Бегство в Опар

Книга: Бегство в Опар
Назад: 10.
Дальше: 12.

11.

 

Долина в Клоепете протянулась на двадцать миль в длину да на пятнадцать миль в ширину. В отличие от других долин, между ней и бухтой Гахете, эта была плотно заселена. В ней уместились и большое озеро, и река, и множество ферм. И люди тут жили относительно более бывалые, поскольку имели доступ к северо-западной части океана. Дорога туда вела к Кему; она протянулась до самого порта — Нотамимкху. Приморская часть дороги так надежно укреплена, что вражеской армии вряд ли удалось бы вторгнуться здесь.
Южное ущелье узкое, горы нависали с обеих сторон. Давным-давно жриц защищала оборонительная система, сооруженная над дорогой.
Месяц спустя, после того, как Хэдон со своей группой прошел здесь, перевал закрыли. Армия Минрута — две тысячи человек — попыталась пробиться здесь. В живых осталась тысяча. Лавины, вызванные людьми из Клоепете, похоронили остальных. Это был тяжелый удар для Минрута, который трудно перенес потерю. Хотя его армии снова захватили Минеко и Асему, а Авамука был на гране сдачи, Дитбет еще держался. Кокаду обошли в обход, армия окружила его, обрекая жителей на голодную смерть. Но Кунеса, Олива и Сакаба выиграли сражение против Шестой Армии Минрута. Уцелевшие ее воины бежали обратно в Асему.
Однако Минрут опустошил сотню деревень и малых городов, спалив их и безжалостно перебив жителей. Тысячи беженцев скопились в непокорных городах, ослабляя их способность к сопротивлению и истощая запасы пищи. В этих местах вспыхнули болезни, посылая тысячи душ в мрачную обитель наводящей ужас Сисискен.
Важнейшим явилось то обстоятельство, что королевский флот господствовал тогда на море вокруг острова Кхокарса. В двух решительных сражениях он потопил флот Дитбета и соединенный флот трех юго-восточных городов.
Население столицы двинулось назад, в город, когда вулкан, казалось, стал утихать. Жители приступили к восстановлению домов, разрушенных извергнутыми потоками лавы. На верфях сооружали флот из тридцати трирем, шестидесяти бирем и нескольких сотен более мелких судов. Людей обучали морскому делу. Потребность в рабочих была столь высока, что Минрут остановил строительство Великой Башни. Говорят, он впал в ярость, когда ему объяснили, что сделать это необходимо; Минрут отрезал язык офицеру, который принес такое сообщение.
Авинет устроила свой штаб в храме в Клоепете. Она была занята и день и ночь, читая послания, доставляемые ей по секретной почтовой системе жриц, и опрашивая многочисленных шпионов. Они непрерывно стекались к ней, хотя корабли Минрута установили блокаду Нотамимкху. Флот пытался пройти между Сциллой и Харибдой утесов, образующих проход в порт. После того, как три корабля были сожжены огромными, начиненными нефтью снарядами, выпущенными с высоты утесов катапультами, флот обратился в бегство.
Пришло известие, что Квазин, кузен Хэдона, сбежал в город Дитбет и сделался его правителем. Авинет призвала Хэдона и сообщила ему новости.
— Как ему это удалось?
— Король Ротека пал в сражении на городской стене. Его жена, Бета, вышла замуж за Квазина на следующий же день.
— Зная его, нечему удивляться, — сказал Хэдон. Что ж, его присутствие воодушевит дитбетанцев. Каким бы он ни был, он отменный воин. Словно герой древности.
— Когда великаны прогуливались по земле, — насмешливо-презрительно бросила Авинет. Она обратилась к генералу Девятой Армии, расположенной в Кунесу. Уже неделя, как он прибыл с докладом Королеве. — Керупхе, что ты думаешь об этом? Куда мне лучше поехать — в Дитбет или в твой город?
Генерал, плешивый коротышка, краснорожий, похожий на быка мужчина, нахмурился от напряжения мысли.
— Юго-восточный район хорошо укреплен, и скорая опасность ему не угрожает. Минруту это известно, поэтому он сконцентрировал силы на Дитбете, который всегда являлся очагом восстаний. Минрут намерен захватить его, прежде, чем двинуться на устранение очередной, еще большей угрозы. Он поклялся уничтожить в Дитбете все живое — мужчин, женщин и детей, собак, кошек и мышей. Моя разведка доносит, что с этой целью он стягивает две армии — одну из Минанлу и другую из Кокады.
— Хотя Дитбет в суровой опасности — положение не безнадежно. Если бы Вы появились там для воодушевления людей вместе с Квазином, возглавившим оборону, Дитбет выстоял бы. Квазин — легенда. Вам это известно, все слышали о его подвигах.
Пока Минрут занят Дитбетом, наши армии могли бы прорваться сквозь небольшие силы, удерживающие Минеко, и оттуда атаковать Асему. Если удастся овладеть Асемой, мы сумеем контролировать вход в Бухту Лупоес. Флот Минрута все еще блокирует ее, но это не помешает нам контролировать в Бухте все, начиная от Асемы и почти до столицы. Таким образом, мы лишим столицу снабжения, что будет для нее очень опасно. Минрут может снять войска с осады Дитбета, на случай нашего нападения на Кхокарсу.
С другой стороны, если Дитбет падет, когда вы будете находиться там, потеря станет вовсе невосполнимой. Мы не сможем обходиться без вас, Ваше Величество. Если Вы погибнете, верующие сочтут, что Ресу могущественнее Кхо.
— Я не погибну, — сказала Авинет. Она оглядела длинный прямоугольный стол. — Есть ли договоренность на то, чтобы я отправилась в Дитбет?
Жрицы и офицеры покачали головами. Только это им и оставалось, поскольку, очевидно, она уже приняла решение. Авинет поднялась.
— Прекрасно. Вскоре я отбываю. Но когда точно, сказать не могу. Я знаю, что вы преданы, что вы сдержанны, но и здесь могут быть агенты Минрута. Я хочу пуститься в путь внезапно, глубокой ночью, без фанфар. Таким образом, я буду в Дитбете прежде, чем шпионы отца смогут известить его.
Тем временем, вы, генерал, возглавите разработку детального плана операций. Мне нравится ваше предложение. Полагаю, это наилучшее решение.
Офицеры поднялись и, поклонившись, удалились. Двенадцать нуматену, составляющих дневную смену телохранителей — среди них Хэдон — остались. Авинет, не вставая, подозвала его.
— Понадобится не менее двух месяцев на подготовку, прежде чем я отправлюсь в Дитбет, — сказала Авинет. — Нет никакой спешки, город может продержаться месяцев шесть или более. Мой отец трижды пытался штурмовать его стены, и каждый раз его отбрасывали с тяжелыми для него потерями. — Авинет улыбнулась и добавила:— Это значит, что у тебя есть два месяца побыть с твоей невестой.
Лицо Хэдона оставалось безучастным, хотя его охватил гнев.
— Стало быть, ты отвергаешь мою просьбу взять ее с ребенком и Пагу с собой.
— Да. Они будут лишь обузой. Я собираюсь воспользоваться маленьким быстрым судном. Места на нем в обрез. Кроме того, в Дитбете и без того хватает бесполезных ртов. Вообще, зачем ты хочешь забрать их отсюда, где они ничем не рискуют, в то место, где их ждет смертельная опасность?
— Моя жена говорит, что хочет быть со мной, где бы я ни был.
Улыбкой Авинет показала, что она видит его гнев и наслаждается им.
— Я считаю, что вы оба слишком эгоистичны, — произнесла Королева. — Никто из вас не очень-то заботится о благополучии империи. Мне понятно, почему вы не хотите расставаться, но сейчас война, и все мы должны чем-то жертвовать.
— Будет так, как желает Королева, — с каменным лицом выдавил Хэдон.
— Мы можем уехать на год, — сказала Авинет, — может, на два. Одна Кхо ведает, сколько времени понадобится нам для победы. Между тем, ты должен быть счастлив, зная, что Лалила здесь в безопасности. И, — Авинет, улыбаясь, выдержала паузу, — ваш ребенок.
— Что?! — вздрогнул Хэдон.
— Да. Гонец сегодня утром сообщил мне, что твоя жена в положении. Лалила ходила в храм — определить, действительно ли она зачала. Над ней тотчас свершили необходимый ритуал и нашли, что она беременна.
Хэдон знал о ее состоянии, но не сознавал, что ее подвергнут проверке. Она выполнялась способом, известным одним лишь жрицам; Хэдон слышал, что ритуал включал в себя жертвоприношение зайца.
— Сугукатет говорит, что пару ночей назад ей снился сон о младенце, — сообщила Авинет. — Вот почему она позвала Лалилу этим утром в храм. Вероятно, если ее сон не ложный, твоему ребенку выпадет великое предначертание. Но необходимо, чтобы Лалила посетила оракула, тогда мы сможем узнать подробности ее счастливого будущего.
— Ее?
— Сугукатет снилась девочка. Конечно, дитя не обязательно твое. Мой отец изнасиловал Лалилу незадолго до того, как спас ее. Пожалуй, излишне напоминать тебе про это. А промедли она еще пару минут и не прикончи этого бандитского главаря, сомнений в отцовстве прибавилось бы.
Хэдон едва сдержался, чтобы в ярости не ударить Авинет:
— На этой земле не очень многие могут с уверенностью сказать, кто их отец. Это не имеет значения.
— Хорошо, что у Лалилы был ребенок до того, как она вышла за тебя, — проговорила Авинет. — В противном случае, ей пришлось бы следовать древнему обычаю.
Она намекала на святых проституток. Все женщины, не зачавшие ко времени первого замужества и не рожавшие вовсе, отправлялись в храм — месяц им надлежало быть святыми проститутками. Зачатие как результат этого месячного статуса считалось священным. Теоретически бог вселялся в тело оплодотворенной женщины во время полового сношения. Бог считался отцом ребенка. Это была великая честь для семьи.
Хотя древние абсолютно буквально верили во все это, теперь-то уже понимали, что ответственность за зачатие несет мужская сперма. Но тысячелетняя традиция осталась, а реальность игнорировалась. Служители Кхо утверждали, что это не имеет значения. Бог по-прежнему владеет телом мужчины и, следовательно, сперма метафизически его, хотя физически принадлежит отцу-человеку.
Жрецы Ресу, Пламенеющего Бога, считали, что эта догма ошибочна. Если Минрут одержит победу, древний обычай, очевидно, запретят; это станет первым шагом к подчинению женщин мужчинам. По существу Минрут в столице уже отменил многие обычаи и законы касательно равенства — некоторые полагают — превосходства женщин. Для этого оказалось необходимым казнить многих несогласных женщин и мужчин — для примера.
Сопротивлялись новому порядку преимущественно в сельских районах. Фермеры и рыбаки отличались большей консервативностью, упорством, противясь переменам; особенно упрямы они были, когда дело касалось их религии. Городские жители были более уступчивы, хотя даже они решительно противились действиям Короля и жрецов, пока многих протестовавших не повесили публично.
— Оракул сегодня вечером будет вещать от имени Кхо, — сообщила Авинет. — Сугукатет и я будем присутствовать. Ты тоже должен быть. Оракул говорила о тебе, что конечно же означает, что ты не откажешься от приглашения.
— Я непременно приду, — ответил Хэдон.
Остаток дня Хэдон был печален. В итоге он плохо выполнил отбив во время тренировки с деревянными мечами. Несмотря на молодость, он был лучшим фехтовальщиком в личной охране Королевы, состоявшей из многоопытных воинов. Но на сей раз ему не удалось должным образом собраться, он проиграл по уколам соперникам, над которыми всегда брал верх.
Авинет, следившая за показательными боями, улыбалась всякий раз, когда Хэдон проигрывал.
Назад: 10.
Дальше: 12.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий