Наказание в награду

Часть первая

Декабрь, 15-е

Бейкер-клоуз
Ладлоу, Шропшир
Снег в Ладлоу пошел к вечеру, когда большинство жителей заканчивали мыть посуду после обеда и готовились усесться перед телевизором. По правде говоря, в городе после наступления сумерек было не так уж много развлечений – или ты включаешь один из телевизионных каналов, или отправляешься в паб. Но так как Ладлоу за долгие годы превратился в город, населенный в основном пенсионерами, которых интересовали покой и возможность пораньше улечься в постель среди средневековых зданий и мощенных булыжником переулков, в нем мало кто жаловался на недостаток увеселений.
Как и многие другие жители города, Газ Раддок тоже заканчивал с мытьем посуды, когда впервые заметил снег. Он стоял перед раковиной, окно за которой смотрело прямо в темноту. И видел он в нем в основном свое собственное отражение и отражение старика, который орудовал чайным полотенцем рядом с ним. Но вот свет в узком садике на заднем дворе осветил падающие снежные хлопья. И через несколько минут то, что сначала казалось легким снежком, превратилось в настоящую снежную завесу, которая колебалась на свежем ветру и в какой-то момент стала похожа на кружевную оконную штору.
– А он ведь мне совсем не нравится, доложу я вам. Хотя и пользы от него немало.
Газ взглянул на своего помощника по уборке. Он не думал, что старик говорит о снеге, – и понял, что прав, когда заметил, что Роберт Симмонс смотрит не на снег за окном, а на ершик для мытья посуды, которым Газ мыл тарелку.
– Сплошная антисанитария, – продолжил Симмонс. – Говоришь, говоришь тебе об этом, а ты все не хочешь его сменить.
Газ улыбнулся, но не старому Робу – он всегда думал о своем компаньоне именно как о «старом Робе», как будто где-то в доме был еще и «молодой Роб», – а своему собственному отражению в окне. И обменялся с Газом в окне понимающим взглядом. Роб жаловался на ершик каждый вечер, и каждый вечер Газ объяснял ему, что использовать ершик гораздо гигиеничнее, чем наполнять раковину мыльной водой и полоскать в ней стекло, фаянс, столовые приборы, горшки и сковородки, притворяясь, что вода чудесным образом очищается всякий раз, когда в нее погружают новый предмет сервировки.
– Лучше этого только посудомоечная машина, – говорил в таких случаях Газ, не прекращая орудовать ершиком. – Стоит вам сказать только слово, Роб, и я ее вам достану. Легче легкого. Я даже сам установлю ее.
– Ха, – отвечал обычно Роб. – Без этой штуки я дожил до восьмидесяти шести и пока не собираюсь сдаваться, так что, думаю, в могилу сойду без нее. Все эти новомодные штучки – ха!
– Не забывайте, что у вас есть микроволновка, – напоминал ему Газ.
– Это совсем другое дело, – раздавался резкий ответ.
А если Газ спрашивал, почему наличие микроволновки чем-то отличается от обладания посудомоечной машиной, то ответ всегда был один и тот же: «Потому»; при этом Роб пожимал плечами и фыркал. На чем дискуссия заканчивалась.
Газу было все равно. Поваром он был никудышным, так что посуды для мытья обычно было совсем мало. Вот и сегодня на обед у них был печеный картофель в мундире с чили кон карне быстрого приготовления и салат со сладкой кукурузой. Основное блюдо было разогрето в микроволновке, при этом даже консервный нож не понадобился – на банке имелось специальное кольцо. Так что вымыть надо было всего две тарелки, деревянную ложку, столовые приборы и две кружки, из которых они пили чай.
Со всем этим Газ мог справиться и сам, но старый Роб любил ему помогать. Старик знал, что его единственная дочь, Эбигейл, звонит Газу раз в неделю, дабы получить отчет о том, как поживает ее папочка. Так что Симмонс хотел, чтобы Газ сообщал ей: он находится в такой же отличной форме, как и в тот день, когда Газ переехал к нему жить. Но даже если б звонки Эбигейл не были непременной частью их совместной жизни, Газ подозревал, что старый Роб все равно настаивал бы на том, что он должен помочь. С самого начала это было тем непременным условием, на котором он согласился допустить постороннего в свой дом.
После смерти жены Роб в течение шести лет жил один, пока его дочь не решила, что он стал все забывать. Ему необходимо было два раза в день принимать лекарство; кроме того, существовала опасность, что он может неожиданно упасть, а рядом никого не окажется. Эбигейл объявила, что ей нужен кто-то, кто будет ухаживать за папочкой, и когда Роб оказался перед выбором – или разделить свой дом с одним из тщательно подобранных незнакомцев, или переехать из Ладлоу к Эбигейл, ее четырем детям и мужу, которого он невзлюбил с того самого первого раза, когда тот показался на пороге дома, чтобы пригласить его единственную дочь в клуб в Шрусбери, он ухватился за идею компаньона, как за спасательный жилет.
Газ Раддок – при рождении ему дали имя Гэри – оказался этим самым компаньоном. У него была еще одна работа в качестве полицейского общественной поддержки в Ладлоу, но этим он занимался в основном в течение дня, а так как при обходе своего участка пользовался велосипедом, на манер бобби из 20-х годов, то легко мог в случае нужды навещать старого Роба и днем. Для Газа возможность такого совмещения была просто идеальной – муниципальная зарплата была нищенской, а совместное проживание с Робом в качестве его компаньона давало ему не только крышу над головой, но и небольшой доход.
Когда Газ уже протирал сушилку, а Роб раскладывал полотенце на вешалке над плитой, где оно должно было высохнуть, зазвонил мобильный Газа. Тот посмотрел на экран, чтобы выяснить, кто звонит, но, заметив взгляд, который Роб бросил на него, решил проигнорировать звонок. Они жили вместе достаточно долго, так что Симмонс знал, что должно последовать за звонком. Вечерний звонок обычно означал нарушение всех их планов.
– Сейчас уже начнутся «Танцы со звездами», – напомнил Роб, называя свою любимую телепередачу. – А по Скай будет фильм с Клинтом Иствудом. Тот, с чокнутой женщиной.
– А разве они не все чокнутые? – Газ решил не брать телефон, а подождать сообщения. Сейчас главным для него было усадить Роба перед телевизором с пультом управления в руках.
– Ну, не так, как эта, – ответил старик. – Это про ту девицу, которая хочет, чтобы для нее по радио передали песню. Да ты знаешь этот фильм. А потом она решает, что Клинт Иствуд ей подходит – то ли у них что-то уже было или что-то в этом роде, я уже не помню, но только мужчины становятся дураками, когда дело доходит до женщин, как думаешь? – и она проникает к нему в дом и режет в клочья его одежду.
– «Сыграй мне перед смертью», – подсказал Газ.
– Так ты его помнишь?
– Еще бы. После этого фильма я вообще не могу смотреть на женщин.
Старый Роб рассмеялся, но его смех быстро перешел в кашель, который не понравился Газу. Симмонс курил до семидесяти четырех лет, пока ему не сделали коронарное шунтирование четырех сосудов, после чего он наконец решил отказаться от зелья. Но это не значило, что после шестидесяти лет курения у него не могли развиться рак или эмфизема.
– С вами всё в порядке, Роб? – уточнил у него Газ.
– Естественно. А почему нет? – Старый Роб одарил его сердитым взглядом.
– Это я так просто, – ответил Газ. – Давайте-ка я усажу вас перед телевизором. Может быть, сначала зайдете в туалет?
– Ты это о чем? Я и сам знаю, когда мне надо по-маленькому, парень.
– А я и не говорю, что не знаете.
– И когда мне понадобится, чтобы кто-то расстегнул мои…
– Я все понял, – с этими словами Газ прошел за пожилым джентльменом в гостиную, располагавшуюся в передней части дома. Ему не очень понравилось то, как Роб клонился набок при ходьбе, и то, как он оперся рукой о стену для поддержки. Ему обязательно надо ходить с палкой, но этот старик был невозможным упрямцем. И если палка ему не нравилась, то любое упоминание о ней заставляло его кричать не своим голосом.
Добравшись до гостиной, старый Роб опустился в кресло. Газ зажег электрический камин, задернул оконные шторы и, разыскав телевизионный пульт, включил канал, по которому должны были идти «Танцы со звездами». Пять минут до начала – достаточно времени, чтобы приготовить «Олватин».
Ночная кружка Роба стояла на своем месте на буфете – она была украшена переводной картинкой с изображением его внуков, собравшихся вокруг Санта-Клауса. От постоянного мытья краски выцвели, а на завитке из плюща и остролиста, служившем ручкой, виднелись сколы. Однако старый Роб и слышать не хотел о том, чтобы пить свой «Олватин» из какой-либо другой кружки. Он всегда много жаловался на своих внуков, но Газ очень скоро понял, что старик их просто обожает.
Держа в руках кружку с «Олватином», Раддок вернулся в гостиную. И вновь зазвонил его мобильный. Он опять не ответил, занявшись устройством Роба перед телевизором. «Танцы со звездами» только начались, а самые первые кадры были самыми интересными.
Роб обожал разглядывать и женщин – участниц конкурса, и профессиональных танцовщиц, которые должны были научить тех танцевать ча-ча-ча, фокстрот, венский вальс и все, что угодно. Старый Роб наслаждался видом их костюмов, потому что они были скроены так, чтобы продемонстрировать бо́льшую часть ложбинки между грудей. Удовольствие, которое старик получал от вида их подрагивающих бюстов, говорило о том, что доживший до восьмидесяти шести лет и «пока не собирающийся сдаваться» Роберт Симмонс был все еще жив.
– Ты только взгляни на это, парень, – вздохнул старый Роб, отдав салют кружкой с «Олватином» телевизионному экрану. – Ты когда-нибудь видел такие буфера? Будь я лет на десять моложе, я бы показал этим дамочкам, что с ними надо делать, уж будь уверен.
Газ непроизвольно закашлялся – там, откуда он был родом, женщинами восхищались, возносили их на пьедестал и все такое. Конечно, они были сексуальными. Но их сексуальность являлась Божьим даром, который Всевышний дал им не для того, чтобы они демонстрировали свои «буфера» всем мужчинам, особенно с экранов телевизоров. Но изменить старого Роба, похотливого самца, было невозможно, так что «Танцы со звездами» венчали его неделю.
Из-за спинки дивана Газ достал одеяло, которым укутал напоминающие прутья ноги Роба. Затем проверил программу передач, дабы убедиться, что «Сыграй мне перед смертью» будут показывать позже, после чего оставил своего компаньона, пофыркивающего от удовольствия от пустого диалога между ведущим программы и судьями.
Усевшись на стул на кухне, он взял со стола оставленный на нем мобильный. Звонок насторожил его. В Вестмерсийском колледже только что закончился осенний семестр. Экзамены завершились, и студенты готовились к празднованию Рождества, так что все они наверняка планировали сегодняшним вечером принять участие в шумных вечеринках и попойках.
Раддок нажал на номер звонившего. Кло ответила мгновенно.
– У нас здесь идет снег, Газ. А у вас?
Газ знал, что ее мало интересовал отчет о погоде, но это был способ начать разговор. А еще он знал, что разговор закончится просьбой, которую – и Кло об этом догадывалась – произносить не стоило. Он же не собирался облегчать ей жизнь.
– Здесь тоже, – ответил Газ. – Дороги наверняка превратятся в кашу, можно не сомневаться, но это заставит людей сидеть дома.
– Сегодня конец семестра, Газ. Детей не удержать. Их не волнуют ни снег, ни дождь, ни слякоть, когда дело идет об окончании семестра.
– Но они же не разносят почту, – заметил Газ.
– Прости?
– Снег, слякоть, дождь… Почтальон?
– Поверь мне, они вполне могли бы быть почтальонами. Погода их не остановит.
Он ждал, что последует дальше. Кло понадобилась всего одна секунда.
– Ты не присмотришь за ним, Газ? Это можно сделать во время очередного обхода. Ты же в любом случае пойдешь на обход, правда? И, судя по погоде, ты будешь не единственный ПОП, которого сегодня попросят выйти на улицы, чтобы присмотреть за молодежью в пабах.
Как раз в этом Газ сомневался. Вестмерсийский был единственным колледжем во всем Шропшире, поэтому было маловероятно, что ПОПы в других населенных пунктах выйдут сегодня в снег безо всякой на то причины. Но спорить Газ не стал. Он любил Кло. И ее семью. И хотя Раддок знал, что она играет на этих его чувствах, он мог легко выполнить ее просьбу.
– Но Треву все это не понравится, – все-таки заметил Газ. – Думаю, что ты это знаешь.
– Трев ничего об этом не узнает, потому что ты ничего ему не скажешь. А я-то точно буду молчать как рыба.
– Но ведь ты же понимаешь: если речь идет о доносах и кляузах, то это точно не про меня.
Пока Кло обдумывала то, что он сказал, в трубке стояла тишина. Газ мог мысленно представить ее себе. Если по какой-то причине она все еще на работе, то сейчас сидит за столом, таким же ухоженным и аккуратным, как и она сама. Если же Кло дома, то наверняка в спальне, одетая в нечто, что, по ее мнению, подходит замужней женщине и что она надела ради своего мужа. Она несколько раз говорила ему шутя, что Трев любит ее белой, нежной и пушистой, – все эти характеристики подходили ей как нельзя лучше.
– Как я уже сказала – конец семестра, на улицах становится скользко, молодежь начинает прикладываться к постэкзаменационной бутылочке, – сказала Кло. – Никому и в голову не придет интересоваться, что ты делаешь, бродя по окрестностям, – ясно, что следишь за безопасностью всех, включая и Финнегана.
В этом была своя логика. А кроме того, обход окрестностей имеет ряд положительных моментов, помимо возможности подышать свежим воздухом.
– Ладно. Сделаю. Но в этом будет смысл, только если я выйду позже. Прямо сейчас ничего еще не началось.
– Понятно, – согласилась Кло. – Спасибо, Газ. Ты ведь сообщишь мне о том, что с ним происходит?
– Ну конечно, – пообещал Раддок.

 

Сент-Джулианз-Уэлл
Ладлоу, Шропшир
Мисса Ломакс рассматривала одежду, которую ее подруга Дена – известная среди друзей как Динь – выложила на кровати. Три юбки, один кашемировый пуловер, две шелковые блузки, один топ, украшенный серебряными блестками, напоминающими сосульки. Все это Динь достала из своего рюкзака, приговаривая:
– Черная – самая лучшая, Мисса. Лучше всего тянется.
Это было самым важным. Одежда принадлежала Динь, а у них с Миссой была разная комплекция. Динь была изящной и фигуристой, с телом взрослой женщины, хотя и не очень высокой, а тело Миссы напоминало грушу и мгновенно раздавалось в бедрах, если Мисса переставала следить за весом, и она была на добрых шесть дюймов выше подруги. Но своей одежды, которую можно было бы надеть для вечернего выхода, она с собой в Ладлоу не привезла. Поступив в колледж, Мисса даже не думала о возможных вечерних развлечениях, потому что в Ладлоу она приехала не на вечеринку, а изучать биологию, химию, математику и французский перед поступлением в университет.
– Все это будет слишком коротко для меня, Динь, – сказала Мисса, указывая на юбки, лежащие на кровати.
– Короткое сейчас в моде, и кому какое до этого дело?
– Я не смогу ехать на велосипеде. – Это все, что сказала Мисса, которой как раз было до этого дело.
– В такую погоду никто не ездит на велосипеде.
Эти слова произнесла Рабия Ломакс, как раз вошедшая в комнату Миссы в фиолетовом тренировочном костюме, мешком висевшем на ее гибкой фигуре, и с ногами, на которых не было ничего, кроме лака для ногтей. В соответствии с сезоном ногти были окрашены в зеленый и красный цвета, а на ногти больших пальцев был нанесен дополнительный золотой растительный орнамент.
– Вы поедете на такси, – продолжила она. – Я заплачу за дорогу в оба конца.
– Но Динь приехала сюда на велосипеде, Ба, – заметила Мисса. – Она не сможет…
– Необдуманно смелый поступок, Дена Дональдсон, – заявила бабушка Миссы. – Ты можешь поехать на такси, а велосипед забрать в другой раз, правда?
– Спасибо, миссис Ломакс, – поблагодарила Динь с облегчением. – Мы потом вернем деньги.
– Не говори глупостей, – произнесла Рабия. – Достаточно будет того, что вы хорошо проведете время.
– Забудь про учебу хотя бы на один вечер, – она повернулась к Миссе. – Жизнь – это не только учебники, к удовольствию родителей. – При этих словах Мисса бросила взгляд на бабушку, но промолчала. Рабия быстро продолжила: – Итак, что здесь у нас?
Она подошла к кровати и, бросив на одежду один-единственный взгляд, сразу же выбрала черную юбку. Мисса заметила, что Динь расплылась от удовольствия.
– Надевай вот это, – велела Рабия. – Посмотрим, как она на тебе сидит. Я одолжила бы тебе что-нибудь из своего, но сейчас мой гардероб состоит лишь из костюмов для танцев и для тренировок. Чего не скажешь об обуви. А тебе она понадобится.
Женщина щелкнула пальцами и направилась в сторону спальни. Тем временем Мисса сняла кроссовки и джинсы, а Динь стала рыться в ящиках комода в поисках «хотя бы одной пары колготок, которые не выглядят как полученные в “Оксфаме”».
Мисса напялила на себя юбку Динь. Тот факт, что юбка тянулась, позволял носить ее, хотя она и врезáлась в живот девушки, как повязка.
– Фу-у-у, я не знаю, Динь, – произнесла Мисса.
Динь отвернулась от ящиков, обнаружив наконец пару черных колготок.
– Круто! – воскликнула она. – То, что надо! Парни просто одуреют, когда увидят тебя в этом.
– Да я не очень хочу, чтобы они одуревали.
– Нет, хочешь. Это не значит, что ты должна с ними что-то делать. Вот, возьми. У меня есть кое-что специально для тебя. – Она передала колготки и вернулась к своему рюкзаку, из которого извлекла кружевной бюстгальтер.
– На меня он ни за что не налезет, – сказала Мисса.
– Это не мой, – пояснила Динь. – Это мой досрочный подарок тебе на Рождество. Вот. Возьми. Он не кусается.
Мисса никогда не носила ничего кружевного. Но было ясно, что никакого отказа подруга просто не примет.
– Потрясающая вещь, – прокомментировала Рабия, увидев бюстгальтер в руках у Динь. – Откуда это?
– Мой подарок Миссе, – объяснила ей Динь. – Пора бы ей уже вырасти из нижних рубашек.
– Я не ношу нижних рубашек, – заметила Мисса. – Мне просто не нравится… Кружево кусается.
– Небольшая плата за… – сказала Рабия. – Дена Дональдсон, это что, «пуш-ап»?
Динь захихикала. Мисса почувствовала, что краснеет. Но она взяла бюстгальтер и, скромно повернувшись ко всем спиной, надела его. Взглянув в зеркало и увидев холмики своих грудей, покраснела еще больше.
– Смотрите, смотрите, смотрите! – Динь схватила пуловер с блестками, который лучше всего демонстрировал эффект бюстгальтера с «пуш-ап», и Мисса покорно натянула его.
– Кру-у-уть, – объявила девушка. – Ты сама посмотри! Миссис Ломакс! Потрясно! Это что, тоже Миссе?
Мисса увидела, что подруга имеет в виду туфли. Взглянув на них, она задумалась, когда ее бабушка носила их в последний раз. Та Рабия, которую она знала, ходила обычно в кроссовках, когда не была босиком или не танцевала кадриль. Она отказалась от всего хоть чуточку модного, уйдя на пенсию из общеобразовательной школы. Но эти туфли казались гораздо старше любых из тех, которые относились к периоду преподавательской деятельности Рабии. Эти, должно быть, принадлежали к раннему периоду ее увлечения танцами.
– Я не знаю, – протянула Мисса.
– Глупости, – ответила Рабия. – Ты легко сможешь ходить в них. Надевай. Посмотрим, подходят ли они.
Они подошли тютелька в тютельку. И Рабия заявила, что Мисса будет именно в них.
– И не надо глупить. Ты же не собираешься ездить на велосипеде в такую погоду. Итак, Дена Дональдсон, я подозреваю, что в своем рюкзаке ты притащила и мейк-ап, так что займись украшением Миссы, пока я вызываю такси.
– Брови выщипывать будем? – отозвалась Динь.
– Нам необходимо полное обслуживание, – ответила Рабия.

 

Куолити-сквер
Ладлоу, Шропшир
Как оказалось, пришло не такси, а скорее такси-малолитражка. Бабушка Миссы устроила целое шоу из переговоров об оплате в оба конца авансом – до центра и обратно, – так чтобы, как она объяснила, всем было понятно, чего ждать в этом смысле: ничего.
– Надеюсь, вы это поняли, приятель, – со значением сказала она таксисту.
Мужчина едва говорил по-английски, так что у Динь появились сомнения в том, что он сможет довезти их до Куолити-сквер, не говоря уже о Сент-Джулианз-Уэлл. Но тот кивнул Рабии и устроил показательное выступление, усаживая Динь и Миссу на заднем сиденье своего «Ауди».
По мнению Динь, наличие «Ауди» должно было означать, что бизнес не так уж плох. Но, с другой стороны, то, как машину занесло на скользкой дороге при повороте за угол, говорило о том, что покрышки пора менять. Тем не менее она откинулась на сиденье, сжала руку Миссы и сказала:
– Мы проведем этот вечер здорово до неприличия. Мы обе это заслужили.
По правде говоря, заслужила это только Мисса, так как Динь никогда не упускала случая здорово провести время, едва появлялась такая возможность. С Миссой же все было по-другому.
Давным-давно Динь завела привычку искать в Гугле информацию на любого человека, с которым планировала завести дружбу, а здесь, уже после трех совместных лекций по математике, она решила для себя, что привлекательная полукровка с идеальной кожей и очаровательной щербинкой между передними зубами заслуживает того, чтобы познакомиться с ней. Она набрала имя в Интернете, перешла по паре ссылок и выяснила, что Мисса Ломакс была одной из трех сестер, средняя из которых умерла десять месяцев назад. Еще она выяснила, откуда Мисса родом, – из Айронбриджа. Ее отец был фармацевтом, мать – врачом-педиатром, а бабушка Рабия, когда-то танцевавшая в ансамбле варьете, – учительницей на пенсии и победительницей Лондонского марафона в своей возрастной группе.
Динь любила знать о людях все. И полагала, что все вокруг нее чувствуют то же самое. Так что для нее каждый раз было открытием то, что другие не шарят по Интернету в поисках информации на тех, кого рассматривают в качестве подруги или друга. А вот Динь такие «поиски» экономили массу времени. Всегда полезно знать, нет ли у кого-то тенденции к психопатии.
Поездка от Сент-Джулианз-Уэлл до Куолити-сквер была не очень долгой, хотя снегопад и сделал ее дольше, чем обычно. Из-за погоды улицы оказались практически пусты – что было необычно для дня окончания семестра, – но Корв-стрит и Булл-ринг, тем не менее, были ярко освещены, а лампочки праздничной иллюминации обрамляли магазинные витрины и создавали праздничную атмосферу, в которой казалось, что вот сейчас на углу появятся рождественские певчие из романов Диккенса.
Динь не ждала Рождества. Она вообще никогда не ждала праздников. Но была готова, в случае необходимости, надеть маску веселья, поэтому сейчас ее переполнял энтузиазм.
– Красота вокруг просто офигительная. Как в сказке, правда? – сказала она.
Мисса смотрела в окно, и на ее лице Динь могла увидеть сомнения, обуревавшие сейчас подругу: ее волновала не красота улиц, по которым они ехали, а сам факт участия в вечеринке, на которую их тащила Динь.
– И ты думаешь, что кто-нибудь еще выберется сегодня из дома? – спросила она.
– В конце семестра? Когда все экзамены позади? Да народу будет куча, особенно там, куда мы едем.
Динь хорошо знала адрес лучшего места в городе, поскольку жила практически среди зданий, относящихся к Вестмерсийскому колледжу и проводила значительное количество вечеров, выпивая со своими друзьями в одном и том же пабе – «Харт и Хинд» на Куолити-сквер.
Малолитражка подвезла их так близко к месту, как это только было возможно. Они находились в самой старой части Ладлоу и сейчас двигались мимо средневековых зданий по узкой улочке в сторону Касл-сквер, где развалины замка XII века смотрели на длинный отрезок земли, вымощенный булыжником и галькой. Здесь, в павильонах на открытом воздухе, вот уже сотни лет на ежедневных рынках продавалось все, что угодно, от пирогов со свининой до посуды. Здесь же сходились узкие улочки, застроенные покосившимися зданиями, в которых располагались магазины, гостиницы, кафе и рестораны.
Проехав по Кинг-стрит, малолитражка подвезла их к единственному проходу на Куолити-сквер. Это был короткий и узкий переулок, по которому решались проехать, если хотели, лишь смелые водители. Но когда они выезжали на площадь, то другого выезда с нее не существовало, так что единственными, кто решался рискнуть и попасть на нее таким образом, были местные жители, жившие над магазинами, бутиками и галереями, обрамлявшими площадь с трех сторон.
Четвертая сторона представляла собой мощенное булыжником пространство, ведущее к большой террасе, куда Динь собиралась отвести Миссу после того, как водитель вручил им номер своего мобильного, по которому они должны были позвонить, когда придет время забирать их.
– Поторапливайся, детка, – сказала Динь, пока Мисса с благодарной улыбкой брала карточку с номером и засовывала ее в сумку. – Нас ждут великие дела.
Они нырнули в проход и осторожно двинулись по булыжникам – ходить здесь в чем-то кроме обуви на плоской подошве значило вывихнуть себе лодыжку. За проходом находилась сама площадь; ее булыжники стали скользкими от снега, и по тротуарам было трудно передвигаться. Они протиснулись между двумя машинами местных жителей и прошли мимо галереи, перед которой стояла скульптура женщины, одетой в металлические кружева, укрытая, казалось, пальто из снега. Ветви вечнозеленых кустарников, окружавших ее, гнулись под белым гнетом.
Как и предполагала Динь, они были не единственными, кто шел в этом направлении. Когда девушки оказались на пространстве, составляющем четвертую сторону площади, на террасе перед собой они увидели, несмотря на сильный снег, большую группу курильщиков, расставивших свою выпивку на подоконниках паба, в то время как другие сидели на одеялах за столами, которые располагались под наружными обогревателями, отгонявшими холод.
Это, сообщила подруге Динь, и был постоялый двор XVI века «Харт и Хинд» – любимое место проведения пирушек студентов Вестмерсийского колледжа. Динь признавала, что в городе есть много пабов, но этот уже давно был выбран всеми студентами не только потому, что любой мог напиться здесь в стельку после окончания учебного дня, но и потому, что владелец закрывал глаза на переход денег из рук в руки в обмен на «запрещенные препараты, расширяющие сознание».
– Динь, я не буду принимать наркотики, – заявила Мисса.
– Ну конечно, нет, – согласилась Динь. – Только не теперь, когда ты еще даже не выпила. – И продолжила секретничать: – А еще здесь наверху есть комнаты. Как и в любой другой старой гостинице. Но он о них молчит.
– Кто это он?
– Джек. Владелец заведения. Их две – я имею в виду комнаты, – так что если есть деньги, то ими можно воспользоваться.
– Но если он о них молчит… – Мисса нахмурилась. – Тогда для чего они?
«Ради всего святого, ты и сама знаешь», – чуть не сказала Динь. Но все дело было в том, что Мисса ни за что не догадалась бы, если не сказать ей прямо в лоб.
Динь давно поняла, что для подруги ее девственность – это настоящий свет в окошке. Как будто она была из другого века и хранила ее до того момента, когда появится принц с хрустальным башмачком в руках и в поисках девственницы, чтобы оказаться такой единственной в радиусе тысячи миль.
Сама Динь лишилась невинности в возрасте тринадцати лет. Она сделала бы это и раньше, но никто не обращал на нее внимания, пока у нее не появилась приличная грудь. Когда это произошло, Динь почувствовала колоссальное облегчение: она наконец покончила с собственной дефлорацией и теперь у нее было на одну проблему меньше. Динь никак не могла понять, для чего Мисса хранит свою девственность. Ее воспоминания о Великом Событии начинались с того момента, когда она заявила пьяным, но испуганным голосом:
– Ты что, хочешь засунуть эту штуку в меня?
После чего ей пришлось поудобнее устроиться на деревянной скамье в самом конце церкви Святого Иакова, что недалеко от Мач-Уэнлока. Закончилось же все девятью толчками тазом со стороны ее партнера – на десятом он хрюкнул в знак того, что кончил.
Когда они сквозь толпу приблизились к входной двери, та открылась. Их оглушила музыка. «Это “Би Джиз”, – подумала Динь. – О боже, так и до “Аббы” недалеко». Она схватила Миссу за руку и потащила ее туда, где коридор, декорированный старинными дубовыми панелями, был полон голых плеч, ног, платьев с блестками, звездами и снежинками, узких брюк, и дрожал от криков «раз-два, взяли!» молодежи, танцевавшей под звуки «Stayin’ Alive».
Коридор заканчивался помещением бара. От музыки пол ходил ходуном. Это грохот должен был вызвать желание танцевать, что вело к жажде, которая, в свою очередь, приводила к покупке новых порций эля, сидра, пива, коктейлей и тому подобного. Динь пришлось применить силу, чтобы протиснуться сквозь толпы подростков, вращавших бедрами в такт музыке, писавших эсэмэски и делавших селфи, и добраться до еще одной толпы, оккупировавшей стойку бара, за которой бармен и его племянник изо всех сил старались всех обслужить.
На ходу Динь слышала обрывки разговоров:
– Он ни за что…
– А вот и сделал.
– …и он промазал в писсуар на целый километр. Ребята…
– …после праздников, и я сообщу тебе…
– …чертовом южном побережье Франции на Новый год, и только не спрашивай меня…
– …думает, что если я с ним трахаюсь, то он может…
В самом центре толпы Динь чуть не потеряла руку Миссы, но смогла удержать ее – и в этот момент увидела одного из двух своих соседей по квартире, сидевшего за столом под несколькими картинами, на которых был изображен Ладлоу в незапамятные времена. Это был Брюс Касл, с которым Динь часто спала. Друзья называли его Бруталом, прикалываясь над его небольшим ростом, и, насколько Динь могла судить, он пил сидр. Если два пустых пинтовых бокала что-то значили, то Динь догадывалась, чего он добивается, – хочет напиться до такой степени, чтобы было чем объяснить возможный хороший пинок от девчонки, к которой он попытается забраться под юбку.
Как всегда, Брутал был безукоризненно одет. Когда Динь с Миссой уселись за стол, первое, что он сказал, было:
– Очь круто, – по поводу обтягивающих одеяний Миссы. – Сядь рядышком, чтоб я мог прикоснуться к плоти.
Динь уселась рядом с ним, заставив подругу опуститься на один из стульев.
– Закрой свою грязную плевательницу, – сказала она. – Ты что, действительно думаешь, что женщинам нравится, когда с ними так разговаривают?
Казалось, что Брутал совсем не смутился.
– Не знаю, за чё у нее хвататься в первую очередь – за задницу или за сиськи, – продолжил он.
И получил удар по руке, который пришелся точно в самое болезненное место.
– Динь, кой черт тебя укусил?! – последовало вслед за этим.
– Принеси нам выпить, – велела Динь.
– Но я не… – начала было Мисса.
– Я не про ту выпивку, которая в выпивке, – отмахнулась от нее подруга. – Просто сидр. Тебе понравится. – При этом она взглянула на Брутала.
Тот заставил себя подняться и, пошатываясь, направился через толпу к бару. Динь хмуро смотрела ему вслед. Она не любила, когда он напивался. Слегка навеселе – прекрасно. Сильно навеселе – сойдет. Но когда он напивался, Брутал переставал быть Бруталом, поэтому девушка никак не могла понять, почему он каждый раз срубался в хлам в самом начале вечера, выпадая, таким образом, из всех намеченных планов.
Динь заметила, как Мисса осматривает бар, впитывая все, что видит вокруг: толкающуюся, хохочущую толпу скудно одетых девушек и юношей, стоявших к первым как можно ближе и старавшихся их уболтать. Интересно, а ее подруга видит то, что происходит возле бара? – подумала Динь. Там бармен Джек Корхонен передавал ключ подростку, который одной рукой обнимал потрясную девчонку в вечернем платье без бретелек. Парень взял ключ и повернул девочку лицом к лестнице.
Брутал вернулся. В руках у него было три бокала по пинте каждый. Когда он поставил один из них перед Миссой, Динь внимательно проследила за тем, как ее подруга сделала первый глоток. Она хотела посмотреть, заметит ли Мисса алкоголь в напитке. Та не заметила. Напиток был газированным и очень вкусным – отличный способ развеселиться как можно быстрее.
Брутал подтащил свой стул ближе к Динь.
– Ты сегодня пахнешь как богиня, – прошептал он ей на ушко. И засунул руку между бедер. А потом стал двигать ее повыше. Она схватила его за пальцы и резко вернула руку назад.
– Черт! – воскликнул ухажер. – Да что с тобой сегодня такое?!
Девушка не успела ответить, как к столу подошел их третий квартирант.
– Да чтоб тебя, Брутал, – сказал он. – В следующий раз попробуй быть поромантичнее.
– А я о чем? – откликнулся Брутал. – Хочу, чтобы меня кто-нибудь романтично трахнул.
– С нетерпением жду, когда это произойдет, парень. – Финн Фриман взял стул за соседним столом, не обращая внимания на крик «здесь все занято!» от девчонки, которая там сидела.
Плюхнувшись на стул, Финн схватил сидр Брутала и сделал громадный глоток.
– Черт побери, – сказал он с кривой гримасой, – как можно пить это дерьмо?
Динь заметила, что, услышав эти выражения, Мисса опустила глаза. Это была еще одна черта подруги, которую Динь находила очень милой. Она никогда не ругалась сама и даже не пыталась скрыть свое смущение, когда кто-то ругался в ее присутствии.
Впрочем, Динь знала, что Финн не имел в виду ничего плохого. Он вообще был не так уж плох для парня, который выбрил половину черепа, чтобы сделать на ней татуировку. Выглядело это не очень привлекательно, но Динь считала, что каждый сходит с ума по-своему.
– Кто хочет купить мне «Гиннесс»? – обратился Финн ко всем сидящим за столом.
– Кто бы говорил о дерьме, – беззаботно заявила Динь.
Однако Брутал откликнулся на призыв. Динь знала, что, если б он не сделал этого – и здесь было не важно, что Финн думает о сидре, – последний выпил бы пинту Брутала, а потом перешел бы к пинте Динь или Миссы. У него была проблема с выпивкой, но за последние несколько месяцев Динь выяснила, что она была далеко не единственная.
Самой большой его проблемой была его мать. Он называл ее «корабль-разведчик на воздушной подушке» за ее пристрастие следить за его жизнью так, как будто она работала в Центре правительственной связи. Именно из-за нее Финну пришло в голову отправиться в Испанию к бабке с дедом, вместо того чтобы провести рождественские каникулы с предками. Но проблема была в том, что у него не было денег, чтобы туда добраться, а когда он позвонил бабушке, чтобы обсудить с ней вопросы финансирования, то в конце концов ему пришлось общаться с дедом. Правда, Финн не предполагал, что дед, согласившись на его две просьбы – прислать приглашение в Испанию на Рождество и деньги, чтобы добраться туда, – позвонит матери Финна, дабы убедиться, что она не возражает, если внук проведет каникулы вдали от своих обожаемых родителей.
Этим все и закончилось. Финну удалось лишь уговорить мать разрешить ему задержаться в Ладлоу на пару дней, сославшись на якобы необходимость поучаствовать в детской рождественской программе, которую организовывала местная церковь. Одному Богу известно, почему Ма Финна поверила в эту небылицу, но это произошло именно так. Так что в результате Финну достались только два дня свободы после экзаменов. И ему это не нравилось.
– Ну и, – обратился он к Миссе, – каким образом Динь удалось вытащить тебя из дома? Насколько я видел, ты всегда была выше головы обложена книгами.
– Она серьезная студентка, – сообщила ему Динь.
– Не как ты, – среагировал Финн. – Вот тебя я за книгами не видел никогда.
В этот момент Брутал вернулся с «Гиннесом» для Финна.
– За тобой, – сказал он.
– Сочтемся, – Финн отсалютовал всем своим бокалом. – За идиотские традиции, – сказал он и вылил четверть пинты себе в рот. – А теперь прошу внимания всех! Цель – напиться до полного бесчувствия.
Динь не могла не улыбнуться. Финн ничего об этом не знал, но у нее цель была точно такая же.

 

Куолити-сквер
Ладлоу, Шропшир
Все эти массовые попойки всегда сопровождались массой проблем. Девочек тошнило в канавах, подростки мочились там и тогда, когда им этого хотелось, мусор валялся по всем тротуарам, проезжую часть покрывали осколки бутылок, а имуществу наносился ущерб в виде вытоптанных садов и перевернутых мусорных баков. Визгливые споры, неожиданные драки, которые сопровождались выдранными волосами и подбитыми глазами, украденные сумочки, выхваченные смартфоны… Список проблем, сопровождавших эти попойки, можно было продолжать до бесконечности, хотя в больших городах, где в ночных клубах молодежь могла накачиваться спиртным до самого восхода солнца, было еще хуже.
В Ладлоу же были только пабы, но Газ Раддок выяснил, что недостаток ночных клубов не играет никакой роли в тех случаях, когда речь идет о массовой попойке. Еще в самом начале своей карьеры в качестве ПОПа он понял, что в городах, основную часть населения которых составляют пенсионеры, хозяева пабов научились привлекать и обслуживать именно ту его часть, которая готова была регулярно гулять допоздна.
До Касл-сквер Газ добрался как раз после полуночи. Он прошел по всем пабам на окраинах Ладлоу, решив, что если Финнеган Фриман решил напиться, то он не будет настолько глуп, чтобы делать это в пабе, ближайшем к Вестмерсийскому колледжу, в котором он учился. Однако, как выяснилось, Газ ошибался.
Он припарковал свою «Панду» перед кофейней на Парк-лейн, которая, как и всегда, участвовала в конкурсе на лучшее украшение праздничной витрины. Во время Хэллоуина кофейня уже получила первую премию и сейчас, судя по всему, собиралась повторить свой успех, если только Санта-Клаус в половину роста взрослого человека и очередь из одинаковых детишек, ждущих возможности сесть ему на колени, что-то значили. За плечом у Санты стоял эльф с веселым лицом, державший в руках гору подарков.
Газ распахнул дверь машины и выбрался наружу. Снег уже завалил все подоконники, а рыночную площадь покрыл девственной чистоты ковром. Огни, горевшие вдали, на стенах замка, превращали окрестности в картинку из какого-то громадного стеклянного шара. Было очень красиво, и Газ с удовольствием насладился бы этой красотой, если б не собачий холод и желание как можно скорее найти Финнегана Фримана и покончить с этим.
Он прошел через пассаж, который вел с рыночной площади на Куолити-сквер. Пройдя его, услышал шум. Музыка, громкие разговоры и смех перекатывались по всей площади, как будто паб находился внутри эхокамеры. Его совсем не удивили пятеро разгневанных по понятной причине местных жителей, собравшихся перед своими домами в парках, шапках, шарфах и теплых ботинках. Двое из них, как только он ступил в первое пятно света от уличного фонаря, подошли к нему и рассказали, что «уже давно пора, чтобы кто-то, черт побери, появился и сделал с этим хоть что-то». Никаких дальнейших разъяснений ему не понадобилось.
Газ сказал, что берет ситуацию под свой контроль, и посоветовал всем разойтись по домам. Что же касается шума, то и в пабе, и на улице перед ним было множество пьяных, так что на то, чтобы разогнать их, потребуется какое-то время.
Он завернул за угол. Направляясь к открытой террасе, наткнулся на пару десятков пьяных подростков, тусовавшихся под наружными обогревателями. Они глотали всевозможные напитки, подпирали стены пабы и целовались в тех местах, куда падали многочисленные тени. По мере приближения к входной двери едкий запах марихуаны становился все сильнее.
Раддок свистнул в свой полицейский свисток, но его резкий звук полностью заглушили звуки «Ватерлоо», гремевшие из раскрытых дверей паба. Газ решил сначала разобраться с музыкой, поэтому зашел внутрь. Здесь, в коридоре, он увидел двух девушек, которые были настолько пьяны, что пятеро хорошо одетых молодых людей спорили друг с другом – употребляя выражения, которые Газ не решился бы повторить даже старому Робу, – что они успеют с ними сотворить, пока девчонки поймут, что с ними происходит.
Лицо Газа напряглось. Он чертовски ненавидел подобные дела, так что протолкался в середину группы и помешал действиям ее участников. Один из парней развернулся в его сторону, готовый дать ему прикурить, но, увидев форму Газа, опустил кулак.
– Вот и умница, – заметил Газ. – А теперь убирайся и прихвати с собой своих приятелей.
Затем он крепко взял под руки обеих девиц и протолкался вместе с ними в помещение самого бара. Здесь Раддок, почувствовав запах рвоты где-то совсем рядом, усадил девиц за стол, от которого, по всей видимости, этот запах и исходил. Это должно было или протрезвить их, или вызвать рвоту у них самих. И то и другое Газа вполне устраивало.
Владелец бара, Джек Корхонен, болтал с девчонкой возле стойки. На вид ей было где-то около пятнадцати. Он не видел Газа до тех пор, пока тот не положил руку девчонке на затылок и не рявкнул «малолетка!» прямо ей в лицо.
– Мне уже восемнадцать, – вяло защищалась девчонка.
– Тебе такие же восемнадцать, как мне – семьдесят два. Уматывай, пока я не отвез тебя домой.
– Вы не можете…
– Могу, неоднократно делал и сделаю еще раз. Ты можешь на цыпочках вернуться домой к мамочке с папочкой, и никто ничего не узнает, – или я буду колотить в их дверь, чтобы передать тебя с рук на руки. Тебе решать.
Девчонка одарила его презрительным взглядом, но отошла. Раддок следил за ней взглядом, пока она не скрылась в коридоре, который должен был вывести ее на улицу. К его удовольствию, еще три девчонки – похожие на нее и по внешнему виду, и по возрасту – направились вслед за ней. Газ повернулся к Джеку, который поднял руки, как бы говоря: «Я здесь ни при чем».
– Выключай. Пора закрываться! – прокричал он ему, стараясь перекрыть шум.
– Но время еще не наступило, – запротестовал владелец.
– Объявляй «последний заказ», Джек. Кто в комнатах наверху?
– О каких комнатах идет речь?
– А ведь и правда, о каких комнатах речь… Скажи-ка вот этому, «как-его-там-зовут», – тут Газ кивнул на племянника Джека, – чтобы он стукнул им в дверь и сообщил, что веселье закончилось. Мне кажется, так будет лучше, чем если я лично прерву то, чем они там занимаются. Музыку сам выключишь или мне напрячься?
Джек презрительно усмехнулся, но Газ знал, что это лишь рисовка.
Бармен сделал так, как ему велели. Когда звуки «Аббы» прекратились, раздались крики протеста. Перекрывая их, Джек сообщил:
– Последний заказ. Сожалею.
И вновь раздались крики протеста. Газ не обратил на них внимания и двинулся между столами. Ему все еще надо было найти Финнегана Фримана. Он увидел его за дальним столом возле стены; в тот момент его голова лежала на сложенных на столе руках. Рядом с ним хорошо одетый юноша держал в вытянутой руке смартфон, а девочка-полукровка нагнулась к нему, и оба они смеялись над тем, что наблюдали на экране.
Газ направился к этой группе, но, подойдя к ним, обо что-то споткнулся. Он опустил глаза, чтобы узнать, что лежит на полу, и увидел там еще одну девушку, которая спокойно спала у стены. Раддок узнал ее: «Дена Дональдсон, для друзей – Динь». По мнению Газа, у нее начинались серьезные проблемы с выпивкой.
Он наклонился и, просунув руки ей под мышки, поднял на ноги. Когда Дена увидела, кто ее поднял, этого вполне хватило ей, чтобы протрезветь.
– Все хорошо, все хорошо, я в порядке, – сказала она.
– А не врешь? – уточнил Газ. – Со стороны кажется, что все не так уж хорошо. И мне кажется, что на этот раз я должен отвезти тебя к твоим мамочке и папочке, чтобы они полюбовались на…
– Нет. – Лицо девочки застыло.
– Нет? Так ты что, думаешь, что мамочка с папочкой…
– Он мне никакой не папочка.
– Слушай, детка, он может быть кем угодно, но его должно заинтересовать, как малышка Дена коротает свои вечера. Согласна? Или нет? А если нет…
– Я не могу бросить Миссу. Я обещала ее Ба, что буду с ней. Да отпустите же вы, наконец, – тут Динь попыталась вырваться из его хватки. – Мисса, пойдем! – крикнула она. – Номер этого парня с такси у тебя?
Мисса оторвала взгляд от экрана. Так же, как и парень. Они оба посмотрели на ПОПа.
– Эй, – сказал парень, обращаясь к Газу, – отпустите ее. Она же ничего вам не сделала. Займитесь кем-нибудь…
– Пошел на хрен, Газ, – это уже произнес Финнеган; он поднял голову и, естественно, через две секунды понял, что Раддок делает в пабе.
– А ты, Финн, вставай, – сказал Газ юноше. – Я должен отвезти тебя домой и уложить в кровать.
При этих словах Финнеган выпрямился.
– Ни хрена подобного, – сказал он, привалившись спиной к стене.
Остальные за столом, казалось, были сбиты с толку этим разговором, поскольку не в привычках Финна было рассказывать кому бы то ни было о том, что он не просто шапочно знаком с местным ПОПом.
– Я сейчас говорю не о Вустере, – сказал Газ. – Имеется в виду твой дом здесь, где я уложу тебя в постель и сделаю для тебя все, что захочешь, но опять-таки – здесь. Горячий шоколад. Или «Бурнвиту». Или «Олватин». Что захочешь.
– Ты что, знаешь это дерьмо, Финн?
Это произнес второй мальчишка, и Газ мгновенно вскипел. Он ненавидел юнцов, которые источали превосходство, и мгновенно повернулся к нему.
– Брутал, – произнесла Динь тоном, по которому паренек должен был понять, что ему лучше заткнуться. Тот пожал плечами и продолжил смотреть в смартфоне то, что он смотрел до этого.
Газ вырвал смартфон у него из рук и спрятал его в карман еще до того, как Брутал – что за имя для юнца, который по размерам выглядит скорее как полузащитник, чем как проп, – понял, куда он исчез.
– Вы, ребята, сейчас отправитесь домой, как и все остальные в этом зале, – сказал Газ Бруталу и его компании. – Последний заказ, все слышали! – громко крикнул он. – И у вас есть пять минут, чтобы выпить то, что закажете!
К его удовольствию, некоторые из юнцов уже уходили. С не меньшим удовольствием Газ заметил, что по лестнице, вслед за молодым барменом, спускаются четверо молодых людей. Они выглядели взъерошенными, и с ними не мешало бы поговорить, но Газу сейчас хватало и той четверки, которая сидела прямо перед ним.
– Пора сделать выбор, детка, – сказал он Дене и развернулся к Финну: – Я отвезу тебя домой… А вы исчезните, прежде чем я придумаю, что с вами сотворить, – посоветовал он двум другим.
– Отлично. Я выбрала, – сказала Дена. – Можете забрать нас всех. Если вы не знаете, то мы живем все вместе, – объявила она до того, как Газ успел сообщить им, что не работает водителем автобуса. – Я с удовольствием проедусь, и, думаю, остальные со мной согласятся. Как, ребята, поедем? – весело обратилась она к своим друзьям, беря в руки пальто и шаря руками по полу, пока не нашла там какую-то древнюю вечернюю сумочку. – А веселиться мы можем продолжить и дома; ведь именно это, по моему мнению, предлагает нам офицер. Не так ли, констебль? – обратилась она к Газу.
В ее последнем вопросе Раддоку послышалась новая тональность. В нем звучал триумф по поводу того, что ей удалось его уесть. Ну что ж, он им еще покажет…
Показать оглавление

Комментариев: 5

Оставить комментарий

  1. sieschafKage
    Что Вы мне советуете? --- В этом что-то есть и я думаю, что это хорошая идея. порно ролики узбек, узбек порно массаж и скес узбекча узбеки насилуют порно
  2. pinkhunKig
    Очищено --- кулллл... быстро вызвать проститутку, вызвать хохлушку проститутку или проститутки по вызову новосибирск вызвать проститутку
  3. nariEl
    Эта идея устарела --- Браво, какие нужная фраза..., великолепная мысль скачать fifa, скачать fifa и cardona fifa 15 скачать фифа
  4. inarGemy
    Совершенно верно! Это отличная идея. Я Вас поддерживаю. --- Прошу прощения, что я Вас прерываю, но, по-моему, есть другой путь решения вопроса. фм досуг в иркутске, досуг иркутск с видео и девушки индивидуалки досуг иркутск ленинский район
  5. tofaswen
    Полная безвкусица --- Прошу прощения, что вмешался... У меня похожая ситуация. Можно обсудить. Пишите здесь или в PM. не удается подключить скайп, skype проверьте подключение к интернету а также цифровая подпись скайп не подключается после обновления