела теперь испуганной. И когда Хэдон и она выбрались на берег, она заговорила с ним на кхокарсане с сильным акцентом. Человечек, хоть больше и не кричал, все же держал топор наготове на случай, если Хэдон сделает хоть одно угрожающее движение.
— Ты испугал меня, — произнесла она приятным голосом. — Но потом я сообразила, что ты, должно быть, человек с внутреннего моря, поскольку у тебя на голове кожаный шлем и вооружение и огромный меч, который ты носишь на спине в ножнах. Но теперь… ?
— Это длинная история, — сказал Хэдон. — Давайте присядем здесь, и я расскажу все, что смогу, прежде чем мы отправимся в лагерь.
Прежде всего Лалила и Пага оделись. Человечек облачился в длинный килт из серого меха, а женщина надела короткий килт и пончо из такого же материала. Затем, двустворчатой раковиной с зазубринами она расчесала свои волосы, с которых стекали капли воды Хэдон пристально наблюдал за ними, пока они одевались. Как она красива, сколь белоснежна ее кожа! К тому же она довольно высока — едва ли не 170 см. Она и на самом деле походила на богиню.
Коротышка выглядел так, как его описал Хинокли. Ноги, хоть и плотные и мощные, имели длину не более, чем ноги восьмилетнего мальчика. Тем не менее, торс Паги соответствовал размеру торса мужчины среднего возраста. Его плечи и руки казались достаточно мускулистыми, а грудная клетка — низкая и широкая. Каштановые волосы пестрели сединой и торчали взъерошенной массой на макушке огромной головы. Правый глаз был затянут пленкой; по словам Хинокли, это произошло в результате того, что он ударился о камень, когда был выброшен своей матерью в кусты вскоре после рождения. Нос коротышки — плоский, рот полный и широкий, лицо покрыто шрамами. Несмотря на уродство, его отличала несколько странная привлекательность. Улыбаясь, он становился почти красивым.
По словам Хинокли, Пага родился далеко на севере, в местности, расположенной за Звенящим Морем, в краях, которые большей частью покрыты движущимися ледяными реками. Когда его отец, возвратившись с охоты на морских собак, обнаружил, что его сын выброшен и обречен на верную смерть, он отправился на поиски его останков. Хотя с той злополучной минуты, как мать выбросила его, прошло несколько недель, все же отцу удалось обнаружить сына живым и здоровым, не считая выбитого глаза и шрамов на лице. Ребенка нашла и выкормила волчица. Поговаривали, что Пага временами ходит в лес и разговаривает с волками. Говорили также, что иногда по ночам он превращается в волка и бегает со своей матерью-волчицей и ее волчатами. Хэдон надеялся, что это неправда. Оборотни-леопарды, оборотни-орлы и гиены в Кхокарсе сжигались заживо. Хэдону никогда не доводилось видеть волка, но Хинокли как-то упоминал об одном, которого ему описывала Лалила, и Хэдон подумал, что мех у них был как раз волчий.
Двое, теперь уже одетые, уселись. Ребенок, которого матери пришлось вновь успокаивать, плескался невдалеке в море. Хэдон как можно короче поведал свою историю, поясняя время от времени непонятные им места. Закончив рассказ, он спросил:
— Мы, скорей всего, упустили бы вас, но Сама Кхо послала меня к вам. А Саххиндар? Видели вы его?
— Мы ищем его, — ответила Лалила. — Когда мы расставались с Саххиндаром, намереваясь отправиться с людьми, пришедшими с юга, он сказал, что совершает паломничество далеко на юг, к морю, расположенному на самом дальнем краю света, за горами к югу от города Микавуру. Он решил вновь наведаться в места, где родился в далеком будущем. Я не поняла его слов, а он не объяснил. Он утверждал, что не является богом, что он смертен и совершил путешествие во времени в обратном направлении, но теперь вынужден двигаться вперед, как то делают все люди.
— Я не понимаю этого, — признался Хэдон. — Но правда, что он ввел в употребление растения, которые ранее не росли в местах, прилегающих к двум морям, и раздал их повсюду вплоть до Кхоклема и показал им — моим предкам — как выращивать эти растения, как одомашнивать коз и овец и научил ткачеству и окраске тканей.
— Но все напрасно, — произнесла Лалила. — Человек, которого вы называете Саххиндаром, рассказал мне, что ему было известно о тщетности его усилий. Мой народ сейчас мертв, а знания утеряны и еще многие тысячелетия не будут восстановлены.
Лалила сделала паузу, бросив на Хэдона странный взгляд, будто не могла высказать того, что у нее было на сердце, потом произнесла:
— Точно также, дары твоим предкам тоже напрасны.
Хэдон был слегка шокирован:
— Что это значит?
— Я не знаю, — ответила Лалила. — Но как-то он неохотно заговорил о Кхокарсе, будто она давно уже погибла, похоронена и забыта. К городу Опар это не относилось. Саххиндар сказал, что город построен задолго до его рождения и все еще существовал, когда он родился. Но много раз перестраивался.
— Еще он говорил, что не будет больше ничему учить дикарей, что они должны жить по-своему. Поскольку время не пощадит его самого, не имеет значения, сколько людей он вывел из первобытного состояния.
— Возможно, он вновь посетит Кхокарсу, и потом мы узнаем больше, — сказал Хэдон. — А пока продолжим наш путь. Давайте вернемся в лагерь, он в нескольких милях отсюда, по дороге туда вы сможете рассказать мне о себе.
Лалила подозвала дочь Абет, надела на нее накидку из шкуры антилопы, которую, как сказала Лалила, сделал для нее Саххиндар. Они шли некоторое время вдоль берега и молчали, Лалила и Хэдон соизмеряли свой шаг ходьбой ребенка и человечка. Первым заговорил Пага. Он сообщил, что родился в очень маленьком племени, которое жило столь изолировано, что его члены даже полагали себя единственными людьми в мире. Они жили за счет охоты и рыболовства, главным промыслом была охота на морских собак и случайно выброшенных на берег китов, существ, похожих на чудовищных рыб, но только теплокровных. Пага, покинутый во второй раз, был спасен мужчиной по имени Ви и добровольно стал его рабом. Племя держал в руках жестокий гигант, погубивший дочь Ви, а потому Ви решился оспаривать его право на положение вождя. Именно Пага нашел камень, упавший с неба, камень из железа и какого-то другого металла, еще более твердого, чем железо. Он придал ему форму топора для Ви, а Ви убил им гиганта и сделался вождем.
— А затем произошло следующее: проблемы Ви, вместо того, чтобы разрешиться, лишь усложнились, — рассказывал Пага. — Когда-то он был рабом вождя. Потом он стал рабом своего народа. К тому же, жена доставляла ему множество неприятностей, она любила его, но меня терпеть не могла, как, впрочем, и большинство женщин. Ви с любовью относился ко мне и не мог выдворить обратно в пустынные места. Она не могла понять, что Ви был настолько же мудр, насколько имел доброе сердце. Он любил меня как любят того, кто нуждается в защите и кто, в свою очередь, может дать мудрый совет. Ви не верил людям, когда те говорили, что я служу дьяволу и принимаю по ночам волчье обличье.
— Потом однажды к нам на берег вынесло челнок, и Ви обнаружил в нем женщину, которая была при смерти. Эта женщина — Лалила. И неприятности, которые одолевали нас до того, как он ее нашел, стали казаться мелкими.
— Это правда, — подтвердила Лалила. — Хоть я по своему характеру и не возмутительница спокойствия, но, видимо, само мое присутствие является причиной неприятностей. Короче говоря, Ви выходил меня, вернул к жизни и взял под свою защиту. Мы полюбили друг друга, хотя долгое время Ви не женился на мне, поскольку тому препятствовал закон, им же самим и созданный. Закон разрешал одному мужчине иметь лишь одну жену. А его благородство не позволяло…
— Силы воли ему не доставало, — вмешался Пага.
— Нет, именно благородство не позволяло ему бросить жену. В конце концов, огромная река, ближний берег которой был смутно виден из деревни, сдвинулась с места и смыла большинство людей племени. Некоторые из нас — Ви, его сын, жена, брат с женой, Пага и я — остались в живых, но оказались на льдине, которую сносило течением.
Она начала таять, и мы перебрались в нашу лодку, которая и была-то всего лишь выдолбленным бревном. Ви, прикинув, что если он сядет в нее, то своим весом потянет лодку на дно, оттолкнул ее со всеми остальными. Затем спустился туман, и Ви почти скрылся из виду. Но Пага бросился в холодную воду и поплыл к тому, что осталось от льдины. Если судьбой было назначено погибнуть, он желал умереть вместе с Ви. К тому же, он не хотел оставлять Ви в одиночестве. Плохо умирать в окружении любимых людей, но умирать в одиночестве — просто ужасно.
— Я не знала, что мне делать. Я любила Ви и желала умереть с ним. Жизнь без него не имела никакого смысла. Или, по крайней мере, я думала так тогда. Но со мной был сын Ви, и он нуждался в защите. Затем я подумала, что у него есть мать, брат и невестка Ви. А если в лодке будет одним человеком меньше, у остальных окажется больше шансов остаться в живых. Итак, я тоже поплыла к льдине.
— Там мы пребывали в ожидании, что холод и море одолеют нас, но вскоре туман рассеялся. Оставшиеся в лодке скрылись из виду, и мы уже никогда больше не видели их. На расстоянии мили или двух от нас виднелась земля, потом нам на глаза попалось несколько плывущих по течению вырванных с корнями деревьев. Мы подплыли к одному из них, и Ви срубил ветки с верхушки, скрутил их, потом срубил ветки и с другой стороны дерева. Используя несколько веток в качестве весел, мы привели бревно к берегу. Мы едва не погибли от холода, поскольку наши ноги находились в ледяной воде. Но не умерли.
— А затем, — рассказывал Пага, — мы бродили по берегу в поисках остальных. Как сказала Лалила, нам не довелось увидеть их вновь. Наконец, мы повернули в глубь материка, к родным местам Лалилы. Нашли озеро, по берегам которого в хижинах на сваях жил ее народ. Но хижины пустовали, по берегам озера и в самом озере валялись скелеты их обитателей. Мы не знали, что явилось причиной их трагедии. Думали, что их жизни унесла бубонная чума или какая-либо схожая с ней болезнь. В течение трех лун мы ожидали, надеясь, что кто-нибудь вернется, но никто не появился. У Лалилы родился ребенок от Ви. Затем нагрянула шайка желтоволосых мужчин, и мы убежали в горы. Они преследовали нас до тех пор, пока не заманили в пещеру, где обитал медведь. Ви убил медведя, существо вдвое больших размеров, чем лев, но тот глубоко поранил его спину когтями. Затем Ви вернулся и сражался с желтоволосыми, а я тем временем бросал копье из-за него, меж ног. Ему удалось умертвить семерых, прежде чем в горло его вонзилось копье.
— Казалось, все пропало, но вдруг раздались крики наших преследователей. Желтоволосые пытались убежать, но их сбивали с ног стрелы, вылетавшие с такой скоростью, что казалось, обстрел ведут, по меньшей мере, трое лучников. Оставшиеся желтоволосые убежали, и вскоре из-за валуна показался высокий черноволосый мужчина с черными волосами и серыми глазами. Это был Саххиндар, который вновь наведался в деревню, заметил наши следы и последовал за нами.
— Ви похоронили, а вместе с ним и мое сердце, — вздохнула Лалила. — Затем мы рассказали Саххиндару о том, что произошло с нами, и он пообещал взять нас в страну, где мы могли бы жить с удобствами, в страну, о которой мы никогда и не мечтали. Когда нам случайно повстречалась экспедиция кхокарсан, он оставил нас на их попечение. Остальное тебе известно.
— Не все, — произнес Хэдон. — Когда на экспедицию напали, как вам удалось скрыться от дикарей после того, как ваша лодка перевернулась?
— Мы поплыли на противоположный берег, — рассказал Пага, — хотя из-за тяжелого топора я чуть не утонул. Он был привязан к моему запястью, а я никак не мог развязать узел. Но Лалила помогала мне поддерживать топор. Мы держали его, загребая одной рукой. Девочка умела плавать почти с рождения, а потому нам не приходилось беспокоиться о ней. К тому моменту, как мы достигли берега, река кишела привлеченными шумом крокодилами. За нами увязались пятеро дикарей. Нам повезло, поскольку они не осмелились войти в реку. И потому мы решили идти на север, то есть в том направлении, которого, по их мнению, нам не следовало бы придерживаться. Как я уже говорил, мы также решили отыскать Саххиндара и рассказать ему, что произошло.
— Я удивляюсь, почему Саххиндар не стал сопровождать вас на протяжении всего пути до Кхокарсы? Наверняка он знал, что между Звенящим Морем и Кему имеется множество опасных мест, — сказал Хэдон.
— Я думаю, что он выполнял некую свою собственную миссию, когда спасал нас, — сказал Пага. — Он прервал свое дело, чтобы обеспечить нам безопасность. Когда мы повстречали кхокарсан, он подумал, что может доверить им нас. Саххиндар горел желанием отправиться в путь.
— Может быть, он не покинул бы нас, если бы знал, что я ношу его ребенка, — произнесла Лалила. — Но тогда я и сама этого не знала. В конце концов, это перестало иметь какое-либо значение, поскольку я потеряла его через два месяца после того, как почувствовала это.
— Ты вынашивала в своем чреве семя бога? — спросил Хэдон. Благоговение охватило его, но в то же время по какой-то непонятной причине, он ощутил боль. Или причина была глубоко скрыта? Не было ли это ревностью?
— Он утверждает, что не является богом, но, конечно же, он настолько близок к тому, чтобы быть богом, как только это возможно для смертного, — сказала она. — Тем не менее, я не была единственной в своем роде. Он говорил, что половина населения земель, расположенных к северу от Звенящего Моря и половина населения Кхокарсы, должно быть, происходит от него. Ведь в конце концов, он скитается на протяжении двух тысячелетий.
— Я сам могу проследить мое происхождение до Саххиндара, — проговорил Хэдон. — Хотя, говоря по правде, я часто задумывался над тем, не является ли генеалогия чем-то таким, что предки выдумали сами. Но, очевидно, это не так.
— Лалила тоже является потомком Саххиндара, я думаю, его праправнучкой, — сказал Пага. Он хихикнул:
— Саххиндар как-то обмолвился, что фактически он сам является своим потомком. Но что он подразумевал под этим, я не знаю.
Потом они приблизились к лагерю, и тут же их окликнул часовой. Хэдон подвергся нелепой процедуре удостоверения своей личности и проводил троицу в свои покои, которые представляли собой крошечную хижину, сделанную из палок и покрытую ветками с листьями. Потом он попросил Тадоку собрать всех, чтобы сообщить им о том, что первая задача экспедиции выполнена. У него не было намерения отправляться на поиски Саххиндара. Если Минруту понадобится знать, где Саххиндар, то он в общих чертах может указать его место пребывания. Пусть посылает на его поиски кого-нибудь другого.
Назад: 12.
Дальше: 14.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий