Жестокие святые

Надежда Лаптева

Хотя Божетьяху – бог ветра, его считают воплощением скорости и самого времени. Он везде и нигде одновременно.
Писание богов, 10:114
На висках у Нади выступила испарина, но лишь заклинание принца развеялось, она почувствовала облегчение. А стоило выдохнуть, как и странное ощущение, что что-то не так, ее покинуло.
Шедший впереди транавиец остановился. Оглянувшись, он посмотрел на нее и нахмурился, отчего исказились татуировки на лбу.
«Он не должен был этого почувствовать», – подумала Надя.
«Нет… не должен был, – согласилась с ней Марженя, и ее голос звучал заинтересованно. – Ты же скоро избавишься от него, да?»
«Он транавиец», – ответила Надя.
Для нее это все объясняло.
Надя была обескуражена, когда Марженя сказала, что принц следит за каждым ее шагом. Ведь она даже не почувствовала запаха его магии крови. Существовало еще множество вещей, которые Надя не могла делать сама.
После того как Париджахан предложила воспользоваться их укрытием, они быстро догнали спутников. Рашид улыбнулся Наде, а Малахия лишь молча посмотрел на нее и, отвернувшись, продолжил путь.
Они подошли к большой полуразвалившейся церкви, расположенной посреди долины. Похоже, тот, кто построил ее, хотел посоперничать с собором Мученика Адриана в Хавирске, но что-то помешало ему. Здание было выполнено из дерева – даже округлые, похожие на луковки купола, а стены покрывала красная краска, которая облупилась от времени. Судя по резьбе над дверью, церковь собирались посвятить Алёне, богине солнца.
«Это твое?» – спросила Надя, сжав пальцами соответствующую бусину на четках.
В ответ ее окутало весельем:
«Ее так и не освятили в мою честь».
Надя оглядела церковь. Она могла исправить это упущение. «Интересно, как эти беглецы отнесутся к тому, что вместе с ними тут поселится богиня?» – подумала она. Если они действительно беглецы. Она не знала, каким словом можно описать этих трех чужаков, среди которых затесался как минимум один враг.
Рашид толкнул дверь. В передней оказалось темно, а из огарков свечей в канделябрах горел только один. Изнутри здание ничем не напоминало церковь. Вглубь вели три заполненных тьмой коридора – два по бокам и один посредине. Надя предположила, что тот, что по центру, ведет к святилищу – так строили большинство церквей, – но остальная часть здания явно была спроектирована так, что подсобные помещения выстроились в одну линию.
– Она уже была в таком виде, когда мы наткнулись на нее, – сказала Париджахан.
Темная передняя переходила в большой, просторный неф. У дальней стены громоздилась груда оружия, судя по всему, отобранного у транавийских отрядов. В комнату залетал холодный воздух из дыр на потолке, но в импровизированном камине, сложенном в дальней части святилища, тлел огонь, у которого можно было хоть немного согреться. На противоположном конце комнаты лежала стопка истончившихся подушек и одеял. Рашид тут же уселся на них, а затем положил арбалет на колени и принялся тщательно его осматривать. Неподалеку от него и одеял стоял стол со скамейками, явно перенесенные из кухни, на которых лежало несколько потрепанных карт.
Стена, разделяющая неф и алтарь, была снесена, и единственное, что о ней напоминало, – висевшая над камином икона Алёны. Она была настолько прекрасна, что стоила не меньше тысячи копеек. Анна посмотрела на Надю расширившимися от удивления глазами.
На иконе стоял отличительный знак одного из любимейших в Калязине иконописцев – Прасковьи Виленовой. Ее причислили к лику святых после того, как транавийцы отрезали ей пальцы, выкололи глаза, а затем привязали к лодыжкам камни и утопили в одном из сотен озер. Эта троица скорее всего даже понятия не имела, сколько стоила эта икона.
– Вы уверены, что здесь безопасно? – спросила Анна. – Это место… слишком бросается в глаза.
– Разве похоже, что здесь кто-то бывает? – сказал Рашид.
Он был прав. Казалось, будто церковь давно забыта миром.
– Мы не задержимся здесь надолго, – сказала Надя. – Всего на день или около того.
Она разрушила заклинание принца довольно далеко от церкви, так что теперь надеялась, что они в безопасности. Но им не стоило задерживаться здесь, ведь еще предстояло добраться до Твира.
– Да? – спросил Рашид с легким разочарованием в голосе. – Разве Париджахан не объяснила вам все?
– Все? – переспросила Анна.
– Не о чем говорить, пока они не начнут доверять нам, – сказала Париджахан и запрыгнула на стол. – Но, полагаю, им можно рассказать о наших планах. Мы хотим остановить войну.
– О, всего-то? – рассмеявшись от изумления, спросила Надя. – Война длится уже сотню лет, и ты думаешь, что вы сможете ее остановить? Ты права. Какое здесь может быть доверие?
– Это не пустая болтовня, – сказал Малахия и прислонился к столу рядом с Париджахан. – Но раз среди нас затесался мерзкий еретик, думаю, для начала мы должны выяснить, кто из вас владеет магией.
Его взгляд задержался на Наде, и в уголках губ мелькнула улыбка, а затем он посмотрел на Анну.
Малахия был одет в военную форму транавийского мага крови, хотя его черный мундир истрепался, а на рукавах и подоле виднелись дыры. Локти закрывали нашивки, а серебристые эполеты выглядели так, словно знавали лучшие времена.
Рашид выжидающе посмотрел на Анну и Надю.
Но никто из них не произнес и слова. Надя даже прикусила нижнюю губу. Если бы эту церковь построили по традиционному плану, то отсюда вело бы несколько выходов. Осталось бы только найти нужную дверь и правильный коридор, чтобы выбраться на улицу. Но Наде не хотелось, чтобы единственной ее реакцией на любую ситуацию было желание сбежать. Неспроста ведь два аколийца и транавиец ночевали в горах Калязина. Неспроста они говорили загадками, а маг крови выглядел встревоженным. Для всего этого была причина, и Наде следовало верить, что боги не просто так свели их с Анной пути с этими чужеземцами.
– Я могу устроить вам проверку, – сказал Малахия.
– Нет! – вскрикнула Анна, отчего Надя чуть не подпрыгнула.
Малахия поднял бровь, а затем вновь перевел на Надю свои бледные глаза. По ее спине тут же пробежал холодок.
«Он знает, что это я».
И эта мысль оказалась очень неприятной.
Малахия оттолкнулся от стола и вытащил из ножен на пояснице искривленный, зловещий на вид кинжал. Вертя его между пальцами, он направился к девушкам.
Пускание крови, чтобы проверить ее на владение магией, само по себе считалось еретическим поступком, и ситуацию лишь усугубляло то, что это собирался сделать еретик – маг крови.
Бледные глаза Малахии остановились на Наде.
«Отлично. Если он собирается убить меня, чтобы забрать мою силу, то мне придется его опередить».
Малахия протянул к ней руку и обхватил запястье. От этого прикосновения по коже Нади побежали мурашки. Она видела, как заблестело серебро, когда Малахия поднял кинжал, и как только металл коснулся ее указательного пальца, все ее тело застыло.
– Нет, – прошептала она.
Сжавшись, Надя отстранилась, но хватка Малахии была такой же крепкой, как кандалы.
Не отрывая взгляд от транавийца, она вытащила свой ворьен и приставила лезвие к горлу Малахии. Тот напрягся и запрокинул голову, чтобы клинок не вжимался в кожу. А затем на губах юноши медленно расплылась улыбка.
– Ты и сам знаешь, что это я, – тихо сказала она. – Не думай, что я стану участвовать в этой ереси.
– Догадываться и знать наверняка – две разные вещи. А ересь такое уродливое слово.
Надя покосилась на Анну. Казалось, та перестала дышать и в ответ лишь встревоженно покачала головой.
– Мне нужны доказательства, – сказал Рашид.
Малахия все еще сжимал запястье Нади, а по его бледной шее стекала тонкая струйка крови, вызванная ее слабыми нервами. Он осторожно поднял вторую руку и стер кровь с кожи большим пальцем.
– А вот доказательства участия в ереси, – пробормотал он.
Надя тут же убрала ворьен.
– Тебе не хватило того, что погасла луна и звезды? – спросил Малахия у Рашида, отпустив запястье Нади и убирая свой кинжал в ножны. – Меня больше интересует, есть ли какие-то последствия от такого заклинания? Какой ущерб нанесут приливы и отливы, если луна погаснет на столь продолжительное время?
– Мы за тысячи километров от океанов, Малахия, – устало сказала Париджахан.
– Но над этим все же стоит задуматься.
– Он же транавиец. У них всегда все мысли о воде, – сказал Рашид. – Их страна же практически находится под водой.
– Всего несколько озер… – начал Малахия.
– И болот.
– И множество прудов! – добавила Париджахан.
– А на севере и востоке вообще омывается океаном, – продолжил Рашид. – Знаешь, почему война не перешла в Транавию? Никто в Калязине не умеет плавать. Вот ты умеешь плавать? – спросил он Надю.
Она покачала головой.
– Послушав вас, поверишь, что замерзнуть насмерть под толщей снега – действительно более приемлемый способ умереть, – задумчиво произнес Малахия.
– Я могу придумать еще сотню способов твоей смерти, – пробормотала Анна.
Улыбнувшись, он прижал руку к сердцу.
– И конечно же, вся эта сотня заслужена.
– Приливы и отливы зависят от земного притяжения, – заумным тоном произнесла Париджахан. – Мой народ выяснил это еще много веков назад.
Малахия возмущенно фыркнул, а затем посмотрел на Рашида, и тот кивнул с серьезным видом.
Надя уже решила, что из-за этой праздной болтовни все позабыли о ее чарах, но поняла, что ошиблась, когда Рашид указал на нее пальцем.
– Так будут доказательства?
– А что ты будешь с ними делать?
– Поразительно, что страна, которая потеряла всех своих магов и так активно сражается против магов другой страны, наконец снова получила своего.
Надя посмотрела на Малахию, пытаясь определить его реакцию, но увидела лишь равнодушную маску.
– И что будет делать он?
– О, он, вероятно, захочет убить тебя и забрать силу. Разве не так умерли все ваши клирики?
Малахия усмехнулся.
Надя вздрогнула, ведь это, несомненно, имело отношение к делу.
– Но он этого не сделает, – продолжил Рашид. – Потому что он приехал в Калязин не за этим.
– Хотя мог бы, – задумчиво произнес Малахия.
Париджахан закатила глаза, но Надю охватил ужас при мысли о собственной смерти. Она не понимала, почему аколийцы не воспринимали Малахию всерьез.
Все же девушка провела рукой по четкам и принялась перебирать бусины, раздумывая, каким воспользоваться заклинанием, а затем остановилась на знаке Крсника. Возможно, это был самый простой способ продемонстрировать свои способности. К тому же предыдущее выступление и так получилось эффектным.
«Поможешь немного?»
Крсник, старый и ворчливый бог, пробормотал что-то, видимо, выражавшее согласие, так как через мгновение Надя получила заклинание. Она сдула на ладонь окутанные дымом мерцающие символы, и на ее руке вспыхнул огонь.
Париджахан с Рашидом обменялись восхищенными взглядами. Надя подошла к столу и провела объятым пламенем пальцем по странице, скорее всего вырванной из книги заклинаний, а затем подняла ее. Та вспыхнула и превратилась в кучу пепла, которую она ссыпала в ладонь мага крови. Но Наде не удалось разобрать, что светилось в его глазах, когда они встретились взглядами. Настороженность, любопытство и что-то еще в глубине. Что-то темное. То, от чего она невольно вздрогнула. И вновь подумала: почему на ее пути появился еретик? Чтобы она убила его? Какая еще может быть причина?
На губах Малахии мелькнула улыбка, словно он мог читать ее мысли, как боги.
– Так в чем же разница между тобой и нашим другом, магом крови? – спросил Рашид. – Уж прости молодому красивому чужаку его невежество.
Маг крови, о котором шла речь, плюхнулся на подушки рядом с Рашидом, положил книгу заклинаний себе на колени и раскрыл ее. Надя не заметила, когда он успел порезаться, но тыльную сторону его руки покрывала кровь, которой он принялся что-то выводить на страницах с помощью пера.
– На мой взгляд, ваш маг сейчас очень явно демонстрирует это различие, – сказала она. – Кровь. Книга заклинаний. Ересь. Вот на чем основана транавийская магия.
Малахия улыбнулся, не отрываясь от своих дел.
«Он слишком много улыбается», – подумала Надя.
– Мои силы дарованы богами. Я не владею чарами. Не использую кровь. И у меня нет книги заклинаний.
– Зато постоянно приходится соответствовать требованиям богов, – сказал Малахия. – Никакого давления, но один неверный шаг, и все кончено.
– Неужели так трудно жить по воле богов? Они ведь просят так мало. Ты просто не доверяешь им.
Он покачал головой.
– Мало? – переспросил он с сомнением в голосе. – Они просят слишком много. Как ты думаешь, почему транавийцы отказались от богов? Разве кто-то может желать жизни, подчиняющейся прихотям другого существа? Нам захотелось самим выбирать свою судьбу.
Надя закатила глаза:
– Но стоит ли ваша судьба пыток и увечий невинных, которых вы веками мучили, чтобы добраться до основы вашей магии? Сотни, нет, тысячи людей.
На лице Малахии что-то мелькнуло, но маска равнодушия появилась так быстро, что Надя усомнилась, не показалось ли ей.
– Жертвы приносились добровольно. Мы никого не заставляли.
– Кроме военнопленных, – парировала она.
Малахия наклонился вперед.
– Даже военнопленные, в конце концов, понимают, что служат благим целям.
– Благим целям? – окончательно выходя из себя, воскликнула Надя. – Как ты смеешь говорить о благих целях, словно ты и твои соотечественники не мерзкие еретики, которые восстали против богов?
От этих слов Малахия ухмыльнулся, продемонстрировав острые зубы. А затем склонил голову набок и с ленцой закрыл книгу заклинаний. Сделав это, он достал из кармана бинт и медленно перевязал руку.
– Ладно, твоя взяла. Она нам пригодится, – сказал он Рашиду.
Наде это не понравилось:
– Пригожусь? Ты и меня запишешь в число добровольных жертв?
Поднявшись, Малахия пересек комнату и остановился перед Надей. Теперь из-за своего высокого роста он возвышался над ней. Обхватив подбородок девушки перепачканной кровью рукой, он повернул ее лицо к себе.
– Нет, тебе так не повезет, – ласково сказал он, опалив дыханием ее щеку.
– Малахия… – начала Париджахан.
Маг тут же отпустил Надю и сделал шаг назад.
– Мы сможем защитить тебя, – сказал он. – Даже если Верховный принц окажется у двери, он не поймет, что здесь стоит церковь. Я позаботился об этом.
– Может, Верховный принц и не заметит, а как насчет других ужасов Транавии? – выпалила Анна.
Теперь настала очередь Малахии замереть:
– Каких ужасов?
– Чудовищ, которым вы, транавийцы, позволили осквернить некогда святые места. Что насчет них?
– Стервятники не появляются в местах сражений, – сказал он, но его голос звучал напряженно. А затем рассеянно потер рукой предплечье. – Они не покидали Транавию…
– Около тридцати лет, – произнесла Надя. – Забавно.
Малахия сузил глаза, но затем покачал головой и отступил назад. Транавийские Стервятники были сущим кошмаром для Калязина. Эти маги крови настолько погрязли в ереси, что перестали быть людьми, а превратились в жестоких чудовищ. Правда, в Калязине их уже давно не видели. Вот только именно они забили последний гвоздь в гроб клириков.
Если они придут за Надей, то ей вряд ли легко удастся от них сбежать.
– Зачем вам помогать нам? – спросила Надя после неловкого молчания.
– Мы не друзья Транавии, – ответила Париджахан.
Надя выразительно посмотрела на Малахию, и тот улыбнулся в ответ:
– Мы здесь, потому что транавийцы сожгли последние… Сколько, три лагеря беженцев, на которые мы наткнулись? – уточнил Малахия, вернувшись к столу и усевшись на него рядом с Париджахан.
– Три лагеря, две заставы, один военный лагерь и одну деревню, – перечислил Рашид.
– На военный лагерь они наткнулись еще до встречи со мной, – заметил Малахия, видимо, по одному взгляду поняв, что Наде очень хотелось спросить: «Как он мог оказаться в военном лагере?»
– Так что, снова повторюсь, мы хотим, чтобы эта война закончилась, – сказал Париджахан.
– Как и все мы, – пробормотала Анна.
– Да, и спасение жизни калязинскому клирику очень бы в этом помогло, разве нет? Даже с учетом разницы в наших взглядах на мир.
– Для начала, – согласилась Надя.
– А если мы пойдем дальше? – спросила Париджахан. – Эти двое все время говорили мне, что стоит дождаться подходящей возможности, и вот ты здесь. Так скажи мне, как ты смотришь на то, чтобы убить короля Транавии?
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий