Трилогия о Хане Соло

ГЛАВА ШЕСТАЯ
ЛЮБОВЬ С ПЕРВОГО ВЗЛЕТА

Послушно шагая вперед, краешком глаза Хан заметил какое-то движение: кто-то ступил на открытое пространство из-за массивного стабилизатора. Раздался голос, низкий и довольно приятный, не лишенный авторитетности. Хан никогда прежде не слыхал этого голоса.
— Стой, охотник. Пошевелишься — и тебе крышка.
Рука, лежавшая до этого на плече Хана, убралась. Кореллианин, разумеется, не смог остановиться и продолжал шагать вперед строевым шагом по освещенному солнцем пространству между собой и модифицированным кораблем. Похититель и неизвестный доброжелатель остались позади в тени корабля.
Хан воспрянул духом: теперь он спасен. Но его тут же объял ужас. После резкого выхода из тени на свет глаза кореллианина не сразу приспособились, но теперь он увидел, что между ним и кораблем, к которому он направлялся, лежал открытый выход воздуховода. Лишенный возможности остановиться по собственному почину, он так и пойдет прямиком в зияющую пропасть!
Тут позади него раздался голос:
— Эй, ты! Соло! Стой!
Хан резко затормозил и вздохнул с облегчением. Какая радость, что его тело слушается любых приказов, а не только отданных охотником за головами.
— Повернись и иди сюда.
Хан с радостью повиновался. Подходя к бывшему своему похитителю и своему спасителю, он напряженно вглядывался в полутень, но ему удалось разглядеть только, что кто-то стоит позади охотника за головами, держа дуло бластера там, где кончался мандалорский шлем, так что бластер упирается в шею охотника.
Зайдя в тень стабилизатора грузовика, Хан наконец смог разглядеть своего спасителя. Мужчина, человек примерно одного с Ханом возраста, может чуть старше. Кожа цвета кофеинового вина, чуть разбавленного траладоньим молоком. Ростом чуть ниже Хана, стройный и подтянутый, чисто выбритый. На голове курчавятся черные волосы, темные глаза смотрят внимательно. Одет по последнему писку моды: бледно-золотая рубашка с разрезом спереди и черной вышивкой по широкому горлу и на обшлагах рукавов; облегающие черные брюки безупречно выглажены; широкий затейливый пояс подчеркивает тонкую талию и плоский живот. Обут он был в мягкие ботинки, что объясняло, как ему удалось так беззвучно подкрасться к охотнику за головами. С плеч незнакомца свисал короткий черный плащ.
Неизвестный приветствовал подошедшего Хана невероятно обворожительной улыбкой, которая к тому же продемонстрировала великолепные белые зубы.
— Уже можно остановиться, Соло.
Хан оказался вне досягаемости своего бывшего похитителя. Он видел, как палец нежданного спасителя дрогнул на спусковом крючке бластера, когда тот немного поправил руку. Почувствовав слабину, охотник за головами начал поворачиваться, одновременно поднимая руки. На запястьях его блеснули мандалорские наручи, которые наверняка были под завязку заряжены малюсенькими смертоносными дротиками. Хан попытался выкрикнуть предостережение — безрезультатно, разумеется, — но это и не понадобилось. Незнакомец уже выстрелил.
С такого маленького расстояния даже мандалорский доспех охотника не мог защитить его от действия обездвиживающего заряда. Охотник мешком свалился на пермакрит, загрохотав доспехами по твердому покрытию.
Спаситель вложил маленький, но мощный бластер в скрытую кобуру, висящую на поясе, потом кивнул Хану:
— Помоги поднять его.
Нетрудно догадаться, что Хан так и сделал. Вместе они отнесли охотника к его кораблю. По дороге Хан принялся думать, что они будут дальше делать с охотником. Он же скоро очнется.
— Интересно, когда эта штука перестанет на тебя действовать... — задумчиво проговорил спаситель. — Ты разговаривать-то можешь?
Хан почувствовал, как его губы зашевелились.
— Да, — сказал он. Попытался сказать еще что-нибудь, но так и не смог.
— Понятно. Ты только можешь реагировать на приказы, и все, так?
— Вероятно.
— Ну и дрянь он тебе вколол. Я про такое слышал, но никогда не видел в действии. Надо будет разнюхать, как эту штуку приобрести. Может пригодиться.
Дойдя до трапа, ведущего к шлюзу корабля, они положили охотника за головами на пермакрит. Незнакомец принялся обыскивать карманы и другие потайные места на доспехах.
— А ну-ка, что у нас тут?! — воскликнул он, вытащив из мешочка, подвешенного к ремню охотника, несколько пробирок. Посмотрев каждую из них на свет и прочитав этикетки, спаситель Хана расплылся в плутоватой улыбке. — Тебе везет, Соло. Вот здесь — то, что тебе вкололи. — Он поднял синюю пробирку. — А вот тут — противоядие. — Он поднял зеленую.
Хан с нетерпением ждал, пока незнакомец наполнял шприц веществом из пробирки.
— Приходится отмерять дозу наугад. Дам тебе минимальную, а там посмотрим. Если не поможет, тогда попробуем чуть добавить.
Он приложил шприц к коже Хана и нажал на кнопку. Как только вещество из инъектора влилось в него, Хан почувствовал, как легкое жжение разливается по всему телу. Несколько секунд спустя он снова мог двигаться и говорить.
— Приятель, я твой должник, — сказал он, протягивая руку незнакомцу. — Если бы не ты... — Он поежился. — Так кто ты есть и почему меня спас? Я тебя первый раз вижу.
Молодой человек ухмыльнулся:
— Лэндо Калриссиан. А вот почему я тебя спас, так это долгая история. Давай сначала разберемся с Бобой Феттом, а потом и потолкуем. Эй, Соло, ты чего?
Хан почувствовал, что его внутренности переворачиваются и начинают проситься наружу. Он присел рядом с неподвижным телом охотника за головами и потряс головой.
— Боба... Боба Фетт? Это Боба Фетт?
Самого знаменитого охотника за головами в Галактике наняли, чтобы поймать его? Хана затрясло от одной мысли.
— Ну дела... Лэндо... А я и не знал...
— Теперь-то ты в безопасности, — весело заявил Калриссиан. — Можешь трястись от страха сколько влезет, Соло, но попозже. А сейчас стоило бы подумать, что делать с господином Феттом.
Он задумался на минуту, а потом его лицо расплылось в неприятной улыбке, не сулившей ничего хорошего.
— Придумал!
— Что?
Калриссиан снова заправлял шприц, на этот раз из синей пробирки. Он потряс охотника, тот шевельнулся и застонал.
— Он просыпается, сейчас пойдет потеха...
Хан, который уже забрал свой бластер, держал охотника за головами на прицеле, а Калриссиан тем временем приподнял переднюю часть шлема Фетта, открыв горло. Охотник вдруг начал бороться.
— Тихо, — скомандовал Хан, уперев дуло бластера в шлем. — У меня боевой режим, — рявкнул он. — После того, что ты чуть со мной не сделал, я с радостью дезинтегрировал бы тебя.
Боба Фетт замер и лежал неподвижно, пока Калриссиан вводил ему вещество из шприца.
— Лежи смирно, — приказал Калриссиан.
Охотник за головами подчинился. Хан и Лэндо обменялись довольными ухмылками.
— Так... Сядь, — скомандовал Калриссиан.
Боба Фетт сел.
— Если бы мы знали, сколько эта штука действует, мы бы могли притащить его в один из местных баров на пару часиков и собрать деньги с народа, который заплатит сколько угодно, лишь бы поиздеваться над этим парнем. Он добыл немало наград, наверняка у него уйма врагов.
— Он говорил, что это продлится несколько часов, но никогда нельзя сказать заранее, сколько именно, — объяснил Хан. Сам-то он только и мечтал о том, чтобы убраться как можно дальше от Фетта и «Раба-1». Минуту он боролся с искушением приказать Фетту спрыгнуть в воздуховод. Но хотя это и было бы разумно, он не смог бы этого сделать. Все-таки убить кого-то в перестрелке — это одно, а хладнокровно приказать разумному существу убить себя — даже если это охотник за головами — совсем другое.
— Ну ладно, думаю, моя первая идея лучше всего. — Калриссиан встал и скомандовал: — Боба Фетт, встань. Разоружайся. Немедленно.
Несколько минут спустя Хан и Лэндо с открытыми ртами рассматривали кучу разнообразнейшего оружия, которая высилась перед ними на залитом солнцем пермакрите.
— Приспешники Зендора... — удивленно покачал головой Хан. — Да этот тип мог бы открыть оружейную лавку, реши он продать все это. Глянь на те мандалорские браслеты. Сто против одного, что они тоже отравлены.
— Ну, это легко узнать. Боба Фетт, отвечай: эти дротики отравлены?
— Некоторые.
— Которые?
— На левом наруче.
— А на правой что?
— Транквилизатор.
— Очень мило, — пробормотал Хан, осторожно поддев наручи пальцем. — Это ж, наверное, мечта коллекционера. Ну и... Что мы будем с ним делать?
— Придумал. Давай поставим его корабль на автопилот и запрограммируем проложить курс в какую-нибудь систему подальше. А Бобе прикажем не вмешиваться. Если это вещество действует несколько часов, то к тому времени, когда оно действовать перестанет, он окажется за много секторов отсюда. — Калриссиан на мгновение замолк. — Он убил столько народу, что у меня руки так и чешутся пристрелить его. Но я никогда не убивал вот так, хладнокровно. — На его лице проскользнуло нечто похожее на стыд. — И надо признать, не рвусь начинать такую практику сейчас.
— Я тоже, — согласился Хан. — Мне нравится твой план. Давай его грузить.
Послушный приказам, Боба Фетт открыл люк корабля, и все трое зашли в «Раб-1». Хан с Лэндо усадили Фетта в одно из пассажирских кресел и пристегнули его ремнями безопасности.
— Летать умеешь? — спросил Хан.
— Нет, — признался Калриссиан. — Собственно, поэтому я тебя и разыскивал. Мне нужно нанять пилота.
— Ну, тогда он у тебя есть. Мои умения в твоем распоряжении. Я ж сказал, я тебе обязан, приятель.
— Поговорим об этом позже. Давай сначала избавимся от нашего друга.
Хан быстро настроил автопилот, чтобы тот поднял корабль в воздух, и записал все необходимые ответы, которые потребуются от «Раба-1», чтобы пройти контроль движения Нар-Шаддаа. Потом Хан запрограммировал курс, который проведет «Раба-1» через несколько сбивающих со следа гиперпространственных прыжков прямо сквозь имперское пространство. Если повезет, Боба Фетт не сможет ничего сделать, пока не окажется за десятки тысяч парсеков отсюда.
— Готово, — наконец сказал Хан. — Взлетит через три минуты.
— Прекрасно.
Лэндо повернулся к беспомощному охотнику за головами:
— Фетт, слушай меня и сделай в точности, как я скажу. Ты должен сидеть в этом кресле, не отстегивая ремни, и не приближаться к панели управления корабля до тех пор, пока не окажешься там, куда Соло тебя отправил, или пока не перестанет действовать препарат, — смотря что наступит раньше. Понял?
— Да, — отозвался Фетт.
— Отлично.
Калриссиан весело помахал на прощание и пошел к выходу. Хан тяжелым взглядом посмотрел на Бобу Фетта:
— Приятного тебе путешествия, охотник. Надеюсь, мы больше не увидимся. И можешь передать от меня Тероензе, что, если я когда окажусь на Илизии, там станет на одного мертвого т’ланда-тиль больше. Слышишь?
— Да.
— Пока, Фетт.
Раздался вой двигателей, и трап задрожал под ногами Хана. Нажав кнопку закрытия трапа, Хан со всех ног помчался вниз. Ему пришлось спрыгнуть — трап уже начал подниматься. Лэндо к этому времени подобрал оружие Фетта, и молодые люди рысцой отбежали на безопасное расстояние. Повернувшись, они увидели, как «Раб-1» поднимается и взлетает. Только когда он растворился вдали, Хан медленно, глубоко вздохнул:
— Уф. Еще бы чуть-чуть...
— Да уж. Повезло, что я тебя заметил, Соло.
Хан кивнул и протянул руку для пожатия:
— Зови меня Хан. Я твой должник, Калриссиан.
— Зови меня Лэндо, — ухмыльнулся другой. — И... не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы ты выплатил свой долг.
— Как угодно, приятель. Ты даже представить не можешь, что бы со мной случилось, если бы ты не остановил Бобу Фетта. — Кореллианин поежился даже под теплым солнышком. — Поверь, лучше этого не знать.
— Догадываюсь. Боба Фетт не работает задешево. Если ты Кому-то настолько понадобился, скорее всего, это не потому, что ты не заплатил какой-нибудь долг, или еще из-за какой ерунды.
Хан ухмыльнулся:
— А ты много замечаешь, приятель.
Они пошли к выходу с посадочной платформы.
— Завтракать хочешь? Я вот жутко проголодался. Со мной всегда так, когда чуть не встречаюсь с судьбой, которая хуже смерти.
— Еще бы, — сказал Лэндо. — Ты платишь?
— Конечно.

 

 

К тому времени как они расположились в небольшом, знакомом кореллианину кафе, Хану стало казаться, что он знал Лэндо долгие годы, а не всего лишь час.
— А скажи мне, — начал Соло, прожевав последний кусочек хлебца, — как ты меня нашел? И вообще, почему ты меня искал?
— Ну, я тебя пару раз видел, — признался Лэндо. — Мне на тебя указали в нескольких ночных заведениях как на неплохого игрока в сабакк, хорошего контрабандиста и отличного пилота.
Хан постарался выглядеть поскромнее, но ему это плохо удалось.
— Не припомню, чтобы я тебя видел, Лэндо, но мне и незачем было тебя запоминать. Так что все понятно, ты знал, как я выгляжу. Что случилось этим утром?
— Ну, вчера вечером я зашел к тебе, чтобы поговорить, и твой друг сказал, что ты вряд ли собираешься вернуться этой ночью. — Лэндо улыбнулся Хану с понимающим видом. — Но он сказал, что ты, вероятно, останешься ночевать у... друга... в «Замке удачи». Когда я закончил всю работу, которую планировал на ночь, я зашел туда по дороге домой.
— Работаешь по ночам? А кем?
— Игрок. По большей части. Хотя я не пренебрегаю возможностью заработать и как-то иначе.
— Понятно. Получается, тебе не удалось поспать, но ты зашел в «Замок» по пути.
— Не слишком большой крюк. Большинство казино в том секторе Нар-Шаддаа находятся в нескольких минутах ходьбы друг от друга. Добрался я туда и увидел тебя впереди. Пошел за тобой, чтобы догнать и представиться...
— И увидел, как Боба Фетт свалился на мою голову.
— Вот именно. Я недолюбливаю охотников за головами, так что я пошел за вами. Поняв, куда он направляется, я по краю посадочной платформы обогнал вас. Вы шли-то не быстро. Я узнал «Раб-1» и спрятался между вами и звездолетом, чтобы напасть, когда Фетт будет проходить мимо.
— И я очень рад, что ты это сделал, приятель, — кивнул Хан. — Слушай, не говори обо всем этом Чуи, ладно? Он считает, что обязан мне жизнью. Мне едва удалось вчера отговорить его идти со мной. Он был в полной уверенности, что я во что-нибудь вляпаюсь...
— Что ты и сделал, — хмыкнул Лэндо.
— Да я знаю. Но если об этом узнает Чуи, он с меня больше глаз не спустит. А бывает так, что человеку не нужны лишние глаза и уши, ну ты же понимаешь...
— Ну, это ясное дело. Ладно, Хан, не выдам я твой секрет. — Лэндо налил себе еще чашечку стим-чая. — А она симпатичная?
Хан кивнул:
— Думаю, ты поймешь, если я скажу, что она почти стоит того, что мне пришлось пережить этим утром.
Лэндо был впечатлен.
— Может, познакомишь нас, старина?
— Ну уж нет... старина. Вижу я, что ты у нас сердцеед. А ну как ты ее попытаешься очаровать и увести?
Лэндо пожал плечами и откинулся на спинку стула, самодовольно ухмыляясь:
— Кто знает...
— Главное слово тут — «попытаешься», Лэндо, — хмыкнул Хан. — Так зачем ты меня искал? Ты говорил, тебе пилот нужен.
— Именно так. Недельку-две назад играл я в сабакк на Беспине, и один из игроков поставил на кон свой звездолет. Ставки-то у нас немаленькие были.
— И ты его выиграл, — выдал предположение Хан.
— В точку. Но я никогда не управлял кораблем, так мне надо научиться — особенно теперь. Боба Фетт вполне может явиться по мою душу. Я собирался осваивать новые сабакковые «пастбища», и было бы здорово добираться до них на собственном звездолете. Пришлось нанять пилота, чтобы меня довезли сюда, и это мне немало стоило. Так что я хочу, чтобы ты меня научил управлять моим кораблем.
— Никаких проблем. Когда начнем?
Лэндо пожал плечами:
— После стычки с Феттом у меня в крови еще полно адреналина — спать совсем не хочется. Может, начнем сейчас?
— Давай, — кивнул Хан.
По другому транспортному трубопроводу они направились к иной посадочной площадке. Вместе Хан и Лэндо шли по чисто выметенной ветром поверхности платформы сквозь ряды разнообразнейших припаркованных средств передвижения. Потом Лэндо остановился и указал вперед:
— Вот он. «Сокол Тысячелетия».
Хан уставился на модифицированный легкий грузовик кореллианского производства. Модель YT-1300, определил он. Хан не раз видел такие и всегда любил их — кореллиане были не только хорошими нилотами, но еще и хорошими судостроителями. А рассматривая этот звездолет, Хан почувствовал нечто необыкновенное. Безо всякого предупреждения, необратимо, непоправимо Хан влюбился. Этот корабль звал его, пел ему завораживающую песнь о скорости, маневренности, о приключениях и удачных перевозках контрабанды.
«Этот корабль будет моим, — подумал Хан. — Моим. „Сокол" будет моим...»
Неожиданно, словно вывалившись обратно в реальность, кореллианин понял, что он совершенно неприличным образом таращится, раскрыв рот. Лэндо наблюдал за ним, подозрительно сощурив глаза. Хан поспешно закрыл рот и постарался выкинуть из мыслей эту внезапную жажду. Надо оставаться хладнокровным. Если до Лэндо дойдет, насколько сильно Хан хочет заполучить этот корабль, он поднимет цену до небес.
— Ну, что скажешь? — поинтересовался Лэндо.
— Что за куча металлолома! — эмоционально воскликнул Хан, мысленно моля «Сокол» простить его. — В той игре явно были далеко не такие высокие ставки, как ты тут расписываешь, старина.
— Ну, знаешь ли... Пилот, который вел его сюда, сказал, что это очень быстрый корабль, — встал на защиту «Сокола» его хозяин.
— Да ну. — Хан с сомнением пожал плечами. — Конечно, сложно Что-то сказать, пока не попробуешь. Прокатимся?
— Конечно.
Несколько минут спустя Хан сидел за контрольной панелью нового приобретения Лэндо, смакуя послушность «Сокола», когда звездолет поднялся на репульсорах. Потом Хан активировал досветовые двигатели. Ему до сих пор казалось невероятным то, что он увидел в машинном отделении: на этом корабле был установлен гиперпривод военного образца!
«Дорогой ты мой кораблик!»
Досветовые скорости у него тоже были вполне хороши. Хан круто направил звездолет вверх, его мощь привела пилота в восторг, но он постарался не показать этого.
— Неплохо, — безразлично констатировал Хан. — Но я видел лучше. Посмотрим теперь, как у него с маневренностью.
Он вывел «Сокол» из атмосферы Нар-Шаддаа, потом через открытый проход в защитном поле планеты, не забывая давать необходимые ответы транспортному контролю. Выйдя из зоны действия планетарной гравитации, прочь от скопления брошенных звездолетов, Хан кинул «Сокол» в водоворот головокружительных спиралей и кувырков.
— Эй! — запротестовал Лэндо, громко сглатывая. — У тебя есть пассажир, если ты забыл! Хочешь, чтобы я расстался с завтраком?
Хан в ответ только ухмыльнулся. Его так и подмывало спросить у Лэндо, сколько тот хочет за корабль, но он знал, что в жизни не найдет такой суммы. В голове скакали безумные планы о том, как заставить хаттов купить «Сокол», чтобы он мог на нем иногда летать, а потом, может быть, даже украсть его. Но нет, не хотелось ему, чтобы «Соколом» владели Джабба или Джилиак. Они никогда не смогут оценить эту красоту, это произведение искусства.
Дальше Хан проверил вооружение.
«М-да, бегает он быстро, но вот силушки ему явно не хватает... Всего-то одна лазерная пушка в верхней турели. Почти ничего».
Лэндо, будто читая его мысли, произнес:
— Пилот, который вез меня сюда, сказал, что понадобится побольше оружия, чтобы «Соколу» стать настоящим кораблем для контрабанды. Что скажешь?
— Если бы это был мой корабль, я бы поставил еще одну турель, счетверенные лазеры и автобластер на днище, чтобы отстреливаться при поспешном бегстве. Может, еще ударные ракеты...
— Н-да, придется об этом подумать. Но это быстрый корабль, ведь так?
Хан неохотно кивнул:
— Да, у него нехилый движок.
Он втихаря погладил приборную панель.
«Золотце...»
Через несколько минут Лэндо громко прочистил горло:
— Я думал, мы взлетели для того, чтобы ты начал учить меня летать.
— Э-э-э... Ну да. Я только... проверял. Мне же надо знать, что он умеет, чтобы лучше тебя научить.
— Ты так говоришь, будто он живой, — заметил Лэндо.
— С пилотами такое бывает: они начинают думать о своем корабле как о друге, — признал Хан. — Вот увидишь.
— Не забудь: «Сокол» мой корабль, — напомнил Лэндо, и в его голосе проскользнуло напряжение.
— Ну конечно, — отвечал Хан, старательно делая вид, что ему все равно. — Так, теперь слушай. Начнем с досветовых скоростей. Тут гораздо шире возможности для маневрирования. Видишь рычаг? Потяни за него, и мы умчимся в гиперпространство, чего не стоит делать, если у тебя не проложен курс. Поэтому... не трогай этот рычаг. Ясно?
— Ясно... — Лэндо с интересом наклонился вперед.

 

 

За тысячи световых лет отсюда Тероенза, верховный жрец Илизии, стоял в центре третьей колонии, оглядывая разрушения, причиненные атакой террористов на рассвете. Вокруг в различных позах раскинулись тела — около десятка. Большинство из них были его собственными охранниками. На стенах фабрики ожогами темнели следы бластерных выстрелов. Дверь в столовую покосилась. В здании управления до сих пор тушили пожар. Запах гари смешивался с пряным ароматом влажных джунглей.
Верховный жрец нервно фыркнул: и все это ради освобождения каких-то рабов.
Нападавшие были в основном людьми. Тероенза видел их изображение на мониторах в своей штаб-квартире в первой колонии. Два звездолета спускались в предательских воздушных потоках Илизии, но приземлиться удалось только одному. Второй поймала турбуленция, и его разорвало на части.
«И это справедливо, — сварливо думал Тероенза, разглядывая ущерб, причиненный оставшимся кораблем. — Вот же суют нос не в свое дело!» Корабль приземлился, из него выскочила группа одетых в зеленое и хаки вооруженных людей и атаковала илизианских охранников. Началась перестрелка, в которой полег десяток охранников. Атакующие ворвались в столовую, где мирно завтракали паломники, и стали умолять последних пойти с ними, обещая освободить их из рабства.
Тероенза издал тихий свистящий звук, который у его расы означал смешок. Какие эти налетчики дурни! Глупо думать, будто паломники откажутся от Возрадования ради свободы. Из двухсот паломников в столовой всего лишь двое присоединились к вторгшимся.
А потом — Тероенза помрачнел, — потом вперед вышла она и обратилась к собравшимся. Верховный жрец был уверен, что она давным-давно мертва. Он прекрасно ее помнил. Паломница 921, имя, данное при рождении, — Брия Тарен. Кореллианка... и предательница. Брия рассказала паломникам правду о Возрадовании. Она сказала им, что однажды они поблагодарят ее, а потом отдала приказ расстрелять толпу парализующими зарядами. Паломники попадали кто где стоял.
Шайка кореллиан ушла, прихватив с собой почти сотню первоклассных рабов. Тероенза тихо выругался. Брия Тарен! Он не знал, кого из кореллиан ненавидеть больше: Брию или проклятого Хана Соло. Тероензу все больше волновал налет. За этой группой стояли деньги. Звездолеты и оружие стоят денег. Отряд хорошо организован, действует слаженно и эффективно, как военная группировка. Кто же они такие?
Тероенза слышал о различных группах повстанцев, поднимающихся против Империи. Могли ли солдаты, атаковавшие сегодня третью колонию, быть частью такой группы?
Но была в ситуации и приятная сторона. Верховный жрец представил, что будет с горе-спасателями, когда очнутся паломники. Т’ланда-тиль прекрасно знал, насколько сильно гуманоиды привыкают к Возрадованию. Паломники наверняка уже испытывают большой дискомфорт из-за отсутствия ежедневной дозы. Еще немного, и они будут кричать, и выть, и угрожать, и умолять вернуть их на Илизию. Может быть, они даже захватят корабль и прилетят сюда как верные подданные. Сегодня у кореллианских повстанцев будет полно забот.
При этой мысли Тероенза радостно заулыбался.

 

 

Спустя несколько дней после встречи с Бобой Феттом Хан отправился к Джаббе и Джилиаку сообщить, что он решил некоторое время провести подальше от Нар-Шаддаа. Он хотел принять предложение Заверри и стать ее ассистентом на следующих гастролях. У него появилось ощущение, что Бобу Фетта так просто со следа не собьешь. Фетт — парень решительный, и не повредит на несколько месяцев убраться с Нар-Шаддаа.
Но слова умерли на его губах так и не произнесенными. Джабба приветствовал кореллианина нетерпеливыми криками, приказывая готовить яхту для немедленного путешествия на Нал-Хатту. Каджидики Десилиджик и Бесадии прислали гонцов с известием о назначенной на завтра встрече. Очевидно, Бесадии затягивали переговоры, но, внезапно приняв какие-то важные решения, решили быстро организовать встречу.
— Сегодня? — пролепетал Хан, думая о том, что придется отменять сегодняшний учебный полет с Лэндо. — Как-то уж очень слишком поспешно, нет?
— Совершенно верно, — согласился Джилиак. — Нам неизвестны причины, но Что-то явно должно произойти.
— Лады, я отвезу вас на поверхность, — сказал Хан. — Дайте мне час на подготовку и расчет курса.
— И, капитан Соло, приготовьтесь к мягкой посадке. Никакой тряски, — предупредил Джабба. — Никакой турбулентности. Моя тетя находится в деликатном положении, ей вредны толчки.
— Ваша тетя? Прошу прощения, господин Джабба, значит, вас на яхте будет трое?
— Нет, человек! — потеряв терпение, заорал Джабба. — Джилиак и я, как всегда! Ты что, ослеп? Не видишь состояния ее кожи? Тут даже дураку ясно!
Соло еще раз глянул на Джилиака и вдруг сообразил, что хатт действительно выглядит иначе. На бурой коже проступили зеленые и пурпурные пятна, на лице высыпали бородавки. Джилиак определенно обрюзг и был сонлив. «Ну замечательно, я не нанимался в сиделки к больному хатту! Здорово!»
— Э-э-э, господин Джилиак, как вы себя чувствуете... — начал было кореллианин, но Джабба обрушился на него с новой силой:
— Идиот! Глупый человек! Ты что, не видишь, что господин Джилиак теперь госпожа? Она ждет ребенка! В ее деликатном состоянии она не должна волноваться, но для Десилиджиков долг и обязанности — превыше всего!
«Она? Беременна?» Хан разинул рот, Чуи удивленно забубнил. Первым из напарников опомнился Соло, поклонившийся будущей мамаше.
— Мои извинения, госпожа Джилиак. Я незнаком с... э-э-э... привычным воспроизводством вашего народа. Я никого не хотел обидеть.
Хатт сонно моргал.
— Никто не обиделся, — добродушно прокряхтела Джилиак. — Мой народ размножается, когда захочет, и я решила, что настало и мое время. Мое дитя появится на свет через несколько месяцев. Я без помех совершу перелет, мой племянник волнуется сверх меры. Но я бы посоветовала вам не трясти корабль.
— Не извольте беспокоиться. — Хан все бил поклоны. — Я все понял. До Нал-Хатты никакой тряски. Вылетаем днем. Я уже бегу к яхте.
— Отлично, капитан, можешь идти. Мы хотели вылететь как можно скорее.
Хан еще раз поклонился и вышел, Чубакка топал следом. Кореллианин замотал головой, как только очутился вне поля зрения хозяев: «Ну хатты, во дают! Уже столько с ними знаком, все никак не привыкну...»

 

 

Извивающаяся река хаттов текла к громадному залу Верховного совета на Нал-Хатте. Джабба с Джилиаком продвигались вперед, сопровождаемые охраной клана Десилиджик. Большинство хаттов предпочитали передвигаться самостоятельно, пока еще были способны на это, вместо того чтобы позволить грависаням тащить их неповоротливые телеса. Простительно выказать слабость перед людьми или другими низшими существами, но между собой хатты предпочитали выглядеть сильными и собранными.
Все члены семьи Десилиджик передвигались сами, как и члены клана Бесадии. Лишь Арук был слишком стар и толст, чтобы обходиться без салазок.
По дороге к залу совещаний хатты, как и их охрана, проходили проверку многочисленных сканирующих охранных устройств. Охране запрещено было иметь при себе оружие, а каждого посетителя сканировали снаружи и даже внутри, чтобы убедиться в отсутствии у них опасных веществ. Хатты никогда не отличались доверием, особенно к себе подобным, — и не без причины. Как-то раз вся верхушка общества на Нал Хатте была уничтожена единственным хитрым и изворотливым убийцей.
Хатты не хотели повторения такого.
Зал Верховного совета был достаточно просторным, чтобы в нем с комфортом могло разместиться около пятидесяти хаттов. В данный момент присутствовало двадцать семь — представители всех главных кланов и каджидиков, а также «нейтральных» партий хаттского правительства, которые должны были наблюдать за конференцией и осуществлять функции администрации.
Родная планета хаттов управлялась Верховным советом — олигархией, в которую входило по одному представителю каждого из главных кланов. В реальности же преступные синдикаты — каджидики — обладали гораздо большей властью, чем Верховный совет.
Джабба и Джилиак позвали присутствовать еще двух членов своего клана.
От семьи Бесадии, кроме Арука, присутствовали его отпрыск Дурга и племянник Киббик. Джабба с удовольствием отметил, что за Киббиком по пятам следовал т’ланда-тиль. Бесадии все-таки прихватили с собой и Тероензу. Джилиак все правильно рассчитала.
Как только прибывшие хатты расселись вокруг платформы для выступлений, исполнительный секретарь Верховного совета, хатт по имени Мардок, призвал собрание к порядку. После официального заявления кланами своего присутствия и оглашения состава представителей Мардок снова взял слово:
— Товарищи по могуществу, братья по богатству, я собрал вас сегодня, чтобы обсудить некоторые очень серьезные обстоятельства на принадлежащей клану Бесадии планете Илизия. Я предоставляю слово повелителю Аруку.
Арук подплыл на санях поближе к платформе и помахал ручонками остальным хаттам.
— Коллеги! Два дня назад третья колония на Илизии была атакована хорошо вооруженными террористами. Киббик и наш смотритель, Тероенза, едва уцелели. Нападавшие нанесли большой урон и скрылись, забрав с собой приблизительно сотню ценных рабов.
По залу пронесся шепоток испуга. Джабба поймал взгляд Арука, нацеленный на него и Джилиак. «Оценивает реакцию».
Буквально мгновение Джабба раздумывал, а не решила ли Джилиак сыграть в сверхсекретность, не организовала ли нападение, ничего не сказав племяннику. Но нет, решил он, не могло такого быть. Его тетя была настолько занята своей недавней беременностью, что у нее практически не оставалось энергии на то, чтобы строить козни — особенно организовывать налеты. К тому же Джилиак обычно сторонилась прямых нападений, предпочитая работать более тонко.
— Братья-хатты, клан Бесадии требует, чтобы Джилиак как глава клана Десилиджик персонально подтвердила, что этот ужасный налет, эта кража ценной собственности Бесадии организованы не кланом Десилиджик! В противном случае это означает войну между нашими каджидиками!
В зале раздался шокированный вздох. Вызов Арука висел в воздухе, как дым кальянов, которые курили некоторые из хаттов. Джилиак медленно поднялась. Ее новая материнская стать делала ее почти величественной.
— Коллеги, хатты, — начала она, — Десилиджик не запятнан агрессией в данном случае. В качестве гарантии этого Десилиджик клянется, что, если будет обнаружена хоть малейшая связь между напавшими и Десилиджиком, клан Десилиджик передаст клану Бесадии сумму в один миллион кредитов.
На мгновение повисла тишина, потом Арук склонил голову в хаттском эквиваленте поклона.
— Прекрасно. Никто не сможет сказать, что Десилиджики отказываются подкрепить свою честность деньгами. Мы просим Верховный совет провести расследование и сообщить нам о результатах через месяц.
Мардок согласился, но ему пришлось уступить место Джилиак, которая дала знать, что ей есть что сказать в дополнение.
— Но хотелось бы мне иметь возможность сказать то же самое о Бесадии. Всего несколько месяцев назад мой племянник, — она указала на Джаббу, — пережил жестокое нападение наемников. Только то, что мы не можем с достоверностью сказать, кто нанял их, удерживает нас от обвинения наших соперников! В отличие от Бесадии, мы не обвиняем никого, пока у нас нет доказательств!
Зал вновь наполнился голосами. Арук вытянулся вверх, насколько смог, и слезящимися старческими глазами посмотрел вокруг:
— Бесадии не сделали ничего плохого!
— Вы отрицаете, что послали дрелльских пиратов убить моего племянника?
— Да! — прогремел Арук.
С обеих сторон посыпались оскорбления и угрозы, так что Мардоку пришлось объявить перерыв. Джабба наблюдал за разбившимися на маленькие группки сородичами, бурно обсуждающими произошедшее, и задавался вопросом, кто напал на Илизию. Если это не Десилиджик, то кто?
Неужто у Илизии появился новый соперник в торговле рабами?

 

 

Дурга вытянулся рядом со своим родителем на репульсорных санях. Он волновался за Арука. Конференция шла уже несколько часов, и Арук все время находился в центре обсуждения. Дурга-то знал, что его родитель недостаточно силен для такого стресса. Арук очень стар, ему почти тысяча лет от роду.
Юный слизень тщательно прислушивался к разговорам, зная, что родитель будет спрашивать его обо всех деталях конференции. Рядом с Дургой медленно помаргивал Киббик, очевидно борясь с сонливостью. Дурга презрительно глянул на своего кузена — тот был полным идиотом. Как он не понимает, что такие встречи, все эти ложные удары и контрудары, выпады и их парирование, уколы составляют суть хаттского общества? Как он не понимает, что власть и доход — как пища, вода и воздух для их народа.
Это было первое совещание за короткую жизнь Дурги, и он был рад, что родитель разрешил ему присутствовать. Дурга знал, что из-за родимого пятна некоторые члены каджиди ка будут сомневаться в его способности возглавить Бесадии, когда умрет Арук. А еще он знал, что у него есть все необходимые качества, чтобы возглавить Бесадии. Он умен, хитер, жесток и не гнушается плести интриги и строить козни — весьма уважаемые хаттами качества. Но ему следовало продемонстрировать эти качества членам клана Бесадии раньше, чем умрет Арук, иначе Дурге вряд ли удастся занять место своего родителя.
«Вот бы мне встать во главе Илизии вместо Киббика!» — подумал Дурга.
Он знал, что вчера его отец большую часть вечера ругал Киббика за то, что тот позволил Тероензе управлять Илизией. Арук также посоветовал т’ланда-тиль знать свое место, чтобы не лишиться поста верховного жреца. Тероенза, конечно, не стал перечить старому повелителю, но Дурге показалось, что в его глазах мелькнула злость. Так что Дурга порешил следить за Тероензой.
Киббик же попросту ныл, что жизнь на Илизии очень неприятна, что ему приходится много работать. Арук отпустил его со строгим предупреждением. Про себя Дурга подумал, что Аруку следовало бы снять его с поста. Между делом он подумал о том, не убить ли ему кузена...
Но у него было предчувствие, что Аруку это не понравится. Так что этого нельзя было делать, пока жив родитель.
Нет, Дурга не желал смерти Аруку. Он искренне любил своего родителя, так же как Арук любил его. Дурга прекрасно понимал, что обязан Аруку жизнью во всех смыслах. Большинство родителей-хаттов не позволили бы жить ребенку с родимым пятном.
А еще Дурге очень хотелось, чтобы Арук гордился им, — это желание было даже сильнее, чем жажда добиться власти и богатства. Но другие хатты никогда не поймут такого, для них это будет кощунством. И потому Дурга никогда об этом не заикался.
Вперед, чтобы взять слово, выполз Джабба.
По слухам, второй хатт в клане Десилиджик был примерным во многих отношениях, но большинство хаттов находили его любовь к гуманоидным женщинам извращенной и непостижимой. Но следовало отдать Джаббе должное: он был проницателен и сообразителен.
— Благородные господа, выслушайте меня! Бесадии заявляют, что их недавнее расширение на Илизии — не более чем прибыльное дело, но можем ли мы позволить прибыльному делу одного каджидика подрывать финансовую основу всего нашего общества? Бесадии отхватили такую большую часть торговли спайсом и рабами, что необходимо их образумить! Что они выиграют, набивая свои сундуки, если их действия приведут наш мир к катастрофе?
— Катастрофе? — прогремел голос Арука — низкий и полный авторитетности настолько, что Дурга встрепенулся и исполнился гордости. Его родитель был лучшим лидером хаттов, когда-либо рожденным в Галактике! — Катастрофе, друзья мои? В прошлом году мы получили сто восемьдесят семь процентов прибыли! Как можно считать это чем-то, кроме как достойным похвалы и уважения? Я спрашиваю тебя, Джабба! Как это возможно?
— Потому что часть вашей прибыли попала к вам из сундуков других хаттов. Все прекрасно, если вы отнимаете у других: людей, родианцев, салластан и прочих существ. В конце концов, они созданы для того, чтобы хатты могли получать с них доход. Но опасно забирать слишком много с Нал-Хатты, посягая на барыши других хаттов.
— Да ну? — саркастически удивился Арук. — И что же это за опасность, повелитель Джабба?
— Слишком большой открытый доход бросается в глаза и может привлечь к нам внимание Императора или его ставленников. Нал-Хатта вдалеке от Центра Империи. Здесь, на территориях Внешнего Кольца, мы в некоторой мере защищены расстоянием и в большей степени — моффом Сарном Шильдом, которого мы щедро поддерживаем, к чему он не привык. Но если один из кланов открыто накопит громадное богатство, это может привлечь внимание Императора ко всем нам, а такого внимания нам, друзья, не нужно.
Хатты принялись переговариваться шепотом, а Дурга подумал, что в словах Джаббы был смысл. Если Империя проявляла повышенный интерес к какой-либо планете, это всегда кончалось печально для нее. Дурге стало интересно, как Джабба и Джилиак узнали, что за атакой дрелльских пиратов стоял клан Бесадии. Жаль, что они упустили такой шанс избавить Нал-Хатту от Джаббы. Без него легче было бы убрать с дороги и Джилиак. Джабба был хитроумным хаттом и к тому же очень заботился о своей тетушке. Его охранники были даже лучше, чем у Джилиак.
Хатты так и не смогли прийти ни к какому решению по поводу слишком больших доходов Бесадии. Обсуждение вылилось в личные оскорбления, а потом и вовсе закончилось ничем.
Арук снова взял слово. Его все еще волновало недавно совершившееся насилие. Джилиак дала понять, что ее это тоже заботит. Удивительно, как они смогли хоть в чем-то согласиться. В результате Бесадии и Десилиджик объединились, чтобы выдвинуть небывалое предложение.
— Я предлагаю, — сказал Арук, — Верховному совету провозгласить мораторий на насилие между каджидиками как минимум на следующие три месяца! Кто поддержит меня в этом?
Джилиак и Джабба с энтузиазмом поддержали предложение. Вслед за ними и остальные кланы высказались за. Мардок объявил предложение Арука принятым.
Дурга взглянул на своего родителя и снова почувствовал прилив гордости. «Арук — гигант среди хаттов!»
Позже тем же вечером, когда Джилиак и Джабба готовились ко сну в особняке Джилиак, который располагался на острове — в этой зоне Нал-Хатты царил приятный умеренный климат, — Джилиак сказала Джаббе:
— Арук опасен. Теперь я убеждена в этом как никогда.
— Да, то, как он сумел сплотить кланы, впечатляет, — согласился Джабба. — У него есть... харизма. Он может быть очень убедительным.
— Какая ирония, что именно Арук в результате выдвинул мою идею моратория. По ходу встречи я поняла, что ради убеждения других в мудрости такого моратория эта идея должна быть высказана Аруком.
— Он прекрасный оратор, тетя, — кивнул Джабба.
— Оратор, которого надо лишить голоса, а то Десилиджики еще больше пострадают. Трехмесячный мораторий на межкаджидиковое насилие позволит нам вплотную заняться проблемой Арука, не отвлекаясь на посторонние вещи.
Джилиак устроилась на своем месте для отдыха.
— О чем ты думаешь, тетя? — спросил Джабба, глядя на нее большими выпуклыми глазами.
Джилиак помолчала минуту, потом произнесла:
— Я думаю, что это наш шанс задеть слабое место Арука.
— Слабое место?
— Да, племянник. У Арука есть слабое место, и у него даже есть имя...
— Тероенза, — сказал Джабба.
— Правильно, племянник.

 

 

Тероенза пребывал в очень дурном настроении, когда взошел на борт космической яхты Киббика, которая должна была доставить их обратно на Илизию. Арук не позволил им хоть немного отдохнуть на Нал-Хатте, подчеркнув, что они обязаны вернуться на Илизию и вплотную заняться восстановлением после нападения. Тероенза был этим очень разочарован — Он-то надеялся встретиться со своей подругой, Тиленной, пока был дома. Но Арук отказал в таких резких выражениях, что Тероенза не решился попросить еще раз.
И вот он здесь вместе с этим придурком Киббиком. А ведь мог бы резвиться со своей милой в восхитительной, пробуждающей чувства грязевой ванне!
С отвращением Тероенза протопал в свою просторную, хорошо оборудованную комнату и опустился в гамак. Комету Аруку на голову! К старости этот хатт теряет разум и становится злым. Даже злее, чем бывал раньше.
Верховный жрец все еще кипел после «финансового обзора», через который ему пришлось пройти. Арук подвергал сомнению каждый расход, придирался к каждому кредиту. Он очень долго распространялся по поводу того, как опрометчиво было давать такую награду за Соло.
— Пускай Боба Фетт разнес бы его на атомы! — кричал Арук. — Дезинтеграция намного дешевле! А ты пошел на поводу у собственной прихоти, разрешив себе личную месть!
С угрюмым выражением Тероенза включил коммуникатор. Слова на хаттском появились на экране даже раньше, чем он успел ввести персональный код. Округлившимися глазами Тероенза прочел послание: «Это сообщение исчезнет через шестьдесят секунд. Попытка сохранить его уничтожит ваш коммуникатор. Запомните номер и ответьте на него».
Последовал сложный номер.
Заинтригованный Тероенза запомнил код. Как и было обещано, через шестьдесят секунд код исчез и на его месте появились слова: «Что ты больше всего хочешь? Нам хотелось бы знать. Возможно, мы сможем помочь друг другу».
Сообщение, разумеется, было не подписано, но Тероенза почти не сомневался в том, кто его отправил. Сообщение исчезло, на его месте возникло стандартное приветствие коммуникатора и просьба ввести идентификационный код. Тероенза понял, что все это значит.
Ответит он на сообщение?
Он предатель?
Чего он больше всего хочет?

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий