Кастинг в шизофрению

Книга: Кастинг в шизофрению
Назад: Глава 17
Дальше: Часть 3

Глава 18

Неясный свет сфер утопал в густой темноте. Сам сад, казалось, притаился. Уступал место мгле, чтобы та проявила великодушие и избавила его от шара.
Шар. Сгусток энергии. Беспокойный, опасный. Он завораживал. Заставлял смотреть снова и снова, доказывал, что в этом мире нет ничего важнее. Магия, дремавшая в его недрах, являла собой смерть. Или смерть это и есть истинная магия?
Вера никогда не задумывалась о том, что бывает после смерти. До тех пор, пока не потеряла близких людей. Как должны были переплестись ниточки судеб, чтобы вся её семья села именно в этот самолёт именно в этот день и час? Почему именно в этот день у Веры была защита диплома? Под дуновением какого волшебного ветра ректор решил, что воскресенье – наилучший для экзаменов день? Да-да, вы не ослышались, именно воскресенье.
Если честно, думать, это тоже работа. Сначала нужно понять, о чём именно ты думаешь. Потом сформулировать вопрос, причём сформулировать его правильно. А потом попытаться найти ответ на тобой же поставленный вопрос.
Вера задавала себе кучу вопросов, когда осталась одна. Зачем люди живут? Страшно ли умереть? Может быть ей это совсем не страшно, ведь там её уже ждут?
А если нет? Вдруг Бога нет, и жизнь обрывается раз и навсегда? Как это вообще можно уложить в голове? Смириться с мыслью о том, что вот сейчас ты есть, а завтра – раз! – и ты даже осознать не сможешь, что тебя нет?
Нет, Вера оптимист. Если кто и сможет отвергнуть существование высших сил, то против физики не попрёшь. Энергия, дающая телу силу при жизни, не исчезает. Это тело покрывается язвами и медленно разлагается, как отслужившая своё старая вещь, а энергия… Она не исчезает, она приобретает свободу. Носится по миру, колышет занавески на чужих окнах, касается звёзд. Наверное, это и есть душа.
И что теперь? Вот она, смерть, смотрит прямо в глаза. А Вера боится.
Райен напряжённо смотрел на восток. Поприветствовав девушку сухим кивком, он старался держаться как можно дальше от шара.
А шар материализовался всё ярче и ярче. Его густые очертания словно выныривали из ниоткуда, заполняя собой пространство. И когда Вера подумала, что ещё немного, и волшебная сфера попросту лопнет, на горизонте появился первый солнечный блик.
Шар проглотил его, и в месте, где луч проник в сферу, появилась трещинка. Луч, утонувший внутри шара, вырвался наружу через эту же трещинку и, уже чёрный, стрелой вонзился Вере в сердце.
Девушка охнула, и Райен принялся нашёптывать заклинание. Горизонт медленно алел, и вместе с ярким рассветом жгучей и сильнее становилась боль. Вера хотела освободиться от неё, мысленно направляла магию на колдуна, но она не слушалась. Магия копилась в хрупком теле, сжимала виски и кипятила кровь.
Тысячи лучей проникали в сферу, а потом летели в Веру. Почему так долго? Вера уже не сдерживалась, плакала, кричала, умоляла. Но шар был безжалостен. Он заполнял её тело магией, до последней капли.
Смерть окутывала. Наверное, Вера даже забыла, кто она и что здесь делает. Единственное, что осталось, это боль. Онемевшие конечности, пересохшее горло, туман перед глазами. И лоза. Та самая, знавшая историю тысячи лет. Её скрипучий голос звенел у Веры в голове. Лоза манила, умоляла, обещала помочь.
Магия согнула Веру, и она упала. Сделав глоток ядовитого воздуха, девушка медленно, превозмогая себя, поползла к лозе. Растение не отпускало Веру. И уже не просило, а требовало. Лоза протягивала к Вере свои старые шершавые ветви, и, когда Верины пальцы коснулись потрескавшейся коры, дерево обвило узкое запястье.
Не спрашивая разрешения, лоза вылила в Верино сознание свою память. Дереву стало невыносимо больно, Вера почувствовала это, когда вековая кора жалобно затрещала, но лоза не отпустила её. И тогда Вера потеряла счёт времени. Она превратилась в виноградную лозу и жадно вспоминала то, о чём она так хотела ей рассказать.

 

Райен отпустил Бена. Проглатывая любимый виноград, колдун долго изучал Сару. Наконец, ягоды закончились.
– Ты разгадала свою тайну, Сара. Признаться, ты удивляешь меня всё больше. Не появилось ли у тебя ещё больше вопросов?
Сару раздражало поведение колдуна. Райен прекрасно понимал, что она не может ему ответить. Между тем колдун не спешил к ней подходить.
– Мария – молодец, подлила масла в огонь. Есть чем развлечься. Знаешь, чем дольше живёшь, тем больше становится скучно. Начинаешь придумывать всякие загадки, сложности. Вот и я однажды озадачил себя. Ладно, выкладывай.
Райен подошёл к Саре и обхватил её лицо. Заглянув волшебнице в глаза, он прочёл всю информацию.
– Ясно, – подытожил он. – До сути ты докопалась. Но кто же этот злодей, что поставил под угрозу целый мир?
Райен тяжело вздохнул.
– Я тоже занимался изучением пророчеств, девочка. Два века на них потратил. То, что ты узнала, мне не ново. Вот только не обижайся, что не предоставил тебе ответ на блюдечке с голубой каёмочкой. Ты ведь сама хотела разгадать эту загадку, не правда ли? Теперь я хочу разгадать тебя.
Райен погладил Сару по голове.
– Оставайся со мной, волшебница. Я подарю тебе власть. Жизнь. Я спасу твоего принца.
Сара округлила глаза.
– Ну же, соображай! Ты расшифровала сложнейшие пророчества, но не видишь очевидного. В твоих жилах течёт кровь, пропитанная даром волшебника и предсказателя. Это уникально. Ты особенная. Именно это позволило тебе так быстро понять тайный смысл пророчеств.
Но, как ты думаешь, почему предсказателям запрещено прощупывать ауру колдунов? Вы видите только её свечение. Ни прошлого, ни будущего… Лишь только потому, что это дань уважения? Или кто-то специально издал такой закон? Так, на всякий случай. Знаешь, он оправдал себя. Если бы ты просканировала мою ауру, было бы ужасно неинтересно.
Райен широко улыбнулся.
– Садись. Я устал стоять.
Сара рухнула, как подкошенная. Магия приклеила её к мраморному полу. Райен уселся на троне.
– Артур, ещё винограда!
Смуглый юноша тут же поднёс к трону блюдо с ягодами.
– Я расскажу тебе одну историю, Сара. Никто не знает, что я знал Лана лично. Да, вот настолько я древний. Лан был чёрным магом. Он был умён. Ради своего могущества он не скупился силой. Для того, чтобы изобрести ещё большую мощь, чем он сам, он научил других волшебников, что были ему верны, забирать чужой дар. Он же научил отдавать его. А когда он нашёл достойную, на свет появился первый колдун. Ребёнок, родившийся от союза двух магов. Лана и моей матери.
По щеке Райена скатилась скупая слеза.
– Отец не был извергом, Сара. Время исказило его облик. Он был несчастным гением. Скажи, разве все волшебники достойны дара? А воры? А убийцы? Хоть в одном учебнике говориться о том, что Лан отбирал дар у тех, кто был опасен для общества? Нет! А ведь отец обезвреживал тех, кто мог быть опасен спустя сотни лет. Он предвидел появление гнили в самом блестящем яблоке. Да, волшебников осталось единицы. Но это были наидостойнейшие.
Отец знал, что против него готовится заговор. В то время мне было сто пятьдесят. Я отдалился от Лана, но по-прежнему оставался его любимым сыном. Если бы я мог повернуть время вспять, то не оставил бы отца ни на минуту. Его гениальный ум придумал новый план. Он завещал мне свою силу, а чтобы отвести подозрения, заставил меня принять участие в его уничтожении. Вот так. Я придумал, как заключить его магию в шар и спрятал. И только я знал, как вернуть сферу. До тебя дошло?
Сара не могла пошевелиться.
– Настало время получить то, что было завещано мне тысячи лет назад. Если бы ты знала, как сложно поддерживать в себе жизнь скупыми порциями чужого дара! Я устал. Игра, придуманная мною, помогла вытерпеть эти годы. Знаешь, это очень интересно. Сколько я просчитывал, предполагал! Ты даже не представляешь, как долго я ломал голову над тем, как избавиться от эльфов. Вот и пришлось одному пьянице подкинуть мыслишку о том, что неплохо бы вернуть шар и справедливо разделить его магию. Вот только эльфы не позволят… Представляешь, секта приспешников образовалась на пять лет раньше, чем я предполагал. А дальше ты сама знаешь. Я упрятал крылатую расу в самом надёжном месте. Я не сомневался, что, когда придёт время, одного из них обязательно вызволят. А управлять одним эльфом гораздо проще, чем целой расой. Это уже дело техники. И самое главное то – Райен был в восторге, – что я приму энергию шара не ради себя. Да-да, Сара Лойти. Они сами попросят меня об этом. Эльф и твой ненаглядный Эвон. Я сделаю им одолжение. А когда наследство отца коснётся моих жил, я сделаю мир чище.
Соглашайся, Сара! Вместе мы будем творить великие дела! Сама судьба благоволила тебе, подарив дар предсказательницы. С твоими глазами и моими возможностями мы сотворим идеальный мир. Оглянись. Вокруг зависть, похоть, лень. Куда мы катимся? Будь со мной, Сара, и мы умоем землю. Наши имена станут историей, и их не опорочат, как имя моего отца. Даже параллель станет идеальной.
Соглашайся, волшебница. Или я уничтожу тебя.

 

Сара хотела сопротивляться, но не могла. Та, другая Сара, сотканная из воздуха и частиц света, уже материализовалась среди теней сада и говорила её, Сары, голосом.
Райен беспощаден. Его силы неизмеримы. Интересно, это Сара заставляет проекцию говорить, или проекция – Сару? Как грустно и нелепо! Вот она, взрослая волшебница, стоит посреди камеры в полной темноте и нашептывает то, чего никогда бы не сказала. Кольцо обжигало кожу, а невидимые ниточки заставляли её двигаться. Сара понимала, что проекция повторяет её движения, мимику. Она хотела кричать, что всё это ложь, но не могла. Магия великого колдуна сдерживала её и не позволяла сопротивляться. И что это за бред про оборотней и иммунитет?
Когда Райен вышел из её сознания, волшебница рухнула на каменный пол. Она бессильна. Саре не покинуть заколдованный плен камеры и не повлиять на Верин выбор. Сара Лойти, волшебница с даром предсказательницы, приёмная дочь короля Сагенты и избранная Советом для спасения мира, впервые в жизни лежала на холодном полу и отчаянно плакала.

 

Лоза вытолкнула Веру из своего сознания. Шар, покрывшийся трещинами, словно паутиной, как будто сделал последний вдох и выпустил оставшуюся магию. Жестокая, нетерпимая боль железной хваткой сковала Вере лёгкие, мозг, сердце. Теперь пёс жаждал нового пристанища, и магическая энергия рвалась наружу, уничтожая Верину плоть.
Райен вскинул руки. Великий триумфатор и лжец. Вера почти совершила непоправимое!
– Вера, нет!
Любимый голос, как бальзам, охладил раны. Единственно верное решение пришло само собой.
– Прости, – беззвучно попросила Вера, изо всех сил стараясь запомнить любимые черты лица.
Она направила бешеный поток магии на Эвона. Ледяным смерчем он вонзился в его грудь, освободив Веру.
Тогда она умерла. Её бездыханное тело рухнуло, и последнее, что Вера увидела, было искажённое гневом лицо Райена и испарившаяся метка Асоль.
* * *
Лунная тропа неумолимо манит в небесную даль, дрожит при каждом шаге. Душа вступает осторожно, почти порхает, а вокруг невесомо парят мятые тетрадные листы, исписанные ровным размашистым почерком. Некоторые из них касаются звёзд и ныряют в душу, но там, где однажды билось сердце, теперь спокойно и ровно, и ни одна чернильная нить не может нарушить того покоя.
Вибрируют руны времени. Наигрывая тихую минорную мелодию, они превращают звуки в ноты и бросают их под ноги.
На «соль диез» душа спотыкается.
На «ре бемоль» оглядывается назад.
Там, внизу, кто-то тоскует по ней. А душа не помнит этого человека и не стремится вернуться назад.
Её ждут на другой стороне Луны, где цветут вишни и невесомыми хлопьями падает вчерашний снег. Там стоит беседка, она отбрасывает резные тени на покрытый белоснежной скатертью круглый дубовый стол. На хрустящих салфетках красуются фарфоровые чашечки, в них остывает липовый чай. В центре стола стоит ваза с рассыпчатым крекером.
Душа ускоряется, перепрыгивая через ноты, – ей не терпится занять свободный стул. А слёзы человека оборачиваются дождём, синими змейками бегут по тетрадным листам, размывая чернила.
Душа не останавливается, но решает, что поставит в беседке ещё один стул для того, кто тоскует. Руны времени натягиваются сильней, насмехаясь, а душа не понимает их иронии: человек, конечно, бессмертен, но и у души в запасе целая вечность, чтобы дожидаться его.
Душа вступает на край вселенной. Луна болезненно морщится, а мелодия взрывается оглушительным свистом, сотрясая вакуум. Руны прочной леской обвиваются вокруг души, увлекают вниз. Дальше, чем следовало.
Беседка боязливо скрывает опустевшие стулья, прячется под вишнями.
Спокойствие души вспыхивает и, краснея, несётся горячими потоками. Душе становится тесно. Она хочет запомнить мелодию рун, но время бессовестно крадет звуки, складывая их в новую симфонию под названием «С начала».
Назад: Глава 17
Дальше: Часть 3
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий