Бегство в Опар

Книга: Бегство в Опар
Назад: Предисловие
Дальше: 2.

1.

 

Хэдон оперся на меч и ждал смерти. Стоя у входа в пещеру, он смотрел вниз на горный склон. Он еще раз покачал головой. Не подверни Лалила лодыжку, их положение могло бы оказаться не столь безнадежным.
К выходу вел крутой откос; последние пятьдесят ярдов можно было преодолеть только ползком. В сотне ярдов от внутреннего прохода стояли отвесные скалы — высотой футов сто и шириной шестьдесят ярдов. Они образовывали нечто вроде наружного входа. Отсюда, словно острые края наконечника стрелы, стены резко уходили внутрь. Склон и стены сходились на самом острие наконечника стрелы. Сейчас Хэдон стоял в узком отверстии. Здесь от скалистого выступа дюймов десять высотой начиналась тропа, которая затем тянулась на сотню футов под углом немного меньше сорока пяти градусов; высота ограничивающих ее утесов быстро уменьшалась.
Тропа выходила на вершину утесов с совершенно ровной поверхностью. Вдали виднелся дубовый лес. Пространства между отвесными скалами внутреннего прохода как раз хватало на то, чтобы сражаться мечом. Хэдон обладал преимуществом перед любым нападающим: тому, прежде чем предстать перед ним, придется преодолеть крутой склон. Положение воина не могло быть устойчивым. Хэдон же, напротив, стоя на каменистом выступе, имел относительно удобную позицию.
Преследователи и думать не могли о лобовой атаке: вертикальные утесы простирались по обе стороны на пять миль. Солдаты сумели бы пройти вдоль подножия утесов до того места, где подъем был возможен. Для этого нужно подняться и вернуться обратно по гребню утесов. На это уйдет, вероятно, восемь-девять часов. По крутой труднопроходимой поверхности они не продвинутся более, чем на полмили в час.
Но у солдат своя гордыня. Они не могут позволить одному запугать сорок. При любом раскладе — при лобовом или обходном нападении, у Авинет, Абет, Хинокли, Кебивейбеса и Паги будет достаточно времени, чтобы углубиться в лес. Солдаты знать не знают о травме Лалилы и потому посчитают, что он остановился здесь только для того, чтобы дать беглецам затеряться в лесах. Однако солдаты вскоре убедятся в том, что им противостоит человек, который был победителем Великих Игр и которого обучал самый искусный фехтовальщик империи Кхокарса.
Где-то у подножия минутах в двадцати пути солдаты упрямо продвигались вперед. Впереди пять собак, сгоравших от нетерпения, рвущих лапами землю, поросшую редкой травой, и то и дело скользившими на каменистом грунте. Троица — охотничьи псы с острым нюхом рычали, едва учуяв следы преследуемых. Пара псов — служебные собаки, происходящие от диких сородичей, обитавших в прериях; они достигли размеров взрослого самца-леопарда, и, не обладая выносливостью своих предков, начисто лишились страха перед людьми. В их дрессировку включалось нападение на вооруженных рабов. Если раб убивал трех спущенных на него псов, его освобождали. Случалось такое редко. Чуть ниже, на пристойном расстоянии позади собак и их дрессировщиков, одиноко шел офицер. Это был крупный мужчина; на голове его красовался конической формы бронзовый шлем, на верху которого щегольски торчало длинное воронье перо. Его меч, еще покоившийся в кожаных ножнах — длинное, слегка изогнутое, тупоконечное оружие нуматену. На такое же оружие опирался сейчас и Хэдон; значит, именно офицер станет его первым противником. Это определялось кодексом нуматену. Офицер будет опозорен, если пошлет низшего по званию противостоять другому нуматену. Но отнюдь не всегда все происходило, как в старые времена. Попадались люди, носившие тену, не имея на то права, что, однако, не вызывало возражений. Законы чести переступались, как нарушалось и многое другое в эти беспокойные времена.
Позади офицера беспорядочной группой двигались тридцать солдат. На них бронзовые шлемы с кожаными наушниками и наносниками, кожаные латы и кожаные же килты. На спинах солдаты несли небольшие круглые бронзовые щиты, в руках длинные копья с бронзовыми наконечниками. Карабкаясь, солдаты облегчали себе задачу, втыкая копья в землю. Короткие острые мечи ждали своего часа в ножнах. Сзади, под щитами, топырились кожаные мешки с провизией.
Позади солдат шли четверо крестьян в килтах из папирусного волокна. Спины их прикрывали крупные деревянные щиты, на широких кожаных поясах висели короткие мечи в ножнах. В руках крестьяне держали охотничьи копья, с поясов свисали пращи и сумки для метательных камней. Они были уже недалеко, так что Хэдон мог узнать их — сыновей фермера, в доме которого остановился отряд Хэдона, чтобы добыть пищу. В тот раз, даже не предприняв попытки оказать сопротивление, крестьяне сбежали. Но Авинет, разгневанная их отказом проявить гостеприимство, неосторожно назвала себя. Крестьяне, должно быть, отправились к ближайшему армейскому посту уведомить командира. Тот послал этот невеликий отряд за дочерью Минрута, Императора Кхокарсы. А заодно и за Хэдоном и двумя другими. Авинет, несомненно, вернут назад живой, а вот каков приказ относительно остальных? Захватить живыми и возвратить на суд Минрута? Вероятно, их подвергнуть публичным пыткам и затем казнят. Лалилу, к которой он испытывает страсть, Минрут сделает своей наложницей. Наверное. А может и убить после истязаний. Или в своем безумии перенести гнев на Абет, дочь Лалилы.
Проводники с собаками были вооружены кинжалами и пращами. Итак, всего девять метателей из пращи. В его положении праща — самое смертоносное оружие, с которым ему придется встретиться. Увы, здесь нет простора, достаточного, чтобы увернуться от свинцового снаряда, несущегося со скоростью шестьдесят миль в час, хотя солдатам непросто будет занять нужную позицию, если он не станет сидеть сложа руки. Хэдон обернулся — взглянуть на круто срезанную тропу к Лалиле. Она сидела в конце ее, футах в двухстах. Солнце играло на белой коже и длинных золотистых волосах красавицы. Большие фиалковые глаза издали казались черными. Лалила изогнулась, массируя левую лодыжку, пыталась улыбнуться, но улыбки не получалось.
Хэдон направился к ней — и, приближаясь, почувствовал сильное желание и горькую печаль. Лалила такая восхитительная, влекущая, он так любит ее, но их обоих ждет близкая смерть.
— Я хотела бы, Хэдон, чтобы ты сделал это, — сказала она, показывая на длинный кинжал, лежавший на земле возле нее. — Я предпочитаю, чтобы ты убил меня сейчас и убедился, что я мертва. Я не уверена, что у меня хватит сил вонзить лезвие себе в сердце, когда наступит час. Мне не хочется попасть в руки Минрута. Но… я все еще надеюсь… возможно… я потом смогу убежать. Я не хочу умирать!
— Можешь быть уверена, ты ни за что не вырвешься из его лап.
— Тогда убей меня! — вскричала Лалила. — Зачем же ждать последнего мгновения?
Она склонила голову, словно призывая Хэдона опустить на нее меч.
Хэдон же стал на колено и поцеловал ее в голову. Лалила вздрогнула, почувствовав прикосновение его губ.
— У нас могла бы сложиться такая хорошая жизнь!
— Так и будет, — произнес Хэдон, поднимаясь. — Я полагал, что необходимо держаться в соответствии с традициями. Одинокий человек на тропе, отчаянно сражающийся, убивающий, пока груды тел воинов не упокоятся вокруг него, а затем умирающий, когда копья вонзаются ему в руки, не могущие более держать меч. Но это нелепо. Я способен и на другое, и я докажу это. Хотя прежде всего необходимо увести отсюда тебя — не слишком далеко, поскольку времени у нас мало. Пошли.
Он поднял ее на ноги. Лалила поморщилась от боли в лодыжке, но даже не вскрикнула.
— Ты будешь ковылять целую вечность, даже опираясь на меня, — Хэдон засунул меч в ножны и поднял Лалилу на руки. Она спросила, что он намерен делать.
— Подожди! Помолчим. Потом устремился к лесу. Дойдя до опушки, остановился и быстро осмотрелся. Затем нырнул в полумрак под огромные дубы, к подножию пестрого — белого с коричневым — гиганта.
В паре футов над головой Хэдона выступала нижняя ветвь. Хэдон поднял Лалилу, давая ей возможность ухватиться, Лалила растянулась на ветви, смотря на него. 
— Осторожней, не поцарапайся, — предупредил Хэдон. — Забирайся как можно выше и спрячься в листве. У меня нет времени ждать здесь, пока ты заберешься наверх.
— Но что ты намерен предпринять?
— Собираюсь убить сколько удастся. А затем убежать, уводя солдат от тебя и других.
— Ты оставишь меня здесь…?
— Возможно, тебе придется страдать от голода. Или быть съеденной леопардами, или медведями, или попасть в руки бандитов. Всякое возможно, Лалила. Но это лучше, чем ждать неизбежной смерти. Я вернусь к тебе. Но если меня не будет, иди тем же путем, какой избирают другие. Он приведет тебя в замок, где ты окажешься в безопасном убежище.
Лалила улыбнулась, хотя улыбка эта совсем не выражала радости. Вероятность возвращения Хэдона невелика. Сама она не сможет пройти много, много миль через лес, преодолевая горы. Легко заблудиться. Вокруг медведи, леопарды, гиены и множество других хищных зверей. Но даже если она и доберется до храма в Карнете, убежище может оказаться отнюдь не безопасным. Сторонники Короля Минрута, моряки Ресу, могли захватить замок. Лалила ни словом не выразила сомнений. Лишь произнесла: “Так быстрее, Хэдон! Я стану молиться моим богам и твоей богине, чтобы мы вновь увидели друг друга! И вскорости!”
Лалила нагнулась, и он, поцеловав ее руку, безмолвно повернулся.
Назад: Предисловие
Дальше: 2.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий