Заклятие дома с химерами

10 Медная дверная ручка

Повествование Люси Пеннант продолжается
Угрюмая тучная Айрмонгерша средних лет, с ногами, покрытыми следами от укусов насекомых, толкала меня вверх по лестницам. Она двигалась быстро, и мне было сложно запомнить обратный путь. Все лестницы были разными: одна — каменная, другая — из ржавого железа, третья — деревянная, с избитыми и выщербленными ступенями. Четвертая тоже была сделана из дерева, но ее покрывал толстый слой пыли, а поверх него лежала ковровая дорожка с прижимными прутьями.
— Это бессмысленно, — сказала я.
— Для тебя, — сказала Айрмонгерша.
— Почему он так построен? — спросила я.
— Потому что им так нравится. — Айрмонгерша вытерла нос рукавом. — Это их дом. Многих тошнит в первые несколько раз, когда они поднимаются на верхние этажи. А некоторых тошнит всегда, сколько бы они туда ни ходили. Их тошнит, даже если они работают в дневное время. У тебя есть ведерко, Айрмонгер, и ты всегда можешь им воспользоваться.
— Нет, не думаю, что меня затошнит, — сказала я. — Я бы хотела осмотреть дом.
— Ни в коем случае! Оставайся в тех комнатах, в которые я тебя отведу. Тебе не следует шататься по дому. Не следует. Если ты заблудишься, ни в коем случае не иди наверх. Если ты пойдешь туда, то в конце концов окажешься на чердаке, понимаешь? А на чердаке живут летучие мыши. Они кусачие и очень опасные. Так что не заблудись. Ни в коем случае. Миссис Пиггот!
— Сколько их там?
— Много.
— Должно быть, Айрмонгеры очень богаты. И, должно быть, их довольно мало, — сказала я, вспомнив, сколько пустых комнат нам попалось по дороге.
— Миссис Пиггот!
— И, похоже, они немного застенчивые.
— Пиггот! — рявкнула она и, остановившись, обернулась ко мне. — Ты когда-нибудь видела кого-нибудь из Семьи, настоящего ее члена? — спросила она меня.
— Да, — сказала я. — Каспера Айрмонгера.
— А! Но он не живет в доме, так что он не считается.
— А вы видели кого-нибудь, кто считается?
— Издалека, — сказала она. — Я видела одного из них с большого расстояния. Он шел прямо на меня и очень напугал. Я сумела спрятаться под диваном, где просидела несколько часов, пока не убедилась в том, что он ушел.
— Зачем? Что бы случилось, если бы вы не спрятались?
— Я не хочу об этом думать.
— Почему?
— Они странные!
— И что бы это значило?
— И быстрые!
— Ну, и я тоже.
— И злые!
— Правда? И что они делают?
— Забирают. Они забирают.
— Хотела бы я увидеть одного из них.
— Миссис Пиггот!
— Что случится, если я повстречаю одного из них, когда буду чистить камины?
— Ты должна будешь спрятаться.
— А если я не успею спрятаться?
— Такого быть не может.
— Почему?
— Потому что они сейчас спят, иначе бы нас сюда не пустили, — сказала она. — Ты не должна задумываться о них даже на минуту. Просто сделай свое дело как можно быстрее — и бегом вниз. Когда ты это сделаешь, ночь уже закончится. А если ты что-то увидишь, если что-то приблизится к тебе — прячься. Как можно скорее. Не попадайся никому на глаза и держи свое ведерко наготове. Если что-то подойдет к тебе совсем близко, бей его, девочка моя, бей его.
— Но что может подойти ко мне?
Однако она лишь снова позвала миссис Пиггот.
Вскоре я осталась в одиночестве. Поначалу меня это ничуть не смутило. Вокруг меня было лишь пустое пространство. Но вскоре я поняла, что я здесь не одна. Кроме меня был еще и Дом.
По дороге я видела маленькую столовую, комнату для завтраков, гостиную с единственным красным диваном и комнату, прозванную Солнечной из-за того, что в ней было больше окон, чем в большинстве других комнат. Но она производила гнетущее впечатление, потому что оконные стекла были покрыты толстым слоем грязи. Ничего больше я понять не сумела, потому что шедшая рядом со мной старая Айрмонгерша громко пыхтела и все время меня поторапливала. Но и теперь, когда я осталась на верхних этажах одна, вокруг меня отнюдь не было тихо. Водопровод сердито шумел, из всех углов дома доносилась возня животных. Они ползали между стенами, все время что-то жуя. Мне стал понятен смысл совета всегда держать совок под рукой, но бить им только при реальной необходимости, в целях самозащиты. Ведь если я убью крысу или чайку, я сама должна буду убрать за собой. К тому же их тушки нельзя было выбрасывать — шкурка могла бы пойти на пальто, перьями можно было писать или набивать подушки. Мясо тоже можно было использовать, а из скелетов варить клей. Ничего не должно было пропасть зря.
Гораздо хуже животных были другие звуки — звуки, издаваемые спящими Верхними Айрмонгерами. Их дыхание неслось по дымоходам прямо мне в лицо. В доме, вне всяких сомнений, должно было быть много привидений. Я бы не удивилась, если бы здесь собрались все привидения Лондона, превратив поместье в одну большую игровую комнату. Я старалась об этом не думать. Но когда чистишь камин, повернувшись к комнате спиной и не имея возможности сбежать, трудновато отделаться от ощущения, что за тобой кто-то наблюдает. Я держала голову низко, а в руке у меня был совок для угля. Зажигая свечи, я убеждала себя, что их свет создает маленькие островки безопасности. Еще я пыталась напевать песенки, которые знала:
Я подняла монетку,
Себе ее взяла,
А та была волшебной,
Жизнь из меня пила.
Это не слишком помогло.
Сплюнь мокроту
И гной. Ходить-то можешь
В Форличингемских кучах?
О, как я невезуча!
Треснут ребра,
И кто тебе поможет?
Расколется твой череп, и в тишине унылой
Вся Филчингская Свалка, как братская могила.
Эта песня тоже не помогла. Больше я не пела. «Миссис Пиггот», — сказала я себе, и мне полегчало.
Наверху было огромное количество вещей. Названий многих из них я даже не знала. Мне нравилось брать в руки странные предметы, стоявшие на каминных полках, столиках. Эти безымянные вещи были очень приятными на ощупь. Небольшие портреты несчастного вида людей, заключенные в рамы силуэты нескладных мужчин и женщин. В уголке каждой картины была черная лента, прижимавшая срезанный локон. Резные табакерки, миниатюрные дома из зубочисток, серебряные компасы, жезл из слоновой кости, маленькие книжки с позолоченными корешками…
На верхних этажах было множество вещей, навевавших как печаль, так и радость. Мне было очень жаль оставлять их. Пару раз я даже клала кое-что в карман, чтобы почувствовать, каково это — иметь такое при себе. Ощущение веса этих предметов было очень приятным и утешающим. Но самым сильным было желание ощутить в руке что-то, похожее на маленькую коробочку, которая тарахтит, если ее встряхнуть. Мне очень хотелось иметь такую вещь.
Это случилось в Солнечной комнате. Сейчас я не могу вспомнить все детали. Я тогда стояла у камина. Я не слышала ни удара, ни грохота. Видимо, я каким-то образом ее сшибла. Другого объяснения нет, потому что она появилась там на ровном месте. Что-то лязгнуло о пол и покатилось ко мне. Я перепугалась так, как не пугалась еще ни разу в жизни. Я чуть не вскрикнула и едва не ударила ее. Она остановилась прямо передо мной так, словно искала меня. Или же я искала ее.
Дверная ручка. Медная, с торчащим из нее стержнем. Я поняла, что это та самая ручка, которую все ищут, та самая, что принадлежала кому-то по имени Розамуть, и подумала, что эта Розамуть была бы рада получить ее обратно. Но тут мне пришло в голову, что я могла бы взять ее себе ненадолго. Я скоро отдам ее, просто поношу с собой несколько дней. Ее не хотелось выпускать из рук. Хотя это была дверная ручка, просто дверная ручка — она была блестящая, и за нее можно было держаться. А человек чувствует себя гораздо лучше, когда ему есть за что держаться. Я скоро ее верну, подумала я, обязательно верну. Но не сейчас.
Она мне понравилась. В этом было что-то личное.
И я продолжила свой путь на пару с дверной ручкой. Я завернула ее в свои густые волосы и заколола их заколкой. Я много раз делала так в Филчинге. Сверху я надела чепчик. Под ним ее точно не увидят — да и без него тоже. Моя голова выглядела лишь чуть более бугристой, нежели обычно, совсем чуть-чуть. Ненадолго, сказала я себе, а затем я ее отдам. Я вернулась к своей работе. С дверной ручкой я чувствовала себя гораздо лучше.
Я как раз чистила очень грязный камин в учительской, когда внезапно почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Я повернулась к двери и увидела кого-то, кого-то ужасного.
Это был призрак.
Призрак мальчика болезненного вида. Я была уверена, что он пришел за мной. Он стоял в дверном проеме, ужасный мальчик с аккуратным пробором и огромными кругами под глазами. Его рот был очень широким, а голова казалась слишком большой для его плеч. И я подумала: нет, я не буду стоять здесь столбом. Я так долго боялась увидеть призрака, что увидеть его в реальности оказалось не так страшно. Я не позволю этому несчастному существу подкрадываться ко мне каждый раз, когда я буду подниматься наверх. Мне нужно сказать ему, чтобы он убирался, что я этого не потерплю. Я схватила совок для угля. Мои руки дрожали. Подойдя к призраку, я ударила его. Ударила совком. И совок действительно во что-то врезался. Во что-то материальное. И это был не дверной косяк. Я попала мальчику по уху. На нем даже выступило немного крови.
Возможно, это был не призрак.
Да, возможно.
Да.
Это не призрак. А раз не призрак, то один из членов семьи. Я только что ударила Верхнего Айрмонгера. Крови было совсем немного, но этот Верхний Айрмонгер поднял невероятный шум, а я без остановки говорила, как мне жаль, пока он держался за свое ухо так, словно я его отрубила.
Когда он немного утихомирился, я стала умолять его не говорить никому о происшедшем. «Пообещай, что не выдашь меня», — повторяла я.
Продолжая держаться руками за ухо, он сказал:
— Меня зовут Клод. Думаю, ты обо мне слышала. Я сын Айрис.
— А меня зовут…
— Я знаю, как тебя зовут, — сказал он нетерпеливо. — Тебя, конечно же, зовут Айрмонгер.
— Меня зовут Люси Пеннант.
— Правда? Тебя правда так зовут? Ты в этом уверена? Я не знал, что у слуг внизу есть имена, не считая дворецкого и ему подобных.
— Есть. И мое имя — Люси Пеннант. Лучше тебе об этом не забывать.
— Для тебя это важно, не так ли?
— Да, важно!
— Не нужно так сердиться.
Сначала я подумала, что это было очень разумно с моей стороны — сказать ему свое имя, ведь голова одного из Верхних Айрмонгеров — это идеальное хранилище. Но затем мне пришло на ум, что я поступила чрезвычайно глупо. А если он скажет миссис Пиггот, что служанка по имени Люси Пеннант не только заговорила с ним, что было строго запрещено, но и назвалась ему своим запрещенным именем, да еще и ударила его совком для угля?!
— Но в тебе есть еще кое-что необычное, не так ли? — спросил он.
— Надеюсь, — сказала я.
— У тебя есть предмет рождения.
— Да, — сказала я. — Да, это…
— Но у слуг нет предметов рождения.
— Есть. Их держат внизу, в комнате миссис Пиггот.
— Тогда, наверное, это совок, — сказал он, но через мгновение исправился. — Нет, не совок. И не ведро. Возможно, это твой чепец?
Он нахмурился. Каким-то образом он знал, что у меня под чепчиком лежит дверная ручка, но как? Правильно сказала старая Айрмонгерша: они странные.
— Как давно ты в Доме-на-Свалке, Люси Пеннант? Похоже, ты не знаешь правил.
— Со вчерашнего вечера.
— Значит, до вчерашнего вечера ты жила где-то еще?
— Я должна была где-то жить все это время, разве нет?
— Ну да.
— Каждый где-нибудь живет, не так ли?
— Каждый.
— Ты всегда где-нибудь находишься.
— Да, да, успокойся. Между прочим, не у тебя из уха течет кровь. И попытайся запомнить, что ты слуга, а я — нет. Но возвратимся к нашему разговору. Существует много разных мест, не так ли? Множество. Однако, понимаешь ли, я за всю жизнь никуда отсюда не выходил.
— Это место довольно большое. Очень большое.
— Пожалуй, соглашусь. Но я спрашивал о том месте, Люси Пеннант, где ты была вчера. На что оно похоже?
— Поменьше.
— Правда? Интересно. А можешь ли ты сказать о нем что-нибудь еще?
— Что ты хочешь узнать?
— Все.
— Это много, не правда ли?
— Ну да, — сказал он. — Если ты не против. Ты могла бы начать прямо сейчас.
— А мне-то что с этого?
— Не знаю. Возможно, я никому не скажу, что меня ударила служанка.
— Покажи мне дом. Я здесь новенькая, и я заблудилась. Покажи мне его.
— Ты бывала в Лондоне?
— Бывала.
— Ты знаешь Лондон?
— Конечно.
— Ты могла бы мне о нем рассказать?
— Значит, обмен? Ты покажешь мне дом, а я расскажу тебе все о Лондоне?
— Да-да, ладно. Не будем медлить. Это учительская.
— Это я уже знаю. Расскажи мне что-нибудь еще.
— Расскажу. У дома семь этажей. Точнее, восемь, если считать все. Шесть главных лестниц. Сколько задних, я точно не знаю. Четыре обеденных зала, три длинных галереи. В доме множество сокровищ, огромные коллекции.
— Покажи мне их.
— Скажи мне, каков твой предмет рождения, — сказал он.
— Спичечный коробок. Покажи мне какую-нибудь коллекцию.
— Что за коробок? Он большой или маленький? Сколько в нем спичек?
— Не знаю. Я их не видела. Он обмотан лентой, на которой написано: «Опечатано для вашего удобства».
Внизу позвонил колокол, и я поняла, что мне нужно спешить.
— Мне нужно идти. Мы заключили сделку, не так ли? Пришли к взаимовыгодному соглашению.
— Да, пришли.
— Хорошо. Мы выполним его следующей ночью. А сейчас мне нужно идти.
— Завтра ночью?
— Да, завтра, если ты этого хочешь.
— Я приду и разыщу тебя.
— Ладно, ладно, хорошо.
Я вдруг задумалась: что у него на той цепочке, которая свисает из кармана его халата?
— Спокойной ночи, — сказала я ему.
Он тоже сказал. Он сказал: «Спокойной ночи, Люси Пеннант».
Так я впервые повстречала Клода Айрмонгера.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий