Откуда берутся деньги, Карл? Природа богатства и причины бедности

Столыпинская аграрная реформа

Критики Столыпина считают, что раз Столыпин не разрушил общину, то, значит, его реформа провалилась. А тот и не собирался ее рушить! Он дал крестьянам возможность добровольного выхода из нее. Не чувствуете разницы?
Можно только поражаться, как удалось Столыпину провести землеустройство. Сколько потребовалось землемеров, сколько пришлось проделать колоссальной бумажной работы, чтобы ликвидировать чересполосицу. Иначе нельзя было дать крестьянину, вышедшему из общины, цельный кусок земли, на котором только и возможно ведение безубыточного хозяйства. Сколько потребовалось агрономов, чтобы научить крестьян получать урожаи. Сколько внешкольных классов надо было открыть по всей России, чтобы объяснять крестьянам основы агробизнеса.
Столыпинская реформа, побудив крестьян выходить с землей из общин, создала условия для индустриализации в сельском хозяйстве. Крестьяне стали применять машины! Конечно, не было денег, но возникали станции проката оборудования, кооперативы и земельные товарищества — по сути, зародыши акционерных обществ. Поэтому не провалом закончилась реформа, как даже сегодня считают многие. Она закончилась убийством Столыпина, а вскоре после этого — войной. «Известный российский исследователь Игорь Бунич убежден, что, если бы программа Столыпина воплотилась в жизнь, к 1940 году Россия экономически обогнала бы США и эволюционным путем пришла бы к парламентской монархии».
Конечно, дело шло трудно! Как иначе: в континентальной Европе ликвидация чересполосицы и землеустройство на капиталистический манер, начавшись еще в XVI веке, продолжались три века. Крестьяне всех стран консервативны и крайне невосприимчивы к переменам. В Германии, Финляндии, Польше они в массе своей не хотели жить на хуторах, а продолжали держаться за свои деревни, лишь несколько упорядочивая чересполосицу, но не отказываясь от нее. Случаи стихийного народного творчества в таких вопросах крайне редки. Во всех странах это дело энергичных правительств и просвещенных помещиков. Крестьяне начинали верить в эффективность обособленного хозяйства только на живых примерах, не быстро и не легко. Люди всегда привержены привычному укладу жизни, «это слишком по-человечески», как говорил Витте. Столыпин же повторял, что общинный вопрос нельзя решить, его можно только решать.
Из общины за годы реформы вышло меньше половины крестьян, что тоже ставится Столыпину в вину. Надо иметь медный лоб, чтобы полагать, что сознание, которое формировалось в течение двух веков крепостничества и полувека после его отмены, вдруг враз изменилось бы оттого, что крестьянин получил бумажку о собственности на землю. Сознание и сегодняшнего традиционного сектора меняется крайне медленно. И сегодня «мыслящие и образованные» ставят народу в вину его «общинную психологию», не желая понимать, что превращение крестьян в свободных собственников было перечеркнуто революцией, а затем общинное мышление только закреплялось все последующие 70 лет.
Тем не менее к началу Первой мировой войны из общин вышло более 30% крестьян. В центральных частях Европейской России, на ее юге эта цифра превышала 50%. Это уже было качественным изменением и в экономике, и в сознании.
Ставится Столыпину в вину и другая мифическая неудача: дескать, народ страдал от малоземелья, а этот вопрос Столыпин не решил. Между тем средние наделы в России были в полтора-два раза больше, чем в большинстве стран Европы. Не в безземелье было дело, а в почти первобытном земледелии, которое истощало земли за несколько сезонов. Варварская эксплуатация земли, неизбежная при постоянных ее переделах, как раз и создавала видимость нехватки земли. Реформаторы же обеспечивали крестьян агрономами, открывали школы земледелия, стимулировали ссудами применение техники, внедряли кооперативы. В коротком очерке невозможно описать, какого масштаба аграрно-техническую революцию произвела реформа.
Крестьянский банк уже не просто распродавал перезаложенные помещичьи участки, но перед этим проводил на них землеустройство. Когда вполне приличные, цельные наделы стали продаваться крестьянам, тут и произошел перелом в отношении крестьянства к реформе. За 1907-1908 годы поступило более 700 тысяч заявлений о проведении землеустройства. На более крупных наделах можно было разделять землю на пахотную и кормовую, началось быстрое развитие животноводства. Начался невиданный ранее экспорт: в 1910 году Россия стала экспортировать птицу, свинину, молоко и яйца. За годы реформы прирост капитала в деревне превысил 1,5 млрд рублей — немыслимо много для того времени и «того» рубля.
М. А. Давыдов в книге «Двадцать лет до Великой войны: Российская модернизация Витте — Столыпина» скрупулезно, с цифрами в руках показывает, как в каждой из российских губерний менялся севооборот, как по крупицам прививались новые знания, как людей учили обращаться с техникой. Нет возможности пройтись по всем пунктам его исследования, придется ограничиться выводом: «Время делает свое. Казавшееся несбыточной мечтой становится с течением времени осуществимым. Весь материал, брошенный в деревню в виде различного рода агрономических мероприятий (показательные поля, беседы, прокатные пункты), дает солидную работу мысли сельскому обывателю, и эта мысль выбивается… на правильную дорогу; дорога эта — маленькие, но постепенные, упорно проводимые хозяйственные улучшения». «Успехи агрикультуры колоссальны. В течение 4-5 лет произошла магическая метаморфоза».
Есть два вида реформ, которые в корне меняют жизнь обычного человека. Одни просто сменяют старый тип жизни на новый, и человеку остается его только принять, как-то к нему приспособиться. Другой вариант — когда ему предлагается выбор! Человек может продолжать жить как жил, а может попробовать жить совсем иначе.
«Он может выйти из общины, а может остаться в ней, может поддаться на уговоры агронома и купить сеялку или жатку, а может проигнорировать их, может стать членом кооператива, а может думать, что это "баловство"… Но теперь он может устроить жизнь, как хочется ему. Он волен выйти из общины на хутор или отруб, уехать в Сибирь, на шахту в Юзовку или куда угодно, продав землю за нормальные деньги, а не за бесценок "миру"».
Столыпин не разрушил общину. Он дал крестьянину выбор… Почувствуйте разницу, черт возьми!
Показать оглавление

Комментариев: 2

Оставить комментарий

  1. Любовь
    Оч.интересная книга. пока речь идет о предреволеционной России - вот прям со всем согласна. Дедушку Ленина вместе с революцией колошматят? Да за ради бога. Есть ведь за что. Но с 1920 года в СССР жили мои мама и папа, а с 1953 - я. И вроде правильно костерит автор Совдепию. И то было, и это. Что ж так обратно-то хочется? Вроде бы страна развалилась, так мне уже 40 было.Это не ностальгия по молодости. И еще - автор утверждает, что до 1970 годов из деревни невозможно было вырваться. Я к этому времени и по российским деревням поездила - в гости, и по узбекским кишлакам - хлопок, знаете ли. И на работу и на учебу в город уезжали. А если колхоз давал рекомендацию для поступления, то и поступить было гораздо легче. И потом, моя мама из деревни, папа из города.Встретились как-то. И никаких детективных историй о мамином переезде в город они не рассказывали. Конечно, можно найти доводы за и против практически любого утверждения.Но уж так-то передергивать зачем?
  2. Любовь
    Хорошая книга. Умная, проникновенная. Зовет задуматься. Подумаешь, и почти понятно кто виноват. правда, не очень понятно что делать. Да, кроме работы из-под палки и за деньги, желательно хорошие я знаю третий, смешной путь. Ради удовольствия, бесплатно. Так работают волонтеры, так ведет занятия для пенсионеров мой любимый тренер Василий Скакун. Моя подруга тоже бесплатно ведет ритмику в ДК. Я с завистью присматриваюсь и, как потеплеет, пойду театральный кружок вести. Но это - совсем другая история.