Черный страж


Эпилог

 Бронвин прижалась как можно плотнее к стволу дерева, поросшему мягким мхом. Кроны деревьев немного защищали ее от дождя, но время от времени на нее все же попадали холодные капли и не давали ей уснуть.
Она расположилась довольно далеко от дороги, в чаще леса, и поэтому не слишком сильно опасалась, что ее обнаружат; однако погода и необходимость спать на земле, под открытым небом, довели молодую аристократку до того, что она почти желала, чтобы ее схватили. По крайней мере, в Канарне, в тюремной камере, не будет ни дождя, ни ветра.
Бронвин пока не заметила признаков погони, хотя и была уверена, что вслед за ней отправили рыцарей, и размышляла о совете, полученном от Аль-Хасима. Он велел ей повернуть на запад у расщепленного молнией дерева и отыскать Отряд Призраков в руинах Ро Хейла. Разумно это было или нет, Бронвин не знала, но в любом случае она с каждой минутой удалялась прочь от дома и с каждым шагом чувствовала себя все более несчастной.
Наступила ночь, между ветвей деревьев не проникал даже свет луны, и Бронвин из Канарна постепенно погрузилась в беспокойный сон.
Когда она была моложе, сны ее всегда были на удивление яркими и правдоподобными — и часто ее брату-близнецу снились такие же сны. Отец не раз говорил, что между Бромви и Бронвин существует не просто кровная связь, что Бритаг, Мировой Ворон, даровал им возможность делить тревоги и страхи. Девушка не знала, были ли это всего лишь пустые фантазии старика, или же между ними действительно существовала незримая связь, но ей всегда становилось лучше, когда они с братом видели один и тот же сон.
Она обнаружила, что смотрит на Ро Канарн с высоты — стоит на каменном утесе, затянутом дымом костров и примостившемся на склоне невысокого холма, омываемого морем. В темном и безжизненном городе невозможно было разглядеть отдельные здания, хотя для ее второго «я», существовавшего во сне, башня Мирового Ворона служила чем-то вроде маяка.
Она устремилась вниз, и шум волн превратился в рев, она различала каменные дома, людей на улицах родного города. Люди были закованы в доспехи, но ни одного плаща с символом Канарна — ворона с выставленными когтями — она не заметила, перед нею, очевидно, были чужаки. Они патрулировали пустынные улицы, ходили между полуразрушенными домами из дерева и камня, держа наготове мечи.
Затем Бронвин очутилась на улице, она словно парила над землей среди наемников и рыцарей, пытаясь определить, где находится. Если бы не Мировой Ворон Бритаг, сиявший наверху, подумала Бронвин, она бы сразу заблудилась, потому что Канарн сильно изменился. Полный жизни, дружелюбный город исчез — он был таким во времена мира, — вместо этого перед Бронвин возникло мрачное, зловещее место. Она решила, что город существовал еще только благодаря упрямству: упрямству брата Ланри, твердо намеренного охранять свою часовню и жителей; упрямству отца Магнуса, который отказался стать рабом Риллиона; и, прежде всего, упрямству Бронвин и ее брата, которые по-прежнему находились на свободе.
Двери, ведущие в главную башню крепости, были забрызганы кровью, и Бронвин вспомнила отчаянное сражение за подъемный мост. Тогда погибли десятки воинов, которые пытались выстоять против атаки рыцарей Красной церкви. Арбалеты, мечи и щиты были свалены в кучу рядом с мостом. На каждом виднелся ворон Канарна — наиболее ясно геральдический символ был различим на щитах, — но на большей части щитов она заметила следы ударов мечей и дыры, искажавшие изображение Бритага.
Центральная площадь осталась такой, какой Бронвин помнила ее с момента бегства вместе с Аль-Хасимом, хотя от погребальных костров остались лишь тлеющие угли, а согнанным в кучу жителям было позволено укрыться в священном месте, в Коричневой часовне.
Бронвин знала, что если бы она находилась в городе на самом деле, то разразилась бы слезами. Но сейчас сон лишь напомнил ей о том, зачем она должна оставаться на свободе.
— Это еще не конец истории. — Голос был ей знаком.
Она обернулась и узнала говорившего, это был ее брат, Бромви, он стоял рядом, на подъемном мосту.
— А мне кажется, что конец, — возразила она.
Бром был облачен в свои кожаные доспехи со стальными пластинами и выглядел так, как в то утро, когда уезжал в Ро Тирис, незадолго до нападения врагов, и Бронвин была рада его видеть.
— Тебе тоже снится этот сон, брат? — спросила она.
Он посмотрел наверх и улыбнулся при виде башни Мирового Ворона.
— Очевидно, да.
— Отец погиб, — бесстрастно произнесла Бронвин. — Теперь ты — герцог Канарна.
Бром склонил голову:
— Я не чувствую себя герцогом. Я чувствую себя преступником… и спина у меня болит оттого, что я сплю на голой земле.
— Но ты сейчас в безопасности? — в тревоге спросила она.
— В какой-то степени да. Я еще жив… и собираюсь остаться в живых.
Бронвин хотелось обвить руками его шею и долго, отчаянно рыдать, уткнувшись ему в плечо. Ей хотелось выплакать во сне свое горе, даже ощутить себя на какое-то время слабой, но это было исключено… она могла лишь смотреть на брата.
— А ты? — спросил он. — Прошу тебя, скажи мне, что ты не стала рабыней какого-нибудь наемника…
Они помолчали мгновение, затем одновременно рассмеялись.
— Дурацкая шутка, — устало произнесла Бронвин.
Оба они взглянули на Мирового Ворона, который смотрел на них сверху вниз. Башня, увенчанная небольшой статуей Бритага с расправленными крыльями и обнаженными когтями — он сидел высоко над землей на плоском постаменте, — была непритязательна на вид. В их сне башня казалась выше, очертания ее четко вырисовывались на фоне темно-серых и бурых домов Ро Канарна, и сам Бритаг был намного крупнее, он словно укрывал своими крыльями город и смотрел вниз на близнецов.
— А это действительно сон? — спросила Бронвин, сама не зная, к кому она обращается, к Брому или к Мировому Ворону.
— Он хочет, чтобы мы с тобой что-то увидели, — объяснил Бром. — Отец всегда говорил, что Бритаг любит близнецов.
Их словно кто-то направил к главной башне; ноги их едва касались окровавленной булыжной мостовой. Бронвин не ощущала морского бриза, не чувствовала холода, и поэтому город, где она родилась, казался ей чужим и далеким. Брат скользил рядом с ней, и вскоре близнецы очутились внутри крепости Канарн, в квадратном внутреннем дворе, окруженном высокими каменными стенами. Он был занят кострами для приготовления пищи и сложенным оружием — рыцари Красной церкви разбили здесь лагерь.
— Бронвин, — сказал Бром, указывая на погруженный в полумрак двор, — ты видишь эти фигуры?
Она взглянула в ту сторону, куда он указывал, и заметила несколько странных, расплывчатых фигур, двигавшихся вдоль стен внутреннего двора. Они шли с какой-то нечеловеческой грацией, а в руках у них были ножи с клинками в форме листьев. Она догадалась, что рыцари не видят этих существ, и их присутствие почему-то успокоило ее, хотя они были для нее чужими и странными.
— Я их вижу, — ответила она, — но не знаю, что это… кто это такие.
Картина как будто замерла. Бром и Бронвин попытались разглядеть неизвестных, но им это не удалось, потому что какая-то сила в мгновение ока перенесла близнецов из двора замка к Коричневой часовне. Они понимали, что этот сон — если это действительно был сон — направлялся какой-то силой, природу которой они не могли до конца понять.
Часовня уцелела, хотя цветы, окружавшие ее, были втоптаны в грязь сапогами патрульных-наемников. Они обменивались шутками и грязно ругались, ожидая приказа перебить всех, кто находился внутри, — близнецы понадеялись, что такой приказ никогда не будет отдан. Из своих наблюдений, сделанных в Канарне после битвы, Бронвин поняла, что главнокомандующий Риллион не собирается разрушать и осквернять скромную Коричневую часовню.
Бром посмотрел на наемников, и его руки задрожали от гнева и едва сдерживаемого желания выхватить меч и перебить их. Этого требовало чувство ответственности за свой народ, воспитанное в нем отцом. Бром был герцогом, и узы чести навсегда привязали его к Ро Канарну. Он мог жить как Черный Страж или же мог вернуть себе свой город — третьего было не дано.
— Успокойся, брат. Бритаг показывает нам это не для того, чтобы разжечь в нас ярость. — И снова ей страстно захотелось протянуть руку и прикоснуться к брату.
— Хотел бы я избавиться от ярости… хотя бы на минуту, она застилает мне глаза. Надеюсь, брат Ланри еще жив.
— Давай посмотрим, — предложила Бронвин.
Они проскользнули над затоптанными клумбами, мимо наемников. Часовня была достаточно просторна, чтобы вместить много людей — но это был не постоялый двор, и те, кто находился внутри, могли рассчитывать только на крышу над головой, но не на удобства.
При виде сцены, развернувшейся внутри, Бронвин невольно ахнула. Скамьи были сдвинуты к стенам, и на полу расстелены одеяла, на которых дрожали от холода люди. Горело несколько свечей, и кто-то в коричневой одежде двигался по залу, склоняясь над каждым по очереди и читая исцеляющие молитвы. У некоторых раны представляли собой лишь синяки и царапины, но большинство людей получили серьезные увечья, кое у кого были отрублены руки или ноги.
— Рыцари не позволили, чтобы их исцеляли должным образом, — сказал Бром, оглядывая ужасную картину, и глаза его наполнились слезами.
Вокруг скромного Коричневого алтаря собрались оставшиеся невредимыми граждане Канарна, а вниз вела лестница. Вероятно, в подземелье часовни тоже ютились люди.
— Это не война… Я не знаю, как это назвать, — прерывистым голосом произнес Бром.
В Ро Канарне прежде насчитывалось пять тысяч жителей, и еще больше на окружавших город хуторах. Число теснившихся в Коричневой часовне не превышало пятисот. Бронвин надеялась, что после битвы в живых остались еще люди, что они просто прятались где-то в другом месте.
Человек в коричневом одеянии поднял голову. Брат Ланри был стариком, но в свете единственной свечи он показался ей еще старше, морщины на его лице как будто сделались глубже, в глазах затаилась боль. На миг Бронвин решила, что он видит их, хотя знала, что это невозможно.
Раздался пронзительный крик ворона, и часовня исчезла.

 

Бром проснулся внезапно; мелкий дождь капал ему на лицо. Лицо сестры и ее голос не сразу покинули его сознание, и, вспоминая их, Черный Страж несколько мгновений сидел неподвижно.
Над головой у него качались ветви деревьев, рядом спал его друг, Рам Джас Рами и пьяные каресианские преступники. Где-то на севере, за морем, находился его дом, захваченный рыцарями и наемниками. Моргая, чтобы сфокусировать взгляд на окружавшем его лесе и Киринской тропе, лорд Бромви, Черный Страж из Канарна, знал, что он не сдастся, что он будет сражаться. Он не остановится до тех пор, пока не вернет свободу своему народу и пока Один Бог не заплатит за то, что натворили его рыцари.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий