Кастинг в шизофрению

Глава 12

Солнце закатилось за горизонт, и мир погрузился в кромешную тьму. Путники двигались по лунной дорожке, раскинувшейся на сыром песке блестящим отраженьем, и эта тропинка была единственным источником света во мраке. Беззвёздное небо проглотило шарик луны, размыв её края. Вера видела такое небо впервые, чёрное и глубокое. В воздухе появились нотки опасной свежести, когда природа обманчиво девственна. Очень скоро на этих землях появится что-то чужое, враждебное. Инстинкты обострились, Вера постоянно прислушивалась к тишине и вглядывалась в темноту.
Вокруг паучьего укуса жгла и пульсировала кровь. Иногда Вере казалось, что где-то за горизонтом за ней наблюдает мама, верит и ждёт, что Вера вернётся. Тогда сознание играло с девушкой злую шутку, делая воспоминания о маминых прикосновениях совсем реальными, а в крови разгорался ядовитый жар. Чтобы избавиться от видений, Вера звала Эвона, и его голос возвращал её в реальность.
Приближаясь к неизвестности, Вера старалась стереть из памяти пережитый страх. Девушка превратилась в механизм, задачей которого был беспрерывный бег.
Вскоре вдалеке показалось фиолетовое свечение. Оно сплошной полосой растянулось по горизонту, дразня переливами. Вера знала, что за неоновым занавесом раскинулись необъятные просторы Святой земли. Осталось совсем немного, и больше не нужно будет никуда спешить. Они будут в безопасности.
В предвкушенье достигнутой цели, путники ускорились. Вера едва выдерживала заданный ритм. С приближением к границе становилось светлее. Сердце вырывалось наружу. Оно едва не выпрыгнуло из груди, когда позади Вера услышала хриплое шипение. Она окликнула Эвона, но он только сильней сжал Вере руку.
Их кто-то преследует. Он совсем близко, едва касается земли. Вера обернулась, но никого не увидела. Задыхаясь, она крикнула Эвону об опасности, но ни он, ни волшебница не откликнулись.
По спине побежали мурашки. Кто-то стремительно к ним приближался, и он был не один. Мёртвая тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием, словно дразнила Верин слух, нашёптывая едва уловимое «берегись». Оно эхом отражалось от мокрой земли, растворяясь в холодном кислороде. А хищники, настигающие их в темноте, не нуждаются в жизненном веянии ветров. Их целью была Вера. Ни Сара, ни Эвон не замечали опасности.
Вера полностью сконцентрировалась на передвижении врага. Один, чьё мертвое дыхание она слышала, был уже совсем близко. Вера знала, что темнота – его главное преимущество. Он практически неуязвим и очень опасен. Их разделяет несколько жалких метров, тварь преодолеет расстояние за один прыжок. И всё же у Веры был шанс – она знала об опасности. Поэтому, когда хищник оторвался от земли в смертельном рывке, Вера уже определила, кто его цель.
Вера кинулась на Эвона на доли секунды раньше, чем враг, и повалила парня на землю. Вампир оскалился в хищной усмешке и присел на корточки, готовясь к новой атаке. Его движения были резкими и точными, но дразняще медленными. Сара хотела испепелить его огненным залпом, но тварь грациозно уклонилась от смертоносного вихря.
Из мрака выскользнули ещё два вампира и замерли, играя ситуацией. Сара и Эвон обступили Веру, закрыв собой, но Вера, как и они, знала, что это лишь видимая защита.
Вампиры затеяли игру. Сначала в неё вступил самый молодой хищник. Он был тощий, а серая кожа, словно сухой пергамент, обтягивала впалые скулы. Вампир напал на Сару. Вяло, без энтузиазма. Когда же волшебница атаковала, в его движениях появлялась скорость и сноровка, предназначенные для выживания. В конце концов, защищаясь от дразнящих нападений хищника, Сара была вынуждена отдалиться от Веры.
Второй вампир напал на Эвона. Парень воспользовался кинжалом, но вместо мёртвой плоти он пробороздил пустоту. Вампир манил Эвона к себе и в ложных порывах набрасывался на парня, отдаляясь в самый последний момент. Когда хищнику надоела игра, он со всего маху отшвырнул Эвона в сторону и ринулся к нему в смертельном прыжке.
– Эвон! – в шоковом состоянии Вера совершенно забыла о третьем вампире.
– Привет, – кокетливо шепнул он прямо в ухо. Его холодное дыхание обжигало кожу.
Вампир провел шершавым языком по Вериной шее. Словно парализованная, Вера терпела противное прикосновение и наблюдала, как Эвон выбрасывает вперед кинжал в бесполезной обороне.
Огромный коричневый пёс налету сбил вампира, едва не задев своими мощными лапами Эвона. Словно мячик, в сторону отскочила серая голова. Вампир, жаждущий Вериной крови, оторвался от шеи девушки и с хриплым шипением набросился на волка.
В темноте загорелись десятки жёлтых глаз. Вампир, играющий с Сарой, начал атаковать всерьёз. Когда Эвон переключил его внимание на себя, волшебница испепелила тощее тело.
Сара и Эвон снова заслонили Веру собой и, подталкивая, велели двигаться к Святой Земле. Вера побежала, стараясь не выпустить их из поля зрения. С молодыми людьми поравнялись оборотни: кто-то в волчьем обличии, кто-то трансформировался на ходу. Они не атаковали первыми, ждали хода вампиров, чьё незримое присутствие растворилось во мгле. И, когда с юга мелькнуло порывистое движение, волки сорвались с места.
Треск костей и шкур смешался с гулким рычаньем и хриплым шипеньем. Сара срывала с пальцев бесконечные потоки пламени, и воздух наполнился противным запахом горелой плоти. Вера бежала изо всех сил, но казалось, что граница стояла на месте, в то время, как живая стена схватки становилась ближе.
Сара наколдовала огненную полосу, отгородив себя и Эвона от бойни, но она лишь ненадолго ввела вампиров в замешательство: пламя распространилось по горизонту не бесконечно, и вампиры, обладая скоростным преимуществом, быстро обогнули её, в то время как для волков, оставшимся по ту сторону, огонь оказался сложно преодолим.
Вера с ужасом осознала, что оборотней слишком мало. Сара выругалась и с большей яростью уничтожала кровопивцев. Эвон держался волшебницы.
Когда Вера снова отчетливо ощутила чьё-то мертвое дыхание, внутри всё сжалось. Повалившись на землю, она лишь на мгновение оттянула холодные тиски вампира.
– Соскучилась? – протяжно промурлыкал вампир, подхватив Веру.
– Олли! – Вера едва не задохнулась. – Не может быть!
Олли лишь гортанно хохотнул и помчался к Святой Земле. От скорости кружило голову. Вера не могла разглядеть, что творится позади, но присутствие Олли почему-то придало девушке уверенности в том, что Сара и Эвон не пострадают.
Одно мгновение, и Олли выбросил Веру в воздух границы. В нос ударил запах молодой травы и цветочной пыльцы. Отраженье за границей расплывалось, но даже среди размытых силуэтов Вера различала единственную точку, порывисто двигающуюся к границе с бешеной скоростью. Несколько секунд, и Сара упала рядом с Верой, а через минуту Вера с радостью увидела Эвона.

 

Тощие фигуры по ту сторону границы пропали. Больше вампирам нечего здесь делать, Святая Земля не пустит их. Но волки всё еще ждали. Сара наблюдала за ними сквозь пелену занавеса, и, когда один из волков трансформировался, волшебница нетерпеливо сглотнула.
На Святую Землю в человеческом обличии вступил оборотень. У него не было руки. Подозрительно знакомые черты лица выудили из памяти сцену уличного боя, и Вера узнала в оборотне юного волшебника, совершенно случайно обманувшего тем вечером смерть.
Юноша почтенно склонил голову:
– Наследница.
Вера неуверенно улыбнулась.
Юноша поздоровался с Эвоном и обратился к волшебнице:
– Рад видеть тебя в здравии, Сара Лойти.
– И я тебя, Джошуа.
Волшебница посмотрела за границу, сдерживая волнение.
– Мне нужна твоя помощь, Джошуа.
Молодой человек оскалился. Он помнил обиду, непрошено поселившуюся в его молодой душе, когда спасённая им волшебница не высказала положенной за свою жизнь благодарности.
– Я знаю, что виновата перед тобой. Пойми, тогда я не могла поступить иначе. Слишком большая ответственность лежала на всех нас.
Джошуа понимал. Как и то, что, если бы не появился вампир, молчание Сары могло стоить миллионов загубленных жизней. И его расы тоже.
– Я прошу у тебя помощи. У тебя и твоей расы. Взамен можешь просить, что хочешь.
Джошуа стало любопытно, чего от него хочет волшебница. Кроме того, в его голове родилась удивительная затея, стоящая того, чтобы выслушать Сару Лойти.
– Чего ты хочешь? – прохрипел Джошуа. Его волчья сущность до сих пор растекалась по венам.
– Я хочу, чтобы ты помог мне дойти до Сагенты.
– Зачем? – удивился Джошуа.
– Мне нужен белый билет.
Получив ответ на заданный вопрос, юноша удивился ещё больше. На земле магов, куда в итоге хочет попасть Сара, безопасно, вампиры туда не вхожи. Но если там их сдерживает договор, то здесь, на Святой Земле, магия. Зачем волшебнице рисковать своей жизнью, чтобы оказаться в меньшей безопасности, чем сейчас? Если только она хочет добиться личной аудиенции у Райена.
Впрочем, это не его дело. Просьба Сары о защите вполне осуществима и относительна безопасна. Игра стоит свеч.
– Мы поможем тебе волшебница, – властно объявил Джошуа. – Ценой жизней уцелевших волков мы защитим тебя от вурдалаков и доставим в Сагенту.
Сара благодарно склонила голову.
– Чего ты хочешь взамен?
– Когда всё закончится, ты родишь мне ребёнка.
Сара вздрогнула. Дерзость вожака задевала, но у волшебницы не было выбора.
– Спасибо тебе и твоей расе.
Джошуа расплылся в довольной улыбке, но она быстро стёрлась с его лица, и парень помрачнел.
– Сейчас мой народ скорбит: не многим удалось преодолеть реку молчания. Но мы гордимся тем, что смогли защитить Наследницу. Я же доволен вдвойне: мои ноги стоят на Святой Земле.
Джошуа наградил Веру долгим взглядом и снова обратился к волшебнице:
– Мне пора. Непривычно чувствовать себя отдельно от шкуры.
С этими словами парень ушёл за границу и снова трансформировался в волка. Эвон сверлил Сару немигающим взглядом.
– Что ты задумала? – процедил он, когда девушка повернулась.
Сара не сочла нужным ответить. Только опущенные ресницы выдавали её чувства.
– Сара, здесь мы в безопасности, – убеждал Эвон. – Не надо уходить.
Сара метнула на Эвона уничтожающий взгляд.
– В безопасности! – передразнила она и с яростью распахнула на Эвоне рубашку. На его груди расплылось нечёткое белое пятно. Сара отступила назад, не переставая изучать метку.
– Скажи, разве этого ты хочешь?
Волшебница пристально посмотрела парню в глаза. Черты Эвона обострились.
– Я не сожалею о данном обещании, – холодно заявил он.
– А я о своём, – парировала Сара.
В её глазах вспыхнул злой огонь, но девушка быстро совладала с чувствами.
– Асоль здесь ни при чём, – тихо сказала волшебница, и её губ коснулась кривая улыбка, полная сожаленья.
– Признайся, Эвон, кого ты больше жалеешь: себя или Веру?
Наступила мёртвая тишина. Сара грустно смотрела в потемневшие глаза Эвона, а Вера, не понимая смысла их разговора, замерла в ожидании ответа. В душе девушки натянулись струны, касающиеся сердца, и оно словно нырнуло в невесомость в ожидании только ему понятного приговора. Но Эвон молчал.
– Я знаю, чего хочу, Эвон, – тихо сказала Сара. – Я хочу, чтобы ты жил. И я сделаю всё возможное, чтобы было так.
Сара повернулась, чтобы уйти.
– Что я могу сделать? – безжизненно спросил Эвон. Он обращался не к волшебнице, а к предсказательнице.
Сара любовно провела по его щеке и прошептала:
– Прости. Я не знаю.

 

Сара ушла с волками. Вера понимала, что это важно, но ни удаляющиеся за границей туманные силуэты, ни остекленевшие глаза Эвона её не тревожили. Вера дышала открыто и свободно, вдохновляясь светящимся, словно новогодняя ёлка, пейзажем, и восхищаясь окружавшей её красотой. Яркость истинного мира уже пленила Верины глаза, но Святая Земля кардинально от него отличалась. Она была сказкой, где каждое дерево и травинка светились изнутри призрачным светом, и свет этот, скапливаясь в глубине ночного неба, рассеивался по простору, обтекая собой каждое живое существо.
Верины крылья просились на волю, и девушка скинула ненавистный плащ. Он, словно чёрное пятно, лёг на землю помятой кляксой. Вера провела ладонью по коже, наблюдая, как приглушённое свечение скапливается по краям кисти и движется вслед за ней. Рука наткнулась на невесомую ткань, невесть откуда взявшуюся и заменившую старую одежду. Мягкий шёлк волнами обтекал фигуру, образуя причудливое короткое платье. А белые кожаные туфли на сплошной подошве, словно вторая кожа, покрыли ступни. Вера чувствовала себя комфортно и уютно, будто ребёнок, вернувшийся в родительский дом после долгих скитаний.
Вокруг скопился рой маленьких фей. Махая прозрачными крылышками, они шептались и сдавленно хихикали, поглядывая то на Веру, то на Эвона.
– Какой красивый чужак, – пропел тоненький голосок прямо Вере в ухо. – Он должен принадлежать тебе, Наследница.
Эвон действительно был на Святой Земле чужим, чёрная дыра, не отражающая свет. Он с восхищением и грустью смотрел на Веру, а маленькие феи казались ему назойливыми мухами. Осторожно, но настойчиво, он отмахнулся от одной из фей и грустно улыбнулся:
– Добро пожаловать домой, Вера.
Его голос лёг на сердце тяжёлым грузом. Что дальше? Они добрались до места, а в глазах Эвона столько горечи. Почему?
Сара! Ну, конечно же! Эвон переживает за волшебницу. Осознание данного факта поставило всё на свои места, но на душе всё равно было неспокойно.
– Ты останешься?
Это скорее был не вопрос, а мольба. Синие глаза Эвона сузились.
– Разве я могу сделать что-то ещё?
С этими словами он ушёл за земляной вал, скрываясь от любопытных глаз.
Феи облепили Веру со всех сторон, воодушевленно трогая то волосы, то платье. Теперь и ей они казались мухами.
– Прекратите! – потребовала Вера, тут же устыдившись своей несдержанности.
Феи метнулись в сторону.
– Прости нас, Наследница Вера, – расстроенно покаялись они. И, словно в оправданье, с радостным блеском в глазах сообщили:
– У нас есть право. Мы можем исполнить одно твоё желание. Чего бы ты хотела, Наследница Вера?
А действительно, чего? Вера Олеговна, дочь Олега Круглова, заплутала в параллельном мире и, захватив «по пути» молодого парня, обрекла его на гибель. Груз вины перед Вадимом обдал Веру холодной волной. Злость на себя и обстоятельства превратилась в цинизм:
– Из мёртвых воскресите?
Маленькие крылышки нервно задрожали, и феи, чуть ли не плача, запричитали:
– Это судьба, Наследница. Да-да, мы не в силах её изменить. Смирись. Перед смертью все равны.
Словно постеснявшись своего бессилия, феи исчезли. Вера хотела пойти к Эвону, но передумала. Ему тоже нужно привести мысли в порядок. Девушка села на искрящийся травяной ковер и прислушалась. Стрекот кузнечиков и шелест травы слился в одну прекрасную мелодию. Шёпот ветра путался в волосах и растворялся в сиянии звёзд. Даже солнце, казалось, не прячется где-то за горизонтом, а растворилось в прохладе.
Недалеко росло огромное дерево. Его мощный ствол был покрыт грубой морщинистой корой, свидетельствовавшей о древности растения. Вера подошла к дереву и обняла его, прижавшись щекой в шершавой коре. Закрыв глаза, она представила себя маленькой девочкой, и тепло обволокло её уставшее тело. Вера проносилась во времени и уже была не Верой, а этим самым деревом. Сначала росточком, жадно цепляющимся за жизнь. Потом упругим молодым растением, надёжно вросшим крепкими корнями во влажную почву. Вера видела эпохи, проносившиеся за гранью Святой Земли, слышала мольбы и желания всех живых существ, когда-либо обитавших на этих землях. Она знала всё, о чем помнило дерево. Оно благодарно передавало Вере всю информацию, которую она, как Наследница, должна была знать.
Когда сознанье вернулось, Вера не желала отстраняться от надёжной опоры. Она продолжала стоять, обхвативши руками необъятный ствол и наслаждалась мелодичными звуками природы. Она отдыхала, закрыв глаза.

 

Эвон не мог сосредоточиться. Обхватив руками колени, он сидел за небольшим пригорком вдали от Веры и смотрел в никуда. Обрывки мыслей и отголоски чувств смешались в один ком и утонули где-то глубоко внутри. Настолько далеко, что их нельзя было различить. Что он делает? Зачем живёт, если судьба – механизм, которым он не в силах управлять? Словно выдрессированный пёс, он мчался от цели к цели, заглушая страх и обиду, в надежде найти себя. И вот теперь, когда он сделал всё, что от него требовалось, когда он исполнил то, что до сих пор считал своим долгом и смыслом жизни, он сидит в полной растерянности один. И на душе по-прежнему тяжело.
Конечно, он с самого начала был не прав. Юношеский максимализм, заставивший его отказаться от дара, не оправдал себя. Нет, Эвон никогда не жалел о том, что сделал. Наоборот, отречение от своего дара он считал единственным верным решением в своей жизни. Просто иллюзия силы ушла вместе с магией. Без дара Эвон слаб. Он был слабым с самого начала, но только теперь понял это. Сара заставила его понять.
Когда-то он хотел быть с Есенией. И пускай он не любил её – эти чувства были насланы магией – его хватило лишь на то, чтобы принять отказ. Он не стал бороться за необходимую ему женщину. Он избрал путь отверженного страдальца.
Потому что так было проще. Не искать причины, а утешать себя, упиваясь потоком новых эмоций.
А когда чувства утихли так же быстро, как и пришли, в его сердце образовалась дыра. Она саднила и болела, требуя то, что Эвон отдал брату.
Эвон нашёл спасение в Саре. Она помогла ему заполнить пустоту, заставляя каждый день до умопомрачения заниматься с ней фехтованием, боевыми искусствами, стрельбой. Она ни разу не спросила его о том, что произошло.
Эвон с благодарностью принимал Сару. Это было проявлением жестокого эгоизма, ведь он знал, что девушка неравнодушна к нему. Знал, но отказывался это принимать. Когда Сара впервые призналась ему в своих чувствах, Эвон сделал вид, что не понял её. Конечно, ведь так было проще! Не услышать столь важных слов и надеться, что время всё поставит на свои места.
Больше Сара не говорила Эвону о своей любви. Болван! Как он мог поверить в то, что она изменила своим чувствам? Эвон так воодушевился доверенной ему миссией, что превратился в фанатика, слепо рвущегося к поставленной цели. Даже тот факт, что Сара вырвалась за ним в параллельный мир, не помог Эвону опомниться. Возможно, если бы он не позволил трусости одержать верх над собой и поговорил с Сарой в тот единственный вечер, когда девушка открыла ему своё сердце, она была бы сейчас в безопасности.
А теперь он должен сказать Вере о том, что она умрёт. Умрёт не от старости и не от болезни, а потому что он, Эвон, выбрал её. Они все выбрали её смерть. Чёрт побери, он сразу должен был всё ей рассказать! В том мире, где она сама могла определить своё будущее. А теперь он станет для неё предателем.
Когда Эвон впервые увидел Веру, он подумал, что это просто жалость. Маленькая беззащитная девушка ослепительной красоты. Именно такой должна быть Наследница. Когда же с каждым жестом и взглядом этого прекрасного ангела он ощущал галоп собственного сердца и непреодолимое желание, Эвон снова заставил себя обмануться. Он утопал в трясине разума, отгоняя чувства как можно дальше. Он слепо двигался к своей цели.
И снова Сара спасла его. В самый последний момент, когда уже ничего нельзя изменить, она раскрыла ему глаза. Эвон был счастлив, потому что теперь у него были те драгоценные коротенькие мгновения осознанной любви, которая переполняла его сердце. Только теперь его слабость превратилась в бессилие.
Где-то в глубинах своего подсознания Эвон смирился с неизбежностью. Поэтому он с такой легкостью принял предложение Асоль. Ведь это так просто: уйти вслед за Верой. А ведь всё могло бы быть по-другому. Если бы он с самого начала обратился к Райену, возможно, у него был бы шанс. Или нет? Нет ни одного предсказания о том, что после заключения магии в шар, эльф выживет. Конечно, давай, оправдывай себя и свою слабость… Сара ни за что не упустила бы свой шанс. Его младшая сестрёнка, такая слабая и такая сильная.
Эвон поймал себя на том, что делал беспорядочные записи в своём дневнике. Это стало его вредной привычкой: в толстой тетради были чётко изложены все события последних лет. Дневник был единственным, кто знал о мыслях и чувствах Эвона. И если бы Эвон не изливал через потоки чернил все свои страхи и сомнения, то, наверное, давно бы сошёл с ума.
Эвон бережно расправил помятый лист. «Вера, я люблю тебя. Мне стыдно за то, что я не вижу выхода. Поверь, если есть хотя бы один шанс, я…»
Эвон не дописал, что хотел. Его рука дрогнула от беспокойного шёпота маленьких фей, неожиданно возникших вокруг.
– Скорее, чужак, скорее! – тревожно шептали они. – Она погибает!
Внутри всё оборвалось. Сорвавшись с места, Эвон метнулся к Вере. В голове гудело ужасное «погибает».
Назад: Глава 11
Дальше: Глава 13
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий