Трилогия о Хане Соло

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
СЕМЕЙНЫЕ РАДОСТИ И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ

День свадьбы Чубакки и Маллатобак обещал быть ярким и полным надежд. Хан, узнавший о торжестве только этим утром, радовался счастью друга, но грустил из-за предстоящей разлуки. Они неплохо провели пару последних лет, и он смел надеяться, что через некоторое время, вкусив радостей семейной жизни, Чуи захочет изредка возвращаться к нему и участвовать в совместных контрабандных рейсах. Быть счастливым и женатым, конечно, хорошо... с другой стороны, если ты женился, это ведь еще не значит, что ты умер?
У него почти не было времени поговорить с Чуи до того, как вихрь свадебных планов закружил и увлек его друга. По всей видимости, у вуки не было традиции свидетелей, как у людей, но Чуи из уважения к Хану попросил кореллианина встать рядом с ним. Соло улыбнулся:
— Что ж, значит, быть мне нынче «другом» жениха, да?
Чубакка удивился, но сказал Хану, что такое название вполне ему подходит.
Сидя в доме Аттичиткака подальше от всех и стараясь не путаться под ногами, Хан думал о том единственном разе, когда он просил женщину выйти за него замуж. Брию. Ему тогда было девятнадцать, а ей на год меньше, он был по уши влюблен и слишком глуп, чтобы придумать что-то получше. Все же хорошо, что Брия его оставила...
Хан открыл внутренний карман жилетки и вынул сложенный в несколько раз старый клочок бумаги. Развернув его, он прочитал первую строчку:
«Мой милый Хан, ты не заслуживаешь такого обращения, а все, что я могу сказать: прости меня. Я люблю тебя, но не могу остаться...»
Хан поморщился, потом снова сложил записку и запихнул обратно в карман. До прошлого года он думал, что Брия, скорее всего, вернулась к илизианцам, не в силах побороть зависимость от Возрадования.
А потом он встретил ее в роскошном наряде, с великолепной прической в резиденции моффа Сарна Шильда на Корусанте. Она называла Шильда «милый», и у них на лбу было написано, что они любовники. С тех пор Хан презирал ее, как только мог. Мысль о том, что Брия действительно любила моффа, даже в голову ему не приходила... Он знал, кого она по-прежнему любит. Увидев его тогда, Брия побледнела, и, как бы она ни пыталась скрыть это, в ее глазах читалось все...
Мофф Шильд покончил с собой вскоре после битвы при Нар-Шаддаа. Об этом трезвонили все каналы. Впрочем, на его похоронах — а Хан тщательно следил за трансляцией — Брии замечено не было.
«А теперь... выходит, она какой-то агент кореллианских повстанцев...» — размышлял Хан. Чем больше он об этом думал, тем больше смысла видел в том, что Брия оказалась в доме моффа Шильда. Неужели она шпионила за моффом, а через него и за Империей?
Это меняло дело. Хан по-прежнему был не в восторге, но то, что Брия использовала моффа, чтобы добыть информацию, вызывало у него больше уважения, чем если бы она была той, кем тогда показалась, — распущенной накрашенной девицей. Что же она поделывает теперь, когда мофф мертв? Очевидно, мотается по планетам и помогает создавать подпольные ячейки. А еще... Хан слышал, что год или около того назад отряд повстанцев добрался до Илизии, напал на третью колонию и освободил около сотни рабов. Уж не Брия ли тут постаралась?
Если верить словам Катарры и других вуки, она была чуть ли не святой воительницей, рискующей жизнью, чтобы доставить им вооружение от кореллианских повстанцев. Ведь Кашиик находился под пятой Империи.
Хан помнил, какой обманутой она себя чувствовала, когда осознала, что илизианская религия — не более чем фальшивый культ. Ее переполняли гнев и горечь. Ей ненавистна была сама мысль, что за секунду она превратилась из паломника в раба... Годы спустя она перековала свой гнев в решительность и направила всю энергию против илизианских и имперских рабовладельцев.
После Брии Хан Соло во всех смыслах не испытывал недостатка в женском обществе. На Нар-Шаддаа у него была Салла Зенд, и их отношения длились почти два года. Салла была энергичной, яркой женщиной, опытным пилотом и контрабандистом, прекрасно разбиралась в технике и механике. У них с Ханом было очень много общего, а главное — они оба были заинтересованы лишь в том, чтобы приятно проводить время, пока оно у них было.
Отношения Хана с Саллой были надежны и доверительны, но при этом не мешали делу. Они никогда не давали друг другу никаких обещаний, и это их обоих устраивало.
Хан часто задумывался, любил ли он Саллу по-настоящему — или она его. Он знал, что она ему дорога и близка и он сделает для нее почти все, что угодно, — но вот любить? Можно было сказать, что он никогда не испытывал к ней — да и к любой другой женщине — тех чувств, которые испытывал к Брии.
«Но тогда я был мальчишкой, — напомнил он себе. — Безголовым пацаном, который только и мог, что взорваться, как тонна нейтронита. Теперь я гораздо умнее...»
Так он и сидел, погрузившись в размышления, пока Каллабоу, сестра Чубакки, сновавшая туда-сюда с подносами для предстоящего свадебного пира, не остановилась вдруг и не уставилась на него, уперев руки в бока. Затем с возмущенным восклицанием вуки махнула ему лапой.
Соло поднялся.
— О чем речь? Разумеется, я не прячусь, — отозвался он. — Я просто старался не мешать. Все уже готово?
Каллабоу энергично подтвердила, что Хану пора идти, да побыстрее.
Кореллианин последовал за сестрой Чуи на улицу, где сквозь шелестящие верхушки деревьев пробивался солнечный свет. По дороге их догнал Джерик. Парень старался держаться поближе к Хану, так как языка вуки не знал и без старшего товарища мог говорить только с Ралррой.
— Итак, вот мы и дожили? — обратился он к Хану.
— Это точно — дожили, — откликнулся Соло. — Мгновения свободы для Чубакки сочтены.
Каллабоу, услышав слова кореллианина, наградила мужчин испепеляющим взором и возмущенным рыком, который в переводе не нуждался.
Хан усмехнулся.
— Нам следует поостеречься, приятель. Она разорвет нас надвое и не вспотеет.
Вуки повела их по одной из ветвей-дорог, по ширине не уступавших улицам некоторых планет. Они вышли из города и направились к вершинам деревьев, где многие вуки выстроили свои дома. Дом Маллы, как понял Хан, тоже располагался там, чтобы было ближе добираться до места работы.
Они ушли с главной тропы на боковую, потом еще на одну.
— Куда мы все-таки идем? — беспокойно спросил Джерик. — Я запутался. Если она оставит нас здесь, я не представляю, как вернуться в Рвукрорро. А ты?
Хан кивнул.
— Напомни мне освежить твои навигаторские навыки, — фыркнул он. — Но если Каллабоу заведет нас еще дальше, у меня не останется сил для вечеринки.
Компания свернула на еще более узкую тропу, и перед взглядом Хана и Джерика предстало многочисленное скопление вуки. Путники прошли еще немного, потом тропа резко оборвалась.
Ветвь врошира, на которой они теперь стояли, была особым образом подрезана и крутым спуском уходила на нижележащие ветви. От тяжести кроны деревьев клонились вниз, из-за чего создавался эффект просторной зеленой долины, от которой захватывало дух.
С запада мягкими волнами поднимались пологие холмы. Их освещало желтое солнце, яркое, как маяк, а в воздухе повсюду кружили птицы.
— Красиво тут... — поделился Хан с Каллабоу. Она кивнула, затем объяснила, что для вуки это место — священное. Глядя на этот пейзаж, они могли искренне восхищаться великолепием своего мира.
Все было готово к началу церемонии. Никакого священника, который руководил бы церемонией, предусмотрено не было, пары женились сами. Хан подошел и встал рядом с Чубаккой, ободряюще улыбнувшись своему не в меру взволнованному другу. Потом протянул руку и потрепал вуки по лохматой голове.
— Будь проще, расслабься, — сказал он. — Тебе достается сногсшибательная девушка.
Чубайса ответил, что и так хорошо все это знает... просто надеется не забыть свои строки!
Они стояли на краю ветви перед толпой вуки, отделявшей их от тропы, ведущей обратно в Рвукрорро. Вдруг толпа расступилась — и между ними появилась Маллатобак.
С головы до пят ее окутывала серебристо-серая вуаль. Покров был таким легким и прозрачным, что казалось, женщина окружена мерцающей аурой. Но когда она подошла, Хан разглядел, что вуаль сделана из какой-то прозрачной тканой материи. Сквозь свадебную фату он ясно видел голубые глаза Маллы.
Кореллианин внимательно слушал, как Чуи и Малла обмениваются клятвами. Да, они любят друг друга сильнее всех в Галактике. Да, честь супруга дорога им как своя собственная. Да, они обещают хранить друг другу верность. Да, смерть может разлучить их, но не разрушит их любовь.
Сила жизни — с ними. Сила жизни скрепит их союз, и они станут едины... Сила жизни пребудет с ними всегда.
Хан ощутил, как его охватывает ощущение непривычной торжественности. Он почти завидовал Чубакке: видя, как сияют любовью глаза Маллатобак, он ощущал укол боли. Никто никогда не любил его так сильно. Кроме, может быть, Дьюланны, подумал он, вспоминая вдову вуки, которая его вырастила.
Брия... когда-то он думал, что она любит его так же. Но у нее была странная манера выражать свои чувства...
Чуи поднял фату Маллы и привлек ее к себе. Они нежно потерлись щеками. Потом с громким торжествующим возгласом Чуи поднял ее и закружил, словно она была ребенком, а не взрослой вуки, лишь немногим уступающей ему по росту.
Гости разразились хором криков, рева и возгласов радости.
— Что ж, — шепнул Хан Джерику, — вот и свершилось.
Но свадебное торжество было далеко от завершения. Пару проводили к столам, расставленным среди древесных вершин. Столы ломились от всех видов вукийских деликатесов. Хан и Джерик пробовали яства с осторожностью, ведь чаще всего вуки подавали мясо сырым. Некоторые блюда все же были сварены или потушены, но и здесь следовало держать ухо востро. Вуки любили сильные приправы: некоторые были настолько острыми, что могли навредить человеческому пищеводу.
Хан оглядел столы и указал Джерику на некоторые «безопасные» деликатесы: суп из зачибика с травами и специями; вортрик — слоеное блюдо, сочетавшее несколько видов мяса, переложенного листьями врошира и выдержанного несколько недель в крепком маринаде из граккина; пирог из мяса фактрина, замороженный горрнар, кольца чинтука и жареный клакк. А еще там были салаты и хлебцы, торты с лесным медом и охлажденные фруктовые сладости.
Хан посоветовал Джерику воздержаться от алкогольных напитков, которые передавали по кругу. Кореллианин по собственному горькому опыту знал, каким крепким бывает у вуки ликер. Выбор был широк: аккаррагм, кортиг, гаррмол, грак- кин, тиккианский бренди и многое другое.
— Послушай моего совета, друг, — сказал Хан. — Вуки знают, как изготовить напиток, который за минуту свалит человека с ног. Я ограничусь горимнским вином и соком гралини.
— Но сок гралини пьют только дети, — возразил Джерик. — А то, второе...
— Джаар, — перебил Хан. — Подслащенное молоко алкоари с экстрактом винной ягоды. Для меня слишком сладко, но тебе может понравиться.
Мальчишка тоскливо посмотрел на огромную флягу тиккианского бренди. Хан предупреждающе покачал головой.
— Не вздумай. Я возиться с тобой не буду, когда тебя будет выворачивать наизнанку, как отравленного щенка мулака.
Скорчив гримасу, юнец поднял кубок горимнского вина.
— Хорошо. Полагаю, ты знаешь, о чем говоришь.
Хан улыбнулся, и они сдвинули стаканы.
— Уж поверь мне.
Через некоторое время, когда Хан стоял сам по себе, держа тарелку поджаренных ребрышек траккрррн и острого салата, приправленного семенами рилррррнна, к нему подошел темно-коричневый вуки, который показался ему смутно знакомым, хотя кореллианин был уверен, что никогда не встречал его раньше. Вуки постоял, изучая Хана, потом представился.
Хан чуть не уронил тарелку.
— Ты сын Дьюланны? — воскликнул он. — Надо же!
Быстро отложив в сторону тарелку и бокал, он восторженно сгреб вуки в объятия.
— Я так рад тебя видеть! Как тебя зовут?
Вуки обнял Хана в ответ, сообщив, что его имя Утчаккалок. Хан отстранился и почувствовал, что у него защипало глаза.
Чакк, как он просил себя называть, казалось, был тронут не меньше Хана и сказал ему, что надеялся встретить кореллианина отчасти потому, что хотел услышать о последних минутах жизни его матери. Хан сглотнул.
— Чакк, твоя мама погибла геройски, — поведал он. — Я не был бы сейчас жив, если бы не она. Очень храбрая вуки. Она погибла как воин. Ее застрелил парень по имени Гаррис Шрайк, но... он тоже мертв.
Чакк пожелал знать, не Хан ли убил Шрайка, чтобы отомстить за смерть его матери.
— Не совсем, — признался контрабандист. — Кто-то добрался до него первым. Но до этого я его хорошенько взгрел.
Чакк ответил одобряющим рыком. Он сообщил Хану, что считает его сводным братом, так как у них одна мать. Когда она выходила на связь с борта «Удачи Торговца», то без умолку рассказывала о маленьком человеческом детеныше, который любил ее вастриловый хлеб и очень хотел стать пилотом.
— Что ж, Чакк, — кивнул Хан, — Дьюланна не дожила до этого момента, но сейчас я пилот. И мой лучший друг во всей Вселенной — вуки...
Посмеявшись, Чакк сообщил Соло, что они с Чубаккой — дальние родственники со стороны его троюродного брата, который переехал в Рвукрорро и женился на внучатой племяннице тети Чубакки.
Хан моргнул.
— Действительно... дальние. Это просто здорово. Мы все — одна большая счастливая семья.
Хан отвел Чакка к молодожену и представил его Чуи, объяснив, что к чему. Чубакка поприветствовал «сводного брата» Хана и шумно похлопал Чакка по спине.
Праздник продолжался до глубокой ночи. Вуки танцевали, пели и играли на деревянных инструментах, которые семьи передавали из поколения в поколение. Хан и Джерик гуляли вместе с ними, пока от усталости и выпивки не прилегли отдохнуть под одним из огромных столов. Проснувшись утром, Хан обнаружил, что торжество закончилось, а Чуи и Малла, как ему сказали, ушли в леса для уединения, что для вуки было эквивалентом медового месяца. Хан расстроился. Через пару дней его переговоры с Катаррой будут завершены, «Сокол Тысячелетия» загрузят новым товаром и он покинет Кашиик. Ему так и не удастся попрощаться с Чубаккой.
Но не ожидать же, что кто-то вспомнит о лучшем друге в свадебную ночь, поразмыслил Хан с тенью сожаления. Кроме того, он все равно собирался еще наведаться на Кашиик, так что с Чуи они прощались не навсегда...

 

 

Уединившись в своем тщательно охраняемом кабинете на Нал-Хатте, хатт Дурга дождался, когда обретет четкость изображение Мика Бидлора, и подполз ближе. Выпуклые, с вертикальными зрачками глаза хатта от нетерпения выпучились еще сильнее.
— Есть новости о результатах вскрытия? Вы определили вещество?
— Ваше превосходительство, вещество настолько редкое, что мы не могли быть уверены наверняка. — Старший эксперт выглядел уставшим и измотанным, словно и вправду работал день и ночь, как утверждал. — Но наши исследования позволили кое-что выяснить. Да, это вещество — яд. Мы проследили его происхождение до планеты Малкит.
— Малкитские отравители! — возопил Дурга. — Ну конечно! Тайные убийцы, мастера экзотических ядов, которые практически невозможно выявить... Кто же еще мог найти вещество, смертельное для хатта? Мой народ очень трудно отравить...
— Мне это известно, ваше превосходительство, — подтвердил Мик Бидлор. — И из-за редкости вещества мы так и не смогли выяснить его название. Мы называем его Зеш-1, за неимением лучшего.
— И Зеш-1 не встречается в природе где-то на Нал-Хатте? — уточнил Дурга, желая удостовериться до конца. — Это не могло быть случайностью?
— Нет, ваше превосходительство. Зеш-1 был намеренно подложен господину Аруку.
— Каким образом?
— Мы не можем быть уверены, но, вероятно, он проник в организм в процессе дыхания.
— Кто-то подсунул моему родителю смертельную дозу яда, — резюмировал Дурга. В его голосе зазвучала холодная и беспощадная ярость. — Кому-то придется за это заплатить... и он заплатит... заплатит.
— Э... не совсем так, ваше превосходительство. — Специалист нервно облизал губы. — Схема далеко не так... очевидна. Это было проделано... более изобретательно.
Если все настолько продуманно, тут, несомненно, постарался хатт, решил Дурга и уставился на ученого.
— Что же тогда?
— Вещество смертельно в больших дозах, господин Дурга. Но в малых оно не убивает. Оно концентрируется в мозговых тканях, вызывая у жертвы прогрессирующее ухудшение мыслительного процесса. Также это вещество вызывает сильное привыкание. Как только жертва привыкнет поглощать его в достаточно высоких дозах, резкое прекращение приема вещества вызывает описанные ранее симптомы: острую боль, судороги и смерть. — Он перевел дыхание. — Вот от чего, господин Дурга, умер ваш родитель. Не от наличия Зеш-1 в его организме... а из-за резкого прекращения его приема.
— Сколько времени, — спросил Дурга, цедя слова сквозь зубы, — мой родитель должен был поглощать это вещество, чтобы к нему привыкнуть?
— Я бы предположил — несколько месяцев, господин Дурга, но не могу сказать точно. Минимум несколько недель. Нужно было время, чтобы накопить дозу, после которой прекращение приема привело бы к быстрой смерти. — Специалист помедлил. — Господин Дурга, мы также выявили, что Зеш-1 очень дорогостоящ. Он производится из тычинок растения, которое есть только на одной планете в Галактике, и расположение этой планеты — священный секрет малкитских отравителей. Поэтому только тот, кто обладает большим благосостоянием, мог бы приобрести его в количестве, достаточном для убийства.
— Понятно, — молвил Дурга через секунду. — Продолжайте исследования, Бидлор. Пролейте свет на эту тайну. И пришлите мне все ваши данные. Я намерен выяснить, откуда взялся Зеш-1.
Бидлор склонился в нервозном поклоне.
— Разумеется, ваше превосходительство. Но... господин, эти расследования весьма затратны.
— Цена значения не имеет! — рявкнул хатт. — Я заплачу, сколько требуется, чтобы выяснить правду! Я найду источник этого Зеша-1 и прослежу его путь до мерзавца, который дал его моему родителю! Средства Бесадии — мои средства! Вам ясно, Бидлор?
Ученый склонился еще ниже.
— Да, ваше превосходительство. Мы продолжим расследование.
— Уж будьте любезны.
Дурга прервал связь и в раздражении начал ползать по кабинету взад и вперед.
«Арук был убит! Я всегда это знал! Зеш-1 мог купить лишь богатей. Кто-то из Десилиджиков — Джилиак... или, возможно, Джабба. Я найду того, кто за это в ответе, и убью его или ее собственными руками! Клянусь своим покойным родителем — я отомщу...»
За следующие десять дней Дурга беспощадно допросил всех слуг во дворце — особенно поваров. Хотя несколько из них во время допроса скончались, он не нашел ни единой улики, указывающей на то, что они что-то подмешали в еду Арука.
Молодой хатт отказался от прочих своих обязанностей н присутствовал на каждом допросе. Его соперник Зир пришел навестить его ближе к концу дознания — как раз тогда, когда дроиды уносили обмякший труп женщины т’ланда-тиль, служившей младшим клерком в администрации Бесадии.
Старший хатт бросил презрительный взгляд на массивную четвероногую тушу, которую тащили дроиды.
— Ну и сколько уже? — спросил он с заметной долей сарказма.
Дурга уставился на Зира. Ему бы хотелось связать соперника-Бесадии со смертью Арука, но Зир в последние несколько месяцев находился на Нар-Хекке, блюдя интересы клана, и был вызван домой сразу после смерти Арука. Когда он впервые появился, Дурга тщательно разведал о нем все, что мог, но не нашел ни малейшего намека на связь между ним и убийством родителя.
Кроме того, Зир, хоть и был богат, даже близко не обладал необходимыми финансами, чтобы приобрести Зеш-1 в достаточном количестве. И с его счетов не исчезало необычно крупных сумм.
— Четверо, — отозвался молодой хатт. — В них нет нашей силы, кузен. Неудивительно, что низшие расы нам подчиняются... Мы значительно превосходим их как физически, так и умственно.
Зир вздохнул.
— Должен сказать, мне будет не хватать твоего повара-тви’лека, — бросил он. — Он великолепно готовил филе личинок мулблатта в соусе из крови фрегона.
Он снова вздохнул.
Дурга скривил огромный рот.
— Повара можно и заменить, — отрезал он.
— А тебе не приходило в голову, дорогой кузен, что нанятый тобой эксперт может ошибаться в выводах?
— Он и его группа — лучшие, — заявил Дурга. — Отзывы о них превосходны. Они проводили расследования для высшего военного руководства Империи... даже для губернатора Таркина.
Зир кивнул.
— Хорошая рекомендация, — признал он. — Насколько я слышал, губернатор не тот человек, кого можно разочаровать и остаться после этого в живых.
— Так говорят.
— И все же, кузен... возможно, они нашли доказательство убийства лишь потому, что ты приказал им? А истинно оно или нет — уже другой вопрос?
Дурга призадумался.
— Я в это не верю, — выпалил он. — Доказательство есть. Я видел лабораторные отчеты.
— Лабораторные отчеты можно подделать, кузен. Кроме того... из-за своей одержимости ты потратил огромные суммы. Эти ученые получают от Бесадии баснословные барыши. Возможно, они не хотят, чтобы поток денег иссяк.
Дурга заглянул в глаза кузену.
— Я уверен, что эксперты сообщают достоверные сведения. Что же касается стоимости... Арук был главой всех Бесадии. Разве не должны мы выяснить, что произошло? Или пусть другие думают, что нас можно убивать безнаказанно?
Зир медленно обвел острым языком нижнюю губу.
— Возможно, ты прав, кузен. Однако... я бы предложил — дабы не сочли тебя безрассудным транжирой, — чтобы ты начал оплачивать расследование из личных средств, а не из оперативного капитала Бесадии. Если ты согласишься, тебе не будет сказано ни слова упрека. Если нет... что ж, приближается собрание клана. Как ответственный председатель клана, я обязан отчитаться о нашем финансовом положении.
Дурга сверкнул глазами на кузена.
Зир ответил тем же.
— И... кузен... если со мной что-то случится, тебе будет только хуже. Я храню копии отчетов там, где ты не сможешь их обнаружить. Если я умру, о них узнают — и не важно, насколько естественной будет казаться причина моей смерти.
Молодой хатт подавил желание отдать охране приказ пристрелить Зира. Хаттов было крайне сложно убить, и еще одна смерть привела бы к тому, что на него ополчились бы все Бесадии.
Дурга сделал глубокий вдох.
— Возможно, ты прав, кузен, — наконец процедил он. — С этого дня я буду лично финансировать расследование.
— Хорошо, — сказал Зир. — И... Дурга, в связи с утратой твоего родителя, думаю, я должен поделиться с тобой опытом.
Будь у Дурги зубы, он бы скрежетал ими от ярости.
— Слушаю, — смирился он.
— «Черное солнце», Дурга. Ни для кого не секрет, что ты использовал их средства, чтобы укрепить свою власть. Я предупреждаю, чтобы ты так больше не делал. Никому не дано нанять «Черное солнце» и ничего не дать взамен. Их услуги... дорого стоят.
— Их услуги были полностью оплачены, — напряженно ответил Дурга. — Я не такой дурак, как ты думаешь, Зир.
— Что ж, — бросил его собеседник, — рад слышать. А я уж беспокоился за тебя, дорогой кузен. Знаешь ли, любой хатт, который избавляется от такого шеф-повара по одной лишь прихоти, вызывает сомнения...
Кипя от злости, Дурга уполз в поисках другого подчиненного для допроса.

 

 

Джабба и его тетя Джилиак возлежали на ложе в роскошном зале аудиенций во дворце на Нал-Хатте и наблюдали, как отпрыск Джилиак ползает по комнате. Малыш достаточно подрос и уже мог проводить вне материнской сумки почти час. На этом жизненном этапе маленькое создание больше напоминало огромного толстого червя или личинку насекомого, чем хатта. Его ручки были в сущности рудиментарными отростками. Развиваться и отращивать пальцы они начнут не раньше, чем детеныш насовсем покинет сумку. Выпуклые глаза с вертикальными зрачками — вот и все, чем он напоминал взрослых особей своей расы.
Дети у хаттов рождались фактически неразумными и лишь к ста годам достигали совершеннолетия. До того момента им нужны были лишь хороший уход и питание — и ничего больше.
Глядя, как хаттенок ползает по полированному каменному полу, Джабба жалел, что он сейчас не на Нар-Шаддаа, где было больше простора для деятельности. С Нал-Хатты править контрабандной империей Десилиджиков удавалось с трудом. Джабба не раз предлагал тетке вернуться на Нар-Шаддаа, но Джилиак непреклонно отказывалась. Дескать, загрязненная атмосфера планеты будет вредна для малыша.
Таким образом, Джабба почти все время курсировал между Нал-Хаттой и ее спутником. Он слишком давно не наведывался в свои владения на Татуине. Дела там вел чевин Эфант Мон, и вел старательно, но личного присутствия хатта там очень не хватало.
В прошлом Джабба побывал вместе с Моном в самых разных переделках, и уродливый выходец с Винсота был единственным существом во Вселенной, которому Джабба действительно доверял. По какой-то причине, неизвестной в полной мере даже хатту, Эфант Мон до сих пор оставался ему предан. Джабба знал, что чевину не раз сулили большие деньги за то, чтобы он пошел на измену, но Эфант Мон отвергал любые посулы, сколько бы ему ни предлагали.
Джабба ценил преданность своего друга и лишь минимально контролировал его дела. После стольких лет верности он не ждал от Мона предательства... но это не мешало ему быть готовым ко всему.
— Тетя, — подал голос Джабба, — я прочитал последний доклад от нашего источника в бухгалтерии Бесадии. Их прибыль просто поражает. Даже распри из-за прихода Дурги к власти не помешали им. Каждый месяц Илизия производит все более качественный спайс. Корабли, полные паломников, прибывают чуть ли не каждую неделю. Это удручает.
Джилиак тяжело повернула голову к племяннику:
— Дурга работает лучше, чем можно было от него ожидать, Джабба. Я не думала, что он удержит первенство. Теперь я предвижу, что Бесадии будут готовы дать нам отпор, — хоть властью Дурги там недовольны, его главные хулители мертвы и никто не намерен их заменить.
Джабба, моргнув, поднял взгляд на тетку, и в его душе загорелась искра надежды. Она говорила почти как прежняя Джилиак, какой была до материнства!
— Ты знаешь, почему они мертвы, тетя?
— Потому что Дурга оказался достаточно глуп, чтобы связаться с «Черным солнцем», — пояснила Джилиак. — Его противников устранили слишком примитивным для хатта способом. Только у «Черного солнца» достаточно ресурсов. Только принц Ксизор мог быть настолько хладнокровен и дерзок, чтобы перебить их всех с разницей в несколько дней.
Джабба оживился.
«Неужто она выходит из материнского дурмана?»
— Принц Ксизор, несомненно, из тех, с кем следует считаться, — признал он. — Вот почему я время от времени оказывал ему услуги. Предпочитаю оставаться у него на хорошем счету... просто на случай, если мне когда-нибудь понадобится услуга в ответ. Как это было однажды на Татуине. Он помог мне тогда и ничего не попросил взамен, потому что я оказывал ему услуги в прошлом.
Джилиак медленно покачала головой: эту манеру она переняла у людей.
— Джабба, ты знаешь мое мнение на этот счет. Я говорила тебе много раз. С принцем Ксизором заигрывать не стоит. Лучше держаться от него подальше и никоим образом не связываться с «Черным солнцем». Открой дверь для него однажды — и ты рискуешь стать его вассалом.
— Я осторожен, тетя, заверяю тебя. Я никогда не поступлю, как Дурга.
— Хорошо. Дурга скоро обнаружит, что открыл дверь, которую не так-то просто закрыть. Если он шагнет в нее... то больше не будет хозяином самому себе.
— И мы должны надеяться, что он так и поступит, тетя?
Джилиак прищурилась:
— Вряд ли, племянник. Ксизор не тот враг, с кем я хочу тягаться. Он, очевидно, имеет свои виды на Бесадии, но охотно приберет к рукам и Десилиджиков — уж в этом я не сомневаюсь.
Джабба молча согласился. Будь такая возможность, Ксизор захватил бы всю Нал-Хатту.
— К слову о Бесадии, тетя, — заговорил он. — Что насчет этих илизианских доходов, о которых мне сообщили? Что нам сделать, чтобы остановить Бесадии? У них на Илизии теперь девять колоний. И они готовятся создать новую на Нирвоне, еще одной обитаемой планете в этой же системе.
Джилиак призадумалась.
— Возможно, пора снова прибегнуть к услугам Тероензы, — предложила она. — Дурга, похоже, и не подозревает, что он причастен к смерти Арука.
— Прибегнуть? Но как?
— Пока не знаю... — протянула Джилиак. — Может быть, удастся подтолкнуть Тероензу к тому, чтобы объявить независимость от Дурги. Если они передерутся, прибыль Бесадии неизбежно пойдет под откос. А потом... мы подберем остатки.
— Замечательно, тетя! — Джабба был счастлив слышать прежнюю Джилиак, плетущую интриги, как раньше. — Теперь, если я смогу соорудить на основе этих цифр отчет, а ты поспособствуешь уменьшению наших затрат на...
— А-ах!
Джабба осекся, прерванный материнским воркованием Джилиак, и обнаружил, что детеныш-хатт подполз к своей матери и теперь протягивал вверх крошечные недоразвитые ручонки, таращась на нее выпученными глазками. Отпрыск приоткрыл рот и что-то требовательно прочирикал.
— Смотри, племяш! № умилительно пропела Джилиак. — Малыш знает маму, правда, прелесть моя?
Джабба закатил глаза так, что они чуть не выпали из орбит. «Поглядите — так угасают величайшие криминальные умы тысячелетия», — с унынием подумал он.
Джилиак подобрала ребенка и посадила обратно в сумку. Джабба пронзил маленькое существо испепеляющим взором, в котором читалось что-то близкое к откровенной ненависти...

 

 

Следующую пару дней Хан решал последние детали сделки с подпольным движением вуки. Он открыл люки «Сокола» и вместе с Джериком выгрузил разрывные наконечники из потайных отсеков. Катарра, Кичиир и Мотамба столпились вокруг ящиков и возбужденно обсуждали свое новое приобретение.
Тем временем другие подпольщики загружали корабль броней штурмовиков. Туда поместилось около сорока полных доспехов и с десяток шлемов. Если качество брони соответствовало рыночным ценам, прибыль в два раза превысит затраты на путешествие. Сделка получилась и впрямь неплохая.
К тому времени как всю броню удалось разместить так, чтобы экипаж «Сокола» мог свободно перемещаться по кораблю, на Кашиик спустилась ночь. Хан решил дождаться рассвета и только потом поднимать корабль сквозь ветви деревьев. Они с Джериком попрощались с хозяевами и растянулись в пилотских креслах, чтобы немного поспать.
Но еще до восхода солнца Хана разбудил громкий — и знакомый! — рев вуки. Кореллианин открыл глаза и подскочил, чуть не сбив сонного мальчишку. Активировав трап, он сбежал вниз.
— Чуи!
Хан был так рад видеть мохнатого друга, что даже не возражал, когда вуки сгреб его в охапку и встрепал волосы. Все это время Чубакка не переставая изливал потоки жалоб. О чем Хан думал, собираясь его бросить? Как ему пришло такое в голову? Чего ж еще ожидать от человека?
Когда вуки наконец отпустил его, Хан воззрился на Чуи в полном недоумении.
— Что ты хочешь сказать? Я возвращаюсь на Нар-Шаддаа, приятель. Если ты еще не заметил, Чуи, ты теперь женат. Твое место здесь, на Кашиике, рядом с Маллой.
Чубакка с протестующим воем замотал головой.
— Долг жизни? Друг мой, я знаю, ты поклялся мне долгом жизни, но давай мыслить разумно! Теперь ты должен находиться дома с женой, а не удирать со мной от имперских крейсеров.
Вуки только собрался продолжить излияния, как вдруг за спиной у Хана раздался громкий рассерженный рев, и кореллианин чуть не подпрыгнул на месте. Большая лохматая лапа схватила его за плечо и развернула так, словно он был легче перышка. Над ним возвышалась Маллатобак. Жена Чуи была в гневе — обнаженные зубы сверкали, голубые глаза сузились и горели яростью. Хан поднял обе руки и прижался к волосатой груди своего друга.
— Ты что, Малла! Успокойся!
Маллатобак снова взревела и разразилась гневной тирадой. Люди! Как они могут так пренебрежительно относиться к чести и традиции вуки? Как посмел Хан предположить, что Чубакка откажется от долга жизни? Ничто не оскорбит вуки сильнее! Ее муж — хранитель великой чести! Он отважный воин, опытный охотник, и если дал слово, он его сдержит! Особенно когда речь идет о долге жизни!
Опешивший от благородной ярости Маллы, Хан поднял обе ладони и пожал плечами, но так и не смог вставить ни слова. Он умоляюще обернулся к своему другу. Чуи, пожалев кореллианского товарища, вмешался. Он встал между Маллой и Ханом и быстро заговорил, убеждая ее в том, что Хан, несомненно, не хотел нанести им оскорбление или обиду. Его слова были сказаны по неведению, а не по злому умыслу.
Наконец Малла успокоилась, и ее рык перешел в тихий рокот. Хан виновато улыбнулся.
— Послушай, Малла, не обижайся. Я знаю Чуи лучше многих. Он замечательный, храбрый, умный и так далее. Я просто не знал, что для вуки долг жизни — превыше всего. — Он повернулся к другу. — Хорошо. Значит, ты летишь с нами, и мы вместе еще помотаемся по космосу. Так что попрощайся с молодой женой.
Чубакка и Маллатобак ушли, оставив Хана и Джерика проводить предполетную проверку. Несколько минут спустя Хан услышал лязг поднимающегося трапа «Сокола». Еще через несколько секунд Чубакка устроился в кресле второго пилота.
— Не волнуйся, брат, — сказал ему Хан. — Клянусь, мы сюда вернемся... очень скоро. Я заключил хорошую сделку с Катаррой и ее подпольем. Твоему народу понадобится много боеприпасов, прежде чем они смогут хотя бы надеяться дать импам отпор и освободить планету. И я добуду для них вооружение.
Из передатчика донесся голос Джерика, сидевшего в кресле стрелка:
— И без прибыли, конечно, не обойдется.
Хан рассмеялся.
— Да... конечно! Чуи, готовься! Вперед!
«Сокол» поднялся на репульсорах и неторопливо, с достоинством выплыл из ветви-пещеры. Экипаж вжало в сиденья, и корабль со свистом понесся вверх, сквозь лабиринты ветвей. А потом они мчались в небе, залитом красно-янтарным светом. И чем выше поднимался «Сокол», тем больше тонула планета в рассветном золоте.
«Куаррр-теллеррра, — размышлял Хан. — Златовласая воительница, женщина, которую я знал как Брию... Как она сейчас? Думает ли обо мне хоть иногда?»
Мгновения спустя зеленый шар Кашиика уменьшился в размерах, и корабль вонзился в непроглядную звездную тьму...

 

 

Боба Фетт забрался в самые трущобы Тета, планеты Внешнего Кольца, и слушал выступление Брии Тарен перед местными вожаками повстанцев. Известнейший в Галактике охотник за головами имел немало источников информации: его шпионской сети позавидовали бы даже отдельные планеты. Поскольку он выполнял в том числе и поручения имперцев, он часто имел доступ к таким данным и сведениям, за которые любое командование удавило бы насмерть.
Но несмотря на то что Брия Тарен служила офицером у повстанцев, награду за нее назначила не Империя. Нет, вознаграждение было гораздо выше имперских расценок и составляло полсотни тысяч кредитов за живую, невредимую жертву. Изначально награду выставил Арук, прежний предводитель клана Бесадии, но его наследник Дурга не стал ее снимать после смерти родителя, да еще и пообещал доплату за выполнение заказа в течение трех месяцев.
Боба Фетт искал Брию тут и там уже больше года. Женщина выполняла задания под глубоким прикрытием, из-за чего ее было крайне сложно выследить. Она порвала все связи с семьей — возможно, надеясь уберечь их от расправы на случай, если Империя ее схватит. Во время визита на родину — Кореллию — она жила на тайных базах мятежников, где ее надежно охраняли.
Повышенные меры безопасности были объяснимы... в конце концов, повстанцы жили в страхе перед полномасштабной атакой имперских войск. Расположение своих баз они держали в строжайшем секрете и постоянно их перемещали с места на место. У охотника за головами — при всех его навыках и умениях — было немного шансов подобраться к добыче достаточно близко, чтобы захватить ее живьем.
Если бы Бесадии устроила смерть Брии, Фетт готов был биться об заклад, что легко выполнил бы заказ даже в самом сердце базы повстанцев. Но живая и невредимая добыча — это гораздо труднее...
Тем не менее несколько дней назад он узнал, что на Тете запланировано собрание мятежников. Приняв во внимание весь риск, он рассудил, что Брия явится туда, и за два дня до намеченной встречи прибыл на Тет. Риск оказался оправдан — прошлым вечером объявилась добыча.
Повстанцы обустроили штаб в старых канализационных туннелях под портовым городом. Через древние водостоки и вентиляционные шахты охотник беспрепятственно проник на базу, незамеченный камерами слежения и датчиками. Отловив нескольких дроидов-уборщиков, он разместил на них миниатюрные датчики и отправил свободно разгуливать по помещениям, где они собирали все, что определяли как «грязь». Оставалось лишь следить за показаниями. И вот сегодня его терпение наконец было вознаграждено.
Брия Тарен проводила встречу с двумя тетскими повстанцами высокого ранга. Крошечный уборщик, следуя запрограммированным инструкциям, шустро пробежал мимо них, когда они вошли в комнату, и неприметно затих в углу.
Боба Фетт не видел пользы в мятежных организациях любого толка. Идею бунта против законного правительства он считал преступной. Империя хранила порядок, а Боба Фетт порядок ценил. Тетское сопротивление не было исключением... кучка заблудших идеалистов, вознамерившихся сотворить анархию...
Глаза его презрительно сузились за визором шлема. Возглавляли движение коммандер Уинфрид Дагор и ее помощник, лейтенант Палоб Годальи. В данный момент Тарен спорила с ними о необходимости заключения союза между разрозненными мятежными группами. Есть сведения, говорила она, что идея союза получила поддержку в высоких кругах.
Известный сенатор Мон Мотма с Чандрилы недавно провела тайные переговоры с командованием Брии на подпольной базе кореллианских повстанцев. Сенатор согласилась, что кровавая резня, учиненная Империей на таких планетах, как Горман, Деварон, Рампа-1 и Рампа-2, показала, что Император либо патологически безумен, либо безмерно жесток и должен быть свергнут здравомыслящими людьми.
Тарен говорила увлеченно, ее чистый голос слегка подрагивал от едва сдерживаемых эмоций. Было очевидно, что ее действительно заботят поднятые вопросы. Когда она замолчала, Уинфрид Дагор откашлялась. Ее голос был резок — причиной тому были и возраст, и напряжение.
— Коммандер Тарен, мы сопереживаем нашим братьям и сестрам на Кореллии, Алдераане и других планетах. Но здесь, во Внешнем Кольце, мы так далеки от Центра, что едва ли можем оказать вам действенную помощь, даже объединившись с вашими группами. Мы идем своим путем. Император обращает на нас мало внимания. Мы совершаем набеги на имперские корабли и по-своему противостоим Империи — но мы ценим нашу независимость. Мы вряд ли намерены вступить в более крупную организацию.
— Ваша политика изоляционистов только усугубит беспредел в Империи, — с тоской в голосе протянула Тарен. — Помяните мое слово, Палпатин не будет вечно закрывать на вас глаза.
— Может быть... а может, и нет. Я все же сомневаюсь, что нам по силам больше, чем мы делаем сейчас, офицер Тарен.
Боба Фетт услышал скрип стула и шорох ткани: кто-то пошевелился. Потом Тарен заговорила снова:
— У вас есть корабли. У вас есть войска. Оружие. Ваша планета — одна из ближайших к Корпоративному сектору. Мы понимаем, что наш путь долог. Но все же вы в состоянии оказать помощь. Помочь приобрести оружие в Корпоративном секторе и направить его сюда для отправки в другие организации. Далеко вы или нет, не думайте, что в вашей помощи не нуждаются.
— Коммандер Тарен, вооружение стоит денег, — вмешался лейтенант Годальи. — Откуда мы возьмем средства?
— Что ж, если тетанцы отыщут несколько миллионов кредитов, чтобы нам помочь, мы, несомненно, будем признательны, — сухо сказала Брия. Собравшиеся невесело усмехнулись. — Но мы стараемся. Финансирование восстания — вещь непростая, но среди граждан Империи хватает недовольных, которые если и не имеют смелости открыто выступить за повстанцев, то по крайней мере по секрету от всех передают нам свои деньги. Некоторые из хаттов также внесли свой вклад... тайно, конечно.
«Любопытно...»
Охотник подивился этой новости. Хотя, если подумать, хатты были известны тем, что подыгрывали обеим сторонам, при этом соблюдая собственные интересы в любом конфликте. Если где-то назревала выгода в деньгах или власти, хатты были тут как тут...
— Космос хаттов недалеко от нас, — задумчиво произнесла Дагор. — Возможно, мы сумеем наладить контакты с другими хаттами... Посмотрим, захотят ли они помочь.
— Помочь? — Брия прыснула со смеху. — Хатты? Они могут вложить деньги — и некоторые из них уже это сделали, — но они поступают так по собственным причинам, не имеющим, уж поверьте, ничего общего с нашим целями. Хатты далеки от нас... но иногда их и наши намерения совпадают. И вот тогда они снабжают нас кредитами. В половине случаев мы не можем даже предполагать, какую выгоду они извлекут из такого «пожертвования».
— Вероятно, лучше и не пытаться угадать, — фыркнул лейтенант Годальи. — И все же, коммандер Тарен, здесь есть и свои плюсы. Наш новый имперский мофф гораздо менее... бдителен, чем Сарн Шильд. Нам сходит с рук гораздо больше, чем при его предшественнике.
— Это совсем другое, — сказала Брия Тарен. — Мы изучали этого нового моффа, Айрифа Оргеджа. Большинство новых мер, которые он ввел во Внешнем Кольце, так нелепы, что мы гадаем, нет ли у него в родне гаморреанцев.
По комнате прокатился смех. Брия продолжила:
— Оргедж самонадеян и туп. Он утверждает, что не повторит ошибок Шильда и намерен держать под личным контролем военные силы. Благодаря такой политике здесь, во Внешнем Кольце, Империя уже не несет столь серьезной угрозы. Имперское командование вынуждено сверяться с Оргеджем в каждой мелочи. Он довел их до паралича, коммандер Дагор.
— Нам это известно, — согласилась Дагор. — Каких действий вы ждете от нас?
— Устраивайте набеги еще чаще. Перехватывайте корабли, которые везут военное снаряжение. Нам это оружие очень пригодится. Пока до Оргеджа достучатся, пока он отдаст приказы, вы и ваши солдаты уже будете далеко.
Дагор на миг задумалась.
— Думаю, это мы вам можем обещать, офицер Тарен. Что до остального... мы примем все, что было сказано, к рассмотрению.
— Обсудите все сегодня, — попросила Брия. — Завтра я улетаю.
Боба Фетт навострил уши, мысленно уговаривая ее раскрыть планы. Но больше не последовало ни звука — только скрип стульев, когда повстанцы встали и покинули комнату.
Он держал под пристальным наблюдением все близлежащие космопорты, но на следующий день не заметил ни малейшего следа Брии Тарен. Должно быть, она проскользнула на корабль тайно.
Охотник за головами был отчасти разочарован своей неудачей, но важнейшей чертой любого охотника — а Боба Фетт этим жил — было терпение. Путешествие на Тет не оказалось напрасным. Фетт связался с Гильдией и обнаружил незанятый заказ: богатый делец, живущий в уединении в надежно охраняемом и «защищенном» поместье в горах Тета.
Защищенном — это от обычных охотников, но Боба Фетт был единственным в своем роде. Распорядок жертвы была столь предсказуем, что составить план оказалось до смешного просто. Делец был человеком привычки. Фетту не нужно было даже разбираться с телохранителями, так как этот заказ допускал гибель добычи.
Боба Фетт устроил засаду на дереве, с которого просматривалась вся округа. Он совершит убийство и ускользнет прежде, чем телохранители сообразят, откуда пришла угроза. Требовался лишь один точный выстрел.

 

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий