Трилогия о Хане Соло

ГЛАВА ВТОРАЯ
ДОРОГОЙ КОНТРАБАНДИСТА

Шаркая, Хан добрался до крошечной рубки дуросского корабля, нежно обхватив ладонями кружку с горячим стим-чаем. Он посмотрел в иллюминатор, за которым крутилась белесая хмарь гиперпространства, затем, помаргивая, перевел мутный взор на здоровяка-вуки, который каким-то чудом втиснулся в кресло второго пилота.
— Я слишком долго спал, — с обвинением в голосе возвестил кореллианин. — Ты не разбудил меня.
— Хрумф, — согласился Чубакка.
Ну да, да, мне надо было отоспаться, — признал Хан. — Кто ж спорит? Но ранили тебя, а не меня. Как лапа?
Вуки заверил, что выздоровление идет полным ходом. Кореллианин осмотрел рану и, удовлетворенный, утонул в кресле за пультом.
— Твоя взяла, но вот что я скажу тебе, приятель: вчера мне сильно повезло, что ты оказался рядом. Этим бара белам под руку лучше не попадаться. Дела могли обернуться худо.
Чубакка отметил, что дела и без того пошли хуже некуда. Хан пожал плечами:
— Ты прав. И кое о чем напомнил мне.
Он встал, порылся в ящике для инструментов, стандартном для всех кораблей, и вернулся на место, вооруженный напильником и лазерным резаком. Вынув бластер, Хан аккуратно срезал со ствола пенек прицела и взялся зачищать шероховатость.
Чубакка громогласно полюбопытствовал, чем занят его новый друг.
— Исправляю огрехи, — просветил вуки Соло. — Чтобы оружие не застревало в кобуре в самый ответственный момент. Там, в таверне, я не успел вовремя достать бластер и устроил нам кучу неприятностей. Я хорошо стреляю, обойдусь и без прицела.
Чуи пристально следил за его трудами. Хан пыхтел еще несколько минут, потом заговорил вновь:
— Уже плохо, что я не сумел выхватить бластер. Случись там перестрелка вместо легкой перебранки, сдается мне, мы бы сейчас не разговаривали. А могло быть и хуже. На площади мы могли влипнуть по самые уши. Если бы мальчики Вератиля нас повязали... поверь мне, дружище, эти т’ланда-тиль не станут ковырять в носу. Друг мой, поймай они нас, и мы — в навозе хумбабы.
— Гркхаф?
— М-да... похоже, надо объясниться. — Кореллианин обреченно вздохнул. — Лет пять назад мне потребовался опыт вождения больших кораблей, без него в академию не берут, сам понимаешь. Вот я и подвизался на одну работенку для т’ланда-тиль на Илизии. Не слышал о таких?
Чубакка заскулил.
— Вот-вот, колония религиозных фанатиков. Только все это чушь, парень. Афера, надувательство, ловушка для дураков. На Илизии заправляют хатты. Паломники толпами валят в рай, думают, что Вот-вот присоединятся к космическим Всем или Что-то вроде, а попадают в рабство. Работают на очистке спайса, многие не выдерживают, бедолаги. Когда я там жил, колоний у них было три штуки, но я слышал, ребята расширяют дело. То ли пять, то ли шесть уже.
Чубакка пригорюнился.
Хан провел пальцем по стволу, недовольно скривился:
— Кому-то надо было прикрыть ту лавочку, Чуи. Я — вор, контрабандист, аферист, игрок, у меня найдется еще куча занятий, гордиться которыми я не стал бы, но рабство... Вот чего я на дух не переношу. И работорговцев. Отбросы Вселенной. Я бы их перестрелял за два кредита...
Естественно, вуки присоединился к мнению напарника. Поглаживая большим пальцем сточенный прицел, Хан криво усмехнулся и, удовлетворенный результатом, сунул бластер в кобуру.
— М-да, забыл, с кем разговариваю. Ладно, все равно это долгая история. А финал такой: я решил убраться с Илизии, покуда цел, вот и обокрал тамошнего начальника. У них верховный жрец собирал всякие штучки, дорогое оружие, статуэтки, картины, украшения, всякое такое. Все бы ничего, да только в самый неподходящий момент заявился Тероенза вместе с хаттом Заввалом... Началась пальба, Заввал испустил дух.
Чубакка вопросительно тяфкнул. Хан опять вздохнул:
— Нет, не я. Но в общем, нельзя отрицать, что я тоже немного виноват...
Вуки высказался в том смысле, что чем хаттов меньше, тем вольнее дышится.
— Вот-вот. Но поскольку мы, может статься, будем на них работать, держи свое мнение при себе.
Кореллианин подкрепил силы глотком стим-чая, погружаясь в воспоминания, стал разглядывать длинные нити звездного света.
— Ну вот, я сбежал. Жаль только, Вератиль меня вчера заметил. Что-то у меня дурные предчувствия, знаешь ли: т’ланда-тиль — не те, с кем охота общаться каждый день.
Чубакка спросил напрямик. Хан уткнулся взглядом в пол. Откашливался он долго.
— Почему я вернулся и так глупо полез на рожон, да? Понимаешь... ну, в общем... была там одна девчонка...
Фырчание в переводе на общегалактический означало: «Почему я не удивлен?»
— Нет, ты не понял, она... особенная, — ощетинился Хан. — Брия Тарен. Я подумал...
Взгляд его затуманился.
— Вчера в этой толпе я подумал, будто увидел ее. Клянусь, это была она! Пять лет назад мы... того... дружили, в общем. Очень близкими были друзьями.
Чубакка кивнул. Он провел с Ханом Соло всего лишь месяц, но уже усвоил, что человеческие самочки чуть ли не наперегонки бросались к ногам кореллианина.
А тот все упражнялся в пожимании плечами.
— Но глаза меня обманули. Я догнал ее, а это была совсем не она, не Брия, какая-то другая. Вот ведь му... — Кореллианин застенчиво прочистил горло. — То есть я был разочарован. Я ведь правда надеялся, что нашел ее.
Он сделал еще один глоток остывшего стим-чая.
— Вчера я видел ее во сне, — сказал он больше себе, чем мохнатому собеседнику. — Я все еще носил форму, а Брия мне улыбалась...
Чубакка сочувственно заскулил.
— Да ладно, дело прошлое. Не хочу об этом думать, давай лучше о тебе поговорим? У тебя есть подружка?
Вуки застеснялся, Хан понятливо ухмыльнулся:
— Кто-то особенный? Или кто-то, кого бы ты хотел сделать особенным?
Чубакка побарабанил по кнопке контроля стабилизаторов.
— Эй-эй, поосторожнее! Не нажми! Если не хочешь, можешь, конечно, не делиться... но я вот рассказал. Если мы хотим стать напарниками, разве мы не должны верить друг другу?
Его волосатый спутник погрузился в размышления, в конце концов сдался и заговорил, поначалу неохотно, но все увлеченнее и увереннее. Из повествования следовало, что он, Чубакка, находил весьма привлекательной одну юную вуки из соседней деревни. Звали девушку Маллатобак, и время от времени она приходила к ним помогать старикам по хозяйству. Как-то раз ухаживала за отцом Чубакки, пожилым и в высшей степени раздражительным вуки по имени Аттичиткак.
— Короче, она тебе нравится, — подытожил Хан. — А ты ей?
В этом Чубакка уже не был столь уверен. Им не довелось провести много времени наедине, но при воспоминании о Маллатобак голубые глаза мохнатого напарника увлажнились...
— Так сколько же ты ее не видел?
Чуи на миг задумался.
— Рхоф!
— Пятьдесят лет! — не поверил своим ушам кореллианин.
Он знал, что вуки живут очень долго — в принципе, — но, согласитесь, полвека все-таки перебор. Хан еще раз приложился к кружке с бодрящим напитком.
— Ну знаешь, друг, не хочется портить тебе настроение, но твоя милашка, возможно, уже чья-то верная жена и счастливая мамаша шести маленьких вуки. Нельзя заставлять девчонку ждать так долго.
Чубакка согласился, что, пожалуй, стоит вернуться на Кашиик, как только представится шанс, и возобновить знакомство.
— Вот что я тебе скажу, — воодушевился Соло. — Вот обзаведемся собственным кораблем, купим его и оплатим, так первым же делом двинем на Кашиик, что скажешь?
Голосистый вуки обрадованно взревел.
Кореллианин посмотрел на него и подумал, что, несмотря ни на что, все же здорово иметь под рукой собеседника в долгом космическом путешествии. Стоит очутиться в гиперпространстве, перелет — вещь довольно унылая и тоскливая.
— Что за мешок ты приволок на борт? — Хан сменил тему разговора. — Я видел. Купил что-нибудь?
Чубакка молча сходил за приобретением. Соло недоуменно разглядывал выложенные перед ним деревяшки и металлические штуковины разной длины и формы. Единственное, что удалось опознать, — это рукоять вроде как у бластера, к которой был присоединен явно спусковой механизм.
— Это еще что за зверь?
Вуки разродился длинной тирадой.
— Самострел, — повторил за ним кореллианин. — Ну, удачи. Его свинчивать и свинчивать. И тетива слишком тугая, ее ни одному человеку не натянуть.
Чубакка согласился и, вооружившись инструментами, с энтузиазмом принялся за работу.
— Ты стрелять-то умеешь? — поинтересовался Хан, наблюдая за ловкими действиями напарника.
Чубакка без лишней скромности заявил, что считается у своего народа отменным стрелком и охотником.
— Ты меня порадовал. Мы направляемся к Нар-Шаддаа, а там нужно прикрывать напарнику спину. Это спутник Нал Хатты, слышал когда-нибудь о такой?
Чуи не слышал.
— Да и мне там бывать не приходилось, но говорят, там небезопасно. Даже Империя предпочитает не связываться с Нар-Шаддаа. Если у тебя зуд в пальцах или тебе хочется заняться делами, на которые власти смотрят косо, тебе прямая дорога на Нар-Шаддаа. Такое вот это местечко.
Соло начал проверять показания приборов, чтобы удостовериться, что на корабле все в порядке. Скоро они вынырнут в обычное пространство неподалеку от Нар-Хекки. Чубакка наблюдал за напарником блестящими голубыми глазами. Потом вопросительно вуфкнул.
Хан оторвался от работы.
— Я искал ее, — признался он после долгого молчания. — Честное слово, искал. Сначала разозлился, обиделся, что бросила меня, но... ей здорово досталось от жизни. Пару лет назад в увольнительной я связался с ее отцом Ренном Тареном, так тот сообщил, что уже год ничего не слышал о дочери. Он понятия не имел, где Брия. — Кореллианин вздохнул. — Остальная ее семейка — занозы в седалище, но Ренн мне нравится. Он помог мне, когда припекло. После выпуска я месяцев шесть все свои деньги ему отсылал, хотел долг погасить. Он...
Коротко взревела корабельная сирена.
— Выходим из гиперпространства, — возвестил Хан; руки его летали над пультом управления. — Следующая остановка — Нар-Хекка. На поиски господина Тагты, дружище!

 

 

Посадив грузовик в космопорту, указанном заранее, напарники собрали немудреные пожитки и ушли, не питая ни малейших иллюзий, что когда-либо вернутся на борт корабля. Его здесь уже не будет. Вагон подземки доставил их в город, где обитал хатт Тагта.
Хану довелось побывать на Нал-Хатте, и он находил ее пренеприятнейшим местом... склизким, влажным и вонючим — под стать тамошним обитателям. От Нар-Хекки он ожидал того лее — и был приятно удивлен. Планета отличалась прохладным климатом и бегала по орбите вокруг тусклой красной звезды на границе системы И’Тоуб. Деньги хаттов и небольшой колонии разномастных переселенцев превратили ее в технологическое чудо.
Небеса за колоссальными куполами отливали синевой с легкой примесью фиолета. На бедной собственной растительностью планете хорошо прижились растения с других миров; здесь их бережно выращивали и культивировали. Повсюду были разбиты парки, ботанические сады и питомники.
Хан и здоровяк-вуки немного прогулялись по городу. Искусственные конвекционные потоки, словно теплый ветер, овевали им лица. Соло высказался в том смысле, что после духоты тесного корабля просто здорово размять ноги, и Чубакка гортанным урчанием подтвердил согласие с этой мыслью.
Довольно скоро напарники подошли к внушительному зданию из белого камня, где, как им объяснили, жил и занимался делами Тагта. Может, Тагта и работал на Джилиака, но и сам с полным на то правом мог считаться влиятельным и весьма богатым.
Они поднялись по низкому пологому пандусу (по вполне понятной причине хатты не пользуются лестницами) и вошли в двери, настолько широкие, что там без помех проходили антигравитационные сани с упитанным хозяином дома. Встретила напарников крохотная салластанка. Хан назвал ей свое имя и попросил аудиенции.
Причмокивая и раскачивая брылями, салластанка ушла — вероятно, проверить честные намерения гостей. Отсутствовала она каких-то несколько минут.
— Господин Тагта встретится с вами. Он попросил узнать у вас, не голодны ли вы? Хозяин сейчас полдничает.
Хан был голоден и подозревал, что Чубакка не откажется перекусить, но мысль о том, что придется усесться за один стол с хаттом, отшибала аппетит начисто. Одного запаха, исходящего от слизня, хватало, чтобы вывернуть нежный человеческий желудок наизнанку.
— Мы только что поели, — убедительно соврал Хан. — Но от всего сердца благодарим господина Тагту за его великодушное приглашение и заботу.
Еще несколько минут — и напарники в сопровождении трех охранников-гаморреанцев входили в личный обеденный зал хозяина дома. Высокий сводчатый потолок напомнил Хану о виденных им соборах. В большое, от пола до потолка, окно лился красноватый солнечный свет, придавая белым стенам розоватый оттенок. Тагта развалился перед столом, уставленным разнообразными блюдами. Как и все его родичи, он не мог в прямом смысле сидеть.
Хан всего раз глянул на попискивающие, извивающиеся закуски и отвернулся. Но к столу подошел с каменным лицом.
На Илизии кореллианин выучил язык хаттов и довольно хорошо его понимал. Хотя произнести мог всего несколько слов, так как многие значения зависели от обертонов, издавать которые человеческая гортань не была приспособлена. Поэтому сейчас кореллианина крайне интересовало, не завалялся ли где поблизости дроид-переводчик. Он огляделся по сторонам, но ни одного не увидел.
Тагта уютно покачивался на антигравитационной платформе, но у Хана создалось впечатление, что хатт способен передвигаться самостоятельно. Некоторые слизни так жиреют, что не могут даже ползать без посторонней помощи, но Тагта не был настолько стар или толст.
Наблюдая, как хозяин дома выуживает из стеклянного аквариума, наполненного ядовитого цвета жидкостью, очередную личинку, Хан подумал, что Тагта быстро наберет недостающие килограммы. Из уголков безгубого рта капала зеленоватая слюна, Тагта перекатывал на языке закуску, прежде чем ее проглотить.
Соло заставил себя не отводить взгляд.
Хатту потребовалось несколько минут на лакомство, после чего он посмотрел на гостей и произнес на родном языке:
— Кто-либо из вас понимает устную речь единственных истинно цивилизованных существ Галактики?
Кореллианин поспешно кивнул, хотя и ответил на общегалактическом:
— Да, повелитель Тагта, я понимаю. Хотя говорить, к сожалению, на нем не могу.
От удивления хатт моргнул выпуклыми плошками глаз и даже всплеснул маленькими ручками:
— Что ж... это делает тебе честь, капитан Соло. Я понимаю твой примитивный язык, так что переводчик нам без надобности. — Он указал на вуки. — А твой спутник?
— Мой друг и первый помощник не говорит на языке твоего высокоученого и просветленного народа, повелитель Тагта.
Хан терпеть не мог льстить в каждом предложении, но ему требовалось не испортить хозяину настроение! Когда имеешь дело с хаттами, об этом лучше не забывать; к тому же Соло хотел, чтобы этот конкретный хатт оказал ему услугу.
— Замечательно, капитан Соло, — обронил Тагта вместе с крошками еды. — Привел ли ты корабль, для чего, собственно, тебя и наняли?
— Да, привел, ваше великолепие, — ответил кореллианин. — Он стоит в ангаре номер тридцать восемь, космопорт Кью-семь.
Нар-Хекка славилась огромнейшим портовым комплексом, поскольку являлась основным перекрестком торговых путей в космосе хаттов.
— Замечательно, капитан, — повторил Тагта. — Ты хорошо поработал. — Он махнул лапкой, указывая на дверь. — Можешь идти.
Хан не сдвинулся с места.
— Повелитель Тагта, мне полагается вторая половина обещанных денег.
Хатт даже приподнялся от такой наглости:
— И ты полагаешь, что эти деньги тебе отдам я?
Соло набрал полную грудь воздуха. Какая-то часть его души требовала удариться в бега. Не стоит дразнить могущественного и злопамятного хатта. Но кореллианин заставил себя сохранить хладнокровие. Он не мог отделаться от ощущения, что это проверка.
— Так точно, ваше великолепие, мне пообещали вторую половину оплаты после того, как я благополучно доставлю корабль на Нар-Хекку, избежав встреч с любым имперским патрулем, который заинтересовался бы грузовозом... или содержимым его трюма. Мне сказали, что вторую половину я получу от вас при личной встрече.
Тагта презрительно фыркнул:
— Как тебе пришло в голову, что я заключу столь смехотворную, глупую сделку, человек? Оставь меня в покое!
Вот теперь Хан рассердился. Скрестив на груди руки, он упрямо покачал головой. А ноги пошире расставил для уверенности.
— Не пойдет. Мне было обещано. Раскошеливайтесь, ваше великолепие.
— Как ты смеешь требовать у меня деньги?!
— Когда речь идет о кредитах, я много чего посмею, — непреклонно заявил Хан Соло.
— Хрррмф!
Тагту раздуло от негодования.
— Твой последний шанс, кореллианин! — предупредил взбешенный хатт. — Уходи, или я позову охрану!
— Тоже мне охрана! Кучка гаморреанцев! Чуи на один зуб...
Тагта зыркнул на упрямого посетителя, но гаморреанцев звать не стал.
— Слушайте, ваше великолепие, вы чего добиваетесь? Чтобы я каждому встречному и поперечному говорил, будто Тагта увиливает от долгов? — Хан решительно выпятил нижнюю губу. — Вам светят интересные времена. Когда я закончу рассказывать, вы с трудом найдете себе работников.
В груди хозяина дома клокотало так, что у Хана пересохло во рту. Не перебор, нет?
Тикали секунды, кореллианин ждал, с трудом удерживая ноги на месте, а язык на привязи.
И вдруг Тагта хихикнул. Громогласно, на басах, но вполне узнаваемо.
— А ты воистину храбрец, капитан Соло! Меня восхищает отвага!
Хатт пошарил среди тарелок, кубков и чаш и перебросил Хану найденный там кошель.
— Можешь не пересчитывать.
«Жирный скупердяй! Деньги были готовы с самого начала! Он меня просто испытывал...»
Выигранный словесный поединок принес уверенность в собственных силах. Хан отвесил поклон:
— Примите нашу бескрайнюю благодарность, повелитель Тагта. И нельзя ли попросить об услуге?
— Услуге? — возмутился хатт, быстро помаргивая круглыми глазами. — Воистину, ты отважное и дерзкое существо! И что же это за услуга?
— Я понимаю так, что вы знакомы с повелителем Джилиаком, господин?
Огромные глаза с узкими зрачками вновь моргнули.
— Да, мы ведем совместные дела. И принадлежим к одному клану. А что такое?
— Ну, я слышал, что на Нар-Шаддаа можно найти работу для хороших пилотов. И что повелитель Джилиак многим, если не всем, там владеет. Я хороший пилот, это правда, не похвальба. Если бы вы могли порекомендовать меня повелителю Джилиаку... нам с Чуи хочется поработать на него.
— А-а-а... — прогудело в широкой груди. — Ясно. Так что же мне сказать главе нашего клана? Что ты жадный и бесцеремонный наглец, капитан Соло?
Хан вдруг широко ухмыльнулся. Он уже получил некоторые понятия о чувстве юмора у хаттов, извращенном, но несомненном.
— Если считаете, что такая слава поможет, повелитель Тагта, то именно так.
Слизень весело хохотнул:
— Позволь сказать тебе, капитан Соло, что не много найдется людей, которые посчитают эти качества за добродетель! Зато мой народ ценит их и уважает.
— Как скажете, господин, — пролепетал кореллианин, не слишком уверенный в том, каким должен быть правильный ответ.
— Писец! — взревел хатт, и из-за драпировок выглянул двуногий дроид:
— Слушаю, ваша неотразимость.
Тагта взмахнул рукой и протараторил распоряжение такой скороговоркой, что Хан практически ничего не разобрал. Уловил лишь, что речь идет о «печатях» и «посланиях».
Через несколько минут дроид вернулся с голокубом с кулак величиной, вручил его хозяину и застыл в почтительной позе. Тагта внимательно перечитал содержащееся внутри куба послание и удовлетворенно хрюкнул. Затем облизал одну из граней, оставив на ней зеленое пятно.
Подержав куб на весу, Тагта активировал его грань, и пятно запечаталось чистой пленкой.
— Возьми, капитан Соло. — Хатт протянул кубик Хану. — Повелитель Джилиак узнает, кто тебя прислал. Ему действительно нужны хорошие пилоты. Усердно потрудись на него, и будешь вознагражден. Мы, хатты, известны щедростью и благосклонностью к низшим формам разумной жизни, если те служат нам верой и правдой.
Хан взял кубик — не без опаски, но тот уже высох. Кореллианин посмотрел на зеленое пятно. Очевидно, Джилиак сделает анализ слюны и удостоверится, что подарочек действительно прислан родственником. «Умно. Но тошнотворно», — подумал Хан.
Соло еще раз поклонился, пригнул Чубакку, что оказалось нелегким делом: вуки кланяться отказывался.
— Благодарю вас, ваше великолепие!
Спускаясь по внешнему пандусу особняка, напарники ожесточенно спорили, надо или нет поделить прибыль.
— На всякий случай, а вдруг нас ограбят? — настаивал Хан, пытаясь заглушить протесты Чубакки. — А так хоть у одного из нас останутся деньги.
Оказавшись на улице, Соло немедленно предложил где нибудь закусить перед тем, как возвращаться в космопорт. Справившись у хозяина цветочной лавки, тощего, словно веретено, гуманоида с длинной проволокой усов и клочковатыми ушами, нет ли поблизости хорошего ресторанчика, напарники получили адрес забегаловки в нескольких кварталах отсюда. Называлось заведение пышно — «Звездная обитель».
Вот только узнать, соответствует ли название сущности, им не удалось. Они почти добрались до ресторанчика, когда Хан, сам не зная почему, оглянулся, оборвав высказывание на половине. Краем глаза он заметил безволосого бледнокожего гуманоида с длинными головными хвостами; тви’лек вышел из дверей дома за спинами приятелей. И в когтистой руке он держал бластер. Хан еще поворачивал голову, а тви’лек уже кричал, пусть с акцентом, но вполне разборчиво:
— Стоять, оба, или я вас на месте пристрелю!
Хан нутром чуял, что, даже выполнив приказ, он не сохранит себе жизнь, а поскольку с таким исходом кореллианин не был согласен, то не стал медлить ни секунды. С диким воплем он бросился на землю, откатился в сторону и поднялся на одно колено с оружием в руках.
Бластер тви’лека плюнул зеленовато-голубыми кольцами парализующей энергии. Хан метнулся в сторону, прицелился, выстрелил, и красный лазерный луч ударил противника в грудь; тви’лек упал, то ли мертвый, то ли обездвиженный. Радостно озираться на напарника Хан все равно не спешил, для начала удостоверился, что противник в скором времени не поднимется. Вуки, привалившись к припаркованному на обочине спидеру, оглушенно мотал головой. Ясно, кому достался парализующий заряд. Кореллианин подбежал к нему:
— Тебя сильно зацепило, дружище?
Он старался не обращать внимания на то, как колотится от прилива адреналина сердце. Приглушенным ворчанием Чубакка заверил напарника, что с ним полный порядок. Хан не поверил и всмотрелся в волосатую рыжевато-бурую морду. Кажется, действительно порядок. Смышленые голубые глаза смотрят ясно, зрачки вроде бы одного размера. Хан вздохнул с облегчением. Если бы с Чуи Что-то стряслось... что бы он делал без этого блохастого оболтуса?
Кореллианин вернулся к поверженному тви’леку и опустился рядом на одно колено. Грудь гуманоида разворотило будь здоров, края раны почернели, обуглившись. Труп, никаких сомнений. Хан сглотнул. Убивать ему приходилось и раньше, но не нравилось ему это дело, и все тут.
Стиснув зубы, он заставил себя обыскать мертвеца и сделался счастливым обладателем двух виброклинков (из ножен на руке и на щиколотке). На второй руке обнаружилось закрепленное на запястье устройство — выстреливающие в жизненно важные органы противника небольшие, но смертоносные лезвия.
Дальше — больше. На поясе под рубахой нашелся стимулятор сна — оружие ближнего боя, но притом весьма эффективное. Тви’лек запросто мог зайти Хану за спину, ткнуть стимулятором между лопаток и, нажав на кнопку, отправить кореллианина в страну грез.
Соло разглядывал коллекцию вооружения, во рту было сухо. «Охотник за головами. Здорово... Почему я не удивляюсь?
Наверняка Тероенза расстарался. Выяснил, что я жив, и возжелал лицезреть...»
Да, если бы не инстинкты и отточенные рефлексы, быть бы ему сейчас упакованным по всем правилам и лететь на Илизию навстречу малоприятному возмездию.
Ворчливо залаял Чубакка, намекая, что неплохо бы оглядеться по сторонам. Хан так и поступил... и выяснил, что вокруг начинают собираться зеваки.
Бросив охотника лежать, кореллианин поднялся, не убирая бластера. Толпа попятилась. Ни на мгновение не поворачиваясь спиной к зрителям, с грацией профессионального танцора Соло начал двигаться в сторону, пока не оказался рядом с Чубаккой. Без сомнения, кто-то уже нашептал на ухо властям. Но тви’лек — охотник за головами, местным законам он практически не подчиняется. Считается, что охотники за головами способны постоять за себя. А если добыча вздумала кусаться... что ж, не повезло.
Неторопливо, шаг за шагом, напарники отступили в ближайший проулок, а вот уж там, не сговариваясь, как по команде, развернулись и помчались со всех ног.
Их никто не преследовал.

 

 

Тероенза, верховный жрец и неофициальный хозяин Илизии, мира, где в широком масштабе производились наркотики и рабы, покоился в гамаке, а его дворецкий-зисианец Ганар Тос массировал ему широкие плечи. Несмотря на неизгладимое впечатление, которое т’ланда-тиль — грузные, массивные создания, напоминающие своих дальних родственников, хат тов, если бы не четыре ноги и огромный рог, — производили на окружающих, сами себя они считали наикрасивейшими существами в Галактике. Многие не согласились бы с подобным определением.
Тероенза приподнял крошечную руку и пальчиками нанес на себя успокаивающее масло. Затем аккуратно помассировал веки. Какое счастье, что солнце на Илизии постоянно спрятано за облаками, и все равно ему достанет сил иссушить кожу, если о той не позаботиться. Весьма способствуют грязевые ванны, как и вот эти дорогостоящие препараты. Тероенза принялся втирать масло в рог, вспоминая, когда же он в последний раз навещал дом на Нал-Хатте. Там они с его привлекательной подругой Тиленной часами могли умащать друг друга...
Верховный жрец испустил тяжкий вздох. Долг перед хаттами, чьему клану прислуживала его семья, и собственными родственниками требовал жертв, и среди них — обеспечивать Возрадование, и поэтому на Илизию допущены лишь мужские особи т’ланда-тиль. Женщинам здесь делать нечего. Ни подруг, ни потенциальных подруг...
— Сильнее, Ганар Тос, — пробормотал Тероенза на родном языке. — Я хорошо потрудился за эти два дня, столько забот, столько хлопот. Мне нужно побольше отдыхать...
Он страдальчески посмотрел на двери, которые вели в его личную сокровищницу. Верховный жрец отличался страстью коллекционировать все редкое, необычное и прекрасное. Он покупал и «приобретал» раритеты со всех уголков Галактики, и коллекция была единственным его утешением на этой захолустной душной планете, населенной рабами и отщепенцами.
Почти четыре года потребовалось на то, чтобы восстановить коллекцию после того, как этот отброс, ничтожный представитель разумных Викк Драйго разорил ее и украл самые ценные и дорогие предметы. Несколько дней назад Тероенза узнал, что так называемый Викк Драйго еще жив. Проверка в записях деваронского портового управления показала, что настоящее имя этого пройдохи — Хан Соло.
При воспоминании о той жуткой ночи, когда кореллианин покусился на его драгоценную коллекцию, Тероенза сжал крохотные кулачки и опустил голову в желании пронзить святотатца рогом. Пальцы Ганара Тоса вцепились в неожиданно вздувшиеся мышцы, заставив т’ланда-тиль поморщиться и отпустить несколько проклятий на родном языке. Если бы только грабеж! Этот Соло устроил в сокровищнице перестрелку, и многое погибло безвозвратно. Фонтан из белого камня восстанавливал лучший скульптор Галактики, но он никогда не будет прежним...
Дверь открылась, прогоняя мрачные мысли, и пропустила внутрь Киббика. Молодой хатт был далек от того, чтобы набрать нужный вес и размеры, которыми отличаются старики, и антигравитационные салазки были ему не нужны. Поэтому он передвигался за счет собственных мускульных усилий.
Тероенза сознавал, что следует подняться из гамака и приветствовать хозяина с почтением, но не двинулся с места. Киббик едва достиг совершеннолетия по меркам своего рода, и Илизия ему не нравилась. Покойному Заввалу, прежнему хозяину Тероензы, как и его брату Аруку, могущественному главе клана, он приходился племянником.
Хотя вежливо склонить голову и поднять руку верховный жрец не забыл; он совершенно не собирался конфликтовать с Киббиком.
— Приветствую, ваше великолепие! Как здоровье?
Молодой хатт подполз ближе. На его спине еще не проступили зеленоватые пятна, кожа была цвета песка и еще не морщинилась толстыми складками, а, наоборот, была туго натянута, отчего на мир Киббик смотрел наивно выкаченными глазами. У Тероензы имелись весомые причины не доверять этому детскому взгляду.
— Ты пообещал мне нала-квакш, — заговорил Киббик на родном языке; голос его звучал басовито, но ему не хватало взрослой глубины. — Груз еще не прибыл, Тероенза! А я хотел закусить ими сегодня вечером. — Он испустил нарочито трагический вздох. — Так мало удовольствий на этой проклятой планете! Сможешь сделать что-нибудь, Тероенза?
Верховный жрец успокаивающе помахал крохотными руками:
— Разумеется, ваша светлость. Не бойтесь, получите вы своих нала-квакш. Мне они не по вкусу, но я знаю, как Заввал любил их. Я вышлю охранников, они вам наловят...
Киббик заметно расслабился.
— Вот так-то лучше, — заметил он. — Ах да, Тероенза, мне еще нужна новая банщица. Прежняя потянула спину, вытаскивая из масла мой хвост, так что я приказал вернуть ее на фабрику. Ее нытье действовало мне на нервы... а у меня такие деликатные нервы, сам знаешь.
— Да, мне известно, — кивнул т’ланда-тиль, скрипя зубными пластинами. «Мне следует не забывать, что Киббик хотя и ноет постоянно и по любому поводу, но предоставил жрецам полную свободу действий. Уж если выбирать себе в хозяева хатта, так лучше и не найти». — Сейчас же займусь.
Вообще-то, для управления колониями и торговыми операциями никакой хаттский надсмотрщик ему не требовался. Спустя год после безвременной кончины Заввала от рук Хана Соло верховному жрецу это стало очевидно. Но каджидик Бесадии, управляемый властным старым хаттом по имени Арук, цеплялся за традиции. Если Бесадии имеют какуюто собственность, за нею присматривает их родич.
Посему Тероензу обременили Киббиком.
Верховный жрец подавил вздох. Было бы неумно сделать свое недовольство всеобщим достоянием.
— Что-нибудь еще, ваше великолепие? — спросил он, почти силой заставляя себя вести чуть ли не подобострастно.
Киббик глубоко задумался.
— Ах да, чуть не забыл. Этим утром я говорил с дядей Аруком, он проверял смету за последнюю неделю. Он желает знать про награду в пять тысяч кредитов за голову того человека, Хана Соло.
Тероенза потер ладони:
— Известите господина Арука, что несколько дней назад я узнал, что вновь объявился Викк Драйго, убийца Заввала, человек, которого мы пять стандартных лет считали мертвым! Его настоящее имя Хан Соло, и два месяца назад его с позором вышвырнули из имперского флота. — Выпученные глаза Тероензы увлажнились. — Я предложил за его голову столь высокую награду с пометкой, что добыча должна быть доставлена целой и живой, чтобы гарантировать пребывание убийцы хаттов на Илизии, где он заплатит за свои преступления.
— Ясно, — сказал Киббик. — Я объясню все Аруку, но не думаю, что он согласится заплатить свыше оговоренной суммы за то, чтобы добыча была доставлена невредимой. Да и к чему столько хлопот? Будет достаточно любого доказательства, например генетического материала.
Тероенза порывисто вывалился из гамака и принялся расхаживать по просторному жилищу, раздраженно молотя хвостом воздух.
— Вы не осознаете природы его преступления, ваша светлость! Если бы вы были здесь, если бы увидали, как Соло поступил с вашим дядюшкой! Его предсмертная агония была ужасна! Эти стоны! Эти судороги! А причиной всему маленький жалкий человечишка!
Верховный жрец набрал побольше воздуха, сообразив, что его самого трясет от неподдельного гнева.
— Следует устроить показательное наказание, такое, которое будут помнить веками! Чтобы все поняли, что не стоит поднимать на хаттов руку и любую другую конечность! Соло должен умереть, умереть в агонии, умереть, умоляя о пощаде!
Запыхавшийся от ярости Тероенза сделал паузу в центре комнаты, сжал крохотные кулачки.
— Спросите Ганара Тоса о дерзости Соло, о его беззастенчивости! Кореллианин заслужил смерти, не правда ли? — Он балансировал на грани истерики.
Старый зисианец-дворецкий отвесил робкий поклон, но его влажные глаза пылали яростью.
— Хозяин, вы говорите правду. Хан Соло заслуживает только смерти, самой долгой и болезненной, какую вы только придумаете для него. Многие разумные существа пострадали из-за него, даже я. Он украл мою подругу, мою невесту, мою прекрасную Брию! Жду не дождусь того дня, когда охотник за головами приволочет кореллианина к вам, живого, чтобы вы могли порадоваться! Я буду танцевать от радости под его крики!
Киббик попятился, оживление собеседников ввело его в некоторый ужас.
— Я... понимаю... — в конце концов произнес он. — Я... сделаю все, что в моих силах, дабы убедить дядю Арука.
Тероенза кивнул, он еще не остыл.
— Уговорите его, прошу вас, — сипло проговорил он. — Вот уже десять стандартных лет я в поте лица тружусь для клана Бесадии и их каджидика. Вы не хуже меня знаете о превратностях этой планеты, ваше великолепие. Мои запросы малы... но Хан Соло — я должен получить Хана Соло. Он будет долго, очень долго умирать в моих руках.
Киббик кое-как склонил массивную голову.
— Я объясню все Аруку, — повторил он обещание. — Ты получишь кореллианина, жрец.

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий