По ту сторону жизни

Книга: По ту сторону жизни
Назад: ГЛАВА 11
Дальше: ГЛАВА 13

ГЛАВА 12

Сейчас, дорогая, тебя мучит вопрос, знал ли Фердинанд о том, что случилось, и о моей роли в произошедшем? Я не могу ответить на сей вопрос однозначно, однако имею подозрения, что ему стало известно многое.
Я рассчитала слуг, которые были при доме в то время, исключая лишь тех, в чьей преданности я была всецело уверена, однако от прошлого не так легко избавиться. Слухи, сплетни и люди, которые порой видят то, что их совершенно не касается.
Иные обстоятельства и вовсе оказалось невозможно предугадать.
Незадолго до несчастья, которое разрушило нашу с тобой жизнь, в доме появилась девица весьма сомнительного вида. Некая Аннабель Искеро утверждала, что является родной сестрой нашего Мортимера. Его матушка, не удовлетворившись полученным состоянием, продолжила поиски мужа, которые, как ни странно, увенчались успехом. Ее избранник искал, правда, не любви, а возможности остаться в Империи и нравом обладал весьма тяжелым, как и представлениями о том, какой должна быть женщина. Не сказать, чтобы я вникала в перипетии чужой жизни, но она громко плакала и умоляла не возвращать ее к отцу.
Увы, перед смертью, которая, к моему великому сожалению, произошла не в одночасье, с души спадают оковы клятв. Именно тогда та невозможная женщина и рассказала дочери о сделке. Анабель же не нашла ничего лучше, нежели явиться в наш дом.
Не помню. Я морщу лоб, тру переносицу, но… не помню. Я ведь уже была? Была. И случись скандал, запомнила бы, но… скандала не случилось, а что бы ни происходило… далеко не на все события я в силу возраста и интересов обращала внимание.
Естественно, ее претензии и требования были смехотворны. Даже, связанная с Мортимером узами крови, она не имела прав на его состояние. Я так ей и ответила.
Она же умоляла спрятать ее. И признаюсь, я задумывалась, стоит ли вмешиваться в естественный ход вещей. Однако, подумав, я признала, что, если одна девица не сделает беды, то ее отец, фигура весьма одиозная, мог доставить множество не самых приятных моментов. Мы дали ей денег.
Да уж, единственное, в чем мой род никогда не испытывал недостатка, это деньги. И как выяснилось, они представляли собой неплохой способ решения проблем.
Как выяснилось, я была права. Ее отец, человек дурного нрава…
Если уж ведьма пеняет кому-то на дурной характер, стоит хорошенько подумать, нет ли возможности вовсе не общаться с этим человеком.
Он посмел обвинить нас в похищении дочери, а ко всему потребовал компенсацию за ее исчезновение. И аппетиты его были таковы, что мы не сочли возможным их удовлетворить.
Он угрожал нам сперва расследованием. А когда мы указали, что по законам Империи дочь его вполне свободна и самостоятельна, мы же имеем свидетелей, готовых присягнуть, что пришла она к нам в поисках защиты, впал в ярость. Он грозил нам всеми возможными карами, при этом не переставая требовать денег.
И вновь не помню. Почему? Не потому ли, что события эти происходили летом, когда я вместе с матушкой переселялась на побережье, где проводила несколько чудесных месяцев?
И тем самым последним летом мы тоже собирались. Мы с матушкой выбрали новые чемоданы, из гладкой кожи. Помню, что уголки их были защищены медными заклепками, а на крышках золотом выдавлены монограммы.
Ах, эти чудесные сборы. Магазины и магазинчики. Шляпный салон, где мне позволяли примерять взрослые шляпки, а еще лавка, где старый мастер шил перчатки. Лавка была маленькой и невзрачной, но мастер — лучшим в городе. Он преставился пять лет тому, передав дело сыну. Я заказываю перчатки только там.
Я знаю, впрочем, что этот мужчина имел беседу с Мортимером, полагаю, представив всю историю в не самом лучшем свете. Во всяком случае, с того самого дня и слабая связь, удерживавшая Морти в лоне семьи, разорвалась.
Он явился нетрезв и разгневан. Он с порога выплюнул мне в лицо, что всегда чувствовал, что не является мне родным. Обвинил меня в холодности и равнодушии, пренебрежении его интересами, а после и вовсе в том, что дар его столь уродлив.
Да, и я, и Грегор пытались достучаться до разума. Однако к тому времени Морти, изрядно испорченный и своим разрушительным даром, и нашим попустительством — каюсь, многие его поступки мы скрывали, откупаясь от людей пострадавших — окончательно убедил себя, что лишь ему известна истина.
Он потребовал признать его наследником. А когда Грегор отказался, стал проклинать нас. Заявил, что именно я виновата в его несчастьях, что я лишила дара всех, расчищая путь собственному сыну, и просто так он это не оставит.
Именно тогда Грегор, разгневавшись, заявил, что если Мортимер отрекается от семьи, то и семья не желает иметь с ним ничего общего. Увы, та безобразная ссора привела к тому, что Мортимер покинул наш дом. Уверена, что он нашел способ сообщить свои подозрения Фердинанду, но, подозреваю, поддержки не нашел. Наш младший сын всегда отличался поразительным благоразумием. И мне искренне жаль, что я вынуждена была поступить с ним несколько несправедливо.
Несколько… С другой стороны, бабушка, как ни крути, была ведьмой и не из последних. А это накладывает определенный отпечаток на личность.
Знаю еще, что Мортимер продолжил тесно общаться с тем отвратительным человеком, который изволил называть себя последователем истинной тьмы. Я не уверена, что дела их касались лишь веры, однако, посоветовавшись с мужем, решила не вмешиваться. Каждый имеет право совершать свои ошибки.
Да уж, великодушно. Я покосилась на Диттера, который поглаживал край пыльного листа. Вид у него был задумчивый. Подсчитывал количество пунктов Договора, нарушенных бабулей? Или раздумывал, можно ли божественную волю считать смягчающим обстоятельством?
Мы получали письма от Фердинанда, однако на похороны он не счел нужным явиться, хотя, как выяснилось позже, находился в Империи.
Зато в день после похорон в наш дом заявился ужасный человек, который заявил, что нас настигла заслуженная кара. И если мы по глупости и неведению своему лишили тьму законной жертвы, она взяла ту, которую посчитала достойной заменой. И нам следует лишь молиться и надеяться, что трех жизней будет достаточно, чтобы заменить одну.
И не скажу, чтобы его слова вовсе не тронули меня.
И да, я попыталась отыскать Анабель, однако девица словно сквозь землю провалилась. Признаюсь, я даже обратилась к специалистам, но и они оказались бессильны.
И зачем?
Что-то я мало понимаю, а вот Диттер, судя по мрачному выражению лица, знает куда больше моего. И если он надеется отмолчаться, то зря…
Позже и он сам исчез, оставив меня без ответов. Что же касается Мортимера, то, когда я явилась к нему, желая примирения, он рассмеялся и сказал, что все идет, как должно, и это лишь начало. Что он получит принадлежащее ему по праву, и единственный способ изменить судьбу — это немедля передать ему права на титул и семейное состояние.
К тому времени, сколь мне известно, собственные его дела, пошатнувшиеся было после ухода из дому, наладились. И подозреваю, во многом благодаря его новым друзьям.
Естественно, я отказалась выполнять безумные эти требования. У меня имелась ты и в то время я испытывала как страх, так и надежду, что именно ты поспособствуешь возрождению рода, а потому я не желала оставлять тебя во власти моего несчастного сына.
И за это я была бабуле благодарна. Что бы ни испытывал ко мне дядюшка Мортимер, сомневаюсь, что это было любовью.
Я сделала все, чтобы воспитать тебя достойным образом. Увы, время мое уходит, а сделано еще слишком мало. И надеюсь лишь, что письмо, полученное накануне, лишь чья-то дурная шутка. А если нет… я спускалась в храм. Я говорила с Нею. Я напомнила о договоре и крови. А потому… я оставлю распоряжения о своей смерти, а ты, дорогая, надеюсь, не додумаешься повторить их. Впрочем, зная тебя, я верю, что ты вовсе не будешь думать о смерти, а потому все ритуалы будут исполнены надлежащим образом. Если мои предположения верны и ты, оставив этот мир, вернешься, значит, древний Договор еще сохранил свою силу, как и проклятый дар твоего рода.
С тем завершаю это послание. И надеюсь лишь, что приближение смерти позволит мне отрешиться и от иных клятв. Как-то слишком уж много собралось их на моей душе. И до чего же они тяжелы. Если бы знала ты, сколь давит вынужденное молчание.
В моем прошлом, да и не только в моем, есть страницы, которые заставляют по-настоящему бояться будущего, ибо душа моя отнюдь не так чиста, а Ее суд не приемлет допущений. И оглядываясь, я понимаю, что наша семья причинила немало зла. Честолюбие моего дорогого супруга, заразившее и нашего сына, его мечты, его надежды, обернувшиеся пролитой кровью. Их упрямство, неспособность отступить, когда даже Она в своем терпении велела остановиться. Их вера и моя собственная слабость, неумение отказать мужу. Я любила своего Грегора. Я продолжаю его любить и сейчас, пожалуй, лучше чем когда бы то ни было, осознаю, что, повторись история вновь, я бы поступила точно так же, как и тогда.
Запомни, деточка, любовь меняет нас.
Твоей матери любовь придала сил. И лишь Она знает, чем закончилась бы их с отцом история, не случись того взрыва. Меня же любовь сделала слабой, зависимой от Грегора, но вместе с тем счастливой. И я хотела бы сказать, что не жалею ни о чем. Но это неправда.
Клятва еще держит. Та самая, последняя, и это к лучшему. Все же хотелось бы оставить в памяти твоей светлый образ семьи. И я уповаю, что ты никогда не найдешь это письмо.
Я так надеюсь ошибиться, моя дорогая. Я так боюсь оказаться права.
И ни слова о любви.
Впрочем, ведьма, что с нее взять… Могла бы предупредить, мол, дорогая, ты, вполне вероятно, имеешь все шансы отправиться следом за родителями, но мне известна некая тайна, которая позволит совершиться чуду… и так далее. Нет же, развели секретов.
Я перевернула последний лист и осмотрелась. Письмо… письмо, это, конечно, хорошо. Куда лучше с ним, чем без него, во всяком случае, я теперь знаю, что оба моих дядюшки, теоретически, с преогромным удовольствием поучаствовали бы в диверсии… но мало. Как же мало.
О тетках она ни слова не написала. И этот намек на иные клятвы… ненавижу намеки, как и игру в прятки, причем с самого детства. А здесь со мной явно играют. Ради одного-единственного письма всю комнату переделывать? Уж проще в сентиментальный порыв поверить.
Нет. Я приду сюда позже. Одна. И по взгляду Диттера, который задержался на столе, я поняла, что приду не только я. Пускай.
Назад: ГЛАВА 11
Дальше: ГЛАВА 13
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий