Откуда берутся деньги, Карл? Природа богатства и причины бедности

Идейных либералов не любят

Так он не только монетарист, он еще и идейный либерал?! Совсем плохо… Добро бы идейных либералов не любили только в России, у нас вообще мало кого любят, швыряясь понятиями-перевертышами вне контекста и навешивая ярлыки, все больше ругательные. А уж понятие «либерал» — перевертыш не только у нас, во всем мире! Как правило, либералы крайне критичны к власти — а у нас они ее вообще терпеть не могут — правда, не без оснований: государство у нас тупо неповоротливое и действует все больше запретами. Запреты либералы терпеть не могут нигде, но парадоксальным образом в арсенале их инструментов намного больше запретов, чем свобод, которые они отстаивают. Либералы повсюду весьма снисходительно и покровительственно относятся к «народу», а у нас они его не любят откровенно, называя народ «ватниками», да при этом еще и противопоставляют себя патриотам, хотя любить собственную страну вполне естественно для любого человека. И к тому же еще либералы постоянно ругаются между собой, потому что тот, кто «за свободу, и прежде всего за свободу мнений», абсолютно нетерпим к любым мнениям других. Одним словом, понятие «либерал» запутали до предела.
Добро бы только в России, но и в остальном мире за пару веков égalité и liberté представление о либералах перевернули с ног на голову.
В начале XIX века либералом был тот, что считал, что свобода — право каждого и самое действенное средство для роста достатка, а значит, и относительного равенства. Именно относительного, так как люди все разные, но каждый свободен достичь своего личного максимума. К концу же XX века либералами стали называть себя те, кто считал ровно наоборот: государство должно обо всех позаботиться, достичь максимума равенства для всех, тогда люди станут свободными. Телегу поставили впереди лошади.
Настоящие идейные либералы обычно представляются странной, даже опасной сектой. В ответ они — чтобы быть услышанными — вынуждены заострять, радикализировать свою позицию. За что их любят еще меньше. Писателя Айн Рэнд современные «либералы от государства» не любят до такой степени, что считают ее сумасбродной радикалкой.
Так можно было бы сказать и о Фридмане, но тут, извините… встряла Нобелевская премия. И уже не назвать его интеллектуальным изгоем. Хотя как его травили именно либералы от государства, изображая его и Айн Рэнд социал-дарвинистами, которые насаждают идеи выживания сильнейшего! Впрочем, кто не подвергается осмеянию и травле, тот, возможно, не заслуживает внимания вообще…
Фридман утверждал, что роль государства во всех сферах общественной жизни должна быть минимальна. Высокие налоги, государственные долги — все это вред и еще раз вред. Государство полагает, что деньги ему нужны для того, чтобы выполнять свои функции, но в том-то и дело, что у него слишком много лишних функций, оно пухнет от сознания собственной значимости. «…Трагедия в том, — писал он, — что когда правительство делает столько разных вещей, которые не являются его функциями, то свои истинные функции оно выполняет крайне плохо. Главные его функции — защищать свою нацию от внешних врагов, предотвращать насилие одних индивидов над другими… создавать правила того, как сами люди должны устанавливать законы для себя, а также разрешать споры».
В экономике основная функция государства — регулировать количество денег, не допуская инфляции, излишних государственных долгов и ненужных государственных расходов. «Деньги — самый мощный и полезный инструмент в распоряжении политиков», — утверждает Фридман.
Нужно стимулировать рост экономики — пожалуйста. Увеличьте — осторожно, не допуская инфляции, — количество денег в обращении, тогда подешевеют кредит и инвестиции. Изымайте деньги из обращения, если этого требует поддержание стабильности вашей валюты. Не трогайте цены! Если есть какие-то остро значимые социальные товары, лучше временно дайте субсидии их производителям.
Поднимать налоги, чтобы финансировать социальную защиту? Совсем плохо… Налоги необходимы, но плоское налогообложение (как в сегодняшней России), когда все платят одинаковый процент, — самое справедливое: аморально вешать ярмо именно на тех, кто производит больше других. Сильная система социальной защиты может быть создана и… самим рынком! У Фридмана ярко звучит та же мысль, которая приглушенно звучала у осторожного Эрхарда: лучшая социальная политика — это эффективная рыночная политика. А Фридман все свои идеи полемически заостряет, доводя порой до абсолюта, — чтобы услышали, черт возьми!
Доступная медицинская помощь? Ограничьте разумным минимумом требования к лицензированию врачей. Медиков станет больше, и пусть они конкурируют, тогда снизится и стоимость их услуг. Пусть вся медицина будет частной, а государство пускай помогает самым нуждающимся оплачивать ее услуги. Никогда в государственной клинике не будет лечения, сравнимого по качеству с лечением в частной.
То же и с образованием. В государственных школах обучают, но не образовывают, убеждает Фридман. В них платят учителям за стаж, а не за талант педагога. Какой быть школе — тоже решает государство. Так ли уж нужны бассейны или корты, новые просторные школьные здания для образования детей? Дайте каждой семье ваучеры на образование детей и сделайте школы частными. Родители сами выберут, что им важнее: широкий набор дисциплин, спорт или исключительность педагогов. По характеру и способностям своего чада.
Армия? Только добровольная! Солдат — это призвание, по принуждению хороших солдат не набрать. Если их не хватает, значит, парни не хотят идти воевать за вашу идею, господа политики! Когда армия станет добровольной и наемной, тогда каждая война, каждое вторжение в чужую страну, по сути, будут решаться общенародным референдумом: готов ваш народ за это воевать или нет.
Фридман не только уверен, что это самые нравственные подходы, он убеждает читателя в том, что они и самые экономичные. Представьте, как можно будет сократить объем налогов, если школы, страхование, медицина будут финансироваться не государством, насколько эффективнее и экономнее частный собственник будет управлять школой. Сколько будет сэкономлено денег на ненужную околошкольную госбюрократию.
Рыночные свободы — это путь к согласию нации, вот, пожалуй, самое главное. «Чем шире диапазон деятельности… в рамках рынка, тем меньше вопросов, требующих чисто политического решения и соответственно требующих достижения согласия. В свою очередь, чем меньше вопросов, требующих согласия, тем вероятнее его добиться и сохранить в то же время свободное общество».
Добиться согласия в свободном рыночном обществе проще, чем в системе запретов и инструкций, которые никогда не удовлетворят всех. Нам, россиянам, настолько многое не нравится, что в этом «многом» все вперемешку — главное, неглавное… Сумбур в мыслях мешает искать единомышленников. Фридман предлагает прийти к согласию по главному вопросу: государства должно быть мало, пусть оно лишь охраняет свободу отношений между человеком и его деньгами, делает эти отношения предсказуемыми.
Утопия? Как философия — нет, как реальная политика — похоже, что да. «Это — прекрасный сон, но, к несчастью, у него нет никаких шансов сбыться в настоящее время», — признает сам Фридман. Либералами стали называть себя стыдливые социалисты, не имеющие мужества признаться себе, что равенство — égalité — для них намного важнее liberté. А курс на равенство, в отличие от курса на свободу, всегда предельно зарегулирован. Всегда порождает несогласие.
Человек никогда не доволен. Ничем. Когда в обществе доминирует государство, неудовлетворенность направлена на власть, ее винят в том, что она не справляется с задачей выравнивания доходов и социальной защиты граждан. Взяла на себя больше, чем может выполнить. «В свободной же рыночной системе неудовлетворенность и зависть направлены на рынок». В нем видится источник всех бед, а защитником представляется государство. Скидывая с плеч свои обязанности и получая взамен право требовать благ от государства, человек добровольно отдает ему и свою свободу. И требует все громче, и винит государство, что благ мало… А их мало, потому что государство не умеет и не должно уметь их производить.
В этой книге «Свобода выбирать», которую Милтон Фридман написал вместе с женой, точнее, они положили на бумагу цикл собственных телепередач под таким же названием, они пишут поразительные вещи. «Там, где есть свобода рынка, простой человек всегда может достичь уровня жизни, о котором раньше не мог и мечтать, — заявляет он. —
Прогресс промышленности, все чудеса современной эры очень мало дали богатым (!). Великие достижения капитализма создали благоприятные условия главным образом для простого человека.Именно ему стали доступны масса удобств и удовольствий, которые раньше были привилегией богатых». Как раз рынок и конкуренция капиталов ведут общество в сторону выравнивания доходов!
«Задайте себе вопрос: какая продукция и услуги постоянно вызывают недовольство и претерпели со временем меньше всего улучшений? Почтовая служба, начальное и среднее образование, железнодорожный пассажирский транспорт, без сомнения, будут первыми в списке. Спросите себя: какая продукция и услуги больше всего удовлетворяют вас и постоянно улучшаются? Бытовая техника, теле- и радиоаппаратура, hi-fi аппаратура, компьютеры, а также супермаркеты и торговые центры наверняка возглавят этот список».
Вся дрянная продукция производится государственным сектором или регулируемыми отраслями. Все качественные вещи производятся частными предприятиями с небольшим участием государства или вовсе без него. «Тем не менее общественность, по крайней мере большая ее часть, убеждена, что частным предприятиям… необходим неусыпный контроль… чиновников, чтобы помешать им навязывать опасную, фальсифицированную продукцию по возмутительным ценам невежественному, доверчивому и уязвимому покупателю».
Фридмана пересказывать — только впечатление портить. Его нужно цитировать и цитировать. А еще лучше читать. Экономика, описанная его живым языком и наполненная его неуемной энергией, перестает быть унылой наукой.
Он считает наивной теорию Кейнса, не приемлет основанную на этой теории экономическую политику, что была в ходу в странах Атлантики в его время. Политики используют «кейнсианский язык и аппарат», но делают вид, что не замечают его выводов. Уж больно на руку армии госбюрократов фразеология Кейнса. Эти «слуги народа» заботятся только о праве государства решать, что лучше человеку. «В политике есть своя невидимая рука, действующая в направлении, противоположном тому, в котором действует невидимая рука рынка» — так припечатал Фридман государственных бюрократов.
Не сказал он доброго слова и о Марксе, хотя апеллирует к законам, открытым именно им. Но Маркс уже был так перевран марксистами всех мастей, что вычленять его собственные мысли, отделять его экономическое учение от его социальной веры — оно того стоит? Только ввязываться в бессмысленный спор.
С уважением он пишет о «немецком чуде», сравнивая Западную и Восточную Германию: «Эти две части были населены людьми одной крови, одной культуры, одного уровня образования и квалификации. Какая из них добилась процветания? Какая была вынуждена воздвигнуть неприступную стену, чтобы запереть за ней своих граждан? Какой из них пришлось поставить у этой стены вооруженную до зубов охрану со свирепыми псами, окружить ее минными полями и другими ухищрениями дьявольской изобретательности, чтобы не дать смелым и отчаянным гражданам с риском для жизни покинуть коммунистический рай ради капиталистического ада по другую сторону стены?» И тут же он упрекает Эрхарда, что тот пошел на поводу у социалистов! Идеи «социального рыночного хозяйства» для Фридмана — словоблудие. Он верен своему главному убеждению: деньги в руках человека — это всегда лучше, чем в руках государства.
Вообще-то, если без обиняков, Фридман практически всех экономистов множит на ноль. Препротивнейший человек — так, что ли? Да нет, не так…
Показать оглавление

Комментариев: 2

Оставить комментарий

  1. Любовь
    Оч.интересная книга. пока речь идет о предреволеционной России - вот прям со всем согласна. Дедушку Ленина вместе с революцией колошматят? Да за ради бога. Есть ведь за что. Но с 1920 года в СССР жили мои мама и папа, а с 1953 - я. И вроде правильно костерит автор Совдепию. И то было, и это. Что ж так обратно-то хочется? Вроде бы страна развалилась, так мне уже 40 было.Это не ностальгия по молодости. И еще - автор утверждает, что до 1970 годов из деревни невозможно было вырваться. Я к этому времени и по российским деревням поездила - в гости, и по узбекским кишлакам - хлопок, знаете ли. И на работу и на учебу в город уезжали. А если колхоз давал рекомендацию для поступления, то и поступить было гораздо легче. И потом, моя мама из деревни, папа из города.Встретились как-то. И никаких детективных историй о мамином переезде в город они не рассказывали. Конечно, можно найти доводы за и против практически любого утверждения.Но уж так-то передергивать зачем?
  2. Любовь
    Хорошая книга. Умная, проникновенная. Зовет задуматься. Подумаешь, и почти понятно кто виноват. правда, не очень понятно что делать. Да, кроме работы из-под палки и за деньги, желательно хорошие я знаю третий, смешной путь. Ради удовольствия, бесплатно. Так работают волонтеры, так ведет занятия для пенсионеров мой любимый тренер Василий Скакун. Моя подруга тоже бесплатно ведет ритмику в ДК. Я с завистью присматриваюсь и, как потеплеет, пойду театральный кружок вести. Но это - совсем другая история.