Титан. Фея. Демон

Глава 6
Палаточный город

Наца страшно хандрила. На предплечье у Робин появились две новых отметины, демонстрирующих крутой нрав ее демона. Анаконды вообще не слишком хорошо реагируют на мытье и тычки. События последних двух дней ужаснули Нацу — и единственной мишенью для нее была Робин. А ведь за все время, что они провели вместе, Робин получила от Нацы всего три укуса.
Робин и самой было немногим лучше. Многое из того, о чем ее предупреждали, оказалось чистой правдой. Да и жара стояла страшная.
Температура составляла аж тридцать пять градусов. Робин удостоверилась в этом поразительном факте, объявленном гидом, встретившим их группу на поверхности, когда раздобыла термометр и недоверчиво на него уставилась. Девушке казалось, что дико таким образом управлять окружающей средой, но все остальные только пожимали плечами.
Робин страшно хотелось сбросить с себя одежду. Она боролась с этим стремлением сколько могла, а потом решила, что вполне безопасно не повиноваться требованию матери — тем более, что Констанция, как выяснилось, была неправа в стольких вещах! Многие люди на пыльных улицах Титанополя ходили голыми — так чего ради Робин ходить одетой? Она нашла компромисс и прикрыла пах, что должно было служить сигналом о ее сопротивлении любой попытке изнасилования. Хотя этого она уже ни в малейшей степени не боялась.
Первый же пенис, который попался ей на глаза в общем душе карантина, вызвал у нее смех и одновременно — весьма кислый вид у его обладателя. Все остальное оказалось столь же смехотворным. Робин представить себе не могла, что такая фитюлька способна причинить ей хоть малейший вред, но все же решила воздержаться от суждений, пока своими глазами не увидит, как мужчина насилует женщину.
Но в первую ночь никакого изнасилования не случилось, хотя Робин не смыкала глаз, готовая дать достойный отпор любому. Во вторую же ночь двое мужчин в углу барака изнасиловали двух женщин. Все койки вокруг двух парочек пустовали, так что Робин села неподалеку и стала наблюдать. Уморительные висюльки раздулись больше, чем она могла ожидать, но все-таки уж и не настолько. Женщины, как будто, никакой боли не испытывали. Никто не терял сознания, никого не швыряли лицом вниз. Напротив — одна даже сидела верхом на своем насильнике.
Другая женщина велела Робин проваливать, и та ушла — тем более, что уже насмотрелась достаточно. Если даже кому-то удастся ее одолеть, опыт будет неприятный, но не такой уж и опасный.
Робин еще понаблюдала за женщинами, ища хотя бы намеки на стыд. Но ничего такого не усмотрела. Что ж, верным оказалось хотя бы то, что алчные женщины научены достойно переносить свою развращенность.
Робин припомнила, что так же было и у рабынь — по крайней мере, внешне. Интересно, подумалось ей, какое же возмущение тлело при этом внутри.
Любовью, сколько она ни приглядывалась, никто не занимался. Робин предположила, что женщины должны скрывать это от мужчин.
Изначально Титанополь строился под громадным деревом, но после окончания войны титанид с ангелами, стал разрастаться к востоку. Хотя большинство титанид по-прежнему жили под деревом или на его ветвях. А некоторые переселились в палатки из разноцветного шелка, которые служили границами оживленной до безумия улицы. Улица эта, между прочим, являлась главной приманкой для туристов в Гее. Ее переполняли всевозможные салоны и таверны, ипподромы и дешевые забегаловки, рынки и увеселительные заведения, чебуречные и шашлычные, бильярдные, бары и кабаки со стриптизом. Под ногами расползался в стороны титанидский навоз вперемешку с опилками, а в пыльном воздухе висели запахи сахарной ваты, духов, масляной краски, марихуаны и пота. Все это было обустроено с обычным титанидским презрением к уличной планировке. Прямо напротив казино располагалась Межгалактическая Первобаптистская церковь, с которой соседствовал межвидовой бордель, — и все три строения казались непрочными, как карточные домики. Сладкозвучные голоса титанид на хоровой спевке мешались со стуком рулеток и страстными воплями из-за тонких стен. Хороший порыв ветра сносил этот жуткий балаган в считанные секунды — но только затем, чтобы через часы он появлялся вновь, в несколько измененном виде.
Лифт к ступице ходил здесь раз в гектаоборот — что, как выяснила Робин, составляло пять ковенских суток или четыре и две десятые земного дня, — так что у девушки оказались тридцать шесть часов, которые предстояло как-то убить. Титанополь выглядел занимательно, хотя она и не понимала, зачем он вообще нужен. Ковенские представления об увеселениях не позволяли ей догадаться, что это просто-напросто место, где весело проводят время. Ведьмы обычно развлекались, проводя атлетические соревнования, пиры и фестивали, хотя не чужды были всевозможных розыгрышей и надувательств.
Мать дала Робин несколько сот марок ООН. Девушка стояла на дощатом балконе своего номера в древесном отеле, возбужденно впитывая в себя весь этот шум, гам и мелькание ярких красок внизу.
Азартные игры оказались сплошным разочарованием. Робин немного выиграла, немного проиграла — но все без малейшего интереса. Деньги сами по себе были безумной игрой, и она не претендовала на то, чтобы в этой игре разобраться. Мать говорила, что деньги — это средство поддержания места на гигантском древе внешней цивилизации. Больше Робин ничего знать не требовалось.
Девушка решила судить непредвзято, хотя многое казалось ей никак не подходящим для развлечения. Поначалу она решила следовать за людьми, которые, по ее мнению, веселее всего проводят время — и делать то же, что и они. За полмарки она получила во временное пользование три ножа, которые следовало швырнуть в мужчину, который кувыркался и надсмехался над публикой у деревянной мишени. Свое дело он, как выяснилось, знал отлично. Как ни старалась Робин, так и не смогла в него попасть. И никто не смог, пока она там находилась.
Дальше она последовала за пьяной парочкой в «Чудесный зоопарк профессора Поттера!», где в клетках сидели всевозможные достопримечательности животного мира Геи. Робин там показалось до жути интересно, и она не поняла, почему парочка удостоила зоопарк лишь беглым взглядом. Мужчина сказал, что нужно поискать «чего покруче». Ладно, решила Робин, она тоже поищет «чего покруче».
В одной из палаток она стала свидетельницей того, как мужчина насиловал женщину прямо на сцене, — и нашла это довольно скучным. Это она уже видела, и даже некоторые вариации не смогли вызвать ее интереса. Затем то же представление повторили две титаниды, и на это уже стоило посмотреть, хотя у Робин возникли некоторые семантические трудности. Она решила, что одна титанида насилует другую, но затем, когда насильник кончил, он был в свою очередь изнасилован своей недавней жертвой. Какая же тут могла быть логика? Если оба пола могут насиловать, то насилие ли это? Хотя, конечно, такая проблема существовала только с титанидами. У каждой из них сзади было по мужскому и женскому органу и еще женский или мужской спереди. Ведущий представил шоу как «познавательное» и объяснил, что титаниды не имеют ничего против публичного занятия задним сексом, но передние совокупления приберегают для более интимной атмосферы.
Задний пенис титаниды встревожил Робин. В нормальном состоянии он пребывал в оболочке, полускрытый меж задних ног. Но при обнажении обращался в грозное оружие. И выглядел в точности как человеческий, но длиной с предплечье Робин и вдвое толще. Девушка подумала, не напутала ли в своем рассказе ее мать, приписав столь ужасный прибор людям.
Проводились и другие познавательные и научно-популярные демонстрации. Причем во многих главным элементом было насилие. Робин ничуть не удивилась. Во-первых, от похотливого общества она ничего другого и не ожидала, да и сама была не чужда насилию. В одной крохотной палаточке женщина демонстрировала возможности чего-то типа йоги. Втыкала иглы себе в глаза, вонзала длинную саблю в диафрагму, пока та не выходила из спины, а затем, ловко орудуя скальпелем и пилой, ампутировала себе левую руку до локтя. Робин не сомневалась, что женщина — всего лишь робот или голограмма, но иллюзия была слишком хороша, чтобы распознать подвох. На следующем представлении женщина была как новенькая.
Потом искательница приключений купила себе билет на титанидское представление «Ромео и Джульетты», но вскоре обнаружила, что смеется так, что ей лучше уйти. Более подходящим названием спектакля было бы: «Монтекки и Капулетти вступают в кавалерию». Очевидно было также, что над текстом сильно поработали. Робин сомневалась, что поэтесса сильно возражала бы против того, чтобы все роли играли титаниды. А вот что Ромео сделали мужчиной — тут Шекспира наверняка пришла бы в бешенство.
Влекомая звуками музыки, Робин забрела в средних размеров палатку и с удовольствием уселась на одну из множества длинных скамей. Впереди хор титанид от души пел под руководством дирижера-мужчины. Казалось, тут тоже идет представление, но билетера не было и в помине. Так или иначе, приятно было дать отдых ногам.
Тут кто-то похлопал ее по плечу. Обернувшись, Робин увидела мужчину в черном. Позади него стояла титанида в очках со стальной оправой.
— Простите, не могли бы вы вот это на себя надеть? — Он предлагал ей белую рубашку. Мужчина дружелюбно улыбался. Титанида тоже.
— А зачем? — поинтересовалась Робин.
— Здесь так принято, — извиняющимся тоном объяснил мужчина. — Мы считаем, что обнажаться недостойно. — Робин заметила, что рубашку носила и титанида. Впервые девушка видела, чтобы он или она скрывали свои груди.
Робин напялила рубашку, решив, что можно последовать странным предрассудкам, если хочешь посидеть и послушать прелестную музыку.
— А что тут вообще такое?
Мужчина присел рядом и криво улыбнулся.
— Вот и ты тоже спрашиваешь, — вздохнул он. — Порой так испытывается вера самых преданных. Мы здесь, чтобы нести Слово в иные, чуждые миры. У титанид, как и у людей, есть души. Мы здесь уже двенадцать лет. Службы хорошо посещаются; мы даже освятили несколько браков, провели несколько крещений. — Тут он скривился и взглянул вперед, на поющих титанид. — Но я полагаю, в конечном счете, наша паства приходит сюда лишь для хоровой практики.
— Нет-нет, брат Даниил, — сказала титанида по-английски. — Я-верую-в-бога-отца-создателя-неба-и-земли-и-в-иисуса-христа-единородного-сына-господа-нашего…
— Христиане! — завизжала Робин. Потом вскочила, одну руку складывая в защитный знак, другой придерживая Нацу, и с колотящимся сердцем попятилась. Потом побежала. И, пока церковь не скрылась вдали, так и не остановилась.
Ну и ну! Она побывала в церкви! Это был ее единственный настоящий страх, единственное кошмар с самого детства — и никаких сомнений тут не было. Еще бы! Ведь христиане — суть самые корни алчной структуры власти! Попав к ним в лапы, любая добропорядочная язычница мигом получает дозу наркотиков и подвергается ужасающим физическим и моральным пыткам. Ни спасения, ни надежды. Их жуткие ритуалы очень скоро искажают твой разум без всякой надежды на избавление; затем новообращенную заражают страшной болезнью, от которой сгнивает матка. Она будет вынуждена в муках рожать детей до конца дней своих.
Гейская кухня представляла интерес. Робин забрела в местечко, откуда потягивало приятными ароматами, и заказала невесть что под названием «бигмак». Похоже, там на слой жира были налеплены углеводы. Бигмак понравился Робин. Она съела все до последней крошки, хотя и подумала, что поступает опрометчиво.
Роясь пальцами в горчице, она вдруг заметила, что женщина за соседним столиком внимательно за ней наблюдает. Робин тоже за ней понаблюдала.
— Мне нравится твоя раскраска, — сказала женщина, подсаживаясь ближе. Она явно пользовалась духами и носила нарочито безыскусный набор тонких шарфов, которые призваны были прикрывать только часть ее грудей и пах. Судя по лицу, Робин дала бы ей лет сорок, но затем поняла, что морщины и тени — всего лишь следы косметики. Значит, женщина хотела казаться старше.
— Это не раскраска, — сказала Робин.
— Так это… — На лбу у женщины появились настоящие морщинки. — Что же тогда? Какой-то новый метод? Я заинтригована.
— На самом деле метод очень старый. Татуировка. Берешь иглу и вкалываешь тушь под кожу.
— Но это же больно!
Робин пожала плечами. Конечно, больно, но лабры в таких разговорах нет. Орешь и воешь, пока тебя колют, — и уже никогда про это не заикаешься.
— Кстати, меня зовут Трини. А как ты ее снимаешь?
— Меня зовут Робин, и да объединит нас священная менструация. Ее нельзя снять. Татуировка вечна. Можно, конечно, что-то подправить, но в целом рисунок останется.
— Но зачем… в смысле, разве это не слишком жестоко? Я, как и любая другая, люблю сделать себе рисунок на три-четыре дня, но потом он мне надоедает.
Робин снова пожала плечами. Ее все это уже начало утомлять. Она думала, что эта женщина хочет заняться любовью, но теперь похоже было, что нет.
— Тебя же никто не заставляет. — Робин вытянула шею, чтобы разглядеть настенное меню, прикидывая, хватит ли у нее места в желудка для чего-то под названием «квашеная капуста».
— Внешности это, как будто, не вредит, — сказала Трини, слегка пробегая кончиками пальцев по змеиным кольцам, что огибали груди Робин. Потом ее рука упала и оказалась у Робин на бедре.
Робин посмотрела на руку, досадуя, что не может понять намеков этой алчной женщины. На лице Трини, когда она на него взглянула, тоже ничего не отражалось. Похоже было, что Трини прошла хорошую школу непринужденного поведения. Что ж, подумала Робин, попытка не пытка. Ей пришлось потянуться, чтобы положить высокой Трини руку на плечо. Затем Робин поцеловала новую знакомую в губы. Когда она отстранилась, на лице у Трини сияла улыбка.
— Так чем ты вообще-то занимаешься? — Робин подалась вперед, чтобы взять у Трини сигарету с марихуаной, затем снова пристроила голову на плече. Они лежали бок о бок, лицом друг к другу.
— Я проститутка.
— А это как?
Трини откинулась на спину и залилась смехом. Робин тоже немного похихикала, но утихомирилась гораздо раньше Трини.
— Да откуда же ты такая взялась? Не отвечай, сама знаю. Из одной здоровенной консервной банки в небе. Так ты правда не знаешь?
— Знала бы, не спрашивала. — Робин снова рассердилась. Ей совсем не нравилось чувствовать себя невеждой. Ее пристальный взгляд остановился на икре Трини. Она рассеянно погладила эту икру. Странно. По неясной для Робин причине Трини брила ноги и все прочее, оставляя только волоски на предплечьях. Сама Робин брила все те места, где была татуировка, часть лобка и еще убирала часть волос около левого уха.
— Извини. По-другому это называется «древнейшая профессия». Я доставляю половое наслаждение за деньги.
— Ты продаешь свое тело?
Трини рассмеялась.
— Ну почему же? Я продаю услугу. Я квалифицированный работник с университетским образованием.
Робин села.
— Теперь я вспомнила. Ты блудница.
— Уже нет. Я свободная художница.
Робин призналась, что не понимает. Она слышала о сексе за деньги, но с трудом укладывала это в свои все еще туманные представления об экономике. Предполагалось, что где-то в этом сообществе должен существовать хозяин, который продает своих рабынь менее богатым сородичам.
— По-моему, тут вся трудность только в словах. Ты говоришь «проститутка» и «блудница» так, будто это одно и то же. Догадываюсь, так оно раньше и было. Можно начать работать через агентство или через публичный дом, и тогда ты блудница. Или можно сидеть у себя дома, и тогда ты куртизанка. На Земле, разумеется. А здесь нет законов, так что все женщины сами по себе.
Робин безуспешно попыталась извлечь из всего этого смысл. Речи Трини не вписывались в ее представления об алчном обществе. Как Трини может забирать себе деньги, которые она получает? Ведь из этого следует, что ее тело — ее собственность, а такого — в глазах мужчин — быть не должно. Робин не сомневалась, что тут какое-то логическое противоречие, но ей уже просто надоело его доискиваться. Ясным представлялось только одно.
— Так сколько я тебе должна?
Трини сделала круглые глаза.
— Ты думаешь… да нет же, Робин. Этим я занимаюсь для себя. Обслуживать мужчин — моя профессия. Этим я зарабатываю на пропитание. А с женщинами я занимаюсь любовью, потому что они мне нравятся. Я лесбиянка. — Впервые Трини, казалось, слегка насторожилась. — Кажется, я знаю, о чем ты думаешь. Почему женщина, которая не любит мужчин, их обслуживает. Так? Тут вот какое дело…
— Да нет, я вовсе не об этом думала. Ты впервые сказала то, что, по-моему, имеет ясный смысл. Я прекрасно это понимаю и вижу, что ты стыдишься своего рабского положения. Но что значит лесбиянка?
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий