Приют миражей

26 июля, суббота

Казалось, что после случившегося заснуть будет невозможно, но заснули подруги сразу. Наверное, из-за мартини.
День опять обещал быть жарким. Саша посмотрела на синее, без единого облачка небо. Хорошее в этом году лето.
Май тоже был жарким. Рано зацвела черемуха, терпкий запах перебивал даже автомобильный уличный смог. Она пустила Тошку на газон, тянувшийся вдоль паркового забора. Раньше, когда газоны не часто стригли, здесь всегда росли одуванчики. В этом году ярких желтых цветов не было, и Саша об этом жалела. Она даже пожаловалась Гоше. Тот засмеялся, процитировал «плакала Саша, как лес вырубали», она улыбнулась, но ей стало грустно.
Тошка забавно прыгал в майской траве, кусал зеленые стебли, тряс головой. Она не заметила, что за спиной стоит Илья и тоже смотрит на щенка. Странно, она никогда бы не подумала, что его могут звать Ильей. Впрочем, Саша не задавалась вопросом, какое имя подходит ему больше других.
Она заметила Илью, кивнула, он кивнул в ответ. Она была уверена, что он сразу же уйдет, но Илья не уходил, стоял рядом, и она боялась пошевелиться, чтобы подольше чувствовать за спиной его присутствие. Ужасно глупо. Саша тогда подхватила собаку и пошла к переходу через улицу. Когда миновала дорожную разметку, Ильи уже не было…
Саша заглянула в холодильник, поразмышляла, захлопнула дверцу. Свежего хлеба не оказалось. Продемонстрировав неожиданные кулинарные способности, она соорудила бутерброды, собрав остатки колбасы и сыра, сунула в духовку. Получилось не только съедобно, но и вкусно, Гуля похвалила.
Подходя с Тошкой к парковой калитке, они не сговариваясь, прошли мимо, двинулись вдоль ограды. Газон пестрел высаженными цветами, Саша не могла не признать, что выглядел он аккуратно и ухоженно.
– Саш, ты только не волнуйся… – вздохнула Гуля.
– После вчерашнего меня разволновать трудно, – сказала Саша.
– Я вот что подумала… Может, это… не меня поджидали?
– Что?
– Послушай. Мы решили, что это маньяк. А вдруг не маньяк?
– А кто?
– Вдруг он хотел тебя убить?
– Зачем?
– Не перебивай! Если это маньяк, то и черт с ним. Только в парк пока все-таки не ходи, – строго посмотрела на нее Гуля. – Обещай, что не пойдешь! Мне папы хватает, если еще и тебя стеречь…
– Ладно, – кивнула Саша.
– Саша, вдруг тебя хотели убить?
– Да почему меня-то? – не поняла Саша. – У тебя хоть отец богатый, а я кому нужна?
– У меня голубого ничего нет.
– И зря. Тебе идет.
– Я случайно оказалась в голубом платье. А на тебе была голубая блузка. Он мог нас перепутать.
– Гу-уля! – опешила Саша. – Как можно нас перепутать! Я выше тебя на голову.
– На три сантиметра, – поправила подруга. – Ну хорошо, на четыре. Если человек значительно выше, разницу заметить ему трудно. Это, между прочим, из психологии известно. И волосы у тебя темные. Не такие, как у меня, но и не светлые.
– Блузка у меня с белыми разводами.
– Ну и что! Смотрится как голубая. Он за кустами прятался, оттуда разводов не видно. Я вот что думаю… Ты весь день болталась в Юлькином дворе. Если там бандиты были, в два счета тебя вычислили. Они Борю чуть не убили…
– Глупости! – отрезала Саша. Подумала и мрачно пообещала: – Сейчас к сестричкам на дачу поеду и из Машки душу вытрясу.
Высадив подругу у больничного шлагбаума, Саша позвонила Юле, строго-настрого велела ее дождаться, узнала адрес дачи и очень скоро сворачивала на Кольцевую.

 

– Варя! – крикнул Илья, выключая чайник. – Мы договорились встретиться на кладбище в одиннадцать.
Насыпал чай в кружку, залил кипятком. Жена не ответила, и он крикнул снова:
– Варя!
– Слышу, – она появилась в кухне внезапно, как будто материализовалась из воздуха.
– Будешь чай?
– Нет. – Варя достала турку, по кухне поплыл приятный запах кофе.
Он уселся в углу с горячей кружкой. Хотелось взять какую-нибудь книжку, уткнуться в нее, как когда-то давно, когда он еще жил с родителями. Варя быстро отучила его от этой привычки.
Утром сильной жары не было, из приоткрытого окна слегка сквозило. Неизвестно откуда взявшаяся оса залетела в кухню, закружила с надоедливым жужжанием.
– Илья! – Варя отмахнулась от насекомого, поморщилась. – Выгони ее!
– Сейчас. – Он поднялся, схватил висящее на стене полотенце, замахал на осу, посмотрел, как та исчезает за окном, неплотно прикрыл створку.
Сверху парк казался настоящим лесным массивом. Вдоль ограды рядом с какой-то девушкой шла Саша. Он узнал ее сразу, еще до того, как заметил рядом собаку. Почему-то девушки не вошли в калитку, а двинулись вдоль улицы. Ему не хотелось отходить от окна, но он себя заставил.
Сидеть молча было глупо, и Илья спросил:
– Где ты вчера была?
– По магазинам прошлась, – Варя пожала плечами. – А что?
– Ничего, – удивился он. – Просто так спросил.
– Можно подумать, что тебя интересует, чем я занимаюсь.
Он промолчал и с тоской вспомнил, что впереди еще двое суток выходных. Целых двое суток.
Эта последняя ссора развивалась не по правилам. Что-то шло не как обычно. Сейчас жене следовало быть несчастной, обиженной и немного виноватой. Она была не дура и отлично понимала, что он хороший муж. Может быть, даже догадывалась, что никто другой не стал бы терпеть ее выкрутасы.
Ссора еще не кончилась, она хочет восстановить свое право контролировать его через секретарш. Он не позволит, хватит делать из него дурака.
Варя достала из холодильника бутылку минералки, налила в стакан, отпила маленькими глотками.
Когда все изменилось в их жизни? Весной, когда он звонил ей, держа на руках щенка? Год назад?
Одно Илья знал точно: две недели назад жена уже казалась ему чужой. У него тогда был тяжелый день, пришлось срочно готовить пакет ответственных документов для министра. К вечеру Илья совершенно вымотался, но Варя потащила его в магазин: то ли ей срочно понадобился купальник, то ли еще что-то, он не помнил. Он ждал жену на ступенях торгового центра, сильно болела голова, Илья достал таблетку и запил ее минеральной водой, которую они только что купили. Девушку Сашу с пластиковыми сумками в руках он заметил сразу, раньше, чем она его. Он не успел ей кивнуть, потому что рядом уже стояла Варя и резко ему выговаривала за то, что он пьет из горлышка, как какой-нибудь бомж или не шибко умный подросток. Он мог бы сказать жене, что запил таблетку, но говорить было лень и противно. На самом деле, ничего криминального в его поступке Варя не видела и прицепилась к нему просто потому, что хотела прицепиться. Она была не в духе в тот вечер. Он мог бы посмотреть на нее со злостью, и Варя отстала бы, она шла на попятный, когда он начинал злиться. Он на нее не посмотрел.
Саша старательно отворачивалась от них, но он был уверен, что она все видит и слышит и понимает правильно. Тогда ему и показалось, что девушка, которой он не сказал и десятка слов, ему гораздо ближе жены.
– Собирайся. – Илья допил чай, взглянул на часы. – Через полчаса выходим.
В утренней тени боярышника на лавочке у подъезда негромко разговаривали соседки. Почему-то ни мама, ни бабушка никогда не проводили время у подъезда.
…Какой ужас! Молодая девушка, и такая страшная смерть…
…Это все черные. Раньше никогда убийств не было. Раньше в парке всегда спокойно было…
…Да будет вам! Всегда пьянь собиралась. Нечего ходить одной…
– Что? – Илья остановился, шагнул назад. – В парке кого-то убили?
– Девушку вчера убили… – наперебой заговорили соседки.
Он знал, что любое происшествие всегда обрастает немыслимыми слухами. А еще он знал, что, если бы не видел полчаса назад Сашу здоровой и невредимой, никуда бы сейчас не поехал. Несмотря на Варю, несмотря на годовщину маминой смерти.
– Пойдем, – тронула его за руку жена. – Сам же говорил, опаздываем.

 

Дачный участок оказался ухоженным, с большими цветочными клумбами. Саша каждый год обещала себе привести в порядок старую бабушкину дачу, но не доходили руки.
Юля курила на крылечке и заметно обрадовалась, увидев Сашу. Девчонке очень хотелось к любимому.
– К Боре из полиции приходили? – сразу спросила Саша.
– Приходили. – Юля затянулась в последний раз, сунула окурок в консервную банку.
– Он сказал, что у него была при себе крупная сумма денег? Он про вымогательство сообщил?
– Сказал, что деньги украли. У него действительно бумажник вытащили. Там были деньги, его собственные. И банковские карты.
– Почему он не сказал правду, Юля?
– Потому что я его попросила. – Она подняла на нее глаза, и, к собственному удивлению, Саша увидела в них твердую решимость. За Юлиной покладистостью скрывался твердый характер.
– Почему ты боишься правды? Маша еще ребенок, а ты взрослая. Пора бы уже понимать, что можно делать, а чего нельзя.
На большой сливе у самого крыльца заметно темнели ягоды. Возьму неделю отпуска и поживу на даче, решила Саша.
– А вдруг это… Маша сама? – Значит, не одной ей такая мысль закралась в голову.
– Езжай к Боре, – вздохнула Саша. – Привет передай. Пусть поправляется. А мы тут разберемся.
Юля тягостно молчала, Саше стало ее жаль.
– Не бойся. Все будет хорошо.
Девушка исчезла в доме, Саша постояла немного и поднялась на крыльцо.
Маша сидела с книжкой за чайным столом на террасе. Подняла на нее испуганные глаза, пробормотала:
– Здрасте.
– Привет. – Саша подвинула стул, уселась напротив и, дождавшись, когда уйдет Юля, задумчиво предложила: – Рассказывай. Сначала и по порядку. И побыстрее, не задерживай ни меня, ни себя.
– Что? – Маша оторвала взгляд от исчезающей за окном сестры.
– Ты где учишься? – вздохнула Саша.
– В Бауманском, а что?
Плетеный стул оказался на редкость удобным. Нужно купить такие же и поставить на террасе. Поменять окна, старые рассохлись совсем. И пить чай у открытого окна, уткнувшись в книжку.
– Из-за тебя человек попал в больницу. Я не врач, но, по-моему, такие травмы головы бесследно не проходят. Ты с Борей знакома?
Маша кивнула. Вид у нее был несчастный, в другой ситуации Саша ее пожалела бы.
– Боря хороший парень. У нас на работе его все любят. Ты пока этого не знаешь, но хороших людей не так много. Меньше, чем хотелось бы.
Девочка молчала.
На ветку сирени за окном села серая птичка, потрясла головой, улетела.
– Ну говори, говори, – поторопила Саша. – Я не уеду, пока ты мне все не расскажешь и пока я тебе не поверю.
Девочка продолжала молчать, но Саша чувствовала – сейчас заговорит. Маша устала быть наедине со своей бедой, ей хотелось переложить свои страхи на кого-то сильного и надежного. Хотя бы на Сашу.
Она еще немного помолчала и спросила то, чего Саша меньше всего ожидала:
– При чем тут мой институт?
– При том, что, раз Бауманский, значит, с головой у тебя все должно быть в порядке, – в сердцах сказала Саша и добавила для ясности: – Значит, не полная дура.
Маша заговорила и сразу же заплакала. Она говорила и плакала, и Саша ей верила.
Они с Колей возвращались вечером с дачи. Днем купались в озере, потом на участок заехали, мама просила иногда поливать цветы. Надо было, конечно, пораньше отправиться или вообще не ехать, позвонить Юле, чтобы не беспокоилась, и остаться за городом. Маше и не хотелось ехать, как чувствовала. Теперь всегда будет своему чутью доверять.
Ехали в темноте, дорога была совсем пустая. А перед поворотом на трассу Коля сбил человека. То есть она не поняла, что произошло, просто Коля резко затормозил, вышел из машины, и тут она увидела человека на асфальте.
А потом все произошло совсем быстро. Появились незнакомые мужики, орали, матерились, отобрали у Коли права и паспорт, сфотографировали документы и велели через два дня принести пятьсот тысяч. Если не хочет в тюрьму сесть.
Как он должен был с ними связаться? Сказали, что сами его найдут. Телефон Колин записали, паспорт и права видели.
На нее мужики никакого внимания не обратили, как будто ее вовсе не было.
Коля объехал тело на дороге, отвез Машу домой, пообещал, что с мужиками разберется, и больше она его не видела.
Рано утром он ей позвонил, сказал, что никаких денег платить не станет, ни на кого он не наезжал. Перед машиной мелькнула тень, это верно, и труп он сам видел. Но толчка не почувствовал, и на машине нет ни единой отметины, а так не бывает, когда человека сбиваешь. Еще сказал, чтобы она его не искала и к нему домой не ходила, а сидела и ждала и не мешала ему решать свои проблемы.
Тут Маша испугалась еще сильнее, чем ночью на дороге. Вопреки указаниям она пошла к нему домой. Звонила, звонила, но никто ей не открыл. Она вернулась домой, но ей было невмоготу, и она опять вернулась к Колиной двери.
– Где его родители? – спросила Саша. – Почему он один живет?
– Отец на Севере работает, мама к нему поехала неделю назад, не скоро вернется.
Маша опять звонила в дверь, и опять ей никто не открыл, тогда она села на ступеньку лестницы и стала ждать неизвестно чего.
В очередной раз зашумел лифт, оттуда доносились неясные мужские голоса. Маша испугалась, поднялась на пол-этажа выше, прижалась к стене.
Лифт остановился на Колином этаже, из него вышли двое мужчин, позвонили в Колину дверь. Мужчин она не то чтобы узнала, просто поняла: это – те самые. Ей было очень страшно, но она спустилась вниз и сказала мужикам, что сможет достать деньги…
Чего-то подобного Саша ожидала, с тоской слушая Машин сбивчивый рассказ.

 

Челюсти у шавки оказались мощными, прокусила ему ногу до крови даже через джинсы. Вчера Иванников смазал ранки йодом, но лодыжка слегка воспалилась, он достал из аптечки мазь, перевязал ногу.
Неплохо было бы навестить родителей, он давно у них не был, но после встречи с Ксюшей ехать к родителям не хотелось. Мама спрашивала про Ксюшку с удивительным постоянством, которого он не понимал. Во-первых, она Ксюшу недолюбливала, сколько Иванников себя помнил. Причину этой нелюбви он не понимал ни тогда, ни сейчас. Ксюша была девочкой доброй и вежливой, и сказать о ней что-то плохое было трудно. А во-вторых, мама прекрасно знала, что его юношеская любовь давно замужем и ему незачем глупо интересоваться ее жизнью.
Еще одним коньком матери было постоянно причитать по поводу его холостяцкого положения. Жизнь проходит быстрее, чем ты думаешь, причитала она. Не успеешь оглянуться, и детей будет поздно заводить, ребенка надо ставить на ноги как минимум двадцать пять лет.
Не поеду к родителям, решил Иванников, доставая из холодильника бутылку газированной воды. Мать бы сейчас точно запричитала, отчего-то она уверена, что нельзя пить холодных напитков, равно как и очень горячих. Она даже пыталась это объяснить, но он пропускал объяснения мимо ушей.
Самым правильным было бы пригласить сейчас какую-нибудь девушку, выбор у него есть, от недостатка женского внимания он, слава богу, не страдает. Он знал, что этого не сделает, и знал почему. Из-за соседки Татьяны.
На самом деле всем станет лучше, если Татьяна поймет, что рассчитывать на него незачем, и перестанет светиться радостью, когда его видит. Всем, включая саму Татьяну. Но почему-то он не мог решиться привести сюда девушку, зная, что соседка будет из-за этого страдать.
Впрочем, не исключено, что он просто выдумал, будто Таня влюблена в него по уши.
Так и не придумав, чем занять день, он спустился вниз, собираясь сходить в ближайший супермаркет, и сразу увидел на детской площадке Васю.
– Привет, – Иванников подошел к нему и кивнул сидящей на лавочке Татьяне. – Поправился?
– Почти, – серьезно ответил мальчик и неожиданно прижался к нему всем тельцем. Иванников погладил его по голове и отстранился.
– Что же вы в городе в такую жару? – Пройти мимо Татьяны молча было неудобно, и он присел рядом с ней. – У вас дачи нет?
– У меня тетя живет в деревне. Она Васю любит, приглашает все время, а я как-то боюсь его отпускать, даже с мамой. Привыкла быть с ним. Со следующего понедельника в отпуск иду, тогда и поедем.
Вася перебирался с качелей на качели, оглядывался на взрослых, улыбался.
– Хорошие площадки для детей сделали, – заметил Иванников.
– Отличные, – кивнула соседка. – Мэра все ругают, а он много хорошего делает.
Неожиданно Иванников почувствовал, что уходить от Татьяны ему не хочется. Ему хотелось сидеть рядом с ней, лениво перебрасываться фразами и наблюдать за бегающим ребенком.
– Пойду, – поднялся он. – До свидания.
– До свидания, – улыбнулась она.
Иванников дошел до магазина, замер у вращающихся дверей и, отступив в сторонку, достал телефон. Долго листать записную книжку не стал и позвонил первой же девушке, которая по всем признакам соответствовала его планам.
Девушку звали Изабеллой. На Изабеллу она была похожа так же, как он на средневекового идальго, при этом отчество имела то ли Ивановна, то ли Петровна, но именем своим гордилась. Иванников познакомился с ней давно в ночном клубе, тогда он еще наведывался в такие заведения. С тех пор они изредка встречались, каждый раз получая необременительное и ни к чему не обязывающее удовольствие, обещали друг другу видеться почаще и опять подолгу не виделись.
– Привет, Славик, – радостно ответила трубка. – Вспомнил про меня?
– Вспомнил, – засмеялся Иванников. – Свободна? Может, пообедаем?
Домой ее не поведу, решил он. Приглашу на дачу. Купим по дороге шашлык и погудим на природе.
– Свободна. Я тебя в последние дни почему-то все время вспоминала.
– Ну так позвонила бы.
– Я и позвонила бы. Ты меня опередил.
Он прикинул время, назвал ресторан, вернулся домой. Татьяны и мальчика во дворе уже не было. До ресторана Иванников добрался на метро, хотел купить по дороге цветы, но почему-то не купил.
Изабелла появилась точно в назначенное время. Вообще-то точность Иванников уважал, но сейчас она показалась ему немного неуместной.
– Как я рада тебя видеть! – Изабелла чмокнула его в щеку, он ее тоже.
Она изменилась за те полгода, что он ее не видел, очень коротко постригла волосы, и это ей шло. Она вообще любила менять имидж, была то блондинкой, то брюнеткой, то вальяжной дамой, то женщиной-вамп, то наивной дурочкой. Он знал о ней главное – она добрая, хорошая баба.
– Я вегетарианка, – объявила она, листая меню.
– Да? – удивился он. – А зачем?
– Человек – не хищное животное, – объяснила Изабелла и засмеялась. – И не нужно ломать природу. Если ты видишь козу или корову, тебе же не хочется ее съесть.
– Не хочется, – согласился он. – А хорошо прожаренный кусок мяса хочется. Съем, пожалуй, если ты не возражаешь.
Ему было легко и приятно с ней болтать и весело на нее смотреть, но приглашать ее на дачу расхотелось, и он не понимал почему.
– Ешь, если ты такой несознательный, – согласилась она. – А я, между прочим, веду курсы по правильному питанию.
– Разве для этого не надо иметь соответствующее образование? – удивился он. – Ты же не диетолог.
– Не смеши меня. У нас в поликлинике врачи сидят, которые в медицине меньше моей бабушки смыслят, а тут какие-то курсы.
Изабелла запивала вином салатные листочки, он мясо, они опять пообещали друг другу встречаться почаще, Иванников проводил ее до подъезда, купив по дороге большой букет цветов, и с облегчением вернулся домой.

 

Сказать, что Ксюша любила свекра, было бы некоторым преувеличением, она и знала-то его не очень хорошо. А вот что уважала, это точно. Она даже немного робела перед Ильдаром, хотя держался тот всегда просто. Как говорила мама, демократично. С Ксюшей говорил ласково, шутил, и ей это нравилось.
Разозлилась она на Ильдара Каримовича только однажды. Вернее, не то чтобы разозлилась, просто была неприятно удивлена. Училась Ксюша всегда старательно, и в институте имела только одну тройку – по химии. К счастью, химией их мучили только на первом курсе, после чего ненужную науку можно было благополучно забыть навсегда.
Тогда же и случился с ней неприятный случай. На лабораторной работе, которые Ксюша всегда тихо ненавидела, экспериментировали с кислотами. Сливали, переливали, наносили на поверхность полупроводников. Ксюша все посматривала на часы, ждала, когда кончится тягомотина. Что-то она сделала не так, неправильно. Кислота брызнула на руку, немного попало даже на кожу, как раз туда, где кончалась резиновая перчатка и еще не начался рукав кофты. Химичка жутко переполошилась, даже больше самой Ксюши. Она промыла ей руку, потащила к врачу и нервничала так, что Ксюша ее успокаивала. Правда, поначалу Ксюше было не больно, боль пришла потом, когда от безобидной на вид жидкости образовалась настоящая рана. До сих пор на руке остался маленький темный шрам.
На этот шрам и показал Ильдар Каримович, когда Руслан и Ксюша были у него в гостях. Ильдар поцеловал ей руку и постучал пальцем по шраму:
– Так как надо, кислоту в воду или наоборот?
– Откуда вы знаете? – опешила Ксюша. Она не сомневалась, что свекор знает про случай с кислотой.
Она никому не говорила про химический ожог, даже Руслану. Не потому, что специально скрывала, просто к случаю не пришлось.
– Я все знаю о своей семье, девочка, – засмеялся Ильдар Каримович. – Абсолютно все.
То ли ей показалось, то ли свекор ее предостерегал. Показалось, наверное.
Сегодня навестить Ильдара Каримовича Ксюша решила под вечер. Понимала, что сначала ему надо увидеться с женой и дочерью. Поэтому утром поехала к родителям.
Получалось, что в Москву она приехала зря, помощь ее никому не требовалась, и самым правильным представлялось вернуться назад к Руслану. Так и сделаю, решила Ксюша. Побуду еще пару дней и уеду. От принятого решения она повеселела, она не любила кого-то обременять и старалась никогда этого не делать. А в том, что своим присутствием она только отвлекает свекровь и Гулю, Ксюша не сомневалась.
Точно, окончательно решила она. В среду уеду. В крайнем случае в четверг.
Тут ей так захотелось к Руслану, свернуться в кресле и наблюдать, как он сосредоточенно смотрит в ноутбук, и знать, что она его жена и он никогда никуда от нее не денется. Ей всегда было хорошо с Русланом, даже когда он работал, и она старалась ему не мешать.
Ксюша вышла из метро, не доехав одной остановки, и неспешно пошла к родительскому дому. Жара еще не наступила, идти было приятно.
Руслан был соседом ее институтской подруги. Впервые Ксюша его увидела, когда поднималась вместе с ним в лифте. Она принялась звонить в дверь подруги, а он скрылся в своей квартире. Она тогда на него никакого внимания не обратила. Да и он на нее тоже.
Ксюша точно знала, когда он обратил на нее внимание. Когда их с подругой отчитывала во дворе противная тетка.
Во дворе находилась детская площадка с облезлой горкой и одинокой песочницей. Сколько Ксюша помнила, песок всегда был каким-то серым, она ни за что не позволила бы своему ребенку в нем копаться. Наверное, и другие не позволяли, играющих детей Ксюша на площадке никогда не видела, только сидели на лавочке мамочки с колясками, да и то редко.
На этой лавочке и Ксюша с подругой любили сидеть. Лавка располагалась под низкой рябиной, зеленые ветви опускались почти к самому лицу. К концу лета ветви пестрели краснеющими гроздьями ягод, которые иногда с тихим стуком падали на Ксюшу и на подругу.
О законодательной борьбе с курением тогда еще не помышляли, ни о каких штрафах и речи быть не могло, и они часто покуривали на лавочке, когда детей в зоне видимости не наблюдалось, естественно. Отравлять дымом малышей никогда не пришло бы им в голову, они же не сумасшедшие.
В тот день тоже было жарко. Стоял конец июня, позади осталась сессия с ее нервотрепкой, пахло цветущей липой, и все на свете было так прекрасно, как бывает только перед долгими летними каникулами.
Поздний вечер уже собирался переходить в ночь, вставать с лавочки не хотелось. Они решили выкурить по последней сигарете, когда в пустом дворе перед ними появилась злющая бабка.
– Не стыдно? – прошипела грымза. – Здесь дети гуляют! Другого места не нашли?
– Извините, – сразу поднялась Ксюша, погасив окурок. – Извините, мы сейчас уйдем.
– Какие дети? – Подруга не тронулась с места, затянулась, выпустила дым. – Где вы детей-то видите? Им спать пора!
– То курят! То пьют! То собаками все изгадили!..
– Пойдем! – Ксюша дергала подругу за руку. – Пойдем, перестань.
Она не сразу заметила, что за неприятной сценой неодобрительно наблюдает молодой человек.
Подруга тоже его заметила, поднялась наконец, не обращая внимания на бабку, шагнула в сторону нежданного зрителя, буркнула:
– Привет!
– Добрый вечер, – кивнул Руслан, глядя не столько на подругу, сколько на Ксюшу, и она тоже сказала:
– Добрый вечер.
Бабка к этому времени испарилась так же неожиданно, как появилась. На метле улетела, не иначе.
Девушки повернули в сторону от подъезда, и Руслан сказал им вслед:
– Проводить?
– Нет, – оглянулась подруга. – Не надо, спасибо.
Ксюша не оглянулась, но почему-то знала, что проводить молодой человек хочет ее…
Зазвонил телефон, в шуме улицы Ксюша еле его услышала. Руслан, обрадовалась она, останавливаясь у входа в недавно открывшийся магазин, раньше его здесь не было. Поговорив с мужем, она сунула телефон обратно в сумку, зашла в магазин, купила пирожных и фруктов и заспешила к родителям.

 

Коля звонил Маше утром и вечером, чтобы она не беспокоилась. Он очень хороший, заботливый. Успокаивал ее, говорил, что все будет хорошо, но про свои дела не рассказывал. И она ему не говорила, что нашла выход из положения. Сказала, когда все было сделано. Кстати, про похищение она и сестре, и Саше рассказала почти что правду, она действительно убежала от бандитов, услышав шум драки.
Маша понимала, что Коля ее самодеятельностью будет недоволен, а он совершенно рассвирепел. Сказал, что она дура, что у нее мозгов нет и она ему только мешает. А она сказала, что просто он ее не любит. Она ради него решилась на такое… на такое… А он этого не ценит. Ему на нее наплевать, он только о себе думает. Ей было очень обидно. Короче, они поругались, и больше Коля не звонил.
Телефон у него выключен. Он всегда выключает телефон, когда они ссорятся. И всегда первый приходит мириться.
Больше, наверное, не придет. Она же преступница. Кому она теперь нужна…
– Придет, – успокоила Саша. – Даже не сомневайся.
Вчерашний парковый маньяк никак не мог быть связан с этой историей, это все Гулины фантазии. Впрочем, Саша и раньше в этом не сомневалась.
– Маш, ты Колю хорошо знаешь. Наверное, лучше всех. Что он сейчас делает, как ты думаешь? – Отсутствие парня ее здорово беспокоило.
– Ищет деньги, – сразу ответила девушка. – Чтобы вернуть моим родителям.
– А у него есть способ их найти? – удивилась Саша.
– Машину продаст, – уверенно ответила Маша. Видимо, она действительно знала своего приятеля. – Машину ему отец на восемнадцатилетие подарил.
– Расскажи все сестре, – посоветовала Саша. – Все равно когда-нибудь рассказать придется.
– Она меня не простит. Из-за меня Борю…
– Расскажи. За свои поступки всегда надо отвечать, это закон жизни.
Саша протянула руку, взяла со стола забавного гномика из желудей, повертела.
– Юля сделала, – пояснила Маша и спохватилась: – Чаю хотите?
– Нет, – отказалась Саша. – Спасибо. Я сейчас поеду.
Услуги «мисс Марпл» здесь больше не нужны. Сами разберутся.
– Что-нибудь конкретное про своих… про бандитов рассказать можешь? – зачем-то спросила Саша. – Как их зовут? Какая у них машина?
– Одного зовут Толиком. Второго он Серым называл. Сергей, наверное.
– Необязательно. И Серов может быть, и Серегин…
– Они такие… никакие. Среднего роста. Обычные. У них «Опель», синий. – Номер Маша помнила, он был подмосковный.
– Звони, если помощь будет нужна. – Саша продиктовала девушке номер своего мобильного, поднялась.
– Спасибо вам. – Маша опять заплакала и, вскочив со стула, неожиданно обняла Сашу.
Ее сто лет никто не обнимал, кроме Гоши.
Дорога к повороту на трассу проходила мимо деревни. Аккуратные домики, цветы вдоль заборов, почти у каждого дома машина. Саша осторожно косила глаза на машины, синей не было.
Заехав на заправку, она очень скоро уже ехала по московским улицам. Город казался почти пустым, неуклюжий троллейбус, ползущий по выделенной полосе, подбирал редких пассажиров.
С Гошей Саша познакомилась на троллейбусной остановке. Ездила в гости к подруге, посидели, поболтали, вечером подруга проводила Сашу до остановки. Стояла поздняя осень, ждать на ветру было холодно, и они укрывались за хлипкой будкой. Троллейбуса все не было, начал накрапывать дождь. Саша уговорила подругу вернуться домой, а сама села на лавочку, стараясь спрятаться от холодных капель. На парня рядом она даже не взглянула.
– Останови машину, а? – попросил он. – Останови, я тебя до дома довезу. За свой счет.
– Что? – повернулась к нему Саша.
– Машину останови, – повторил он. – Подними руку, для тебя сразу кто-нибудь остановится. Я замерз совсем.
– Сам подними, – отвернулась Саша. Придурок какой-то.
– Да кто же меня в машину посадит? – вздохнул он. – Я вот… упал.
Саша опять на него посмотрела. Парень был большой, толстый, с длинными волосами, чего она терпеть не могла в мужчинах. Джинсы и куртка были перепачканы, как будто он только что вылез из придорожной канавы. Парень походил на алкаша, но спиртным от него не пахло. Наркоман?
– Да не бойся ты, – словно прочел он ее мысли. – Я нормальный. Шел вдоль речки и поскользнулся.
– Вдоль какой речки? – разозлилась Саша. – Где здесь речка?
– Там, – показал он куда-то в сторону. – Яуза. Ты что, не знаешь?
Саша опять отвернулась. Вот угораздило нарваться на кретина. Какая ей разница, где Яуза.
– Хотел бабушке веток с желтыми листьями нарезать, она любит. Не повезло, букет тоже в грязь упал.
Троллейбуса все не было, Саша стала замерзать. Вызвать такси? Машину тоже не подадут мгновенно. В самом деле, что ли, остановить частника?
– Ты не думай, – догадался он. – У меня деньги есть.
Он стал совать ей под нос коричневый кожаный бумажник. Очень неплохой, между прочим, из дорогих.
– Отстань, – Саша оттолкнула руку с бумажником, поднялась, подошла к краю тротуара.
Остановилась первая же машина. Саша наклонилась к водителю, но парень ее опередил, открыл заднюю дверь, потянул Сашу за локоть, а когда она залезла внутрь, плюхнулся рядом.
Саша назвала адрес, водитель кивнул, а грязный попутчик блаженно потянулся.
– Ты спасла мне жизнь, – шепнул он Саше. – И я, как честный человек, обязан на тебе жениться.
– Почему жениться? – удивилась она. – Ты обязан тоже спасти мне жизнь.
– Жалко, – погрустнел он. – А то бы я женился.
Шутка была так себе, но Саше почему-то сделалось весело.
Опять забыла позвонить Гоше, вспомнила она, подъезжая к дому. Нехорошо, я постоянно его обижаю. Выведу Тошку и позвоню.

 

Вспоминать поминки свекрови Варя не любила. Не хлопоты, не суету перед похоронами, а сами поминки. Илья все крутился около Кати, как будто та в любой момент могла в обморок грохнуться. Катя рыдала, все вокруг нее вились, а на Варю никто внимания не обращал.
А Варя так много сделала, чтобы все прошло как положено. Ресторан заказала, меню выбрала. Никто не оценил, Илья даже спасибо не сказал. Она бы это ему простила, видела, что он сильно переживает. Но на то, что он собственную жену не замечает, очень обиделась. В конце концов она, Варя, тоже потеряла свекровь, и ей тоже стоило бы посочувствовать. Не только сестре.
Катю Варя с тех пор видела только один раз, пришлось идти на ее день рождения. С золовкой ей было неинтересно, скучно, Варя вообще скучала с женщинами. С Катиным мужем Глебом тоже не слишком весело, но с ним Варя хотя бы вместе училась, можно было вспомнить общих знакомых.
На Катином дне рождения Варя честно отмучилась, а на свой ее не позвала. При свекрови это было немыслимо, они все равно притащились бы с подарками, и свекровь, и Катя. На этот раз получилось. Катя позвонила, поздравила, Варя поблагодарила, и все. Обошлось. Илья через несколько дней привез от сестры для нее подарок – туалетную воду. Варе не слишком нравилось, что он встречался с сестрой и ничего ей не сказал, но она промолчала. Она вообще многое ему прощает, только он совершенно этого не ценит.
Сегодня была такая же скука, как всегда. Постояли около могилы, помолчали. Потом отправились в ресторан. Если бы догадались посоветоваться с ней, ресторан она выбрала бы поприличнее. Впрочем, это их дело.
После первых тостов помолчали, потом Илья с Глебом стали обсуждать внедрение каких-то новых программных комплексов, Варя не прислушивалась.
– Хорошо выглядишь, Варюша, – наклонилась к ней Катя.
Варя пожала плечами, она всегда выглядит неплохо.
– Ты не хочешь сдать мамину квартиру? – помолчав, спросила Варя. – Год прошел, это давно надо было сделать.
– Я не хочу, – неожиданно повернулся к ней Илья, оторвавшись от Глеба.
– Что? – опешила Варя.
– Я не хочу сдавать родительскую квартиру.
Такого удара она не ожидала. Выставляет ее жадной стервой, и за что? Как будто нормально, что жилплощадь почти что в центре пустует. У них у всех очень много денег? Они олигархи?
– Ты права, Варюша. С квартирой нужно что-то делать, – примирительно сказала Катя. Сестрица любит миротворицей себя выставлять. Себя миротворицей, а Варю дурой.
– Варь, – влез Глеб. Он всегда жену защищает, не то что Илья. – Понимаешь, там, в квартире, нужно все разобрать. Ценное убрать…
– Ценное не в смысле стоимости, а в смысле памяти, – пояснила Катя. Как будто кто-то этого не понял.
– Для меня там все ценное, – отрезал Илья.
– Для этого время нужно. – Это опять Глеб. – А времени у нас у всех мало.
Времени у них мало! Зато денег много! Еле на жизнь хватает, а они довольны.
Впрочем, это действительно их дело. Варя положила в рот листик салата, пожевала. Она никого не заставляет что-то делать, она просто напомнила, что терять деньги глупо.
– Ходят слухи, что с будущего года урежут финансирование на модернизацию, – опять заговорил о работе Глеб.
– Дураков на свете много. – Илья потянулся к бутылке, наполнил рюмки. Варя покачала головой – не надо.
– Может, ты мне объяснишь, почему зарубают наши разработки, а толкают импортные? Почему? Наши и дешевле, и лучше.
– Уже объяснил, – засмеялся Илья. – Потому что дураков много.
– Я раньше тоже делила людей на дураков и умных, – улыбнулась Катя.
– А теперь? – удивился Глеб.
Варя тоже удивилась, но промолчала. Она до сих пор делит всех на дураков и умных. Умный знает, чего хочет, и умеет устраивать свою жизнь. А дураки… Дураки, имея трехкомнатную квартиру в центре, так и не собрались ее сдать.
– Теперь делю на тех, кто испытывает дискомфорт, когда доставляет другим неудобства, и тех, кому нравится неудобства доставлять.
– Ты у меня философ, – засмеялся Глеб.
– Дело не в том, что кто-то специально создает неудобства, – поправил Илья. – А в том, что собственные удобства они ставят гораздо выше всего остального. Я так хочу, мне так удобно, и плевать, что вы об этом думаете. Когда кто-то включает громкую музыку, он это делает не потому, что хочет насолить соседям. Он это делает потому, что ему хочется слушать громкую музыку. Он всю неделю работал и сейчас хочет отдохнуть. И имеет право, между прочим…
Варя нашарила висящую за спиной сумку, достала телефон, взглянула на часы. Вот тоска-то! Поторопить Илью, что ли? Сказать, что голова разболелась?
– Сейчас пойдем, Варюша, – заметила ее манипуляции Катя.
Варя не ответила.
А из Глеба муж получился лучше, чем из Ильи. Жаль, что Варя в свое время не обратила на него внимания. Впрочем, он на нее тоже внимания не обращал, а она не приучена бегать за мужчинами.
Когда стали прощаться, Катя опять вспомнила о квартире.
– Варя, мы подумаем, что делать с трешкой. Может, правда сдать. Или продать.
– Да мне-то какая разница? – удивилась Варя. – Это ваша квартира. И вообще сегодня об этом говорить не стоит, сегодня нужно вспоминать твою маму. А ты все время говоришь про наследство.
Варя отвернулась от золовки и наткнулась на взгляд мужа. Ей очень не понравилось, как смотрел на нее Илья.

 

– Я устала, – объяснила Саша собаке. – Вот отдохну, и пойдем гулять.
Она с удовольствием пообедала, потом с не меньшим удовольствием улеглась с планшетом на диван.
– Отстань, – оттолкнула она пса, когда тот попытался устроиться рядом. – Отстань, мне жарко.
Тошка настаивать не стал, лег рядом с диваном. Ему тоже жарко, он часто дышит, высунув язык. Кажется, в оздоровительной системе цигун есть упражнение, в котором имитируется дыхание собаки. Если верить древним восточным мудрецам, помогает от всех болезней.
Саша начала читать детектив, который на этот раз почему-то ее не увлекал, хотя автора она любила и обычно прочитывала новую книгу мгновенно. Она отложила планшет, полежала, уставившись в потолок, и потянулась к телефону.
– Пап, – жалобно попросила Саша, – у меня две просьбы.
– Давай, – усмехнулся отец. – Чем смогу, помогу.
– Первое. Узнай, пожалуйста, кому принадлежит синий «Опель», номер… – Саша продиктовала номер.
– Зачем? – как она и ожидала, просьба отцу не понравилась.
– Папочка, узнай, пожалуйста. Помнишь, я тебе говорила, что моя подруга беспокоится за сестру. Так вот сестру, кажется, подставили на дороге, – сказала она полуправду. – Узнай, пожалуйста.
– Саша, я тебе объяснял, что каждым делом должны заниматься профессионалы?
– Объяснял, – покаялась Саша.
– Пусть обращается в полицию.
– Конечно, – согласилась она. – Надо обратиться в полицию. Так ты узнаешь?
– Узнаю, – буркнула трубка. – Что еще?
– А еще нужно узнать, был ли в воскресенье наезд на пешехода со смертельным исходом. Около… – Саша назвала деревню вблизи Машиной дачи.
– Что?! – возмутился отец. – Она сбила человека насмерть?!
– Ну конечно, нет. На машине нет ни одной царапины. Я же тебе объясняю, это подстава.
– Я не желаю, чтобы ты лезла в это дело!
– Я никуда не лезу, – заверила Саша. – Правда, пап. Ну, узнай. Пожалуйста.
– Ладно, – сдался отец и пригрозил: – Но если наезд был, ей придется отвечать.
Саша положила трубку, опять принялась за детектив и опять отложила.
Папа все узнает, она не сомневалась.
Бабушки не стало, когда Саше исполнилось десять лет. Мама рыдала, покачиваясь на стуле и уронив голову в ладони. Отец ее не успокаивал. Он сел рядом с Сашей, сжавшейся в углу дивана, и гладил ее по голове, прижимая к своему плечу.
Вечером он сидел у ее постели, чего давно уже никто не делал, и только тогда Саша заплакала.
– Папа, – проговорила сквозь слезы Саша, – я боюсь, что ты тоже умрешь.
– Не бойся, – совершенно серьезно покачал он головой. – Я всегда буду с тобой, пока тебе нужен.
– У тебя опасная работа.
– Моя работа не опаснее любой другой. В авариях погибает куда больше народу. Но если ты хочешь, я уйду из милиции.
– Хочу, – сказала Саша. – А где ты будешь работать?
– Что-нибудь придумаем.
Через пару месяцев отец стал заниматься адвокатской практикой.
– Наконец-то! – радовалась мама. – Наконец-то он начал хоть немного думать о семье. Мужчина должен зарабатывать деньги. И вообще… Охота ему общаться со всяким отребьем!
– Мама, – удивилась Саша, – но он и теперь общается с тем же отребьем.
– Это совсем другое! – отрезала мать…
Так и не позвонила Гоше, вспомнила Саша и опять потянулась к трубке.
– Ну где ты пропадаешь? – жалобно спросил он.
– Я работала няней, – объяснила Саша. – Воспитывала девочку.
– Воспитала?
– Угу.
– Приезжай.
– Устала очень, Гошенька. Давай в другой раз.
– Саш, – чуть помолчав, спросил он, – ты меня любишь?
Он часто это спрашивал. Обычно бывает как раз наоборот, женщина требует, чтобы ей постоянно объяснялись в любви.
Саша удивилась не вопросу. Она удивилась, что он спросил это совершенно серьезно. До сих пор в вопросе все-таки присутствовал элемент шутки.
– Конечно, – ответила Саша.
Конечно, она любит Гошу. Правда, раньше она ехала к нему, несмотря на усталость, даже после ночной смены, а теперь ехать не хочется.
– Да, – вспомнил он. – Насчет подарка маме. Придумала?
– Туалетную воду, – с ходу сказала Саша.
– Купишь?
– Сейчас закажу, – решила она. – Тебе позвонят из интернет-магазина, договоришься о доставке.
– Здорово, – обрадовался он. – А когда позвонят?
– Скорее всего, в понедельник. У мамы когда день рождения?
– В четверг.
– До четверга точно доставят, – успокоила его Саша.
Он не спросил, как она работает в четверг. Он не собирался знакомить ее с мамой.
Раньше Саша из-за этого очень переживала и старалась скрыть обиду. Странно, но на этот раз никакой обиды она не чувствовала, даже наоборот, почти обрадовалась. Ей совершенно не хотелось знакомиться с Гошиной мамой, ломать голову над тем, как одеться и что ей подарить, и волноваться, что она может ей не понравиться.
Саша опять взяла в руки планшет На этот раз детектив показался интересным.

 

Ксюша приехала в больницу в седьмом часу. Теплилась слабая надежда, что Динара и Гуля уже уехали, почему-то с ними ей совсем не хотелось встречаться. Впрочем, ясно почему. Потому что обе почти не скрывали, что она им мешает. Ксюша их понимала, но все равно было обидно.
Руслан прав, ехать ей не стоило. Прямо он этого не сказал и от поездки не отговаривал, но она чувствовала, он к ее порыву относится неодобрительно.
Не повезло, из палаты доносились негромкие голоса. Ксюша постучала в дверь, робко заглянула.
– Заходи, Ксюшенька, – улыбнулась Динара.
Обычно моложавая свекровь выглядела плохо. На все свои годы. Гораздо хуже больного Ильдара. Вроде бы и волосы выкрашены, и макияж аккуратный, и морщин не прибавилось, а вместо цветущей женщины рядом с мужем сидела облезлая старуха.
– Привет, – повернулась к Ксюше Гуля, кивнула и вновь уставилась в окно.
– Здравствуй, девочка. – Свекор лежал поверх одеяла и не сделал попытки подняться. Ну и правильно, она тоже член семьи, не посторонняя.
Ильдар Каримович улыбался, и Ксюшины опасения сразу пропали – свекор был ей рад.
Нет, не прав Руслан, она правильно сделала, что приехала. А Динара и Гуля устали и нервничают, им не до нее, и обижаться на это нельзя.
Динара спросила про родителей, Ксюша передала привет. Еще поговорили ни о чем, и минут через двадцать женщины стали собираться.
– Идите, я от вас устал, – пошутил Ильдар.
Похоже, не совсем пошутил. В этом свекор был похож на Руслана, никогда не лицемерил. То есть Руслан на Ильдара.
Он производит впечатление честного человека, сказал о Руслане ее отец, когда впервые его увидел.
– Тебя отвезти? – спросила Динара у Ксюши.
– Спасибо, я пройдусь, – отказалась та и повернулась к Гуле: – А ты?
– К маме поеду.
Ксюша опять напомнила себе, что обижаться нельзя ни на Гулю, ни на Динару. И все-таки Русланова сестра могла быть поприветливее, Ксюша ничего плохого ей не сделала.
Динарина машина была припаркована около больничного корпуса. Наверняка на территорию больницы посторонним машинам въезд запрещен, но деньги делают невозможное возможным. Ксюша посмотрела, как вишневая «Ауди» скрывается за поворотом здания, и медленно зашагала по заросшей травой больничной территории. Почему-то здесь траву не стригли, у стебля цикория вился толстый шмель. Ксюша остановилась, полюбовалась на шмеля.
Впервые Руслан пошел ее провожать таким же теплым летним вечером. Она тогда зашла к подруге, потому что случайно оказалась рядом, но дверь ей никто не открыл. Ксюша пожалела, что предварительно не позвонила, вызвала лифт, прикидывая, чем занять вечер. Открылась соседняя дверь, Руслан кивнул ей, стал рядом. Ксюша тоже кивнула и больше на него не смотрела.
У метро какие-то парни, явно подвыпившие, громко разговаривали, толкались. Ксюша шагнула в сторону проезжей части, и тут рядом оказался Руслан, о котором она успела забыть. Странно, но при невысоком худощавом Руслане парни притихли, на Ксюшу старались не смотреть, а ей он неожиданно показался сильным, как чемпион по какой-нибудь хитрой азиатской борьбе.
– Я тебя провожу, – сказал он, пропуская ее в стеклянную дверь метро.
Она хотела возразить, но почувствовала, что он не послушает, и не стала. Никакой попытки заговорить он не делал, они ехали молча и молча шли потом к ее дому, и тогда она сама сказала:
– Меня зовут Ксения.
– Руслан, – представился он и еле заметно усмехнулся, а она неожиданно почувствовала себя неловко, как будто стала приставать к нему на улице. Только разозлилась на это не на себя, а на него.
– Не сердись, – он легко тронул ее руку и улыбнулся, и Ксюше вдруг показалось, что он знает о ней все и она никогда не сможет от него ничего скрыть.
Впрочем, все это было несерьезно. Она попрощалась с ним у подъезда и больше о нем не думала.
Или думала? Во всяком случае, увидев его у того же подъезда через день, очень обрадовалась. Она всегда радовалась, когда он был рядом. И сейчас радуется.
Даже странно, что она так долго не видела в нем потенциального жениха. Правда, она тогда всерьез о замужестве вообще не думала. Только одно знала точно, что никогда не выйдет за Славку Иванникова. Ну, и что муж должен быть человеком обеспеченным, это обязательное условие.
У светофора замерла маршрутка. Ксюша побежала к остановке, нырнула в подошедший микроавтобус, даже не посмотрев на номер. Через несколько минут вышла у метро, спустилась вниз по эскалатору, села в углу полупустого вагона.
Почему-то вспомнился давний, почти забытый случай. Несколько лет назад убили мамину ученицу-десятиклассницу, девочку обнаружили в лесу недалеко от МКАД. Потрясенная мама долго не могла прийти в себя, ужасалась, рассказывала, что девочка собиралась поступать в медицинский, была озорной, веселой, нравилась многим мальчикам в классе.
– Ужасно, – рассказывала Ксюша Руслану. – И самое страшное, что это может случиться с кем угодно. От такого не убережешься.
– Это не может случиться с кем угодно, – хмуро возразил он.
– Почему? – опешила тогда Ксюша.
– Потому что не каждая заговаривает с незнакомыми и садится к ним в машину. Ее же не похитили среди бела дня из собственной квартиры. И не во дворе убили.
– Ты не прав, – покачала головой Ксюша. – Она еще совсем девочка, доверчивая.
– Девочка должна бояться случайных знакомств.
Ксюша не стала спорить, хотя была не согласна с ним. Никто не застрахован от опасных знакомств, и никто не застрахован от ошибок. Ей тогда стало грустно оттого, что Руслан не прощает женщинам даже малейшей ошибки.
Она не собиралась совершать ошибок, но все равно было грустно.
– Ты бы так не поступила, – добавил Руслан.
Ксюша ничего не ответила, прижалась к его плечу. Ей стало жаль незнакомую девочку и почему-то жаль себя.
Рядом, стараясь перекричать шум движущегося поезда, группа иностранцев говорила на непонятном языке. Веселые, довольные люди рассматривали схему метро, смеялись. Ксюша искоса на них поглядывала и чувствовала себя чужой в этом поезде, в этом городе и в семье Руслана.

 

Саша не ожидала, что отцу удастся выяснить все так быстро, но он позвонил, когда она, следуя обещаниям, прогуливала Тошку вдоль ограды парка. Записать информацию ей было не на чем, и она, хотя на память не жаловалась, потянула недовольную собаку домой.
Синий «Опель» принадлежал некоему Никите Серебрякову, который, по-видимому, и являлся Серым. Саша включила компьютер, принялась изучать карту. Проживал Никита Серебряков в поселке, расположенном километрах в пяти от места, где, как утверждала Маша, лежал труп на дороге.
Это разумно, не устраивать же подставу напротив собственного дома. Совершенно непонятно оказалось другое: никаких ДТП со смертельным исходом в районе в тот день зафиксировано не было. И накануне тоже. Более того, в районе уже давно не находили никаких криминальных трупов.
Мальчик Коля перепутал мертвое тело с манекеном? Странно, ему не семь лет.
Саша потянулась к телефону, но тот зазвонил сам.
– Саша, – попросила испуганная Юля. – Вы… моим родителям ничего не говорите.
– Ты что, Юля, – опешила Саша. – Мне бы такое и в голову не пришло. Маша тебе все рассказала?
– Рассказала.
– Коля не нашелся? Меня это беспокоит.
– Нет. Мы тоже волнуемся. Маша плачет все время.
– Пусть звонит ему непрерывно, – распорядилась Саша.
– У него телефон отключен.
– Пусть звонит.
– Она думает, что Коля пытается деньги раздобыть. Но с деньгами мы сами все решим, я триста тысяч уже положила на карточку. Боря дал. На двести кредит возьму и доложу.
– Не надо кредита. Я тебе одолжу.
– Спасибо, я постараюсь быстро вернуть.
– Не к спеху. Как Боря?
– Лучше. Выписаться хочет.
– Передай ему привет, и пусть не торопится. Лучше немного потерпеть, чем потом всю жизнь от головных болей мучиться.
Саша отключила телефон, посмотрела в окно. Было еще светло, но скоро стемнеет.
Подмывало немедленно поехать к дому Серебрякова и хоть что-то выяснить. У нее нездоровое любопытство, в таких случаях, наверное, рекомендуют обратиться к психологу.
Саша походила по квартире, вздохнула и позвонила Гоше.
– Я сейчас приеду.
– Здорово! – обрадовался он. – Можешь хлебушка по дороге купить?
– Могу, – засмеялась Саша.
Объехать парк, чтобы попасть к Гоше, можно было с обеих сторон. Саша поехала мимо дороги, по которой обычно ходила с собакой. Признаться в том, что она высматривает Илью, было стыдно. Тем более что его все равно там не оказалось.
Про хлеб Саша чуть не забыла, пришлось вернуться к супермаркету.
На этот раз дорогого хлеба на прилавке не оказалось, и Саша взяла обычный батон.
Она очень удивилась, когда через несколько дней после их первой встречи встретила толстого Гошу у своего дома. Она успела о нем почти забыть и не сразу его узнала, когда он шагнул к ней, поднявшись с лавочки у подъезда.
– Привет, – раскинув руки, как будто собирался заключить ее в объятия, радостно сказал Гоша.
Слава богу, не обнял.
– Привет, – оторопела Саша. – Что ты здесь делаешь?
– Тебя жду, – удивился он. – Что же еще?
Потом они гуляли по улицам, и ей было с ним легко и весело.
Ей до сих пор с ним легко и весело. Нет только того, что она чувствует, когда рядом находится Илья, почти незнакомый человек и чужой муж. Не перехватывает дыхания, когда Гоша рядом, и мир не кажется пустым, когда его рядом нет.
Как сказала Юля про свою сестру? Коля Сидякин у нее подружка… У Саши тоже есть подружка – Гоша.
Раньше Саша ждала чего-то другого и обижалась на Гошу. Правда, обид своих никогда не высказывала, да и едва ли смогла бы правильно их сформулировать.
Однажды она тяжело болела гриппом.
– У тебя точно все есть? – спрашивал Гоша.
– Точно, – уверяла Саша.
Ей хотелось, чтобы он приехал. Он бы обязательно приехал, если бы она об этом попросила, но она не попросила, и вместо Гоши приезжал отец, привозил продукты и лекарства. Он приезжал без приглашения.
Поначалу она обижалась, что, выбираясь из дома, Гоша никогда ее с собой не звал. Осенью он обычно ездил за грибами, не часто, один-два раза. Потом с удовольствием с этими грибами возился, угощал Сашу, она его кулинарные изыски хвалила.
Летом он иногда выбирался искупаться и тоже не считал нужным позвать Сашу…
Припарковав машину, она поднялась на его этаж, позвонила в дверь.
– Гоша, – протягивая ему батон, неожиданно спросила она, – ты меня любишь?
– Конечно, – засмеялся он, обнимая ее. – Ты же мне хлебушек приносишь, как я могу тебя не любить.
Ей хотелось услышать что-то другое, но она улыбнулась и поцеловала его в щеку.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий