Титан. Фея. Демон

Глава 26
Тропа славы

Водные пространства наполовину в Крие и наполовину в Фебе на картах обычно помечали как Феба или Фебское море, в жизни же так никто ее не называл. Те, кому доводилось пересекать Фебу, плыли по Сумеречному морю.
И это было подходящее название. Западная его оконечность лежала в Крие, а стало быть — при свете дня. Зато дальше оно простиралось в ночь Фебы. Видимые с расстояния, достаточного, чтобы изгиб Геи их замкнул, воды Сумеречного моря начинались в тенях темно-синего и зеленого, затем проходили оранжевое и медно-красное и заканчивались в иссиня-черном. Примерно в центре моря располагался крупный остров, известный как Аном, вечно погруженный в сумерки, где находились два озера, известные как Тарн-Гандрия и Тарн-Конкордия. Только на этом острове, и нигде больше, жила раса насекомоподобных существ, и людям, и титанидам известных как Железные Мастера. Из того немногого, что ей удалось разузнать, Робин заключила, что все они предельно отвратительны — начиная от их запаха и кончая всеми аспектами их культуры и морали. После такой информации Робин весьма порадовалась тому, что на сей раз у Феи нет к этим Мастерам никаких дел.
Собственно говоря, путники планировали для себя избрать традиционную трассу. Северный берег Сумеречного моря был так близок к прямому маршруту через него, что грех было бы не воспользоваться безопасными гаванями — тем более, что море славилось своими внезапными, бешеными штормами.
Навигация здесь проходила без особых приключений, однако Робин держалась в стороне от остальных. Ее расстроил тот инцидент с Крисом. Она не винила его, но не могла удержаться от некоторого неприязненного чувства к нему. Робин привыкла извлекать уроки из всех тех гадостей, которые случались с ней в жизни, а что она уяснила для себя из опыта гетеросексуальной любви, так это то, что, не считая ее невежества, эта самая любовь — худший ее враг в Гее. Эта мысль была для нее не нова. Всю свою жизнь Робин привыкла ограждать себя от того, что не имело непосредственного отношения к выживанию. Но, поступая так, она частенько пропускала то, что не ускользало от людей более терпеливых и менее разборчивых, которые прислушиваются и присматриваются ко всему — вне зависимости от того, каким тривиальным это представляется на первый взгляд.
И для Робин настала пора отбросить ту точку зрения, что Фея — всего-навсего проспиртованный зомби, а уважение к себе она вызывает лишь титулами да баснями про свои прошлые подвиги. На самом деле это казалось такой мелочью, но на Робин, стоило ей об этом задуматься, недавнее происшествие произвело сильное впечатление.
Сирокко услышала их, когда Крис начал стонать — а значит, они на грани катастрофы. Она стремительно все обмозговала, сложив воедино такие детали, как утраченные контрацептивы и генетический недуг Робин. Отсюда она вывела их взаимное неведение и возможную плодовитость Робин. Дальше она действовала не раздумывая и не заботясь о последствиях. Для Сирокко не имело значения, что ее действия могли показаться социально безобразными. Она была права, знала это — и действовала, опираясь на свою правоту.
Но этого Робин, наверное, никогда не узнать. Зато теперь она точно знала, что больше не станет недооценивать Сирокко.
Офион появлялся из Сумеречного моря примерно так же, как и из Нокса: море постепенно сужалось и в какой-то точке становилось рекой. Но вместо череды речных насосов группе предстали пять километров самых опасных стремнин, какие им когда-либо доводилось видеть. Помедлив в последнем спокойном бассейне, четыре каноэ сблизились, чтобы обсудить дальнейшие действия. Эта часть реки была знакома только Габи и Сирокко. Титаниды же слушали, медленно забирая назад.
Наконец они стали входить в стремнины по очереди — Сирокко и Менестрель впереди, а Габи с Псалтерионом замыкали флотилию. Когда пришла ее очередь, Робин возликовала от грохота и скорости. Опустившись на колени у кормы, она яростно гребла, пока Фанфара не посоветовала ей поберечь силы и позволить немного поработать самой реке. Чувствуя результаты могучих, точно рассчитанных гребков титаниды, Робин изо всех сил пыталась помогать, а не мешать. Следовало найти ритм, способ приладиться к реке. Дважды ей удавалось оттолкнуться концом весла от подводных камней, и один раз она заслужила одобрительный возглас Фанфары. Робин все еще ухмылялась, когда они, завернув за поворот, оказались перед сотней метров самого что ни на есть жуткого хаоса, где река шла чуть ли не вертикально вниз.
Времени на раздумья не оставалось. Едва ли не раньше, чем Робин поняла, что делает, она уже прочитала молитву и покрепче взялась за весло.
Каноэ затряслось. Вода хлынула через борт и плеснула Робин в лицо; затем она стала предпринимать героические усилия, чтобы держаться носом вниз по течению. Робин показалось, что она слышала крик Фанфары, но рев реки заглушал все звуки. Древесина под ней разлетелась в щепки — и неожиданно Робин обнаружила себя в реке, держащейся за борт каноэ.
Когда она высунула голову и открыла глаза, то заметила, что Фанфара тоже стоит по пояс в воде. Затем Фанфара дотащила Робин до относительно тихого участка у берега. Потом титанида взобралась на скалистый выступ и принялась затаскивать туда нос каноэ.
— У тебя все в порядке? — крикнула она, и Робин сумела кивнуть.
После шумного обсуждения решено было, что каноэ должно закончить свой путь по стремнине. Робин велено было пересесть к Габи, а Фанфаре — переправить поврежденное судно по реке. Робин спорить не стала, но расположилась в каноэ Габи, испытывая чувство поражения.
— Я не могу это подремонтировать, — сказала всем Фанфара, обследовав поврежденные ребра каноэ. — Придется сохранить обшивку и подождать, пока мы не доберемся до очередной рощи каноэ-деревьев.
— Робин может присоединиться к нам с Вальей, — предложил Крис.
После секундного колебания Робин кивнула.
Отряд причалил к берегу на широкой илистой равнине в месте слияния Офиона с рекой Аргес, неподалеку от центра Фебы. Земля здесь была темная, и лишь изредка попадались веретенообразные деревья — серебристые и полупрозрачные в лунном свете. Феба и в самом деле оказалась чуть-чуть ярче Реи. Причиной тому служило Сумеречное море, часть которого находилась под сиянием дня и обеспечивала лучшую подсветку, чем земли, что загибались по обе стороны Нокса. Но это и без того жалкое достижение терялось в сонливости самой земли. Территория Реи была по крайней мере твердой и пересеченной; Центральная же Феба представляла собой болото.
Робин сразу его возненавидела. Она брела по щиколотку в грязи, которая как пить дать показалась бы раем для угрей и лягушек — но больше ни для кого. Даже пройденные совсем недавно веселые стремнины теперь вспоминались с трудом. Робин насквозь промокла и не видела возможности в ближайшем будущем высохнуть. Не помогали и мысли о том, что, сиди она в передней части каноэ, ничего бы не случилось. И Робин в очередной раз думала о том, что она вообще здесь делает.
Впрочем, не она одна возненавидела болото. Наца извивалась как безумная в висящей на плече у Робин сумке. Змее в походе приходилось особенно тяжело. Робин понимала, что ее демона следовало оставить в Ковене. Так она и собиралась сделать — но в самый последний момент не выдержала и передумала. Когда она ослабила завязку, Наца тут же высунулась и попробовала языком воздух. Но вскоре, найдя его таким же холодным и сырым, что и внутри сумки, и не обнаружив вокруг ни одного сухого места, снова спрятала голову.
Фанфара и Псалтерион, занятые разборкой сломанного каноэ, перекладывали его содержимое на три других. Робин обратила внимание, что остальные члены отряда стоят на возвышенном месте. Возвышенным местом в Фебе могло считаться такое, где ноги поднимаются на несколько сантиметров над водой. Сирокко сидела на валуне лицом к нависавшему над ними центральному тросу Фебы, но остальные упорно смотрели на север. Не узрев там ничего примечательного, Робин присоединилась к спутникам.
— Что там интересного? — спросила она.
— Понятия не имею, — ответил Крис. — Все жду, пока Менестрель наконец разродится объяснениями.
А Менестрель беспокойно переступал с ноги на ногу.
— Может, мне не стоит об этом рассказывать, — сказал он.
— Вот уж точно — не стоит, — гневно сверкая глазами, рявкнула на него Валья. Но Менестрель упрямо продолжил.
— Значит так. Вы здесь, чтобы доказать Гее свой героизм. Вот я и подумал, что стоит, пожалуй, указывать вам на предполагаемые возможности. Как вам будет угодно.
— Лично мне неугодно, — отозвалась Робин. Потом взглянула на Криса. — Слушай, ведь ты это так, в шутку? Да?
— Честно говоря, не знаю, — признался Крис. — Я пришел сюда просто потому, что Габи сказала мне — так будет лучше, чем сидеть и ждать, пока представится возможность. В этом, безусловно, был смысл. Я-то ведь никогда не решал для себя, что непременно отвергну правила Геи. Раз я здесь, то не должен полностью их отвергать. Хотя и признаю, что не слишком задумывался о том, чтобы принять собственное решение и действовать в одиночку.
— И не надо об этом задумываться, — сказала Валья.
— Но все-таки я хочу услышать, что там такое. Робин хмыкнула, но вынуждена была признать, что и ей это любопытно.
— Видите вон ту гору? — начал Менестрель. Робин разглядела мрачное коническое пятно. — Она стоит почти у самого северного рубежа, — продолжил он. — Скверное местечко, как ни посмотри. Мало что там живет. Сам я никогда там не бывал. Но все знают, что это дом Конга.
— Какого еще Конга? — спросил Крис.
— Гигантской обезьяны, — вмешалась в разговор Габи. — А в чем дело, ребята? Пора двигаться. Каноэ уже вас ждут.
— Минутку, — возразил Крис. — Мне хочется узнать побольше.
— Да о чем тебе хочется узнать? Ну сидит он там… — Габи с подозрением взглянула на Криса. — A-а, так ты собрался… ну ладно. — И она отвела его в сторону, поглядывая на Сирокко. Робин последовала за ними, но титаниды как стояли, так и продолжали стоять. Когда Габи заговорила, держалась она пониженных тонов.
— Рокки не любит слушать про Конга, — начала Габи и тут же скривилась. — И мне ее за это трудно винить. Лет сто назад Гея сварганила Конга, причем в единственном экземпляре. Он из того же ряда, что и драконы, про которых вам наболтала Гея; все они различны и лишены способности размножаться. Они выскакивают прямо из-под земли, когда Гея их создает, и живут столько, на сколько они запрограммированы. А запрограммированы они, как правило, надолго. Потом они умирают. Основой для Конга послужил фильм, который когда-то видела Гея. То же самое, между прочим, и с гигантским песчаным червем, что живет в Мнемосине. Есть тут и еще несколько подобных тварей. Разумеется, они становятся объектами вызова для пилигримов. Подумать страшно, сколько народу уже прикончил Конг. Если пойти на него без ружья размером с дерево или без бешеного количества динамита, то убить его невозможно. Поверьте мне, многие уже пытались.
— И все-таки это возможно, — сказал Крис. Габи пожала плечами.
— Конечно, все возможно — если очень долго мучиться. Но, по-моему, ты его убить еще не готов. Я лично и пытаться бы не стала. Поплыли дальше, Крис. Есть куда более простые способы совершить самоубийство.
— Но почему Сирокко его боится? — поинтересовалась Робин. — Или слово «боится» тут не подходит?
— Очень даже подходит, — продолжила Габи, переходя почти на шепот. — Конг жрет все, что движется. Исключение — только Фея. Дело в том, что Гея, создавая эту тварь, наделила ее тропизмами. Он может почуять Рокки за сотню километров — и только ее запах может выманить его с той горы. Вряд ли стоит называть это любовью. Скорее — сильнейшим влечением. Он будет следовать за ней до самого края сумеречной зоны. Впрочем, надо отдать должное Гее — она всегда оставляет лазейку для спасения. Поэтому она заложила в Конге отвращение к свету — так же, как в гигантского червя заложена непереносимость холода по обе стороны Мнемосины. Так что Конг не последует за Рокки в Тефиду или в Крий.
Но если бы ветер дул с юга, нас бы сейчас в Фебе не было. Рокки, когда может, пересекает южный рубеж — если ей вообще нужно навещать Фебу, — потому что если только Конг ее почует, то сразу примчится. Если же он ее поймает, то заберет к себе на гору. Как-то раз, лет пятьдесят назад, он уже ее ловил. И только через шесть месяцев ей удалось оттуда выбраться.
— А что он тогда делал? — спросила Робин.
— Рокки об этом не говорит. — Выразительно подняв брови, Габи перевела взгляд с Криса на Робин, затем повернулась и пошла прочь.
Робин снова взглянула на гору — и тут заметила, что Крис тоже туда уставился.
— Ну-ну, ты не…
— Что она тут вам наплела?
Робин удивилась, увидев совсем рядом с собой Фею, и принялась прикидывать, как это ей удалось так неслышно к ним подобраться.
— Да так, ничего, — ответила она.
— Давай рассказывай. Я успела кое-что уловить — еще до того, как вы так предусмотрительно отошли в сторонку. Вы ведь поверили во все эти басни, так?
Робин хорошенько подумала — и с некоторым раздражением поняла, что поверила.
— Ну, вообще-то там не все вранье, — смягчилась Сирокко. — Конг и правда там живет, он двадцати метров ростом. Он и правда схватил меня и держал пленницей, но болтать я об этом не люблю просто потому, что все было страшно противно. Он гадит прямо у себя в логове. Теперь там, должно быть, метров девяносто спрессованного дерьма. Ему нравится захватывать пленников и время от времени их разглядывать, но что до сексуальных намеков, то выбросьте их из головы. Для этого Гея его даже не снарядила — у него нет половых органов.
Но у Конга дьявольское чутье — это точно. Однако все эти байки насчет того, что он вынюхивает именно меня, — полная чепуха. Его привлекают все женщины. А чует он не что иное, как менструальную кровь.
Тут Робин впервые почувствовала озабоченность. И чего ради они отправились в Фебу именно сейчас?
— Не беспокойся, — утешила ее Сирокко. — Его нюх так хорош, что и в любое другое время ты бы не чувствовала себя в безопасности. Между прочим, как ни странно, именно твой запах и может тебя защитить. Когда он хватает мужчину, он просто его жрет. Титаниды ему непонятны. Так что, когда ему удается изловить титаниду, он откусывает человеческий торс и оставляет себе, потому что с торсом, на его взгляд, все ясно. Вот Конг и играет с ним, пока тот не распадется на части. — Сирокко помрачнела от воспоминаний, и отвернулась в сторону.
— Но убить Конга можно, — продолжила она. — Я придумала пару приемчиков, чтобы фокус сработал. Одному счастливчику лет двадцать назад даже удалось взять Конга в плен. Я думаю, он рассчитывал притащить его назад живьем, но не знаю, как именно. Короче, все кончилось тем, что Конг вырвался и сожрал парнишку.
Но теперь давно уже никто не отправляется на гору, чтобы убить Конга, потому что для пилигримов есть варианты куда более простые и куда быстрее приводящие к тому же результату. К примеру, можно вызволить из плена одну из его жертв. Если ты к тому же женщина, то риск вообще минимален, потому что Конг никогда не убивает женщин. Но я не рекомендую тебе, Робин, попадать к нему в плен — есть множество других способов приятно провести время. Я точно знаю, что Конг уже шесть месяцев держит у себя одну женщину. Там могут оказаться и другие.
Она отвернулась было от них, но затем передумала.
— Между прочим, Габи не рассказала вам, как я оттуда выбралась. Если вы думаете, что это был тот случай, когда я воспользовалась полученным мною от Геи знанием и сумела перехитрить старого козла, то вы сильно ошибаетесь. Останься я только с моими нехитрыми устройствами и жалким знанием, я бы до сих пор там торчала. Правда же состоит в том, что Габи, отчаянно рискуя собственной свободой, меня оттуда вытащила. А не говорю я об этом просто потому, что это непоправимо подпортило бы мой имидж. Откровенно говоря, монстр из Конга довольно ублюдочный — но и смеха не вызывает. Так что Габи с успехом исполняет роль рыцаря в блистающих доспехах. Только вот боюсь, из меня Прекрасная Дама — ни к черту. К тому времени, как она меня оттуда вытащила, от моего самоуважения мало что осталась. — Фея медленно покачала головой. — А кроме того, я не смогла обеспечить ей традиционную награду. — И Сирокко решительно направилась прочь.
Робин еще раз посмотрела на гору, затем на Криса, в глазах у которого читалось подозрение, и тут вспомнила, что собиралась сказать перед тем, как Сирокко ее перебила.
— Нет, — твердо заявила она, беря его за руку и отводя к давно заждавшимся их каноэ. — Это именно то, чего хочет от тебя Гея. А хочет она, чтобы ты устроил для нее представление. Но ее нисколько не волнует, останешься ты в живых или нет.
Крис вздохнул, однако упорствовать не стал.
— У тебя, как видно, крайне низкое мнение о моих способностях, — сказал он. — По крайней мере о способностях самому о себе позаботиться.
Замечание удивило Робин, и она посмотрела ему прямо в глаза.
Так вот ты о чем подумал? Послушай, я понимаю потребность доказать, что ты кое-чего стоишь. Во мне эта потребность, возможно, еще сильнее, чем в тебе. Но личная честь не может быть поставлена на службу злу. Это должно что-то значить.
— Это будет кое-что значить для женщины, которая там сидит. Могу поручиться, что ей все это игрой не кажется.
— Ее спасение — не твоя забота. Она чужачка.
— Удивительно слышать такое о сестре.
Робин лихорадочно стала подыскивать мотивацию. Когда же нашла, то восторга у нее она не вызвала. Робин была ненавистна сама мысль о том, чтобы кто-то делал что-либо для увеселения Геи, этого грязного божества. Но отчасти…
— Я просто не хочу, чтобы тебе было плохо. Ты мой друг.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий