Трилогия о Хане Соло

КНИГА 1
ЗАПАДНЯ В РАЮ

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ
«УДАЧА ТОРГОВЦА»

Древняя боевая телега еще времен Войн клонов висела на орбите Кореллии, тихая и на первый взгляд брошенная экипажем. Хотя внешность бывает обманчивой. Корыто типа «Освободитель» некогда звалось «Стражем Республики», а ныне обрело новую жизнь под именем «Удача Торговца». Его выпотрошили и начинили опять — собранным с мира по винтику оборудованием, — населили сотней разумных существ, в основном гуманоидов. Хотя на данный момент бодрствовали лишь немногие из обитателей корабля, поскольку по бортовому времени здесь была ночь.
Разумеется, на мостике бдила вахта. «Удача Торговца» много времени проводила на орбите той или иной планеты, но все еще могла тряхнуть стариной и прыгнуть через гиперпространство, пусть по современным меркам это был бы весьма затяжной прыжок. Возглавлявший «семью», которая обитала на борту «Удачи», Гаррис Шрайк был строгим надсмотрщиком и следовал формальностям и протоколам. Поэтому на мостике всегда кто-нибудь нес дежурство.
Шрайка на «Удаче» слушались, капитан — не тот человек, которому перечат без веской на то причины и заряженного бластера под рукой. Шрайк царил словно деспот. Среднего роста, худощавый, он был по-своему привлекателен. Серебристо-белые виски контрастировали с черными волосами, льдисто-голубые глаза и тонкие губы редко посещала улыбка, и никогда она не была веселой. Гаррис Шрайк был умелым стрелком, а в юности промышлял охотой за головами. Хотя потом он бросил это дело; ему не хватало терпения, а в результате он постоянно терял деньги. Жирная награда, как правило, причитается лишь за живую добычу, мертвецы стоят дешевле.
Чувство юмора у Шрайка все же имелось, и ярче всего оно проявлялось, когда нужно было причинить кому-нибудь боль. Когда же он играл и выигрывал, то превращался в фонтан маниакального веселья, особенно если был в доску пьян.
Как сейчас, например. Сидя за столом в бывшей офицерской кают-компании, Гаррис Шрайк играл в сабакк и кружку за кружкой вливал в себя алдераанский эль, свой любимый напиток.
Капитан Шрайк уставился в карты, подсчитывая в уме очки. То ли не менять карг и надеяться на чистый сабакк, то ли взять еще две, а лишние сбросить в поле интерференции в центре стола? В любое мгновение сдающий мог нажать кнопку и сменить значение карт. Коли так, он — в прогаре.
Другой игрок, косматый громила-эломин, вдруг повернул свою голову с рожками: на панели мигал огонек.
— Что-то странное на сенсорах в арсенале, капитан, — хмыкнув, гнусаво сообщил он.
Шрайк требовал соблюдения протокола, особенно по отношению к собственной персоне; находясь на борту, он даже облачался в военный мундир. Фасон кителя он сдул у кого-то из губернаторов и украсил медалями и орденами, которые подыскивал в ломбардах по всей Галактике.
Сейчас капитан поморгал, протер затуманенные элем глаза и швырнул карты на стол.
— Что такое, Брафид?
Рослый нечеловек наморщил рыльце с рожками:
— Не уверен, капитан. Сейчас показания в норме, но сигнал мигнул, как будто замок вскрыли и тут же закрыли опять. Должно быть, скачок напряжения.
С грацией и точностью движений, которых не стесняла неудобная униформа, капитан выбрался из-за стола, чтобы лично взглянуть на экран.
— Не в напряжении дело, — постановил Шрайк спустя какое-то время. — Тут что-то другое.
Он повернул голову к высокому, крепко сбитому мужчине:
— Ларрад, ну-ка глянь. Кто-то взломал замок и запустил программу-симулятор, чтобы сбить нас с толку. У нас на борту вор. Оружие у всех с собой?
Человек, с которым он разговаривал, приходился капитану родным братом. Ларрад Шрайк кивнул и похлопал по кобуре на бедре. Эломин Брафид продемонстрировал «щипач»; из всего доступного на борту арсенала лохматый инородец предпочитал именно электрошоковую дубинку, хотя мог справиться с большинством гуманоидов и голыми руками, просто сломав о колено.
Салластанка, навигатор «Удачи», вскочила, взявшись за бластер.
— Готовы действовать, капитан! — с готовностью чирикнула она.
Несмотря на скромный рост, обвислые щеки и огромные невинные глаза, Ноони Дальво была столь же опасна, как ее сердечный друг Брафид.
— Хорошо, — сказал Шрайк. — Ноони, охраняй арсенал, вдруг нашему воришке вздумается вернуться. Ларрад, активируй биосканеры, посмотрим, сумеешь ли ты опознать нашего полуночника. Я хочу видеть, куда он направляется.
Его брат кивнул и склонился над вспомогательным пультом.
— Кореллианин, — объявил он спустя недолгое время. — Молодой, рост метр восемьдесят. Темные волосы, темные глаза, худощавый. Приборы утверждают, что опознали его. Парнишка пробирается на корму, скорее всего на камбуз.
Глаза Шрайка по холоду и голубизне не уступали ледникам Хота.
— Малыш Соло, — произнес капитан. — У кого еще хватит наглости выкинуть подобный трюк?
Шрайк разжал пальцы, опять сжал в кулак. Тускло блеснуло кольцо с камнем из деваронского кровояда.
— До сих пор я с ним цацкался, слишком он хороший гонщик. Никогда не проигрываю, когда ставлю на него. Но и у моего терпения есть пределы. Сегодня я научу сопляка уважать старших. Он пожалеет, что вообще родился на свет.
Зубы его сверкнули куда ярче перстня.
— Или о том, что я отыскал его семнадцать лет назад и привел этого плаксу в мокрых штанишках домой на «Удачу». Я терпеливый человек, великодушный и добрый... — Шрайк театрально вздохнул. — Но, Галактика свидетель, даже меня можно вывести из себя.
Он оглянулся на брата, тому что-то было не по себе.
Гаррис подумал, что Ларрад, должно быть, вспомнил последнюю взбучку, которую малыш Соло получил год назад. Парень два дня ходить не мог.
Шрайк плотно сжал губы. Мягкотелости среди подчиненных он не потерпит.
— Верно, Ларрад? — вкрадчиво поинтересовался капитан.
Брат кивнул.

 

 

Сжимая в потной ладони украденный бластер, Хан на цыпочках пробирался по узкому коридору. Когда он закончил возиться с замками на ящике с оружием, у него оставалась секунда-другая, чтобы сунуть руку внутрь и схватить первое, что попадется. А времени осмотреться и выбрать подходящее оружие не было совсем.
Он сообразил, что вспотел, когда смахнул со лба влажные пряди темных волос. Бластер оттягивал руку, да и лежал в ладони неудобно. Хану не часто приходилось держать в руках оружие, из книг он узнал лишь, как проверить заряд. А стрелять вообще никогда не стрелял. Гаррис Шрайк никому, кроме ближайших и доверенных помощников, не позволял носить оружие. Мальчик прищурился и в тусклом свете «ночных» ламп прочитал показания на небольшой панели, откинув крышечку в самой массивной части ствола. Заряжено. Может, Шрайк дурак и громила, но со снаряжением на корабле у него все хорошо.
Даже самому себе он боялся признаться, что боится и ненавидит капитана. Хан давно усвоил, что демонстрация страха — гарантия взбучки... или чего похуже, вот и держал все при себе. Громилы и дураки уважают одно — храбрость. По меньшей мере браваду. А посему Хан Соло научился загонять страх в самую глубь ума и сердца и никогда не выпускал его на поверхность. Порой он сознавал, что страх никуда не исчез, прячется под слоями уличной наглости, и всякий раз запихивал его еще глубже.
Ради эксперимента он вскинул бластер и, прикрыв один глаз, как это делалось в фильмах, глянул вдоль ствола. Мушка легонько гуляла. Хан выругался вполголоса, сообразив, что у него дрожат руки. «Прекрати дурить, Соло. Убраться подальше с этого корыта, от Шрайка... Разве это счастье не стоит небольшого риска?»
Он машинально оглянулся через плечо, повернулся и очень вовремя нырнул под провисший кабель. Он выбрал этот маршрут, потому что тот вел в обход жилых отсеков, но коридор был до того узкий, а потолок — до того низкий, что Хана начинала терзать клаустрофобия. И не отпускало желание постоянно озираться по сторонам.
Впереди проход расширялся; значит, до цели рукой подать. Еще совсем чуть-чуть, несколько минут... Юный беглец передвигался бесшумно, словно в тапочках из меха воната. За модулем гиперпривода коридор разветвлялся, Хан свернул налево, радуясь, что можно больше не идти согнувшись в три погибели.
Дело застопорилось возле дверей на просторный камбуз, ноги словно приклеились к палубе, уши и нос заработали с двойной нагрузкой. Звуки... Да-да, именно те, которые Хан надеялся услышать! Негромкое позвякивание сковородок, чмоканье теста, перестук скалки. Ноздри щекотали ароматы — это же его любимый хлеб, вастрильская буханка. Хан крепко стиснул зубы. Если ему повезет, никогда в жизни он больше не попробует любимой выпечки.
— Дьюланна!.. Эй, Дьюланна! — негромко позвал парнишка. — Это я. Пришел попрощаться.
Рослое косматое существо, которое, вооружившись скалкой, вело с тестом неравный бой, с вопросительным рычанием повернуло голову.
По-настоящему Дьюланну звали Дьюланнамапия, и она была Хану лучшим другом с тех пор, как попала на борт «Удачи Торговца». Случилось это лет десять назад, когда мальчику было примерно девять. Юный кореллианин не имел ни малей-шего понятия о годе своего рождения, как и о родителях. Если бы не Дьюланна, он не узнал бы даже собственной фамилии.
Хан не умел говорить на языке вуки, хотя не раз пытался воспроизвести лай, рычание, ворчание и поскуливание, после чего горло саднило, а сам он чувствовал себя дурак дураком. Но понимал он его прекрасно. Со своей стороны, Дьюланна так и не осилила общегалактического, хотя понимала его не хуже родного. Поэтому общение между мальчиком и пожилой вуки, как правило, было оживленным, беглым, беспроблемным, но — занимательным.
Хан давно привык и не задумывался, как их беседы выглядят со стороны. Они с Дьюланной просто... разговаривали. И превосходно понимали друг друга. А сейчас он демонстрировал поварихе украденное оружие — осторожно, чтобы даже случайно не направить бластер в сторону Дьюланны.
— Во-во! Именно сегодня ночью. Все, сваливаю с «Удачи Торговца» и назад ни за что не вернусь.
Вуки озабоченно рыкнула, продолжая рассеянно и привычно раскатывать тесто. Хан кривовато ухмыльнулся:
— Ты без толку волнуешься, Дьюланна. Конечно же, я все продумал. Скафандр я спрятал в шкафчике рядом с ангаром для грузовика-автомата, а там сейчас грузят корабль. Грузовик, как только его заправят, уйдет как раз туда, куда мне и надо.
Не прекращая возиться с тестом, повариха вопросительно гавкнула.
— На Илизию, — пояснил Хан. — Я же тебе рассказывал, забыла? Колония-монастырь близ космоса хаттов, там дают убежище паломникам со всей Галактики. Там Шрайк меня не достанет. И еще, вот смотри...
Он протянул вуки небольшой диск с голографической записью.
— Им нужен пилот! Я уже кинул им сообщение, что еду для собеседования. Все оставшиеся кредиты потратил.
Дьюланна негромко заурчала.
— Э нет, прекрати-ка, — запротестовал Хан, наблюдая, как повариха выкладывает тесто на противень и ставит в печь. — Все со мной будет в порядке. Разживусь деньгами... где-нибудь тут, на корабле. Не тревожься, Дьюланна!
Не обращая на его вопли никакого внимания, вуки зашаркала в угол камбуза; несмотря на почтенный возраст, двигалась волосатая сутулая повариха с удивительной ловкостью и проворством. Дьюланне было почти шесть сотен лет, насколько знал Хан. Много даже для долгожителей-вуки.
Повариха исчезла за дверью в свою конурку, а через минуту появилась вновь, сжимая в когтях мешочек, связанный из шелковистой нити, очень возможно, что из собственной шерсти, если судить по виду.
Настойчиво поскуливая, Дьюланна протянула мешочек мальчику.
Хан опять замотал головой, по-детски спрятав руки за спину.
— Нет! Твоих сбережений мне не нужно! На что ты купишь билет на Илизию?
Повариха склонила голову к плечу и фыркнула.
— А ты что думала? Ты что, не приедешь ко мне, что ли? Ты что, думаешь, я оставлю тебя гнить в этом гробу, да? Шрайка с каждым годом все больше сносит с курса. На борту небезопасно. Вот доберусь до Илизии, устроюсь и сразу же пошлю за тобой. В монастыре Шрайк не посмеет нас тронуть.
Дьюланна запустила когти в вязаный кошель и пересчитала кредиты. Поделила деньги и часть вручила своему малолетнему другу. Хан сдался.
— Ну-у... ладно. Но это в долг, ясно? Я верну. Илизианские жрецы предлагают большие деньги.
Вуки заворчала, соглашаясь, протянула тяжелую лапу и взъерошила пареньку шевелюру, приведя ее в восхитительный беспорядок.
— Эй! — возмущенно завопил Хан; пусть повариха старалась как лучше, но не всегда рассчитывала силу. — Я только что причесался!
Дьюланна выдала восторженный рокот, и Хан негодующе выпрямился.
— Это кому здесь хорошо всклокоченным? Кто тебе сказал, что мне так лучше? Сколько раз повторять, что у людей «неряшливый» — не похвала?
Возмущение испарилось само собой, как не бывало, стоило Хану взглянуть на повариху. Он же еще так долго не увидит ее пушистую любимую мордочку и ласковые синие глаза! Дьюланна была самым близким и зачастую единственным другом. У Хана защемило сердце.
Не сдержавшись, юный кореллианин неистово обнял вуки, зарылся в теплую мягкую шерсть; головой Хан едва доставал поварихе до груди, а ведь когда-то он не дотягивался взъерошенной макушкой до талии.
— Я буду скучать, — приглушенно сказал Хан в шелковистую шубу Дьюланны; глаза у него щипало. — Береги себя, пожалуйста...
Вуки негромко ворчала, гладя мальчика по спине.
— Как трогательно, — произнес с порога холодный и слишком знакомый голос.
Хан и Дьюланна повернулись к человеку, который вошел на камбуз. Гаррис Шрайк небрежно привалился к комингсу, от улыбки на его красивом холеном лице кровь стыла в жилах. Хан почувствовал, как дрожит Дьюланна — то ли от ярости, то ли от страха.
За спиной капитана топтались его брат и Брафид. Хан зло сжал кулаки. Будь капитан один, у них с вуки еще оставался шанс прорваться, но присутствие Ларрада и эломина сводило на нет любые попытки.
Вспомнился бластер, по-прежнему засунутый за пояс.
Был момент, когда Хан подумал, что неплохо бы достать оружие, но быстро передумал. Гаррис Шрайк заслуженно пользовался славой человека, которому нет равных в скорости выхватывания бластера из кобуры. Тут юнцу вообще ничего не светило, он добьется только того, что убьют и Дьюланну, и его самого. Шрайка тем временем раздувало от бешенства.
Хан облизал пересохшие губы.
— Капитан, я могу объяснить... — начал он.
Шрайк прищурился:
Что ты можешь мне объяснить, ты, жалкий трус и предатель? Кражу у семьи? Предательство тех, кто тебе доверял? Удар в спину ножом своего благодетеля, ты, сопливый воришка?
— С меня довольно. До сих пор я был с тобой терпелив, потому что ты хороший пилот и выигрывал деньги, которые всегда были кстати, но мое терпение лопнуло.
Шрайк неторопливо закатал рукава самопального кителя и сжал кулаки. Кольцо с камнем на его пальце тускло блестело в искусственном освещении.
— Давай-ка выясним, как на твое настроение повлияет несколько дней сражения с деваронским кровоядом... Думаю, ты даже не заметишь, что у тебя еще сломана пара-тройка костей. И запомни, мальчик, все это ради твоей же пользы. Когда-нибудь ты еще поблагодаришь меня.
Всем хочется быть героями, но, если на тебя не спеша движется, разминая пальцы, Гаррис Шрайк, не возникает желания ложиться грудью на амбразуры. Года два назад Хан уже попробовал врезать капитану, парень как раз тогда выиграл гладиаторский бой на Джубиларе, вот и возомнил себя всемогущим. И немедленно в том раскаялся. Быстрые и сильные удары, которыми Шрайк угостил его в ответ на дерзость, превратили рот Хана в месиво, так что Дьюланне целую неделю пришлось кормить своего подопечного пюре с ложечки.
Вуки с рычанием шагнула вперед. Ладонь капитана легла на рукоять бластера.
— Не лезь, старуха! — не хуже поварихи рыкнул Шрайк. — Ты не настолько хорошо готовишь!
Хан повис на Дьюланне:
— Не надо!
Вуки стряхнула парня с той же легкостью, с какой отмахнулась бы от мошки, и угрожающе заревела. Капитан вытащил бластер, и начался хаос.
Хан с воплем прыгнул вперед, на ходу вспоминая приемы уличной драки. Он ухитрился ударить ногой Шрайку в грудь. Капитан громко и сипло выдохнул и свалился навзничь. Хан метнулся в сторону, мимо его уха свистнул разряд, защипало кожу.
— Ларрад! — взвизгнул капитан, как только Дьюланна двинулась на него.
Брат Шрайка вытащил бластер и направил на вуки.
— Дьюланна, остановись!
Его слова имели не больше эффекта, чем предыдущий крик Хана. В поварихе, впавшей в боевое безумие вуки, кипела кровь. С ревом, оглушившим бойцов, Дьюланна схватила Ларрада за руку, дернула, разрывая связки и ломая суставы. Хан услышал хруст и щелчки. Ларрад Шрайк вскрикнул от боли; у Хана даже собственная рука заныла, что, впрочем, не помешало юному кореллианину все-таки выхватить из-за пояса бластер и навскидку выстрелить в эломина, который с «щипачом» наготове тоже бросился в бой. Брафид завыл и повалился на пол. Хан изумился, что вообще в кого-то попал, но времени восхищаться собственной ловкостью особенно не было.
Шрайк с трудом встал. Но в руке у него был бластер, и целился капитан в голову кореллианина.
— Ларрад? — позвал Гаррис корчащееся в агонии тело на полу, принадлежащее его брату.
Ответа он не получил.
Шрайк взвел бластер и сделал шаг к Хану.
— В последний раз говорю, Дьюланна: остановись! — заорал капитан. — Или твой дружок Соло отправится к праотцам!
Хан бросил оружие и, сдаваясь, поднял руки. Дьюланна тоже остановилась, только негромко порыкивала.
Шрайк ласкал пальцем спусковой крючок. С капитана можно было писать портрет чистой, ничем не замутненной ненависти. Он улыбался, и блекло-голубые глаза его лучились безжалостным весельем.
— За неподчинение и нападение на своего капитана, — возвестил Гаррис Шрайк, — я приговариваю тебя к смерти. Будешь гнить во всех преисподних, какие найдутся.
Хан застыл, ожидая выстрела в любую секунду, но Дьюланна не стала мешкать. Повариха взревела, оттолкнула остолбеневшего парня в сторону и бросилась на Шрайка. Разряд пришелся вуки прямо в грудь, и Дьюланна осела на палубу горой опаленной шерсти и обожженной плоти.
— Дьюланна!
Хан не ожидал от себя такой прыти, — пригнувшись, он подсек Шрайку колени. Изрыгая проклятия, капитан вторично грохнулся на спину и на этот раз с громким стуком ударился затылком о палубу. Шрайк потерял сознание.
Хан осторожно перевернул вуки. С первого же взгляда становилось понятно, что рана смертельная. Еще не сконструирован медицинский дроид, способный исцелить Дьюланну. Повариха застонала, негромко всхлипнула, вкладывая в дыхание остаток всех своих недюжинных сил. Хан приподнял ее, чтобы хоть как-то помочь. Дьюланна открыла глаза — взгляд ее был осмысленным — и негромко заурчала.
— Ну вот уж нет, я тебя не брошу! — запротестовал Хан, крепче прижимая к себе Дьюланну; из глаз катились слезы, и вуки расплывалась в озеро бурой шерсти. — Плевать я хотел на побег!
Повариха с усилием приподняла огромную волосатую лапу и осторожно сжала Хану плечо. Кореллианин с трудом разбирал поскуливание Дьюланны.
— Я знаю... знаю, ты волнуешься из-за меня.
Он специально говорил вслух, чтобы вуки знала, что он ее понимает. Повариха опять забубнила.
— ...да-да, как о своих собственных детях.
Горло болезненно сжималось.
— Я... я тоже люблю тебя. Ты мне почти как мама...
Дьюланна мучительно застонала, ее речь стала почти неразборчивой.
— Нет, — настаивал Хан. — Я тебя не оставлю, сказал же. Буду с тобой, пока... пока...
Он не смог договорить.
С намеком на прежнюю силу Дьюланна тряхнула его руку.
— Если я... — с трудом переводил бормотание поварихи Хан. — Если я умру... ничего? А, ты хочешь сказать, что, если я не уйду, ты умрешь впустую?
Вуки кивнула, укоризненно глядя на него. Юный корел-лианин упрямо замотал головой. Как он бросит Дьюланну умирать в одиночестве? Ну нет...
Повариха слабо заворчала.
— Да, я тоже уверен, что ты окажешься в безопасном месте... сольешься с жизненной силой...
Хан пытался говорить искренне, потому что знал, что некоторые вуки истово верят в некую объединяющую все и вся силу, которая связывает воедино живые существа. Сам кореллианин полагал, что эта «сила» — по-другому ему не удавалось перевести слово с языка вуки, означающее «мощь» или «энергия», — полная чушь и белиберда.
Но Дьюланна верила в нее свято и безоговорочно, и, если вуки сейчас так будет спокойнее, Хан дискутировать не собирался. Наоборот, даже припомнил пожелание, которым повариха часто провожала его:
— Да пребудет с тобой сила жизни...
На миг он пожелал, что сам мог в это поверить.
Дьюланна застонала от боли. Она быстро теряла силы. Она еле слышно заворчала, Хан машинально перевел:
— Последнее желание...
В горле опять запершило.
— Ты хочешь, чтобы я сейчас ушел... жил... и был счастлив.
Он держался из последних сил.
— Ладно, — согласился парень. — Я уйду. У меня есть еще время.
Дьюланна заскулила.
— Обещаю, — хрипло сказал Хан. — Сейчас уйду. Я никогда тебя не забуду, клянусь! Я всегда буду тебя помнить.
Повариха уже не могла говорить, но Хан был уверен, что она его слышит. Он опустил повариху на палубу, встал и подобрал бластер. Оглянувшись в последний раз на Дьюланну, Хан выбежал в коридор.
Его дробный топот гулко отдавался от переборок старого корабля; время таиться и скрываться миновало. Хан понятия не имел, каково расписание грузовика-автомата, но если судить по графику погрузки, то грузовику осталось лишь заправиться — и фьють! Когда Хан предпринял вылазку за скафандром, процесс только-только начался.
«Илизианская Мечта» могла стартовать в любую секунду.
Юный беглец, отдуваясь, мчался к шлюзу, громко топая по палубе, которая была его детской площадкой, сколько он себя помнил. Вдалеке слышались сонные голоса, крики и распоряжения.
Попадаться нельзя, капитан его разорвет голыми руками. Уверенность в этом добавила прыти и без того быстрым ногам.
Хан заложил последний вираж и выхватил из тайника за шлангами легкий скафандр. Шлем выскользнул у него из рук и дал ему под дых, но кореллианин все равно сумел торопливо набрать код на панели замка.
Убегали секунды. Погоню уже было хорошо слышно.
Но ребята определенно думали, что беглец направляется к транспортной палубе или к спасательным капсулам. Никому и в голову не пришло, что Хан настолько безумен, чтобы лезть на грузовик-автомат... по крайней мере, он очень на то рассчитывал.
Зашипел сжатый воздух. Хан скользнул внутрь, закрыл за собой люк и принялся напяливать скафандр. Затем проверил запас воздуха. Полный баллон. Хорошо... Вообще-то, он планировал прихватить с собой парочку запасных баллонов на всякий случай, но сейчас не осмелился высунуться наружу. Воздуха в скафандре хватит на двое суток. Вот и хорошо... наверное. Все зависит от того, с какой скоростью бегает эта автоматическая таратайка. Кстати, выяснить ее курс не представляется никакой возможности. У робота не спросишь...
Хан скривился. На такой побег решаются лишь с отчаяния... А вот этого товара в его трюме навалом. В избытке. Остается лишь надеяться, что он не прибудет на Илизию молодым и красивым трупом.
Ну-ка, что у нас есть?.. Пищевые таблетки, полный комплект. Контейнер с водой... полон. Отлично. Опять-таки спасибо, капитан Гаррис Шрайк, за настоятельное требование, чтобы все корабельное оборудование находилось в превосходном рабочем состоянии.
Хан натянул скафандр поверх своего серого комбинезона, застегнул его спереди. Неуклюже, из-за перчаток, взял шлем и опасливо сунул внутрь голову. Шлем был почти целиком прозрачный, в нем было все видно, куда ни посмотри. По краю «воротника» бежала цепочка голографических символов: жизненные показатели, сколько осталось воздуха и прочая, не менее полезная информация. А если прижать подбородок к специальному рычажку, то можно «поговорить» со скафандром и выдать ему инструкции, какую температуру внутри предпочитаешь и какой воздушной смесью дышишь в это время года. И так далее.
Ну вот и все! Беглец тяжело перешагнул через высокий порог шлюза и ввел последнюю команду, чтобы выровнять давление в переходнике. Он еле слышал шипение откачиваемого воздуха. «Илизианская Мечта» — робот, ей не нужна атмосфера. Корабль «наполнен» лишь вакуумом.
Наконец-то открылся внутренний люк, и Хан взошел на борт «Мечты».
Из-за многочисленных контейнеров с грузами коридоры были очень узкие, не развернешься. «Илизианскую Мечту» проектировали без учета живого экипажа, если не считать за таковой обслуживающих ее на стоянках механиков. Кое-где Хану приходилось протискиваться бочком, благодаря судьбу, что вся корабельная машинерия нуждается в гравитации, иначе порхал бы сейчас по отсеку обезумевшей бабочкой.
Несколько раз ему доводилось бывать вместе с ремонтниками за бортом «Удачи Торговца», когда его сочли достаточно взрослым для работ по кораблю. Хан висел в космосе, привязанный к «Удаче» на первый взгляд непрочной пуповиной троса. Первые два раза кореллианин не мог опомниться от избытка впечатлений, но сама невесомость ему не понравилась, и Хан научился не смотреть «вниз». Когда видишь под ногами бескрайнее пустое пространство глубиной на многие световые годы, с головой начинают твориться странные вещи.
Хан предположил, что чем ближе к мостику, тем больше свободного места, и побрел туда. Долго идти не пришлось, «Мечта» — кораблик не слишком большой. Если ее грузовой манифест составлен верно, без ошибок, то сюда она привезла глиттерстим высокой очистки, а с Кореллии забирает местного производства запасные части для фабричного оборудования.
Хан без особого интереса полюбопытствовал, кому это заплатил Гаррис Шрайк, чтобы заполучить груз хорошего спайса, перевозками которого ведали планетарные власти и имперская Торговая комиссия.
Беглец завернул за угол — и замер на пороге ходовой рубки.
Во имя сынов Бараба, что здесь делает астродроид?
Всем известно: дроиды не умеют управлять космическими кораблями, они ведь не пилоты. Хан наморщил нос за прозрачным шлемом. Должно быть, дроид — своеобразный сторож, призванный отпугивать портовых воришек или космических пиратов. Корсары частенько зарились на автоматические гру-зовозы; и поэтому илизианским жрецам так не терпелось нанять живого пилота... и желательно с Кореллии, как говорилось в их объявлении.
Хан замер, чтобы не всполошить астродроида, и вдруг почувствовал дрожь палубы и переборок. Отстыковка! Надо бы взяться за что-нибудь, сейчас запустятся двигатели!
Беглец попятился, а затем, плюнув на осторожность, развернулся и побежал обратно в трюм. Он успел выискать наиболее подходящий закуток и — очень вовремя! — свернулся клубком между контейнерами.
«Мечту» сотряс еще один спазм и еще один. Хан мысленно представлял, как один за другим отходят причальные захваты. Вот еще один, последний, и...
Грузовик накренился. Экипажа ему не полагалось, вот он и ускорялся грубее и небрежнее. Мысленная картина дополнилась изображением грузовоза, отваливающего от «Удачи Торговца», выходящего за пределы гравитационного поля Кореллии, активирующего маршевые... Закрыв глаза, Хан воображал, как лениво вращается рядом с ними его родная планета. Кореллия была красивым миром с небольшими синими морями, буро-зелеными лесами, золотисто-рыжими заплатками пустынь. И большими городами. На ночной стороне мерцали россыпи огней, как на боевом дроиде-шаре.
Заработали на полную мощность маршевые двигатели, перегрузка пришпилила Хана к контейнеру. Переходим на скорость света, понял он.
Через несколько секунд корабль выровнялся, и его единственный пассажир вновь обрел свободу действий. Хан расслабился, морщась и кряхтя от неожиданной боли во всем теле. Сначала он удивился, а потом сообразил, где заработал синяки и шишки, и с грустью вспомнил о Дьюланне. Глаза опять защипало, Хан прикусил губу, чтобы не расплакаться по-настоящему. Не слишком разумно распускать нюни в герметичном скафандре, лица-то не вытрешь.
Хан шмыгнул носом. Дьюланна обменяла свою жизнь на его свободу.
«Ну-ка соберись и приди в себя, Соло!» — приказал себе юный кореллианин. Горло саднило, Хан сглотнул и принялся остервенело терзать зубами нижнюю губу, пока не ослабло желание пустить слезу. Он не помнил, когда плакал в последний раз, да и какой в слезах прок? Дьюланну ими не вернешь...
Она верила в жизнь после смерти, и, если вуки права, может быть, она сейчас его слышит?
— Эй, Дьюланна, — прошептал Хан. — У меня все путем. Я лечу на Илизию и стану лучшим пилотом в этом секторе. Выучусь, заработаю кучу денег и поступлю в академию, как мы с тобой и мечтали. Я свободен, Дьюланна... — Голос сорвался. — Мы с тобой в безопасности, Дьюланна. Шрайк теперь нас и пальцем не тронет...
Забившись в угол, мальчик решительно улыбнулся сквозь слезы. «Я свободен и обязан тебе жизнью, — думал он. — И никогда не забуду о долге. Если выпадет шанс помочь кому-ни-будь из твоего народа, то, клянусь любым богом, силой жизни, чем угодно, я ни на миг не задумаюсь».
Хан вдохнул «консервированный» воздух из баллона.
— Спасибо тебе, Дьюланна...
Где бы она ни была, она его слышала. Хан не сомневался.

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий