Откуда берутся деньги, Карл? Природа богатства и причины бедности

«Я верю в развитой социализм»

Третья священная корова — равенство — это уже неприкрытое вранье. Великий строй был семьюдесятью годами колоссальной внутренней колонизации, развития метрополии и украшательства ее витрин за счет остальной страны. По мере развития «развитого социализма» неравенство не сглаживалось, а росло.
Метрополией были две столицы — Москва и Ленинград — и еще полдюжины избранных городов. Их жители ездили на курорты Симеиза и Гурзуфа — правда, если им удавалось выбить путевки на работе. Они десятилетиями стояли в очередях на квартиры, но когда-то все же получали жилье. Они могли купить в магазинах сыр, а то и икру, смотрели по телевизору «Голубой огонек» и даже лично знали счастливчиков, которым удавалось добыть туда приглашение.
В неизбранных городах все было скромнее, в магазинах икры и сыра не попадалось, но еды было вдоволь. Там водились какие-никакие деньги, работали предприятия, там можно было жить в комнате в коммуналке, где по крайней мере был теплый сортир и даже ванная — одна на восемь семей. Хотя большая часть населения по-прежнему, как и в 1930-х, жила в бараках.
В поселках же и деревнях жизнь была совсем тяжкой. Как только в 1970-х деревенским начали выдавать паспорта, они повалили из деревни. Колхозы стали разваливаться, не хватало рабочих рук. Деревня умирала. Только картошки было вдоволь, да хлеба можно было купить, когда привозили, — из города, заметьте. Кур резали только по праздникам, говядина отсутствовала как класс: резать корову, которая дает молоко, никому в голову не придет. Разве что свинью по осени зарезать, чтобы с мясом до оттепели как-то продержаться.
Да и бог с ней, с умирающей деревней. Ведь страна уже стала индустриальной державой! Уже построены нефтяные вышки, трубопроводы, металлургические заводы. Вывоз сырьевых товаров стал основой экспорта, а в начале 1970-х на порядки взлетела цена на нефть. Удача-то какая! Нефть оплатит все, что душе угодно.
В экономику, в развитие производства государство вкладывало лишь чуть больше половины хлынувших в Россию нефтедолларов. Их распределение строго ранжировалось между предприятиями и научными центрами. Вторую половину нефтяных доходов страна просто проедала. Нефтью платили за гэдээровские колготки наших матерей и бабок, за французские духи, китайские полотенца, польскую и югославскую мебель. Это импортное счастье распределялась по городам тоже строго по ранжиру, в зависимости от степени избранности. Но даже в витринных столицах простым смертным за этим счастьем надо было давиться в очередях, писать на руках номера химическим карандашом, по ночам собираться на тайные сходки, где за неявку человек терял надежду купить мебельный гарнитур.
И тут же, вроде бы рядом с народом, но на самом деле за высокими заборами существовал особый слой людей, который не хотел жить скудно и давиться в очередях. Ключевым понятием в иерархии неравенства Великого строя становится слово «номенклатура». О ней не вычитать у Маркса, который обличал буржуазию, о ней помалкивала марксистско-ленинская партия.
Назначения директоров рядовых предприятий и должности в райкомах партии были прерогативой областных комитетов партии — они относились к областной номенклатуре. Директора предприятий союзного значения, областное партийное руководство, дипломатическая верхушка входили в номенклатуру Центрального комитета партии. Распределение министерских портфелей и назначение председателей областных партийных комитетов — высшая номенклатура, тут решения о назначениях принимало Политбюро ЦК КПСС.
Избранность номенклатуры тоже строго ранжировалась. Чины помельче получали квартиры, отстояв в очереди на жилье не 20 лет, как простые смертные, а, прямо скажем, сильно быстрее. И не в «хрущобах» или «панельках», а в домах из бело-желтого кирпича, которые так и называли — «цекушки». Крупные тузы получали квартиры вмиг, причем не только для себя, но и для выросших детей. Каждый номенклатурщик ездил в санатории на Черном море строго по чину, кому полагалась койка в палате на четверых с туалетом в конце коридора, а кому — апартаменты с балконом на море. Для каждой группы номенклатуры существовали свои закрытые поликлиники и больницы.
Пока простые смертные душились в очередях за посиневшими курами, номенклатура подъезжала на черных лимузинах к неприметным зданиям, о которых не принято было говорить. К «распределителям». Дипломаты отоваривались в валютных магазинах. Крупные чиновники, хозяйственники и верхний класс партийной номенклатуры — в закрытых продуктовых магазинах, в закрытой для остальных «сотой» секции магазина ГУМ. Там не надо было никого душить, можно было небрежно покупать импортные джинсы, шубы, туфли по ценам, назначенным партией, исходя из ее решения, что доллар равен 63 копейкам. Так что джинсы ценой 60 долларов в Америке можно было купить за 40 рублей. Номенклатурная иерархия скреплялась инстинктами капиталистического потребления, удовлетворяя дозволенные каждой ее группе потребности скрытыми от народа способами.
Можно возразить, что элиты и простые смертные сосуществуют всегда и везде. Верно, только элиты в обществах, основанных на капиталах, сами создали свое богатство, отчего они и превратились в элиту, то есть в наиболее состоятельный, образованный слой. В элиту человеку из низов пролезть сложно, но никто не запрещает, многие только тем и заняты, что всю жизнь в нее лезут, и у них это чаще всего получается.
Великий строй назначал элиты. Лифт в номенклатуру был только один: из деревни или неизбранного города после армии — на рабфак какого-то второсортного института, затем — на курсы партийных работников и карабкаться, карабкаться по лестнице. Партийной, или хозяйственно-партийной, или творчески-партийной, но партийной непременно. А потом — до похорон в Колонном зале — только врать, врать и врать о том, что все равны, помалкивая, что некоторые равны больше других.
Вранье о равенстве калечило сознание нации. Вопреки очевидному неравенству, о масштабах которого обычные люди могли только догадываться, они обязаны были верить, что все равны. «Что стоят способности человека, врожденные или развитые, если у него отнять право отличаться от других», — любила повторять Маргарет Тэтчер, героиня одного из следующих очерков. Право на неравенство — естественное право человека, оно заставляет его искать путь к деньгам, прилагать для этого усилия. Неравенство — топливо для общественного двигателя. Соревнуясь в успехе, люди делают более эффективной всю экономику. Великий строй отказывал человеку в естественном неравенстве. Отказывал лживо, в номенклатурных кабинетах решая, кому что положено.
Это специально для тех, кто все-таки, вопреки фактам, продолжает говорить «я верю в развитой социализм» или «кроме рыночных есть и другие справедливые и эффективные общества». Нет их! И не было! И быть их не может! Человек трудится только ради того, чтобы преуспеть, или ради того, чтобы выжить. Ради выгоды или под страхом смерти. Третьего не дано.
Я иду вверх по мраморной лестнице от моря к полукруглому зданию в стиле сталинский ампир. Двести пятьдесят ступеней, балконы, терраски — все из белоснежного мрамора. Вокруг парк-дендрарий — пальмы, кипарисы, запахи цветов, которые смешиваются с запахом моря. Роскошь санатория «Русь» в Сочи.
Я объездила полмира, но я потрясена. Не роскошью, хотя она лезет отовсюду, а тем, что она была создана в 1954 году специально для тех самых людей, которые твердили, что неравенство — зло, деньги — зло, капитал и богатство — зло. Эти люди фланировали по променаду, похрапывали на лежаках с подогретыми полотенцами, пили «Массандру» в ротонде у моря. И твердили о равенстве нашим родителям, стоявшим в очередях за мороженым хеком.
Доктрина о всеобщем равенстве исчезла сегодня из государственной риторики. Но отравила мозги настолько, что осталась в сознании даже самых молодых как блаженная маниловщина. Превратилась в фастфуд, поглощается охотно и никогда не насыщает.
Неравенство было и будет всегда. Оно неискоренимо и полезно! Оно естественно для общества, которому нужна и элита, и работяги, и водители автобусов, и чистильщики сортиров. Неравенство органично присуще природе человека. Равными людей делают только закон и деньги. Разный уровень жизни, разный достаток, который каждый создал себе сам, без номенклатурных непробиваемых стен, — вот что делает людей равными.
Социальной неприязнью к успешным мы платим сегодня за иллюзию о том, что можно быть равными в уровнях жизни. Успех объявлен «крысиными бегами». Тонны лжи о всеобщем равенстве мешают современному человеку понять, что это достойно — желать выделяться среди других, стремиться к успеху и деньгам.
Мы все рождаемся из глины. Только глина разная. Одна годится, чтобы выращивать ананасы, другая — чтобы растить лопухи. Неравенство заставляет преодолевать барьеры, поставленные природой и средой. Апеллирует к лучшему, что есть в человеке: к стремлению устроить жизнь как можно лучше для своей семьи. Люди равны в своем праве самостоятельно лепить себя из той глины, что досталась им от рождения. Правда, верить в свои силы труднее, чем в равенство Великого строя, которое когда-то несправедливо отняли.
Показать оглавление

Комментариев: 2

Оставить комментарий

  1. Любовь
    Оч.интересная книга. пока речь идет о предреволеционной России - вот прям со всем согласна. Дедушку Ленина вместе с революцией колошматят? Да за ради бога. Есть ведь за что. Но с 1920 года в СССР жили мои мама и папа, а с 1953 - я. И вроде правильно костерит автор Совдепию. И то было, и это. Что ж так обратно-то хочется? Вроде бы страна развалилась, так мне уже 40 было.Это не ностальгия по молодости. И еще - автор утверждает, что до 1970 годов из деревни невозможно было вырваться. Я к этому времени и по российским деревням поездила - в гости, и по узбекским кишлакам - хлопок, знаете ли. И на работу и на учебу в город уезжали. А если колхоз давал рекомендацию для поступления, то и поступить было гораздо легче. И потом, моя мама из деревни, папа из города.Встретились как-то. И никаких детективных историй о мамином переезде в город они не рассказывали. Конечно, можно найти доводы за и против практически любого утверждения.Но уж так-то передергивать зачем?
  2. Любовь
    Хорошая книга. Умная, проникновенная. Зовет задуматься. Подумаешь, и почти понятно кто виноват. правда, не очень понятно что делать. Да, кроме работы из-под палки и за деньги, желательно хорошие я знаю третий, смешной путь. Ради удовольствия, бесплатно. Так работают волонтеры, так ведет занятия для пенсионеров мой любимый тренер Василий Скакун. Моя подруга тоже бесплатно ведет ритмику в ДК. Я с завистью присматриваюсь и, как потеплеет, пойду театральный кружок вести. Но это - совсем другая история.