Бегство в Опар

Книга: Бегство в Опар
Назад: 22.
Дальше: 24.

23.

 

Столб дыма, что виднелся весь день, исходил не из порта Опара — Нангукара. То место давно было сожжено, и зола уже не тлела, охлажденная дождем. Дым поднимался от погребального костра пиратов. Восемьдесят микавуру были убиты во время последнего набега пиратов. Нападавших отбросили, но они сумели вынести двадцать своих погибших. Микавуру уплыли, оставив шестьдесят трупов в объятом пламенем городе. Тела пиратов предали огню; это означало, что их души будут скитаться в облаках, пока Кхо не решит, что они достаточно настрадались как гонимые ветром странствующие призраки. Затем их души будут переправлены в землю, в мрачный дом наводящей ужас Сисискен.
Едва Хэдон развернул к берегу свою лодку — все причалы были разрушены, — как он застыл, потрясенный. Все строения вокруг форта горели. Хижины и дома, длинные административные здания, товарные склады, магазины и таверны — все покрывал пепел. Пара огромных деревянных ворот форта сорвана, и часть деревянных же строений за стенами оказались полностью уничтоженными огнем.
Уже началось новое строительство. Царили суета и шум работы; повсюду запряженные волами повозки, доверху груженные свежепиленым материалом и бамбуком. Стучали молотки, визжали пилы.
Хэдон стал на якорь в сотне ярдов от берега. Баркас с четырьмя гребцами отвалил от берега к вновь прибывшему судну. Хэдон договорился с хозяином баркаса, и всех сразу же доставили на берег. Таможенник начал было задавать гостям вопросы, но быстро узнал Хэдона.
— Как же, черт побери, ты сумел добраться сюда из Кхокарсы?! — вскричал он.
— Сама Кхо гласом божьим приказала мне вернуться в город, — сказал Хэдон. Оставалось лишь исполнить ее прорицание, и вот, хотя путь был долог и опасен, мы здесь.
Таможенник не стал допытываться, что это за прорицание. Неучтиво выспрашивать о делах, к которым причастна Богиня.
— Сложись дела чуть по-иному, — сказал таможенник, — вы как раз могли угодить в лапы пиратов. Они готовились к операции — штурмовать форт и ворваться в центральную крепость. По счастью, из Опара для укрепления порта на подобный случай прислали три сотни солдат. Мы перехватили микавуру издалека, и гарнизон, сделав вылазку, атаковал их в лоб. Микавуру пробивались назад, к судам, но понесли тяжелые потери. Сорок пиратов мы захватили в плен, — большинство из которых раненые.
Хэдон не спросил, что станется с пленными. Он знал, что от главарей под пытками попытаются выведать замыслы будущих нападений. Истязание предводителей пиратов было обычаем, основанным на принципе обязательного возмездия. Получив от вожаков все возможные сведения, пиратов обезглавливали, а крепких рядовых пиратов как рабов посылали на рудники в горы Опара. Тяжело раненных и непригодных для работ также убивали.
— Вы самые последние, кто прибыл сюда из Кхокарсы, — сказал таможенник. — Мы изголодались по новостям.
Хэдон объяснил таможеннику, что владеет одними лишь слухами. Он был слишком оторван от событий и потому не может ничего толком рассказать. Ответ никого не убедил. Люди хотели слышать все — факты, предположения, толки и даже очевидную ложь. Прибывшая группа протиснулась через ворота и в храм, где Хэдон впервые за последние годы увидел главную жрицу, Клайхи. Она была столь же прекрасна, как в ту ночь, которую они провели вместе, ночь накануне отбытия Хэдона на Великие Игры в город Кхокарса. Она немного пополнела, ее высокая грудь чуть обвисла, но крупные серые глаза, широкие темные брови, прямой узкий нос, полные губы, округлый подбородок — все это составляло одно из самых притягательных и чувственных лиц, когда-либо виденных Хэдоном.
Она улыбнулась Хэдону и поднялась с инкрустированного бриллиантами кресла. На голове жрицы покоилась высокая золотая корона тонкой работы, украшенная девятью изумрудами на зубчатых краях, в руках четки из изумрудов и рубинов, юбка до лодыжек из белой ткани. Пояс из золотых звеньев с украшениями из мелких рубинов. На оголенной груди нарисованы концентрические круги: красный, белый и голубой, с сосками — алыми центрами. В правой руке жрица держала длинный жезл из дерева дуба, ввозимого из Кхокарсы. На верхнем конце жезла вырезано изображение Кхо в виде женщины с крупным курдючным задом и с головой гиппопотама.
— Трижды благословенный Хэдон из Опара! — воскликнула она. — Тот, который по справедливости должен быть императором, но которому Кхо велела не претендовать на этот титул! Трижды желанная Лалила из-за Звенящего Моря, Морская колдунья! Добро пожаловать также и твоей дочери, о которой мы много слышали, и вашему еще не рожденному чаду, о котором мы еще много услышим. Добро пожаловать и маленькому человеку, хотя он и заявляет, что он враг нашего пола, и Кебивейбесу, барду, который станет великим!
Хэдон не удивился таким восторженным приветствиям. Разведывательная система жриц была превосходна и потому следовало ожидать, что Клайхи хорошо осведомлена о его группе и его, Хэдона, миссии. Слишком мало он мог рассказать ей нового, помимо приключений в Ребхе и последующих событий.
Недавно посвященные в жрицы внесли стулья, и теперь вся группа сидела. Абет забрали к другим детям в храме. Усталые гости с благодарностью приняли предложенное угощение, включавшее также медовый напиток и вино. Клайхи все расспрашивала Хэдона. Наконец он наелся и напился вволю, да и рассказывать более нечего. На какое-то время наступило молчание, нарушаемое лишь отрыжкой гостей, вежливо показывающей, что пища была отменной.
Наконец Клайхи сказала:
— Я уже послала гонца в Опар известить Королеву, что ты и Лалила здесь. Гонец сообщит весть только самой Королеве. И я велела Кахели (таможеннику, с которым беседовал Хэдон) никому не сообщать, что вы прибыли.
Хэдон встревожился:
— Почему?
— Король Гамори узнал, что ты на пути сюда. Агентов у него хватает, и они далеко не все из жрецов Ресу. Видишь ли, Хэдон, раскол, раздирающий Империю в Кему, действует и здесь. Гамори крайне честолюбив, как и Минрут, и он тоже желал бы вознести Пламенеющего Бога над Великой Матерью — не из соображений веры, а исключительно для удовлетворения своих амбициозных планов. Но у нас тоже свои шпионы, и нам кое-что известно о том, что происходит между Гамори и младшими жрецами Ресу. Знаем мы и то, что ненавидящие Гамори подчиняются его жене. С некоторых пор Гамори и наша верховная жрица, Королева Фебха, более не живут вместе. Они расстались после нескольких лет несчастливого супружества, поссорившись на почве политики и относительно статуса короля и королевы, мужчины и женщины. Сейчас Гамори живет в Храме Ресу и уже год, как не делил с королевою ложа. Он лишь появляется с нею, представительствуя на государственном уровне.
Как ты хорошо знаешь, Гамори никогда не любил твоего отца, Кумина. Это началось с того сражения в туннелях против грабителей, когда был убит старый король, первый супруг Фебхи. Еще до того, как твой отец потерял руку в битве, по словам Гамори, он хотел убить его. Отец твой утверждает, что по чистой случайности из-за слабого света в пылу сражения он принял Гамори за бандита. Объяснение вполне приемлемо. Зачем Кумину убивать одного из своих товарищей? Гамори утверждает, что он и твой отец сильно поссорились по какому-то неведомому поводу, и что Кумин именно поэтому хотел его предательски убить.
Какой бы ни была правда, Гамори впоследствии женился на Фебхе, сделался Королем и верховным жрецом и теперь мог без труда устраивать гонения на твоего отца. Лишь покровительство Фебхи спасло Кумина от обвинения в покушении на совершение убийства.
— Мне это слишком хорошо известно, — сказал Хэдон. — Отец был вынужден выполнять работу внутри Храма Кхо, который он редко отваживался покидать из опасения быть убитым людьми Гамори. Отцу, некогда одному из величайших нуматену Империи, пришлось подметать полы в храме. Не то, чтобы отец не был благодарен Фебхе за эту работу. Если бы не такая возможность, мы все умерли бы с голода. Гамори очень огорчился, узнав, что я оказался одним из троих юношей, удостоенных чести представлять Опар на Великих Играх. Он ненавидел всю мою семью из-за старого недоброжелательства к моему отцу.
— Вот почему Гамори не должен знать, что ты здесь, — сказала Клайхи. — Понимаешь ли, есть и другая причина, по которой Гамори не желает, чтобы ты добрался до Опара живым, или, если уж так случится, чтобы ты обрел приют в Храме Кхо. От своих шпиков он слышал о Лалиле, этой Морской Колдунье, о великой судьбе, что ждет ее ребенка. Слухи — несомненно безосновательные, — но, увы, убедительные — таковы, что ее дочь станет единственной правительницей Опара, и что никаких других королей не будет. Это нелепо, но Гамори напуган. Безрассудное животное — а кто он еще — Гамори не понимает, что ребенок не может представлять для него опасности: ведь он уже умрет до того, как девочка достигнет совершеннолетия.
С другой стороны, молва может в известной мере обернуться правдой. Если Гамори попытается причинить ей вред, его еще больше обуяют страхи якобы грозящей опасности: он вызовет противодействие, которого мог бы избежать.
— А что же делать нам? — спросил Хэдон.
— Вы останетесь здесь до наступления сумерек. И тогда со всеми предосторожностями вас под охраной отправят отсюда, тайно доставят в Опар и там — в храм Кхо. Только в Храме вы окажетесь в безопасности. Даже Гамори не осмелится нарушить его священность.
— Держу пари, когда-то и я верил, что на свете есть безопасные места. Но Минрут осквернил много храмов, не говоря уже о самих жрицах. В наши дни ничто не защищено от богохульства и осквернения.
— Может, ты и прав, — согласилась Клайхи, — но здесь вам оставаться нельзя. Согласно Голосу Кхо, Лалила должна разрешиться от бремени в храме. Судя по ее виду, я сказала бы, что ей следует поспешить, чтобы успеть туда.
Из углубления в ручке кресла Клайхи достала маленький бронзовый гонг и ударила в него миниатюрным бронзовым молоточком в форме головы леопарда. На третий удар отдернулась портьера в дальнем входе. Весьма зрелого возраста жрица ввела в помещение мальчика лет четырех. Он бросился к Клайхи в криком: “Мама! Мама!”
Она подняла и поцеловала его, затем с улыбкой обратилась к Хэдону:
— Вот он, плод нашей любви, Хэдон. Это наш сын, Кор.
Назад: 22.
Дальше: 24.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий