Бегство в Опар

Книга: Бегство в Опар
Назад: 16.
Дальше: 18.

17.

 

Жрица побежала, остальные последовали за ней. Кебивейбес со спящей Абет на руках стал отставать. Хэдон забрал ребенка. Группа поспешила обратно, пока все не домчались до предыдущего перекрестка. Там повернули к северу и двигались быстро. Потом Карсух велела остановиться.
— Это улица Опрокинутых Ульев, — сказала жрица. Она стукнула в дверь захудалого строения — сперва три быстрых удара кулаком, потом шесть, девять. Жрица ждала, и вскоре кто-то изнутри ударил в дверь двенадцать раз. Карсух ответила, стукнув трижды.
И тут перекресток ярко осветился. Несколько мужчин в бронзовых шлемах, латах и с пиками — все это поблескивало при свете факелов — появились на улице. Почти тотчас же огни возникли и на другом углу улицы; там, на пересечении улиц, появился второй дозор. Группа оказалась в ловушке между двумя патрулями.
За дверью звякнули цепи. Карсух сказала:
— Ради нашего спасения, приверженцы Кхо, откройте быстрее!
Грохнула цепь, отодвинули засов. Раздался звук дерева, трущегося по дереву, будто засов был слишком плотно прижат к двери. Полицейский крикнул, его крику вторила команда на другом перекрестке. В это время оба патруля устремились к группе перед дверью.
Дверь резко отворилась. Лампа жрицы высветила мужчину, одетого лишь в килт. Щурясь, он сжимал в руках короткий меч. За спиной его виднелся узкий коридор, стены с облезлой краской, лестничный марш, убегающий вниз.
— Карсух! — воскликнул мужчина. Он отступил, и беглецы быстро проникли в коридор.
— Патруль! Они гонятся за нами! Запри дверь!
Мужчина тотчас повиновался, но едва он задвинул засов, как полицейские снаружи забарабанили в дверь.
— Именем Императора Минрута и его наместника, адмирала Поеди, — откройте!
Карсух спешила:
— Некогда объяснять! — шептала она мужчине в килте. — Это Хэдон из Опара, ты слыхал о нем. Эта женщина и ее ребенок под защитой Самой Кхо.
Дверь сотрясалась под сильными ударами. Внезапно наконечник копья, пробившего дверь, на дюйм показался из дерева. Осветился коридор и верхняя площадка лестницы. Мужчины, женщины, дети выглядывали из дверей и со ступеней.
— Гахорупхи, — спешила жрица, — ты должен всех вывести отсюда. Солдаты вызовут подмогу и схватят нас. Поеди ищет предлог наказать для примера кого-то, чтоб никому неповадно было сопротивляться ему. Всех ждут крокодилы, даже детей!
— Я знаю, — произнес Гахорупхи. Он обернулся и закричал на столпившихся в коридоре.
“Откуда их взялось столько? — удивился Хэдон. — Должно быть, их там в комнатах складывали штабелями”.
Тучная обнаженная женщина, кормившая грудью ребенка, размахивала рукой перед жрицей, убеждавшей всех последовать за ней. Люди гуськом по одному выходили в коридор, проталкиваясь меж вооруженных мужчин, и поднимались по скрипучей лестнице. В дверь дубасили все яростней и громче. Хэдон обернулся. Боевой топор прорубил дерево. В тот же миг, как топор извлекли, Гахорупхи с силой вонзил копье в щель. Раздался вопль. Гахорупхи выдернул копье и вскричал:
— Первая кровь!
Лалила встревожено смотрела на жрицу.
— Не устроят ли солдаты резню?
— Многих убьют, — сказала Карсух. — Но остальные последуют за нами в храм по тайным ходам.
Абет, разбуженная резкими криками, дотоле молчавшая, теперь расплакалась. Лалила взяла девочку и успокоила ее. На втором этаже в коридоре тоже толпились люди. Недобрый дух от немытых тел наполнил воздух. Крики, вопросы, шум. Жрица остановилась, призывая следовать за ней. Хэдон взял ее за руку.
— Почему мы должны удирать? Там всего лишь горсть солдат. Почему бы не покончить с ними, пока их не прибавится, и сбросить тела в море?
Внизу с треском ввалилась в коридор вышибленная дверь.
Доносились лязг мечей и крики раненых.
— Я должна провести в храм женщину с младенцем! — вскричала Карсух. Она окликнула толстуху, ребенок у нее на руках вовсю голосил. — Хинка! Оставайся здесь, пока Хэдона не вынудят отступить, тогда веди его в храм.
Лалила бросила на Хэдона полный отчаяния взгляд, словно не надеялась более увидеть его. Затем поспешила по коридору и наверх по следующему маршу. По-видимому, на крышу и куда-то еще поведет ее жрица.
Человечек Пага на миг заколебался: он, очевидно, разрывался меж желанием сражаться вместе с Хэдоном и тревогой за безопасность Лалилы. Указывая мечом на Лалилу, Хэдон вскричал:
— Пага, если я погибну, ей понадобится защитник!
И книжник и бард с тоской смотрели на Лалилу. Они бы с радостью избежали грядущего кровопролития, но не трусы же они в самом деле и должны исполнить свой долг.
Хэдон протиснулся сквозь толпу вниз по лестнице. Кебивейбес и Хинокли поспешили за ним. Коридор был битком набит людьми, пытавшимися наброситься на солдат. Те продвинулись в дом лишь на несколько футов. Видя, что в этой ситуации он бессилен, Хэдон ретировался. Он продирался обратно сквозь толпу визжащих женщин и детей на второй этаж. Там он взглянул в окно на улицу. Внизу находилась пара дюжин солдат. Двое дули в бронзовые свистки, вызывая подкрепление.
Теперь по всей улице, сколько было видно, осветились окна. Из них торчали головы, кое-где на улице появились жители, кто с фонарем, кто с факелом.
Хэдон отправился в ближайшую сдававшуюся квартиру — две комнаты с одеялами на полу вместо кроватей — и бросился к окну. Улица внизу оказалась безлюдной. Солдаты скучились вокруг двери, кто-то стучал в ставни на окнах пиками и топорами.
Кебивейбес, Хинокли, Русет и четверо его матросов появились через минуту. “За мной!” — крикнул Хэдон, вылезая из окна. Повиснув на вытянутых руках, он спрыгнул. Он задел стену дома и тут же оттолкнулся от нее руками. Длинные ноги согнулись, смягчая удар. Еще миг — его тену, Каркен, Древо Смерти покинуло ножны. Острый меч врезался в спину солдата, поразил еще одного и еще… Голова четвертого скатилась на настил; рука пятого с глухим стуком упала на нее. Во всю глотку взывая о помощи, следующий солдат-копьеносец направил оружие на Хэдона. Каркен Хэдона отрубил наконечник пики, а потом обезглавил и самого копьеносца. Русет присоединился к Хэдону, подхватив пику одного из поверженных солдат и направляя ее в горло врага.
Улица быстро наполнилась людьми, которым придало смелости это нежданное нападение на патруль. Уже через пару минут с двумя дюжинами солдат было покончено.
Но свистки все-таки были услышаны. Издали доносились крики и ответные резкие свистки. Свет множества факелов осветил крыши нескольких ближайших улиц. И в этот миг толпа, вылившаяся на улицу, внезапно смолкла, ветер навалился на город Ребху.
За минуту воцарилась неподвижная тишина, будто на каждого напялили бурдюк. Звуки приближающегося патруля доносились все еще издалека. В следующее мгновение порыв ветра просвистел над крышами домов, отклоняя пламя факелов, продувая улицы. Пот взмокших тел, быстро охлаждаясь, заставлял поеживаться, вызывал дрожь.
С севера подбиралась гроза. Мрачные, сердитые тени, дьявольские физиономии возникали в сверкании изломанных молний. Все это быстро надвигалось на город.
Тучная женщина Хинка, придерживая одной рукой свое дитя, вырвала факел у стоявшего рядом мужчины. Что-то вопя, успокоившийся было ребенок опять заплакал, она размахивала им над головой.
— Кхо послала нам ветер! — кричала Хинка. — Давайте воспользуемся им, как Она того желает!
Хэдон уставился на нее, соображая, что имеет в виду эта женщина, что она намерена сделать. Стоявшие вблизи отшатнулись от нее, испуганные ее диким взглядом, ее одержимостью. Казалось, Богиня руководила ею; глаза женщины сверкали, словно отдаленные молнии. — Сожжем город! — кричала она. — Сжечь! Сжечь! Уничтожить поклоняющихся Ресу и всех людей тирана Минрута! Пусть преданный Пламенеющему Богу сгорит в пламени!
Факел ее, описав дугу, влетел в окно второго этажа. То, что огонь нашел там пищу, стало очевидно. Огонь разорвал темный проем окна и быстро распространился по комнате.
— Да! Пусть он сгорит! — закричал неизвестный мужчина. Он тоже швырнул свой факел в окно дома на другой стороне улицы.
— Сжечь! Сжечь! Во имя Кхо!
Хэдон пришел в смятение, казалось, они все разом помешались, будто ветер в самом деле нагнал на них божественное безумие. Куда же они денутся, если город сгорит? Уплывут на кораблях, которых слишком мало на всех? Бросятся в море? И там утонут или их сожрут крокодилы, или выдры, или хищные рыбы.
— Остановитесь! Остановитесь! — призывал он. Но никто, кроме барда, книжника и Русета, не слышал его. Побледневшие, они стояли рядом, словно островок разума в море безумия.
Теперь уже все швыряли факелы в окна. Ветер хлестал языки пламени, словно рабов на галере, принуждая их работать быстрее.
Полисмены бежали, охватываемые пламенем и толпой. Толпа бросалась на них, поглощая, разрывая на части или разрубая на куски.
Издалека с наветренной стороны долетали резкие звуки множества свистков. Где-то били барабаны, ударил могучий колокол, за ним звон множества колоколов. Казалось, весь город резонировал этот грохот — всей своей деревянной массой, всем воздухом сотрясаясь в такт бронзовым ударам.
Хинокли крикнул прямо в ухо Хэдону:
— Они сумасшедшие! Сумасшедшие! Они действительно сожгут город! Болваны! Если только власти не сумеют погасить пламя. Но ведь эти люди вряд ли позволят пожарным подобраться к огню! Что с ними произошло?
— Не знаю! Надо разыскать Лалилу! — кричал Хэдон. — Нужно быстрее возвращаться на корабль.
Он позвал друзей следовать за ним. С большим трудом они продрались сквозь все увеличивающуюся толпу в дом. Он был пуст; пламя и дым завладели коридором второго этажа. Через несколько минут запылает весь дом.
Хэдон — за ним остальные — поднялись по лестнице на третий этаж и оттуда выбрались на крышу. К счастью, она оказалась некрутой, и они смогли пройти по ней до соседнего строения. Крыша его была совсем рядом — широкий шаг — и они на ней. Дверь люка лежала открытой — не здесь ли прошли Лалила и жрица?
Изнутри потянуло дымом. Через несколько секунд появились и спутники его — языки пламени.
— Дальше, скорей! — крикнул Хэдон, увлекая друзей за собой по крыше, обжигавшей голые ступни, к следующему дому, последнему на этой улице.
— Что стало с четырьмя матросами судна Русета? — неожиданно подумал он и тут же успокоил себя: — Ничего, они сумеют спастись.
Хэдон выглянул вниз, за край крыши. И эта улица оказалась заполненной помешанной толпой. Факелы поджигали дома, мебель. Ветер разносил пламя повсюду; искры, тлеющие кусочки дерева пролетали по улице к домам на другой ее стороне. Они и без того уже горели, но эти легкие жаркие частицы будто говорили: “Смотрите, как быстро огнем будет объят весь город”.
И на море светилось необычно много огней. Хэдон предположил, что суда прибыли для подстраховки и ожидали команды, не вмешиваясь в происходящее. Из-за взлетающих и падающих вниз факелов и море казалось очень неспокойным.
— Надо спускаться, пока мы не оказались совсем отрезанными! — прокричал Кебивейбес.
Хэдон кивнул. Они приподняли дверь люка и устремились к цокольном этажу. Они успели вовремя, выскочив на улицу с подпаленной одеждой и волосами.
Толпа значительно поредела, очевидно, многие отправились бесчинствовать на другие улицы. По нескончаемому лязгу мечей, стонам раненых и умирающих Хэдон предположил, что там сражается уж никак не меньше нескольких сот людей.
Заметив уличный спуск, Хэдон и его спутники побежали к нему. К такой же мысли пришли уже и многие горожане. Хэдон с друзьями последовали за ними, спиралью “вкручиваясь” вниз по винтовой лестнице, пока не добрались до причала. Ветер полоскал пламя факелов, укрепленных рядами на стенах хижин. Будь он чуть крепче, огонь давно бы погас. При мерцающем свете мужчины, женщины, дети взбирались в лодки и суда. Некоторые суда уже отошли.
Море тут было неспокойное; высокие волны крошились о массивные сваи. Несколько судов, несмотря на усилия команд, волны швырнули бортом на опоры. Одно разбитое судно тонуло.
— Совсем не все здесь помешались, — произнес Хинокли. — Скоро все — сумасшедшие или нет — будут здесь, стремясь выбраться из этого ада.
Хэдон промолчал. Он вытащил из воды на пирс женщину, и, пока она приходила в себя, спросил:
— Где Храм Кхо?
— Мой муж убит, — в ответ простонала она.
Хэдон тряхнул ее за плечо.
— Где Храм Кхо?
— Мне все равно.
— Если вы не скажите мне, я оставлю вас здесь умирать.
— Мне все равно, — повторила она и принялась причитать.
Кебивейбес сказал:
— Улица над нами горит. Огонь вот-вот будет здесь. Лестница из сухого дерева.
Пронзительные вопли доносились сверху. Люди очутились в огненном капкане. Порожденный ими пожар обрушился на них же.
— Поплывем к тому доку? Там много судов и никого не видать.
— Вон, идут, — Русет показал на лестницу, по которой спускалась дюжина беглецов.
Сунув меч в ножны, Хэдон прыгнул в воду. Его накрыла большая волна, вонявшая отходами и экскрементами. Какое-то существо, крупное, круглобокое, с плоской спиной поднялось перед ним, хрюкнуло и ушло под воду. Хэдон проплыл над этой тварью, ощутив мерзкий страх, когда нога его ударилась обо что-то мягкое и скользкое.
До следующего причала оставалось ярдов двадцать. Хэдон вскарабкался на пирс и помог подняться Русету и остальным. К этому времени оказались захваченными шесть судов — три шлюпки и три малые рыбачьи лодки. Оставался одномачтовый баркас; к нему устремилась группа людей. Хэдон зарычал и ринулся на них, хватая со спины одного человека за другим и швыряя их в воду. Уже шестеро оказались в воде, прежде чем остальные сообразили, что происходит. Они обернулись — сверкнули ножи и мечи. Русет присоединился к Хэдону — против шестерых мужчин и одной женщины. Заметив, что Хэдон владеет тену, они не решались приблизиться. Внезапно Хэдон сказал: “Зачем проливать кровь? Мне нужен этот баркас, всего лишь чтобы добраться до Храма Кхо. Вы можете отправляться с нами, мы сойдем, а вы продолжите свой путь. В самом деле, так будет лучше для всех. Вы нужны нам, чтобы помочь грести, а вы сейчас нуждаетесь в нас.”
Кебивейбес и Хинокли стояли теперь рядом с Хэдоном и Русетом.
Очевидно, это подкрепление и логика доводов Хэдона убедили горожан в предпочтительности взаимодействия. Все забрались в баркас и, оттолкнувшись от пирса, отплыли под аккомпанемент воплей бегущих к судну людей. Некоторые даже прыгали в воду в тщетной попытке забраться на борт. Все “ныряльщики” вернулись на пирс, кроме одного — тот возопил и, простерев руки в воздухе, исчез, будто нечто утянуло его под воду. Так, без сомнения, оно и было.
Десяток гребцов заставили баркас быстро устремиться вперед. Несколько раз волна едва не швырнула судно на сваю. Но, отталкиваясь веслами от нее, удалось избежать неприятностей.
Часть уличного настила над ними неожиданно рухнула в воду, обдавая брызгами гребцов, горящее дерево зашипело в воде, выстреливая в воздух частицы пара; люди вскрикивали от неожиданной боли, но никто не пострадал всерьез. Проводник, который греб, сидя впереди справа по ходу, велел изменить направление. Минут десять баркас плыл, как казалось, мимо стены огня. Наконец, свет, отбрасываемый пламенем, уменьшился, исчез душноватый запах дыма. Но повсюду была оживленная сутолока, люди кричали, колокола били, временами слышались густые и глухие звуки, словно пробегали десятки людей. И действительно, все больше горожан в панике бежали по лестнице захватывать суда. По-другому, очевидно, было уже не спастись. Город все быстрее охватывало пламя пожара, а кому хочется превратиться в пепел.
Наконец проводник кивнул головой вправо, сопроводив этот жест особым движением руки.
— Что это значит? — спросил Хэдон. Русет пояснил:
— Это значит, что мы швартуемся здесь. — Он указал на ряд параллельно расположенных платформ, покачивавшихся на волнах.
На гребне волны баркас вплыл между двумя платформами; гребцы справа ухватились за свободные веревки, привязанные к столбам. Не без труда Хэдон и его спутники вылезли на причал и уцепились за канатный поручень. Оставшиеся в баркасе горожане, отталкиваясь от причала, помогая себе веслами, проплыли обратно меж помостов.
Центральная платформа, покачивавшаяся на волнах, уходила далеко в море, оставляя позади выходившую на нее лестницу.
Искусный бронзовый механизм мог продвигать платформу вперед и назад, вверх и вниз, поднимать ее вертикально, не отделяя от лестницы и не врезаясь в нее. Но металлические плечи и соединения скрежетали, словно прося смазки.
Во главе с Хэдоном спутники двинулись к лестнице. Платформа освещалась факелами, но по мере подъема становилось все темнее. Наверху, на уровне улицы, едва можно было разглядеть что-то. Прямо с лестницы они попали в темное помещение. Хэдон велел всем стоять спокойно, пока он на ощупь искал дверь. Вскоре он нашел ее. Щеколда легко поддалась, и он оказался в другой темной комнате. Хэдон почувствовал, как что-то почти невесомое легло на его лицо, грудь, ноги. Что бы это ни было, но движения становились все более скованными. В комнате зазвенели маленькие колокольчики. Внезапно дверь в противоположной стене распахнулась, и свет влился в комнату. Вошли люди, вооруженные мечами. Теперь свет ударил и сверху, из люка. Оттуда, из-за частокола, на него смотрели люди.
Назад: 16.
Дальше: 18.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий