Бегство в Опар

Книга: Бегство в Опар
Назад: 17.
Дальше: 19.

18.

 

Колокольчики подали сигнал, когда Хэдон натянул привязанные к ним бечевки. Он вскричал, не двигаясь:
— Я — Хэдон, муж Лалилы, той женщины, которая совсем недавно пришла сюда! Карсух привела ее с ребенком!
— Я знаю, — ответил офицер. — Он отдал приказ, и бечевки упали на пол. Осмотрев остальных в группе — очевидно Карсух обрисовала их — офицер провел гостей в следующую комнату. Они поднялись по другой, высокой, винтовой лестнице в просторные покои. Мраморные стены украшали фрески, в нишах — статуэтки из слоновой кости и золота. Гости проследовали за офицером через анфиладу роскошных комнат и поднялись на третий этаж, миновали коридор и еще раз — по другой лестнице — на седьмой этаж в башне — в этом они убедились, добравшись до верха крыши. Лалила, Абет, Карсух и все остальные находились в зале с открытой стеной. Они смотрели вниз на город, быстро пожираемый огнем. Пламя распространялось на новые районы, очаги огня возникали во многих местах, отдаленных от основного пожара. И там, судя по всему, поработали люди, объятые той же истерией и манией саморазрушения, которая охватила несчастных на улице Опрокинутых Ульев.
Сколь многое видно было с этой высоты. Пожарники и добровольцы, тащившие бадьи с водой в просветах улиц, солдаты, сражающиеся с бунтовщиками и мародерами, толпа, запрудившая проходы, теснящая солдат в адское пламя, беженцы, давящие друг друга, с воплями оттаскивающие других несчастных от проходов на лестницы.
Тут и там строения, словно игрушечные, складывались и проваливались в пламя, иногда обрушиваясь сквозь настил улицы и оставляя после себя лишь полые дымящиеся пространства.
Хэдон тотчас нашел глазами Лалилу, неслышно подошел, обнял ее за талию и поцеловал. Лалила испуганно вскрикнула — она не видела, как он вошел, — и уткнулась лицом в его грудь.
— Куда бы я ни попала, куда бы я ни попала — повсюду смерть, горе, ненависть, разрушения.
— Это лишь оттого, что смерть, горе и разрушения везде, куда ни кинь глазом, — сказал Хэдон. — На тебе не лежит проклятие. Не более, чем на других.
Она хотела что-то сказать, но уличная возня поглотила ее слова.
Они глянули вниз — оттуда и к ним добрался этот гам. Огонь вспыхнул и в строениях вокруг величественной башни в центре города. То ли и здесь восторжествовал умышленный поджог, то ли ветер принес искры и горящие кусочки дерева. Да и в этом ли суть! Пламя свирепело, освещая дома и улицы. Кольцо сжималось. При той скорости, с которой продвигался огонь, — языки его уже лизали цокольный этаж, — башню спасать будет поздно.
Карсух отвернулась от этой печальной сцены. Блики света огненной стихии и факелов вдоль ограждений отражались на ее лице. Оно напоминало медную маску горя.
— Пламя вот-вот охватит всю Ребху от края до края, — печально произнесла она. — Должно быть, Кхо наслала этот ветер, Кхо лишила разума этих людей. Ветер и безумие вместе спалят древнюю Ребху до самого моря. Ничего — даже свай — не останется.
— Значит, надо уходить, — откликнулся Хэдон. — Не проведете ли нас к судну, к нашей Душе Моря? Вы, конечно, можете уплыть с нами.
Карсух крикнула свою стражу, которая окружила гостей. Все быстро спустились по лестнице. Казалось, храм пуст, лишь на крыше, на наблюдательной вышке остались люди. Теперь Хэдон нес Абет. Ребенок прижался к нему, уткнувшись лицом в его шею. Девочка, слишком напуганная, не плакала и даже ничего не шептала. Что бы она ни чувствовала и ни переживала — молчала, словно неживая.
Вся группа спустилась ниже уровня улицы. «Все суда угнаны!» — вскричала жрица.
Стражники, шедшие впереди Хэдона, с криками устремились еще ниже. Хэдон передал Абет Хинокли и поспешил за стражниками. Последняя надежда — гребная шлюпка, отплывающая от пирса. В ней находились шестеро — трое мужчин, две женщины и мальчик лет двенадцати. Все были озабочены одним — быстрее отплыть, пока на борт не вскочили другие.
На раскачивающемся причале хватало людей — среди них и стражи храма, и воры. Эти, должно быть, проплыли под ближними улицами, убедившись, что все бывшие здесь суда уже захвачены. Кое-кто утонул, стремясь сюда, кое-кто был убит в безжалостной драке за суда. И вот теперь отплывала последняя надежда.
Стражники оказались храбрецами. Они, не колеблясь, бросились в воду за шлюпкой. Один забрался на корму и растянулся на ней. Но подняться не успел: удар краем весла пришелся на шею. Другой ухватился за корму, пытаясь подтянуться, но получил оглушающий удар по голове в шлеме. Он все еще цеплялся, но следующий взмах весла пришелся на ладони.
Пока гребцы расправлялись со стражниками, шлюпка потеряла ход. Трое воинов, хотя и уступали шлюпке в скорости, пытались догнать ее. Бронзовые шлемы и кирасы тянули ко дну, но носы пловцов еще торчали из воды. Что они намеревались предпринять, достигнув шлюпки, очевидно, неведомо было им самим. Они подчинялись приказам жрицы и более ни о чем в эту минуту не думали.
Хэдон, стоявший в низу лестницы, отошел, пропуская на причал остальных. Трое гребцов на шлюпке работали веслами в соответствии с их назначением, а другие стояли, готовые обрушить свои весла на головы плывущих стражей. Один из гребцов — мальчик — не лучшим образом справлялся с делом.
Шлюпка находилась сейчас футах в тридцати от причала. Не допрыгнешь, даже сильно разбежавшись.
Хэдон схватил за руку Русета:
— Надо завладеть этой шлюпкой. Мы погибнем в огне либо утонем, спасаясь от него. Как ты плаваешь?
— Ты спрашиваешь об этом парня — рыбака из Бхабходеса? — усмехнулся Русет.
— Поплывем вместе, нырнем под шлюпку и вынырнем впереди, — сказал Хэдон. — Я заберусь в нее слева от носа…
— Левого борта, — поправил Русет.
— Черт с ним! — отмахнулся Хэдон. С левой стороны. А ты справа…
— Правого борта, — поправил Русет, ухмыляясь.
Хэдон, право, и не знал, то ли врезать Русету, то ли похвалить за моряцкие познания. Этот рыжеголовый малый явно обладал сильным характером. Шутить в такую минуту!
— Надо действовать быстрее, — только и произнес Хэдон. — Пошли!
Не церемонясь, он пробивался сквозь толпу, сбивая людей, кого-то сталкивая в воду. Он держался самого края пирса, а Русет пристроился рядом.
Когда пирс высоко поднялся на волне, Хэдон прыгнул. Он не выплывал на поверхность, изо всех сил работая руками и ногами. Тяжелый меч немного тянул вниз. Течение относило вправо, но ведь то же самое оно проделывало и с шлюпкой. Когда уже стало не хватать дыхания, руки и ноги, казалось, наполнились свинцовой дробью, он вынырнул в десяти футах от шлюпки. При свете факелов на пирсе он увидел гребцов, бешено работающих веслами. Хэдон надеялся, что люди в темноте не заметят его.
В нескольких футах от него появилась голова Русета. Рот открыт в белозубой улыбке. Хэдон показал на быстро приближающуюся шлюпку. Он снова нырнул и, выскочив из воды, когда шлюпка опускалась с гребня волны, ухватился за форштевень.
В броске — будто хрустнуло при этом что-то — Хэдон прыгнул на борт, прижавшись к нему животом.
Через мгновение по другому борту возникла голова Русета. Бросок — и капитан в точности повторил действия Хэдона. В зубах он зажал нож.
Ближе других к нападавшим были мальчик и женщина — первый слева, в нескольких футах от Хэдона. Они, должно быть, услышали что-то или почувствовали неожиданный груз на носу шлюпки. С криком они поднялись на ноги, разворачивая весла… Обдирая голый живот, Хэдон резко перебросил тело через борт. Русет в точности повторил действия Хэдона. Шлюпку сильно качнуло, женщина и мальчик, пытаясь сохранить равновесие, беспомощно размахивали веслами. Мальчику так и не удалось устоять, и он упал на спину. Женщина же встала и уже поднимала весло, чтобы обрушить его на Русета.
К этому моменту оба нападавших вскарабкались в шлюпку и, хотя и толкали друг друга руками, действовали достаточно решительно и успешно. Хэдон ударил в лицо мальчика, капитан безжалостно вонзил нож в шею женщины. Сзади остальные четверо бросили грести и вскидывали весла, дабы пустить их в ход. Шлюпка сильно качнулась и соскользнула с волны. На миг все четверо замешкались, пытаясь устоять на ногах. Хэдон же, быстрее овладев равновесием, выхватил меч. Через двадцать секунд он и Русет остались вдвоем…
Русет сбросил в море раненную в шею женщину и потерявшего сознание мальчика; мальчик, очевидно, очнувшись в воде, поплыл к причалу. “Вряд ли ты доберешься, но я желаю тебе удачи”, — подумал Хэдон. Он ничего не имел против мальчишки. Он даже принял бы его на борт, будь в шлюпке свободное место. Но надо спасаться самому, спасать любимую Лалилу, и Пагу, и остальных друзей.
Вернуть шлюпку к причалу труда не составило — отплыла она совсем недалеко. Шлюпка шла так легко и быстро, переваливая через волны, что даже со скрежетом протерлась бортом о пирс. Некоторые на причале так торопились попасть в шлюпку, что оказались придавленными между корпусом судна и платформой. К счастью, Лалила с друзьями не стояли у самого края. Их оттеснили те, кто сейчас шел ко дну или стонал от боли и страха отправиться туда.
Пока Русет, сойдя на причал, держал канат, не давая шлюпке отойти, Хэдон махал мечом над его головой. Страждущие спасения на причале пятились назад. Жрица Карсух, выкрикивая приказы и угрожая, тоже помогала своим стражникам отгонять людей. Лалила с Абет, Пага и книжник и бард забрались в судно. Хэдон предложил жрице последовать за ними, хотя свободного места для нее не было.
Она сказала: “Нет, я останусь здесь. Мой долг молиться за спасение моего несчастного народа”.
Хэдон попрощался и поблагодарил ее за помощь, восхищаясь ее преданностью долгу, но несколько сомневаясь в ее разумности. Он велел всем, кто мог, отталкивать шлюпку. Уже когда они отплыли, он увидел новые толпы людей, стремившихся вниз по спуску. Напор сзади был так велик, что многие просто сваливались через ограждения лестницы. Шлейф дыма тянулся за ними, и языки огня пробегали по просмоленным соединениям настила.
Карсух пробиралась сквозь толпу у лестницы. Ее оттеснили к краю и в конце концов она оказалась в воде. Будь жрица с ближней к шлюпке стороне причала, Хэдон постарался бы втащить ее. Но он скоро потерял ее из виду.
Теперь Хэдону оставалось лишь взяться за весло. Шлюпка наискось направилась к открытой воде за пределы города на сваях. Волна на море мешала взять курс прямо к западу — кратчайший путь к безопасности, или по крайней мере уменьшить существующую угрозу. Практически оставался один выбор — напрямик между сваями по течению. Так, наверное, удастся не врезаться бортом в сваи. Все равно придется огибать множество плавучих доков, а значит иногда подходить на опасно близкое расстояние к массивным опорам.
Вблизи доков группе опять угрожали сотни беженцев, прыгавших в море или плывших за шлюпкой. Хэдон следил за тем, чтобы гребцы в шлюпке делали свое дело, не обращая внимания на несчастных, пытавшихся схватиться за весла и уцепиться за борта судна. У доведенных до отчаяния людей все равно не хватало сил удержаться за весла. Руки скользили, люди беспомощно барахтались. Нескольким пловцам удалось схватиться за края кормы. Лишь тогда Хэдон разрешил Хинокли и Паге — заднему ряду гребцов — отвлечься на секунды и ударить по рукам нежелательных претендентов на абордаж.
Наконец, шлюпка вышла за пределы Ребхи. Открытое море было еще более неспокойно. Волны не разбивались о мощные сваи. Люди нуждались в отдыхе, но Хэдон торопил. “Несчастные еще плывут за нами, — убеждал он. — Сбавим ход чуть позже, когда сделаемся недосягаемыми для пловцов”.
Теперь уже весь город был охвачен огнем. Пламя высоко взвивалось повсюду, очерчивая подожженные безумцами дома на разных уровнях, башню Храма Кхо и башню Храма Дихетет. Высветились несколько жалких фигурок, метавшихся на окраинных улицах, потом прыгнувших в воду — кто поодиночке, а кто и группами. Ветер доносил пронзительные вопли, перекрывавшие даже рев пламени, грохот падающих стен и секций основания города. Затем обрушилась огромная башня Дихетет, охваченная красным и оранжевым саваном. Ее падение заглушило все другие звуки. Башня сплющила все строения внизу, посылая высоко в небо их горящие останки, пробила основание, унося с собою в море окружающие здания, не успевшие сгореть или рухнуть. Часть башни еще горела. Она упала на сваи и доки, распространяя пылающий огонь, и исчезла в общей катастрофе. Теперь в море оседали целые кварталы. Уступавшая по размеру Храму Дихетет Башня Кхо грациозно опустилась сквозь основание, оставаясь в вертикальном положении, пока фундамент, шипя, не погрузился в воды.
Гребцы, объятые благоговейным страхом, продолжали нелегкий труд. За два часа могущественный город с населением сорок тысяч человек, старый город, созданию которого был отдан труд неисчислимых рук и умов многих поколений, уникальное творение, возведенное среди бунтующего моря, исчез.
Хэдона и прежде посещали сомнения относительно разумности человеческих существ. Отныне же он никогда не поверит, что люди действовали согласно велению рассудка. Возможно, чаще всего бывает именно так. Но за маской или под маской логики скрывались анархия, безумие, чувства.
С себя он, конечно, подобные обвинения снял.
Назад: 17.
Дальше: 19.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий