Приют миражей

24 июля, четверг

Вечером Саша заснула, едва положив голову на подушку, а среди ночи проснулась и до утра мучилась, проворочавшись с боку на бок. То ей казалось, что с девочками, Юлей и Машей, прямо сейчас происходит что-то ужасное, а она, взрослая неглупая женщина, не сочла нужным это предотвратить, заставить их пойти в полицию или, по крайней мере, спрятать их у себя в квартире. То перед глазами вставало бескровное Борино лицо, и она мучилась, что парень, несмотря на заверения доктора, окончательно не поправится.
Еще вспоминалось, как они молча шли с Ильей по тропинке парка, и ей не хотелось, чтобы прогулка заканчивалась. Но эти воспоминания Саша старалась отогнать. Ужасно глупо. Илья совершенно чужой человек, он женат, а у нее есть Гоша.
Еле дождавшись половины восьмого, звонить раньше было уж совсем неприлично, Саша набрала Юлю, удостоверилась, что с девчонками все в порядке, опять предложила пожить у нее на даче и получила вежливый отказ.
– Маша сегодня на нашу дачу поедет, – объяснила Юля. – А я буду приезжать ночевать.
– Ты сейчас к Боре?
– Да.
– А на работе как договорилась?
– Потом отработаю.
Девочке было не до нее, и Саша от Юли отстала.
– Гулять, – обрадовала она путающегося под ногами Тошку.
На фоне шума проезжающих машин телефонный звонок она еле услышала.
– Саш, – произнес незнакомый голос. – Это Романенко.
– Боря! – обрадовалась она. – Тебе лучше, да?
– Саш, присмотри за Машкой. За Юлиной сестрой. Пожалуйста.
– Боря! – не поняла Саша. – Как я за ней присмотрю? Ей же не два годика.
– Присмотри, – опять попросил он. – А я потом для тебя все что хочешь сделаю.
– Попробую. – Саша вспомнила, что говорит с больным человеком, которого нельзя расстраивать. – Присмотрю, ты, главное, поправляйся, Боря, и не беспокойся ни о чем. Я все сделаю.
Знать бы еще, что и как требовалось сделать.
Ни у входа в парк, ни на тропинке, вьющейся между островками сныти и старыми деревьями, Ильи не было. И слава богу, одной проблемой меньше. Не нужно будет отгонять лишние мысли.
Сныть была одной из немногих трав, которые Саша знала. Ее показала маленькой Саше бабушка, лекарственные растения были ее хобби. Старушка собирала травы, сушила их, добавляла в чай, готовила отвары и настои, умывалась ими и ополаскивала волосы.
Мама это увлечение раздраженно высмеивала. Сейчас не советские времена, есть великолепная косметика, и заниматься ерундой можно, только когда совсем делать нечего. Бабушка не спорила, она вообще при маме старалась помалкивать.
Она показывала внучке разные травы, а запомнила Саша, помимо общеизвестных, вроде подорожника и одуванчиков, только сныть. Ей было тогда лет пять. Наверное, только начинался май, потому что трава на дачном участке еще не стояла сплошными зарослями. Бабушка срезала ножницами зеленые листья сныти и рассказывала, как много полезных веществ содержится в этой траве, что раньше этими листьями лечили массу болезней и о ней упоминали даже древние целители.
Вечером к приезду родителей бабушка приготовила что-то очень аппетитное с обжаренной снытью. Она была отменной кулинаркой.
– Что это? – не поняла мама.
– Сныть, – объяснила Саша. – Очень полезно. И вкусно.
– Что?! – Мать брезгливо отодвинула тарелку и посмотрела на бабушку. – Господи, гадость какая. Работаешь, работаешь, так даже поесть нормально не дадут. Сейчас что, война? Революция? Завтра ты нам кашу из лебеды предложишь?
Ни бабушка, ни папа ничего не ответили. Папа съел тогда и свою порцию, и мамину, похвалил бабушкину стряпню и уехал куда-то на велосипеде. Мать кричала ему вслед, и даже маленькая Саша понимала, что папа только делает вид, что не слышит.
Потом мама плакала и жаловалась Саше и бабушке, что папа ее не любит. Меня никто не любит, рыдала она, а бабушка в тот вечер ее не уговаривала.
На следующий день родители помирились, папа водил Сашу на пруд, и они долго наблюдали за большой зеленой лягушкой…
Илья догнал ее, когда она уже поворачивала к дому.
– Здравствуйте, – как обычно, поздоровался он.
Он совсем ее не разглядывал и, кажется, смотрел не на нее, а себе под ноги, только почему-то заметил, как сильно она обрадовалась, и что уж совсем удивительно, почувствовал, что она смутилась этой своей радости.
И только тогда он понял, что все время думает о ней, что десятиминутная прогулка с ней стала самым важным событием в его жизни.
«Надо кончать, – с тоской подумал он. – Я не смогу бросить Варю и всю оставшуюся жизнь чувствовать себя подлецом. Этот раз – последний».
Кажется, она прочла его мысли, потому что радости у нее на лице не осталось, а проступили усталость и озабоченность.
На этот раз молчание было тягостным, и Илья заговорил первым:
– Почему вы выбрали такую неженскую профессию? – Его действительно это интересовало.
– Не знаю, – пожала она плечами. – Так получилось. Мне предложили, и я согласилась.
– Любите брать на себя ответственность?
– Терпеть не могу.
Она терпеть не могла брать на себя ответственность. Жаль, что нет никого, кто бы взял на себя все ее проблемы.
– Мне нравится моя работа. И вообще… Времени свободного больше. Добираться удобно.
– А я, – неожиданно признался он, – всю жизнь мечтал заниматься наукой.
– Не получилось?
– Не получилось.
Варя не хотела, чтобы он оставался на кафедре. Ревновала его к студенткам. А Илья ее жалел и пожертвовал собственными интересами, перейдя на, может быть, и более престижную, но уж точно менее интересную работу. Сейчас, на узкой тропинке, покрытой яркими пятнами от пробивающегося между листьев солнца, он впервые подумал, что пожертвовал своими интересами. Раньше ему просто хотелось, чтобы Варе было хорошо, чтобы она не мучилась сама и не мучила его. Впрочем, раньше он вообще об этом не думал. Сделал, как жена хотела, она от него отстала, и слава богу.
Показалась калитка. Саша позвала Тошку, пристегнула поводок.
– До свидания, – кивнул он.
– До свидания, – откликнулась Саша.
Ничего не изменилось, все было так же, как вчера, позавчера, несколько дней назад. Только она вдруг почувствовала себя одинокой на улице, полной машин и пешеходов.
Одной на всем белом свете.
Ей не привыкать быть одной, она одна с тех пор, как умерла бабушка.
Ничего не изменилось. Она будет так же изредка встречать Илью то у метро, то в магазине. Может быть, иногда встретит его в парке.
Он женат, а у нее есть Гоша.

 

Что-то Ксюшу беспокоило во вчерашнем дне. У нее такое бывало: понимала, что сделала что-то не так, и ей становилось неприятно. Особенно Ксюша мучилась, когда случайно кого-то обижала. Специально она старалась не обижать никого и никогда, а вот непредумышленно, бывало, ляпнет что-нибудь, не подумав, потом переживает.
Последний такой случай был как раз накануне отъезда. Гуляли с подружкой и ее ребенком, обсуждали общую знакомую, которая почти полгода жила в Москве, утрясала дела с наследством. Выглядит хорошо, поделилась Ксюша. Только растолстела очень. Сказала и тут же забыла об этом, а придя домой, поняла, что про «растолстела» упомянула зря. Подруга очень переживала из-за лишнего веса, и хотя совсем некритичная полнота ей шла, и вообще у нее была нормальная фигура, особенно для кормящей матери, упоминаний о чьем-то лишнем весе лучше было избежать, не доставлять собеседнице неприятных эмоций.
Ксюша вообще не любила, когда кому-то становилось плохо, она даже книг с плохим концом старалась не читать. Сначала навязывала их Руслану, но он читать отказывался – к легкому чтению, детективам, дамским романам, муж никакого интереса не испытывал. В напряженный момент заглядывала в конец книги, и если он ее не устраивал, бросала чтиво безо всякого сожаления. Грустного в жизни и так много, не хватало еще расстраивать себя за собственные же деньги.
Что было не так вчера, она поняла сразу, как только проснулась. Она оказалась лишней у постели Ильдара Каримовича. Она мешала ему быть с самыми любимыми, с женой и дочерью. Тактичная Динара Амировна вчера специально ушла от мужа пораньше, вряд ли ей этого хотелось. Приезжать нужно было Руслану, не Ксюше.
Буду появляться попозже и не каждый день, решила она. И приносить всякую ерунду незачем, надо спрашивать у Динары, что действительно необходимо.
Повеселевшая Ксюша встала, раздернула занавески. День обещал быть таким же жарким, как вчера. Ксюша жару любила и искренне не понимала тех, кто на нее жаловался. Бояться надо холода, слякоти, моросящего дождя. Того, что в России длится десять месяцев в году. А тепло стоит месяц, от силы два, им нужно наслаждаться, а не стонать.
– Мама, я сейчас приеду, – позвонила матери Ксюша.
Накануне она не успела заехать к родителям. Пока провожала унылую Гулю, пока пила чай у нее на кухне, ехать куда-то стало поздно.
Только обнимая маму в прихожей, Ксюша поняла, как соскучилась.
– Папа на работе?
– Да. Хочешь, я ему позвоню и он приедет? Мы тебя вчера весь вечер ждали.
– Не получилось, – виновато улыбнулась Ксюша. – Не надо ему звонить. Я же не завтра уезжаю, каждый день буду приезжать.
Квартира родителей совершенно не изменилась. Та же дешевая, с советских времен мебель, тот же старый телевизор, к которому невозможно подключить цифровой канал.
– Мама! – расстроилась Ксюша. – Вы хоть бы телевизор поменяли, ему место на помойке. Я понимаю, раньше денег не было, а сейчас? Вы что, на новый телик не соберете?
– Деньги есть, – улыбнулась мама, и от ее улыбки Ксюша окончательно почувствовала себя дома. – Желания нет. Мы телевизор практически не смотрим. У нас теперь компьютер вместо телевизора. Если что интересное, смотрим в записи. Гораздо удобнее, никакой рекламы, хочешь – включил, хочешь – выключил.
– Все равно, – назидательно сказала Ксюша. – Квартира должна быть в порядке.
– Ну тебя, – отмахнулась мама. – Нам с папой и так хорошо. Пойдем завтракать.
– Мам, мебель однозначно нужно сменить. А перед этим сделать хороший ремонт.
Раньше на дорогую мебель и хороший ремонт денег у родителей не было. Мать всю жизнь проработала учительницей математики в школе, папа инженером на заводе. Но теперь и зарплаты совсем другие, и мама из простой учительницы превратилась в директора школы.
– Мы с этой мебелью прожили всю жизнь, – ставя на стол тарелки, засмеялась она. – Я не хочу другую.
– Как у папы дела?
– Отлично. В прошлом году завод заработал на полную мощность. Отец стал заместителем директора, он тебе говорил?
– Нет.
Мать положила Ксюше на тарелку дымящуюся кашу из каких-то хлопьев, поставила яйцо на подставке. Ксюша знала, яйцо сварено «в мешочек», как она любит.
– Как Ильдар Каримович?
– По-моему, неплохо. С Гулей помирился.
– Знаю. Динара говорила. – Себе мама налила крепкого кофе, села напротив. – Наконец-то. Дикость какая-то была, а ведь нормальные люди.
– Я Динару вчера не видела, только Гулю. Она плачет все время. Знаешь, это как-то даже нехорошо, плачет, будто Ильдар уже умер. Как будто заранее его хоронит.
– Это можно понять. Она привыкла видеть его сильным, больной отец для нее крушение мира.
– Может быть, – согласилась Ксюша.
Она доела кашу, попросила кофе, как обычно, подумав, что ей очень повезло с родителями.
Она всегда так думала, даже когда у нее не было того, что было у подруг и чего ей очень хотелось. Хотелось ей многого, но деньги не главное.

 

Саша накормила собаку, поменяла в миске воду. Нужно обязательно позвонить Гоше, она его обижает. Сделала себе чай, вздохнула, велела Тошке сидеть тихо, спустилась вниз, села в стоявшую у подъезда машину, которой в последнее время почти не пользовалась, и поехала к Юлиному дому.
В который раз порадовавшись, как хорошо жить в безлюдной летней Москве, она пристроила машину удобно – и подъезд, где живут сестры, видно, и общий подход к дому хорошо просматривается.
Место для слежки она выбрала удачное, а результат получила нулевой. То есть никакого результата. Из подъезда вышла Юля, быстро скрылась за углом дома. Больше ничего не происходило. Маша из подъезда не выходила, никакие подозрительные личности поблизости не болтались. Хорошо хоть, что в машине с кондиционером было приятнее, чем на улице под палящим солнцем, перепутавшим Москву с тропиками.
Рядом остановилась бежевая «Хонда». Хозяин поиграл ключами, с любопытством посмотрев на Сашу, скрылся за дверью подъезда. Не стоило дожидаться, пока бдительные граждане заметят, как надолго она здесь расположилась, и проявят нездоровое любопытство, но Саша ерзала на сиденье и ждала.
Сидеть было скучно. Она собралась позвонить Гуле, но та объявилась сама.
– Ты знаешь, что с Борей? – сразу спросила подруга. – Говорят, он в больнице.
– Знаю, – вздохнула Саша. – На него напали ночью. Когда мы дежурили.
– Подожди, – не поняла Гуля. – Как на него могли напасть, если вы были на смене? Кто на него напал?
– Тут целая история. Детектив. Только ты никому не проболтайся. В общем, он ушел часа в три ночи и не вернулся. Я соврала, что он заболел и ушел утром. А потом Юле из «Скорой помощи» позвонили. На него напали и сильно избили. Гуля, никому ничего не говори!
– Не скажу, кому мне говорить. Откуда ты узнала, что Юле позвонили? Она пришла к тебе про Борю спросить?
– Нет. Я тебе потом расскажу.
– Ой, расскажи сейчас!
– Ну, в общем, у Юли деньги вымогали, она всю ночь с нами просидела в комнате отдыха. Среди ночи Боря уехал выкуп отдавать, и все, больше не вернулся. Гуль, я тебе потом расскажу, не могу сейчас. Приходи вечером.
– Не смогу. К папе поеду.
– Как он?
– Слабый очень. Долго сидеть не может, сразу ложится. Он совсем не такой, как раньше.
– Гуля, надо верить, что он поправится.
– Я стараюсь.
Саша покрутила замолкнувший телефон в руке. Нужно позвонить Гоше и немедленно отсюда уезжать.
Из Юлиного подъезда вышла совсем молоденькая мама с коляской, прошла прямо перед капотом Сашиной машины, улыбаясь ребенку и что-то ему рассказывая.
Нужно выйти замуж за Гошу, родить ребенка и не лезть в чужие дела.
Дверь подъезда опять открылась, выпустив двух девочек лет десяти. Девочки стали на самокаты, уехали в противоположном от Саши направлении, весело переговариваясь.
У Саши в детстве самоката не было. У нее был скейт, на котором она толком так и не научилась кататься, еще роликовые коньки и велосипед.
Первый велосипед, трехколесный, ей купила бабушка. Совсем маленькая Саша ездила на нем по дачному участку, в бабушкином альбоме для фотографий сохранилось несколько таких снимков.
Саша подросшая уезжала кататься в поле. Иногда поле засевали клубникой, иногда какими-то злаками, иногда вовсе ничем. К тому времени бабушки уже не было, приезжавший с работы папа ходил искать Сашу, кричал ей и махал руками, стоя у края леса. Мама Сашу не искала, только морщилась, когда дочь приезжала в сумерках. Тебе нечем заняться, говорила она. Лучше бы почитала что-нибудь. Читала Саша много, но с мамой никогда не спорила…
Мужик вернулся в свою «Хонду», опять с интересом посмотрел на Сашу и уехал.
Маша появилась, когда Саша окончательно и бесповоротно решила уезжать. Девочка нервничала, стоя на крыльце, с беспокойством крутила головой по сторонам, но на Сашину машину никакого внимания не обратила. Постояв с минуту, Маша быстро пошла вдоль дома, оглядываясь через каждые несколько метров.
Ехать за ней Саша не рискнула, быстро выбралась из машины и заспешила за девочкой, стараясь держаться поближе к росшему вдоль дома боярышнику. Отойдя от дома, постоянно оглядываться Маша перестала, пошла медленнее, понурив голову.
У пешеходного перехода Маша опять повернулась, внимательно оглядела улицу. Саша едва успела укрыться за газетным киоском, наблюдая за ней через стекло в просвете между выставленными в витрине журналами.
Светофор зажегся зеленым, Маша двинулась вместе с небольшой группой пешеходов, Саша с трудом за ней поспевала. Дальше Маша пошла, совсем не оглядываясь, свернула через высокую арку во двор старого дома, у ближайшего подъезда еще раз осмотрелась, не заметив прятавшуюся за аркой Сашу, набрала код домофона и исчезла в подъезде.
Таблички с адресом Саша на доме не увидела, и это было плохо, потому что ориентировалась она ужасно и дорогу всегда запоминала с трудом. Гоша часто над ней подшучивал по этому поводу.
Подходить к подъезду было рискованно, Маша могла выйти в любую минуту, но Саша, подошла. И правильно сделала, потому что дверь открылась, выпустив пожилую даму. Саша юркнула внутрь, прислушалась и начала тихо подниматься по лестнице. Дом был старой постройки с высокими потолками, и к пятому этажу Саша заметно устала. Нельзя вести сидячий образ жизни, надо бегать, как Илья. Или в бассейн ходить.
Машу она увидела на шестом этаже. Та нажимала кнопку звонка, привалившись боком к выкрашенной голубой краской стене. Даже Саше, стоявшей на пол-этажа ниже, было слышно, как надрывается звонок в квартире.
Стараясь не шуметь, она сбежала вниз, спряталась, насколько это было возможно, за расположенной во дворе детской площадкой. Маша вышла через несколько минут и, не оглядываясь, вернулась к собственному дому.
Саша опять села в машину и стала ждать.

 

Варе было плохо. Ужасно. Такого, чтобы Илья больше суток не делал попыток примириться, еще не было. Он должен искренне раскаяться и попросить прощения, без этого мир восстановить невозможно.
Вообще-то отчасти она Илью понимала, сама работает и знает, какое любопытство проявляет коллектив к каждому из своих членов. Конечно, любая дура додумается, что звонит она мужу на городской, потому что проверяет. Ну и что? Что для него дороже, любопытство каких-то девок или ее, Варино, спокойствие? Пусть думают что хотят, ему-то какая разница?
Раньше он действительно старался ее не расстраивать, а на мнение других не обращал никакого внимания. Однажды в Турции они случайно встретили его бывшего приятеля с женой. То ли Илья с приятелем в одной школе учился, то ли в одном доме жил, неважно. Важно то, что приятель с женой оказался в том же отеле, что и Илья с Варей. И получилось черт знает что. Утром они встречались за завтраком, потом маячили на глазах друг у друга на пляже, а по вечерам в ресторане. Приятель никакого интереса у Вари не вызывал, а про его жену и говорить нечего. Редкостная дура, все время Илье улыбалась, а к ней лезла с какими-то кулинарными рецептами, как Варя ни давала ей понять, что не кухарка и пирогов печь не собирается. Если честно, парочка не слишком им докучала и к тесному общению не стремилась, так, перекидывались парой слов, и все. Только Варю раздражало даже то, что Илья сообщал приятелю, на экскурсию они сейчас собираются или к морю. Как будто разрешения спрашивал. Идиотизм.
Варя промучилась двое суток, пока наконец, придя с пляжа, не расплакалась в номере.
– Ты что? – испугался Илья. – Что ты, Варюша?
Она ничего объяснять не стала, спрятала лицо у Ильи на груди и продолжала всхлипывать. Но он все понял правильно. В тот же вечер выбрал в ресторане столик на двоих в самом углу зала, на следующий день на пляже к приятелю с женой не подошел, и отпуск они провели чудесно, Варя до сих пор вспоминала ту поездку.
Воспоминания портило только одно – очень уж хорошая фигура была у приятелевой жены. Себя показать Варе тоже не стыдилась, но врать себе она не могла и понимала, что до той девки ей далеко.
Раньше Илья ее понимал и жалел, а теперь…
Когда муж ушел утром на пробежку, она подошла к окну, выходящему на парк. Просто так подошла, совершенно не собираясь за ним следить.
Варя вообще любила смотреть в окно с детства. Когда была маленькая, садилась на широкий подоконник и подолгу смотрела вниз, на суетящееся Садовое кольцо. Даже уроки делала, сидя на подоконнике.
После старого сталинского дома на Садовой, где до сих пор жили родители, к этой своей квартире Варя привыкала долго. Потолки низкие, подоконники узкие. Одно хорошо, что парк рядом. С квартирой им повезло. У Ильи незадолго до их свадьбы умерла бабушка, оставив двушку в панельном доме. Двушку Илья и Варя продали и купили эту квартиру. Дом тогда еще строился, и получилось, что доплатить нужно совсем немного. Варя очень боялась, что на бабкину квартиру станет претендовать еще и Катя, сестра Ильи, но никто об этом даже не заикнулся, ни Катя, ни свекровь. Обошлось.
Боковую калитку парка она видела хорошо. Илья перешел улицу, пропустив черный джип, миновал калитку, посторонившись перед какой-то теткой с двумя коричневыми собачонками на коротких поводках. Какое-то время Варя его видела, за деревьями мелькала голубая футболка, потом исчезла. Он не бежал, отметила она, просто шел. Это все вранье про бег, он просто ходит гулять. Один, без нее. А ей даже не предлагает.
Варе стало так обидно, что слезы подступили сразу, она какое-то время постояла, не дыша, чтобы их унять.
Вновь Илья появился довольно скоро, а ей показалось, что прошла вечность. Он опять посторонился около калитки, на этот раз пропустив девицу с белой собачкой. Девица прошла через калитку и остановилась, поджидая ее, Вариного, мужа. Они сделали вместе несколько шагов, потом Илья кивнул девке и пошел через улицу, а та двинулась дальше, таща на поводке свою шавку.
Варя метнулась в прихожую, рванула из сумки телефон, быстро открыла окно и, высунувшись с десятого этажа, начала щелкать видеокамерой. Девица за это время успела немного пройти вдоль парка, тоже перешла улицу, и ее стало не видно.
Вообще-то никакой опасности Варя не чувствовала, а чутью своему она доверяла. И поэтому, когда Илья уехал на работу, разглядывала снимки с некоторой неловкостью за собственную подозрительность. Ну что она, в самом деле. Каждой прохожей теперь будет бояться?
Лицо девицы хорошо получилось только на одном снимке, на других она была видна то со спины, то сбоку. Черты правильные, а в целом ничего особенного. Она, Варя, намного интереснее. Ярче. И волосы у нее гуще, Варя гордилась своими волосами. У девицы хвост был сколот пластмассовой заколкой то ли по случаю жары, то ли от недостатка вкуса. Варя не прикоснулась бы к такой заколке.
На платье Варя тоже обратила внимание. Неплохое платьице, но не высший класс.
Она встала, прошлась по комнате. Бывший Варин начальник называл ее роскошной женщиной. Однажды в отдел приехал командированный из какого-то захолустья, начальник направил его к ней и объяснил, что Варвара Александровна – роскошная женщина, ни с кем не спутаешь. Сама она этого не слышала, ей потом рассказали. Жаль, что начальник ушел на пенсию, Варе нравилось с ним работать.
Не мог Илья после нее заинтересоваться какой-то серенькой девкой. Не мог. Зря она себе нервы треплет.
Неожиданно Варе стало так противно и стыдно, что она даже взялась ладонями за щеки, как делала маленькой девочкой. Она быстро удалила снимки из телефона и из компьютера, куда переписала их, чтобы получше рассмотреть. Прекрати, сказала себе она. Нужно совсем себя не уважать, чтобы до такого опуститься.
Варя вышла на застекленный балкон с открытыми по случаю жары окнами, закурила и попыталась настроить себя на работу, которую запланировала сегодня сделать.

 

Вячеслав Иванников увидел Ксюшу случайно и сразу даже не узнал, просто, садясь в машину, не мог оторвать глаз от прошедшей мимо девушки. Он давно не видел Ксюшку и верил, что первая любовь навсегда забыта. Девушка прошла мимо, а он, не заперев машину, двинулся за ней, как будто она вела его на невидимом поводке, и уже понимал, что это – Ксюша. Она вошла в подъезд, куда он когда-то заходил, как в свой, потому что бывал здесь постоянно, каждый день. В этом подъезде Ксюша жила с родителями.
Он зачем-то постоял около подъезда, потом из него вышла совсем юная девушка, вставила в уши наушники, пританцовывая, проплыла мимо него. Он посмотрел девушке вслед и тоже двинулся от знакомого подъезда.
Ксюша поступила чудовищно. Одно время ему казалось, что он ее ненавидит, он даже баб себе выбирал, чтобы не были на нее похожи. Собственно, Ксюшка сломала ему жизнь, он никогда не собирался заниматься бизнесом, ни мелким, ни средним, он видел себя нобелевским лауреатом, в крайнем случае академиком, а фирма, которую он мог бы, по его тогдашнему видению, возглавлять, должна быть только мирового уровня.
Ксюша исчезла из его жизни, и он очень быстро понял, что академиком никогда не станет, потому что ломать мозги ему больше не интересно. Это мама так говорила – ломать мозги. Ты бы погулял, советовала она Славе, хватит мозги ломать. Гулять с кем-то, кроме Ксюши, юному Иванникову было скучно, и он делил свою жизнь между любовью и формулами.
Странно, но когда они с Ксюшей ссорились – такое иногда случалось, он умел уходить в формулы полностью, забывая обо всем, даже о ней. А когда ее не стало, через силу заставлял себя сдавать экзамены.
Он и бизнесом занялся только потому, что большого мозгового напряжения это не требовало, а время занимало полностью. Ну, и еще потому, что жить на что-то надо.
Наверное, сказать, что он смертельно страдал, было бы неправдой. Он точно знал, что не сопьется, не застрелится, не пойдет в монахи. Он встречался с девушками, напивался с друзьями, радовался выгодным сделкам и злился, когда сделки срывались.
Он не мог только одного – погрузиться в ту работу, которая нравилась ему, когда рядом была Ксюша. Впрочем, вполне возможно, что он и с Ксюшей стал бы тем, кем стал, и зря вменяет ей в вину отсутствие у него Нобелевской премии.
Больше Иванников о Ксюше не думал. Занимался текущими делами, потом пообедал в соседнем ресторане, а после неожиданно решил поехать домой, купив по дороге соседскому мальчишке очередную машинку. Машинка была дорогая, и Иванников понимал, что покупает ребенку такую игрушку зря, пятилетнему Васе вместо точной, тщательно выполненной копии «БМВ» лучше и проще играть в дешевый пластмассовый грузовик.
А еще Иванников понимал: его внимание к соседскому ребенку могло создать у Татьяны, Васиной матери, иллюзию, что он стремится заменить мальчику отца, а ей, соответственно, мужа, которого у нее никогда не было. Она и без того смотрела на Иванникова с такой надеждой, что ему хотелось немедленно сбежать или провалиться сквозь землю, поскольку жениться он не собирался ни на Татьяне, ни на ком-то другом. То есть другой.
Вася родился, когда Иванников еще снимал квартиру, которую впоследствии купил. Сначала помогал соседке, а иногда ее матери поднимать-спускать коляску со спящим или орущим малышом, потом потихоньку, сам того не желая, узнал, что родила Танечка без мужа и неизвестно от кого, что семья еле сводит концы с концами, поскольку живут все трое на более чем скромную зарплату бабушки-медсестры. Татьяна в то время училась в каком-то захудалом институте, про который Иванников до той поры даже не слышал.
Татьяна институт окончила, много работала, и из абсолютной бедности семья выбралась.
О том, что Вася простудился, Иванников узнал вчера, столкнувшись с соседкой у лифта, поэтому, звоня в дверь, не сомневался, что соседи дома.
– Здравствуйте, – обрадовалась Татьяна, поднимая на него сияющие глаза.
У нее всегда светились глаза, когда она на него смотрела. Однажды он возвращался домой на метро, а соседка, не замечая его, стояла рядом. В метро он ездил редко, когда машина ломалась или когда проехать нужно было не больше пары остановок, и почему такое случилось тем вечером, уже не помнил. Она стояла, одной рукой повиснув на поручне, смотрела в пол и иногда в стекло вагона, и было видно, что она до смерти устала, что ничего хорошего от жизни не ждет и ни на что не надеется.
– Таня, – негромко позвал тогда Иванников и обомлел. Она преобразилась мгновенно, как по волшебству, подняла на него глаза и превратилась из усталой замотанной тетки в очень молодую и прекрасную женщину, и он понял, что контакты с ней нужно свести к минимуму и как можно скорее.
Татьяне нужно устраивать свою жизнь, и тут он ей не помощник.
– Здрасте, дядь Слава, – выглядывая из-за матери, солидно проговорил Вася.
– Привет, – кивнул Иванников обоим и протянул мальчишке коробку. – Держи.
– Ну что вы! – застеснялась Татьяна. – Не надо. Давайте я вам деньги отдам.
– Не придумывай, – отмахнулся он. – За подарок больному ребенку я денег не возьму.
– Я уже не больной, – не согласился Вася. – У меня температуры нету.
– Ну и славно, – улыбнулся Иванников. – Поправляйся и больше не болей.
Он захлопнул их дверь, отпер свою, не переобувшись, прошел к бару, достал бутылку очень дорогого коньяка, которую берег для непредвиденных случаев, налил в рюмку и уселся перед телевизором.

 

На этот раз долго ждать не пришлось. Маша появилась минут через пятнадцать, не глядя по сторонам, опять направилась к той улице, откуда только недавно вернулась. У пешеходного перехода не задержалась, заспешила дальше. У остановки, ненамного обогнав Машу, остановился троллейбус. Саша испугалась, что она сейчас в него сядет, а сама Саша не успеет, но Маша на троллейбус никакого внимания не обратила, продолжала идти, уставившись себе под ноги.
Направлялась Маша к метро. Спустилась в подземный переход, миновала турникеты. Народу на станции почти не было, и если бы она оглянулась, Сашу непременно бы увидела, спрятаться было негде. Маша слежки за собой не предполагала, по сторонам не смотрела, вошла в вагон и пристроилась у противоположных дверей, прислонившись спиной к надписи «Не прислоняться». Саша прошла вперед по полупустому вагону, села в уголочке.
Потом, стараясь держаться в нескольких метрах от Маши, перешла на другую ветку, проехала несколько остановок и вышла вслед за девушкой прямо к стоянке загородных автобусов. Здесь было многолюдно, и Саша пошла почти вплотную к своему «объекту».
Маша встала в хвост небольшой, человек из пяти, очереди. Дальше все произошло быстро. Пока Саша раздумывала, как себя не обнаружить, подошла маршрутка, и девушка вместе с хилой очередью исчезла внутри.
Хорошей реакцией Саша никогда не отличалась, но тут среагировала быстро. Бросилась к стоявшим рядом машинам такси, водители которых мирно беседовали, и закричала:
– Пожалуйста, за любые деньги за той маршруткой!
Мужики, похоже, опешили, посмотрели на нее с удивлением.
– Пожалуйста, – взмолилась Саша. – За любые деньги.
– Ну, поехали, – усмехнулся один, самый старый из бездельничающих водил.
Саша, суетясь, влезла в старый «Форд». Водитель двигался вроде бы не быстро, но в машине оказался быстрее ее.
Маршрутка стояла перед поворотом, «Форд» успел пристроиться ей в хвост.
– Мужа выслеживаешь? – обидно усмехнулся дядька.
– Нет, – отрезала Саша.
Больше водитель с разговорами не лез, включил негромкую музыку и перестал обращать на Сашу внимание. Только делал при этом все правильно, при остановках маршрутки удобно пристраивался сзади, давая Саше наблюдать за выходившими пассажирами.
Позади осталась Кольцевая, городские дома сменились сельскими постройками. Маша вышла, когда Саша всерьез забеспокоилась, что упустила ее.
– Подождите меня, пожалуйста, – попросила Саша.
– Погоди, – буркнул дядька, медленно сворачивая на узкую дорогу вслед за свернувшей туда Машей.
Девушка шла, разглядывая таблички с номерами домов, остановилась, спросила что-то у шедшей навстречу женщины, двинулась дальше.
Улица выглядела совсем сельской, несмотря на часто встречающиеся современные двухэтажные дома. Маша остановилась у старого одноэтажного домика, вдоль деревянного невысокого забора росли вишни и еще какие-то кусты, названия которых Саша не знала.
Маша посмотрела по сторонам, подергала калитку, но открыть не смогла. Опять огляделась и неожиданно ловко перелезла через забор.
– Развернуться надо, – пробурчал таксист.
Саша благодарно кивнула, выбралась из машины, подошла к забору, за которым исчезла Маша, остановилась за вишневым деревом. Темные ягоды аппетитно темнели у самых глаз.
Маша дергала ручку двери, стучала, опять дергала ручку. Спустившись с крыльца, обошла дом, пытаясь заглянуть в окна. Еще постояла на крыльце и понуро двинулась к калитке.
«Форд» поджидал Сашу с открытой дверью.
– Спасибо. – Она едва успела захлопнуть дверцу, как Маша спрыгнула с забора и направилась назад к трассе.
Пока машина медленно ехала за ней, Саша успела несколько раз сфотографировать улицу, надеясь, что где-нибудь окажется табличка с ее названием.
– Ну что, в Москву? – развернувшись на трассе, усмехнулся водитель. – Или еще последим?
Маша стояла на автобусной остановке, высматривала попутный транспорт по направлению к Москве. Рядом стояло еще несколько человек, пытаясь укрыться от яркого солнца, они прятались за стеклянной будкой.
– Последим, – улыбнулась Саша. – Давайте ее проводим.
– Сестра? – все-таки полюбопытствовал водитель.
– Сестра, – кивнула Саша.
Маша опять села в маршрутку, «Форд» послушно следовал за микроавтобусом, обогнав его только у конечной остановки.
Саша расплатилась с водителем, поблагодарила его. Дядька сунул деньги в бумажник и неожиданно ласково потрепал ее по руке.
Обратная дорога оказалась такой же несложной. Слежки Маша не опасалась, по сторонам не смотрела. Саша довела ее до дома, села наконец в собственную машину, включила кондиционер и с удовольствием потянулась.
Хотелось пить и есть, она постаралась отогнать естественные желания. Просмотрела в телефоне снимки пустого дома, куда Маша стремилась попасть, никакого адреса, конечно, там не увидела. Жалея, что не догадалась взять ноутбук, постаралась найти в Интернете карту, но на крошечном экране разглядеть что-то было проблематично, и, сунув телефон назад в сумку, Саша стала просто смотреть в окно.

 

Конечно, отец приехал сразу же, как только узнал, что Ксюша его ждет. За прошедший год он изменился больше матери, заметно поседел, и, обнимая его в прихожей, Ксюша искренне посочувствовала Гуле. Слава богу, что у нее с родителями все в порядке.
Разговаривать с отцом было хорошо, не хотелось никуда уезжать.
– Возвращаться не собираетесь? – как и ожидала Ксюша, сразу спросил папа.
– Нет пока, – равнодушно пожала она плечами.
– Ксюшенька, – вступила мама, – нас беспокоит, что ты живешь вне социума.
– Ну почему вне социума, – улыбнулась Ксюша. – У меня много знакомых. Подруг. Мне с ними интересно.
– Это не совсем то. Человек должен иметь хоть какие-то интересы вне семьи.
– Зачем? – искренне удивилась Ксюша. – Мои интересы – это интересы Руслана.
– Мозги надо развивать, – не сдержался отец. – А то атрофируются за ненадобностью.
– Я их тренирую. Язык учу.
– Язык – это чудесно, – кивнула мать. – И все-таки, сидя дома, ты себя очень обделяешь. В твоей жизни абсолютно ничего не происходит, в конце концов, тебе просто не о чем будет говорить с Русланом. Что ты сможешь ему рассказать? В какой магазин сегодня ходила?
– Ну вас. – Разговор был старый, надоевший. – Вернемся в Москву, пойду работать. Сейчас-то что об этом говорить.
– Динара вполне могла себе позволить сидеть дома и ничего не делать, – не унималась мать. – Но она всю жизнь работала. Посмотри на свекровь, она мудрая женщина.
Через открытые окна с улицы донеслись детские голоса.
– Я на днях встретила Славу, – вспомнила мама.
– Какого Славу? – Ксюша сделала вид, что не поняла.
– Иванникова.
Славка Иванников когда-то был сильно в нее влюблен. Она в него тоже. То есть это она тогда думала, что влюблена, теперь Ксюша знала, что способна любить только Руслана. Впрочем, все это было до него, а все, что было до Руслана, Ксюшу больше не интересовало.
– У него бизнес. Несколько магазинов. Он торгует обувью.
– Женился? – все-таки спросила Ксюша.
– Нет. Почему-то сейчас молодежь не спешит жениться. Хотя, по моим представлениям, все нужно делать вовремя.
– Выходит, его время не пришло, – заметил отец.
– Выглядит он очень солидно. Во всяком случае, машина у него размером с танк. А ведь такой толковый мальчик был.
– Так поэтому и выглядит солидно, – удивилась Ксюша. – Был толковый мальчик и смог разбогатеть. Что здесь странного?
– Странно, что подался в бизнес, – вздохнула мама. – Торговать обувью хорошо для…
– Для бестолковых, – подсказал отец.
– У тебя устаревшие представления, – засмеялась Ксюша. – Сейчас умен тот, кто богат.
– И все-таки это грустно. У него были задатки блестящего математика…
Ксюша посмотрела на часы. Они висели над дверью с незапамятных времен. Однажды маленькая Ксюша, играя с мячом, сшибла их со стены. Как ни странно, часам ничего не сделалось, продолжали ходить, как до падения.
И свекровь, и Гуля заверили ее, что никакая помощь в данный момент им не требуется, но Ксюша решительно поднялась.
– Поеду к Ильдару. Заодно с Гулей поболтаю, вчера мы толком не поговорили.
– Привет от нас передай.
– Обязательно.
На улице оказалось еще жарче, чем утром. Идя к метро, Ксюша старалась держаться в тени домов.
Город изменился, причем в лучшую сторону. Чистота, аккуратные газоны, веселые детские площадки. Когда Ксюша была маленькой, площадки были совсем другими, с облезлой краской. По дороге из школы она висела на железных перекладинах, пыталась подтянуться, но так ни разу и не смогла. А Славка Иванников мог. Он не хвастался и не напрашивался на комплименты, но Ксюша искренне им восхищалась.
И метро изменилось, появились вагоны, которых Ксюша ранее не видела. Прямо перед ней сидел толстый дядька с портфелем, постоянно вытирая лоб носовым платком. При этом он держал в руках планшет, и Ксюша боялась, что планшет он уронит. Через две остановки дядька встал, направился к двери, а она села на освободившееся место.
Славка Иванников поступил на мехмат МГУ. Тогда он не был солидным, как выразилась мама. Тогда он мечтал получить диплом и слинять за границу. Ксюша догадывалась, почему друг детства поменял свои планы, но думать об этом было неприятно, и она стала думать о свекре, о Гуле, о том, что почти не знает свою золовку, а это нехорошо.
С Гулей Ксюша познакомила родителей еще до свадьбы. Маме будущая родственница очень понравилась, она даже принялась показывать ей семейные архивы, и, что удивительно, на одной из фотографий Гуля узнала мамину подругу Марину. Оказалось, что Марина – дальняя родственница Ильдара. Или жена кого-то из родственников, нужно уточнить у Руслана. Все тогда долго удивлялись такому совпадению, а Ксюша впервые подумала, что Москва все-таки большая деревня.
Марина погибла несколько лет назад, причем погибла ужасно, при ограблении.
Пожалуй, Гулю стоило предупредить, что она тоже едет к Ильдару, но, идя по огромной больничной территории, Ксюша телефон так и не достала.
С золовкой она столкнулась прямо у палаты, еще минута, и разминулись бы.
– Уже уходишь? – удивилась Ксюша.
– Папа устал. Он не говорит, но я вижу.
– Зайду поздороваюсь, – решила Ксюша.
Ильдар Каримович уставшим не казался, хоть и лежал. Или Ксюша просто не слишком хорошо его знает, все-таки она ему не родная.
Поговорив со свекром, Ксюша проводила Гулю домой, от ужина отказалась, но чаю выпила.
И только набирая вечером Руслана, с грустью окончательно поняла, что она здесь однозначно лишняя и что приезжать, пожалуй, не стоило.

 

К вечеру Саша вконец измучилась, жалела себя и бедного Тошеньку, запертого одного в квартире. И все-таки, не дождавшись Юли, уехать не рискнула, беспокойство за Машу мучило сильнее, чем жалость к себе. Чего-то девчонка явно недоговаривает, и это что-то могло быть для нее опасным.
Юля появилась, когда основная масса людей уже вернулась с работы. К этому времени жара сменилась приятным теплом. Саша, выбравшись из машины, медленно прогуливалась по двору и Ивлеву чуть не пропустила.
– Юля! – закричала Саша, побежав к подъезду, когда девушка уже взялась за ручку двери.
Юля вытаращила на нее испуганные глаза.
– Иди сюда! – Саша вернулась к машине и кивнула. – Садись.
Девушка послушно села, Саше показалось, что она ее немного побаивается. Как строгую начальницу.
– Как Боря?
– Лучше. Только у него все болит.
– Это ничего, – успокоила Саша. – Пройдет. Он не помнит, кто на него напал?
– Нет, – Юля покачала головой. – Помнит, что мужиков было двое. Они на него сзади напали.
– Расскажи мне о своей сестре.
– Ну… А что рассказать?
– С кем она дружит? Кто у нее лучшая подруга?
– Коля Сидякин у нее лучшая подруга, – мрачно сказала Юля. – Они с восьмого класса за одной партой сидели и в Бауманский вместе поступили.
– Он твоим родителям не нравится?
– Почему? – пожала плечами Юля. – Нравится. Только они считают, что Машке нужно учиться, а не на свидания бегать.
– Где живет Коля, знаешь?
– Нет. Где-то близко. А что?
– Ты сказала, что вы собирались пожить на даче. Передумали?
– Сейчас поедем. – Юле очень хотелось спросить, что Саша здесь делает, но она не посмела.
– Юля, – подумав, сказала Саша, – у меня завтра дневная смена, я не смогу стеречь Машу. Тебе нужно пробыть с ней весь день.
– Зачем? – насупилась та. – А Боря?
– С Борей ничего не сделается. Позвони ему и все объясни, он поймет. Пока мы не выясним, кто похитил твою сестру, с нее глаз нельзя спускать. Просто так ничего не делается. Эти люди откуда-то про вас знали, и неизвестно, что еще придет им в голову.
Юля неохотно кивнула.
– А самое правильное, уговори Машу пойти в полицию, – в который раз повторила Саша.
Юля опять кивнула. Покусала губы и выбралась из машины. Ей хотелось к Боре и не хотелось думать ни о чем другом. Саша хорошо ее понимала.
На втором курсе она была сильно влюблена в одногруппника, ей казалось тогда, что она живет только в его присутствии, а все остальное время влачит жалкое существование. Однокурсник на нее особого внимания не обращал, ухаживал какое-то время за девочкой из параллельной группы, а после окончания института женился совсем на другой.
Сейчас он работает в центральной компании. Саша изредка его встречает на совещаниях, каждый раз удивляясь, как когда-то могла не видеть, что человек он неумный и неинтересный. Хотя в умении делать карьеру ему не откажешь.
Дома, поборов желание немедленно влезть под душ, Саша наспех сжевала бутерброд с колбасой и, поймав скулящего от счастья, что хозяйка наконец появилась, Тошку, отправилась на прогулку. Под уходящим солнцем от деревьев падали длинные тени, петляющая дорожка казалась совсем темной. Она чувствовала, что Илья больше не появится, утром он без слов с ней попрощался, но все равно несколько раз оглянулась, очень за это собой недовольная.
Пару месяцев назад она стояла в супермаркете в очереди в кассу. Дело было вечером, как обычно, работающих касс было немного, что публику возмущало. Перед Сашей стояла пожилая женщина, а перед ней Илья с женой. Впрочем, тогда она не знала, что его зовут Илья, он только виновато кивал ей, случайно встретив на улице.
Что-то произошло у кассы. То ли кассирша неправильно пробила покупку, то ли еще что, но вышла некоторая заминка. Кассирша звала охрану, нервничала. Мужчина, которому все не выдавали чек, мрачно крутил в руках банковскую карту, а очередь терпеливо ждала. Саше стало жаль девушку-кассира, она была совсем молоденькой и перепуганной и все повторяла очереди – извините, извините.
Очередь терпеливо ждала, а жена Ильи, переминаясь с ноги на ногу, возмущалась. Сначала тихо, потом громко. Муж успокаивающе гладил ее по руке, стараясь не смотреть на стоящих рядом людей, и Саше показалось, что ему стыдно за жену. Еще он показался ей тогда совершенно несчастным, хотя это ужасно глупо, поскольку мужик он видный и явно не бедный. А еще Саше очень захотелось, чтобы кто-то погладил ее, успокаивая. Гоша ее никогда не успокаивал, наверное, потому, что она никогда не нервничала.
Упаковав покупки, Саша опять столкнулась с супружеской парой. Почти у выхода из торгового центра находился ювелирный прилавок. У прилавка останавливались многие, кто шел за продуктами, Саша тоже иногда разглядывала золотые и серебряные украшения. Украшения были так себе, даже она предпочитала что-то более оригинальное и необычное. Жена Ильи едва ли купила бы себе что-то выставленное за стеклом витрины, но она пристально разглядывала малоинтересные кольца, медленно перемещаясь вдоль длинного прилавка. Илья со множеством пакетов в руках плелся за ней, глядя на мозаичный пол. И опять отчего-то показался Саше совершенно несчастным.
– Тоша! Домой! – позвала Саша собаку.
Повернув к дому, она стала прикидывать, что бы приготовить на ужин, но аппетит совершенно пропал, и думать о еде не хотелось.

 

…Подъезжая к дому, Илья о девушке с собакой совсем не думал и по сторонам, надеясь ее увидеть, не смотрел, но все равно увидел. Она стояла перед светофором. Собака, высунув язык, послушно замерла рядом. Илья проехал мимо, свернул во двор, выключил мотор. Делать в машине было нечего, но он немного посидел, глядя перед собой на знакомый до мелочей двор.
С месяц назад он так же заметил Сашу, подъезжая к дому. Шел дождь, июнь выдался на редкость холодным и дождливым. Саша стояла перед светофором в ветровке с надетым на голову капюшоном и без зонта. Собака недовольно фыркала и переминалась с ноги на ногу.
Илья уже начал бегать по утрам и даже примерно знал, когда она выходит с собакой. Тогда он, очень на себя при этом злясь, пытался угадать ее имя. Перебрал множество имен, каждый раз констатируя, что имя ей не подходит. До Александры, правда, не додумался.
Дождь был сильный. Илья остановил машину, схватил лежавший на сиденье зонт и, догнав Сашу уже на другой стороне улицы, раскрыл его, стараясь укрыть и ее, и себя.
– Я вас провожу.
– Спасибо. – Он видел, что ей неловко и хочется отказаться.
– Я вас провожу, – повторил он.
Это был подходящий момент спросить, как ее зовут, но он не спросил, довел ее до подъезда, она еще раз поблагодарила его у двери с кодовым замком, и, отряхивая на крыльце под козырьком зонт, он заметил, что она очень красивая. И удивился, что раньше этого не замечал. Она откинула капюшон куртки, мокрые спереди волосы крупными кольцами липли ко лбу, и ему хотелось бесконечно смотреть на ее лицо с большими продолговатыми глазами, и это было глупо и ненужно. Он повернулся и ушел, не дожидаясь, когда она откроет дверь.
Мимо машины прошла пожилая соседка, кивнув ему через стекло, Илья кивнул в ответ. Варя соседку терпеть не могла, проходила мимо, не здороваясь, хотя, насколько Илья знал, они за все время не сказали друг другу и нескольких слов и обидеть Варю соседка не могла. У жены такое бывало, она могла невзлюбить человека ни за что, просто так.
С соседкой был связан неприятный случай. Илья и Варя только переехали в этот дом, еще не знали окрестностей, и им нравилось гулять по старым переулкам. С соседкой они столкнулись, выходя из дома. Она явно ехала с собственной дачи, в руках у нее были две огромные тяжеленные сумки с невзрачными мелкими яблоками. Яблоки были такими неказистыми, что покупать их в магазине никто бы не стал, а Илья так и даром бы не взял.
Он, мысленно оценив вес сумок, немедленно почти вырвал их из рук женщины и повернул назад к подъезду, недовольная Варя поплелась за ним, соседка их благодарила и напоследок всучила целлофановый пакет с яблоками. Они, кстати, оказались исключительно вкусными, сладкими.
– Охота тебе заботу изображать, – поморщилась Варя.
– Я не изображаю, – возмутился Илья. Пожалуй, тогда он впервые по-настоящему разозлился на жену. – Нужно было мимо пройти?
– Она тащила эти сумки черт знает откуда, – пожала плечами жена. – До квартиры бы точно донесла.
Вроде бы ничего особенно обидного не было в том разговоре, но вспоминать его Илье не хотелось. Впрочем, он и не вспоминал.
Сейчас только почему-то вспомнил.
Он неохотно вылез из машины, поднялся в квартиру. Варя сидела за компьютером, никак не отреагировав на его возвращение.
Он подошел сзади, наклонился, прижал к себе ее голову.
– Варь, кончай злиться.
– Я не злюсь. – Она вырвалась и опять уставилась в экран.
– Варя, так нельзя жить. Ну чем ты недовольна?
– Я?! – поразилась она. – Я, по-твоему, это начала?
– Да что это? – устало спросил он. – Что это?
– Ты!.. – Она повернулась, уставилась на него полными слез глазами. – Ты правда не ведаешь, что творишь?!
– И что я творю? – Он понимал, что лучше прекратить все разговоры, будет только хуже.
– Я что, не имею права позвонить тебе на работу?
– Имеешь. У меня есть мобильный, как тебе известно. По служебному тоже можно звонить, но только в одном случае – если тебе требуется кислородная подушка. – Он тоже начал заводиться и пытался себя остановить.
– Это не брак! – закричала она, вскочила с кресла и подбежала к окну. – Это не брак, если я не могу позвонить собственному мужу!
Он думал, что она сейчас окно откроет, но Варя только прислонилась к пластику лбом. Впрочем, открывать окно было незачем, в комнате работал кондиционер.
– Не передергивай! – ему все-таки удалось говорить спокойно. – Я всего лишь попросил тебя звонить на мобильный.
– Тебе ведь совсем не нужно, чтобы я звонила, правда? – повернулась она к нему. – Ты предпочитаешь забыть, что у тебя есть жена?
– Варя, перестань, – поморщился он.
– Что перестань?! Я тебе не нужна! Тебе без меня лучше. Лучше же? Ну скажи наконец правду!
– Правда в том, что я хочу, чтобы у нас все было хорошо. И все для этого делаю, между прочим.
– И что же такое ты делаешь? – усмехнулась она. – Скажи, мне интересно.
– Стою и тебя уговариваю.
– Ах, во-от что… – протянула она. – Так не уговаривай! Зачем делать что-то через силу?
Вообще-то ее запал шел на убыль. Илья чувствовал, что еще немного уговоров – и ссора останется в прошлом. Нужно только еще чуть-чуть постараться, но он не стал. Пошел на кухню, достал из холодильника кусок ветчины, сжевал без хлеба. Подумал, налил приличную порцию коньяку и залпом выпил.
Он не сказал ей, что она ему нужна. Это надо было сказать обязательно, но он почему-то не смог выговорить.

 

Позвонила Гуля, сказала, что прийти не сможет: проведет вечер с Ксюшей. Голос у подруги был убитый, Саша ее жалела.
От слежки Саша здорово устала. Ужин готовить не хотелось, съела еще один бутерброд, заварила чай и, усевшись перед компьютером, начала определять по карте адреса, по которым наведывалась сегодня Маша.
Надо было позвонить Гоше, она его обижает, он любит, когда она часто ему звонит, но Саша набрала другой номер.
– Пап, привет. – Она с ногами залезла в кресло и поерзала, устраиваясь поудобнее.
– Привет, – откликнулся отец и, как обычно, спросил: – У тебя все в порядке?
– Да. – После развода он так и не женился, много работал и постоянно предлагал Саше деньги. Она не брала, не потому, что считала это неправильным, просто при ее скромных запросах ей хватало зарплаты. Правда, с покупкой машины он ей помог.
– Мне нужна твоя помощь.
– Рад стараться.
– Можешь установить, кому принадлежит одна квартира и дом в Подмосковье?
Отец был адвокатом, Саша знала, что ее просьба не представляет для него большого труда.
– Зачем?
– Надо.
– Саша, я спросил, зачем, – голос у отца звучал строго, так он разговаривал с посторонними. С Сашей он всегда говорил ласково и немного насмешливо, даже когда она однажды сбежала с уроков и его вызвали к директору.
– Моя подруга попала в неприятную историю. Папа, узнай, пожалуйста.
– В какую историю? – Когда-то он работал в полиции, вернее, в милиции, наверное, с тех пор у него осталась нелюбовь ко всяким незаконным действиям.
– Подруга боится, что сестра связалась с плохой компанией, – на ходу придумала Саша. – Пап, ну узнай, нам правда очень нужно.
Он молчал, и Саша пригрозила:
– Я же все равно выясню.
– Ладно, – сдался наконец отец и тоже, как обычно, поинтересовался: – У тебя с деньгами все в порядке?
– Конечно, – заверила Саша.
Она положила трубку и вдруг подумала, что они с отцом никогда не говорят о маме. Даже не упоминают, как будто ее и вовсе нет. И мать никогда не говорит об отце, Саша даже не знает, общаются ли родители.
Тошка запрыгнул на кресло, устроился у нее на коленях, потянулся, чтобы лизнуть лицо.
Саша погладила его и опять взяла телефон.
– Ну наконец-то, – обрадовался Гоша. – Я так соскучился! Приедешь?
– Приеду, – решила Саша.
Она запирала дверь, когда раздался звонок, и Гоша попросил:
– Если тебе не трудно, купи хлебушка, а?
– Куплю, – пообещала Саша.
Поначалу Гошина привычка просить что-то купить по дороге Сашу удивляла. Потом она привыкла, и ей это даже нравилось. В общем-то, ей все нравилось в Гоше, даже его невероятная лень.
Он мог сутками сидеть дома и выходил только по необходимости, когда уж совсем становилось нечего есть. При этом он не бездельничал, конечно. Он работал очень много, это Саша понимала.
Почему-то сейчас просьба купить хлеб была ей неприятна. Наверное, она действительно устала.
До Гоши она доехала быстро, купив по дороге горячий хлеб в «Алых парусах».
– Господи, как я соскучился, – открывая дверь съемной квартиры, заулыбался Гоша.
Вообще-то он давно предлагал ей взять ключи от квартиры, но она отказывалась.
– Как я соскучился, Сашка. – Он обнял ее вместе с сумкой, в которой лежал завернутый в фирменную бумагу батон. – Я уж думал, ты не приедешь.
– Я тоже соскучилась, – целуя его, улыбнулась Саша. – Подожди, хлеб достану.
– Не хочу ждать, – шепнул он, увлекая ее в комнату. – Не могу ждать.
Ей было хорошо с Гошей. За задвинутыми занавесками в комнате царил полумрак, ярко мигал индикатор на Гошином ноутбуке, это напомнило новогоднюю гирлянду, и даже как будто запахло хвоей.
– Выпить хочешь? – шепнул он.
– Хочу, но не могу, – Саша поудобнее устроилась на его плече. – Я на машине.
– Ты уедешь? – Он приподнялся, заглянул ей в лицо: – Не уезжай.
– Не могу. Я завтра днем работаю, нужно утром собаку вывести. Мне нельзя опаздывать, ты же знаешь.
Он никогда не помнил ее расписания. Не помнил номера ее машины. Зато помнил массу других вещей – исторические даты, латинские выражения, много всего. Саша вполне могла считать его ходячей Википедией, но почему-то считала его беспомощным малышом. Вроде Тошки.
– У мамы скоро день рождения. Что ей подарить, как думаешь? – спросил он.
– Не знаю. – Саша не была знакома с его мамой, не знала ни как она выглядит, ни чем интересуется. Не знала даже, кем она работает и работает ли вообще.
– Ну, подумай, – попросил он. – Покупать-то подарок надо.
– Подумаю, – пообещала Саша.
В комнате совсем стемнело. Вставать не хотелось, жаль, что действительно нужно уезжать.
Неужели неглупая Юля не понимает, что сестре нужна помощь? По дороге сюда ей хотелось немедленно рассказать Гоше о своих приключениях, а сейчас говорить расхотелось.
– Я получил приличную сумму за сопровождение. Хочешь, поделюсь?
Гоща работал сразу в нескольких фирмах, разрабатывал программное обеспечение, а потом его «сопровождал». Что такое сопровождать, Саша представляла слабо, но деньги Гоша получал неплохие. Даже, можно сказать, хорошие.
– Спасибо, Гошенька, у меня есть деньги. Я пойду, – Саша неохотно поднялась. – Поздно уже.
Он проводил ее до двери, обнял напоследок.
– Приедешь домой, позвони.
– Обязательно.
Саша всегда звонила ему, когда добиралась до дома. Она знала, что он о ней беспокоится. Только почему-то никогда не провожает. Даже до машины. Впрочем, она не обижалась. Он такой, какой есть, и Саша не собиралась его переделывать.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий