Титан. Фея. Демон

Глава 19
Вечная молодость

Если ты беспокоишься насчет отцовства, — сказала Сирокко, — то наплюй. У титанид все по-другому.
— Я не имел в виду… наверное, я просто не так выразился.
Крис сидел в каноэ Сирокко. Он расположился в самой середине, в то время как Фея развалилась на носу. Голова ее покоилась на подушке. Глаза Сирокко заплыли в синяках, а цвет лица был как у покойника. Впрочем, несколько часов назад оно было еще хуже. Крис избрал компанию Сирокко в надежде узнать у нее насчет секса людей с титанидами, но теперь, увидев ее лицо, решил повременить.
Не он один поменял лодку. Габи плыла теперь с Фанфарой и Робин, в то время как Валья и Псалтерион вели флотилию из двух каноэ, которые вырвались далеко вперед.
Они уже прошли под Лестницей Сирокко — малоприятный опыт, без которого Крис вполне бы обошелся. Нависший над ним массивный трос вернул Криса назад к Златым Вратам тем ветреным днем, когда Валторна наставила его на путь, приведший к Гее. Лестница Сирокко выглядела совершенно как мостовой трос. На месте башни, однако, разевала свою жуткую пасть Спица Реи — пасть, сужающуюся до бесконечности и вбирающую в себя уже невидимый трос, который шел точно по экспоненциальной кривой — геометрическая абстракция, ставшая реальностью. Десяток Златых Врат, установленных друг на друга, не измерил бы его устрашающей громады.
Теперь они уже находились в нескольких минутах от слияния Офиона с рекой Мельпоменой. Поток бурлил, готовый бросить вызов горам Астерия, темнеющим далеко на востоке.
Отвернувшись от реки, Крис попробовал снова.
— Во-первых, я точно знаю, что она уже беременна. А этот ребенок, я полагаю, — еще под вопросом. Прав я или нет?
— Ты по-прежнему мыслишь в терминах папаш и мамаш, — ответила Сирокко. — Ты здесь только потенциальный передоотец, а Валья — потенциальная передомать. Яйцо можно вставить… ну, к примеру, Менестрелю, и он будет задоматерью; затем любая из трех титанид, включая Валью, может его оплодотворить.
— Но только для этого я должен гораздо лучше узнать Криса, — заметил с кормы Менестрель.
— Мне, знаете, не до смеха, — сказал Крис.
— Извини. Ребенок определенно под вопросом. Во-первых, я этого не одобрю. Во-вторых, ни одна титанида даже не начнет составлять брачное предложение, тщательно всего не обдумав. А в-третьих, яйцо у тебя.
— Так что здесь тогда не под вопросом? Этот дар — он что, имеет какое-то глобальное значение? Что она мне этим хотела сказать?
Сирокко, похоже, вообще не хотелось отвечать на вопросы, тем более — на дурацкие. Впрочем, вздохнув, Фея смилостивилась.
— Это не обязательно должно что-то значить. Хотя, как минимум, это определенно значит, что ты ей нравишься. Первым делом, она не стала бы заниматься с тобой любовью, если бы ты ей не нравился. И не дала бы тебе яйцо, если бы ты ей до сих пор не нравился.
Титаниды весьма сентиментальны, сечешь? Зайди в любой титанидский дом — и увидишь на стене целую полку таких штуковин. Наверное, только одно из тысячи находит применение или даже предполагается для применения. Эти яйца обычны как… ну, как гондоны для ловеласа.
Менестрель пустил громкого петуха.
— Что, пошловатое сравнение? Да? — Сирокко сумела ухмыльнуться.
— А что такое гондон?
— Ну да, тебя тогда еще и в проекте не было? Одноразовая профилактика. Как бы то ни было, аналогия годится. После каждого фронтального совокупления через два гектаоборота у самки из переднего влагалища выскакивает такая штуковина. Это две сотни оборотов — на случай, если там, откуда ты прибыл, метрической системе уже не обучают. А вообще-то черт побери! Титанида знает, что такое гондон — хотя Менестрель никогда ни одного не видел, — а человек не знает! Чему вас там теперь учат? Что, история началась в 2096-м году?
— Нет, теперь, кажется, и 2095-й прихватили. — Сирокко потерла лоб и слабо улыбнулась.
— Извини. Я отошла от темы. Твое образование или его отсутствие — не моего ума дело. Итак, назад к титанидам… Значит, большинство яиц просто выбрасывают — опять-таки как гондоны. Ч-черт. Ну, если не сразу, то во время очередной весенней уборки. Некоторые хранятся из сентиментальных чувств — порой долгое время после того, как они уже угасли. А угасают они, между прочим, лет через пять.
Но тебе следует четко понимать двойственную природу титанидского секса. Задний секс служит двум целям, одна примитивнее другой. Первая — это чистый гедонизм. Они занимаются этим на публике. Другая цель — зарождение, когда оно им позволяется. Это, впрочем, происходит не так часто, как бы им хотелось. Передний секс — дело другое. Очень редко им занимаются просто чтобы сделать яйцо. Почти всегда это выражение близкой привязанности или даже любви. Не той именно любви, которую мы с тобой знаем, ибо титаниды не составляют брачных пар. Но любовь им ведома. Это одна из тех вещей, которые я знаю наверняка, а мой список таких вещей весьма краток. Титанида станет заниматься задним сексом с тем, с кем он или она даже не мечтает заняться сексом передним. Передний секс — штука священная. Впрочем, теперь все это несколько ослаблено из-за общения с землянами, которые задним сексом, по крайней мере с титанидами, заниматься не могут. Более либеральные элементы титанидской среды твердо считают, что вполне допустимо заниматься передним сексом с людьми ради забавы. Это следует делать в уединении, но при этом совсем не обязательно любить человека или быть ему близким другом. Так, Менестрель?
— Это правда, — подтвердила титанида.
— Почему бы тебе не продолжить, — предложила Сирокко. — А то у меня совсем голова раскалывается.
Когда Крис развернулся к корме, Менестрель ненадолго прекратил грести и развел руками.
— Да сказать-то почти и нечего. Сирокко уже все объяснила.
— Значит, яйцо — это просто на хранение. А расстроена Валья оттого, что я забыл, как это случилось. Она вовсе меня не любит.
— О нет, этого я не говорил. Валья девочка старомодная, и секса с людьми у нее никогда не было. Она страшно тебя любит.
Ненастная погода в Гее позволяла ночным регионам зацапать себе больше территории, чем та, которой они владели. Когда отряд проплывал мимо устья Мельпомены, они как раз входили в область, обычно относимую к сумеречной зоне. Теперь же тут была ночь.
Впрочем, ночь в Гее никогда не бывает полной. Когда погода ясная, то даже в самом центре Реи так же светло, как земной ночью при полной луне. Под облаками мрак, разумеется, сгущался — но все же никогда не становился непроницаемым. Земля у подножия гор Астерия освещалась мягким свечением, исходившим из заоблачной сферы. В нише на корме каждого каноэ было установлено по лампаде. Отряд двигался дальше.
На берегу стали попадаться деревья. Вначале они были рассеяны, но вскоре превратились в густой лес. Деревья эти, с прямыми стволами и тонкими листьями, порядком напоминали сосны. Появился и невысокий подлесок. Там Крис увидел стада шестилапых существ, передвигающихся немыслимыми прыжками, вроде кенгуру. Сирокко объяснила ему, что эта область представляет собой остатки первичного леса, который Гея сделала, еще будучи молодым титаном, и что простые растения и животные, которых они теперь видят, по-прежнему процветают на высоких нагорьях.
Когда лодки начали вплывать в узкое ущелье, Крис испытал сильнейший оптический обман. Ему показалось, что каноэ плывет вверх. Окружающие холмы косо уходили к востоку. Деревья лишь на несколько градусов отклонялись от вертикали, и верхушки их на десять-двадцать метров оказывались восточнее их корней. Однако, глядя на все это некоторое время, Крис убеждался, что на самом деле все четко вертикально и именно река пренебрегает гравитацией. Одна из шуточек Геи, пояснила Сирокко.
Дождь снова полил, и титаниды стали причаливать лодки у самого начала крутой расщелины. Воздух наполнился шумом. Крис подумал о мощном водопаде или о бешеных волнах, неустанно обрушивающихся на берег.
— Аглая, — сказала Габи, присоединившись к Крису и Валье, как раз затаскивавшим каноэ на берег. — Впрочем, пока облака не разойдутся, ты ее, скорее всего, не увидишь.
— Что за Аглая?
Габи взялась описывать Крису работу трех речных насосов, а титаниды тем временем разбирали каноэ. Работа спорилась. Серебристую кожу снимали с деревянных рам, складывали в небольшие стопочки и упаковывали в седельные вьюки. Крис недоумевал, что они собираются делать с ребрами, килями и настилом. Ответ, впрочем, был очевиден. Все это предполагалось просто оставить на берегу.
— Когда потребуется, сделаем новые каноэ, — объяснила Валья. — Но это будет не раньше, чем мы войдем в Крий и понадобится пересечь Полночное море.
— Да как же мы пересечем море? Возьмем Фею за руки и пойдем по воде?
Валья не снизошла до ответа. Люди оседлали титанид, и все направились в сгущающуюся тьму.
— Я построила эту дорогу — давным-давно, — сказала Габи.
— Правда? А зачем? И почему за ней никто не ухаживает?
Они как раз находились на том участке Кружногейского шоссе, по которому Габи добиралась до Фонотеки. Титаниды по очереди расчищали дорогу от буйно разросшейся лозы.
— Одна причина — это Фанфара вон там с мачете. Лоза растет как сволочь, так что уход за дорогой потребовала бы массу времени, а заниматься этим никто не хочет. Не так много народу отваживается на круговой маршрут. Да и никому, кроме Геи, дорога эта была не нужна. Впрочем, желания Геи здесь чертовски уважаются — вот я ее и построила.
— С чьей помощью?
— В основном — с помощью титанид. Чтобы наводить мосты, я запузыривала их пару сотен. Для расчистки, нивелирования и укладывания асфальта я…
— Асфальта? Ты шутишь.
— Нет. Погоди, немного прояснится — и сам увидишь. Гея затребовала одну полосу движения с черным покрытием, достаточно широкую для двухметровой оси, перепады высот не больше десяти процентов. Мы вставили пятьдесят семь подвесных веревочных мостов и сто двадцать два на сваях. Большинство до сих пор на месте, но я бы дважды подумала, прежде чем ими пользоваться. Каждый придется оценивать по мере подхода.
Габи и раньше упоминала про шоссе. Крис решил, что она по какой-то причине хочет об этом поговорить, но нуждается в некотором подстегивании. Этим он и решил заняться.
— А ты не хочешь пояснить про… как это ты «запузыривала»? Если ты перевозила асфальт на пузырях, то ведь они же не приближаются к огню. Кроме того, что-то очень много потребовалось бы асфальта.
— Да, много. Но Гея кое-кого тут сварганила. Несколько тварей, которые сильно облегчили работу. Хотя мерзость страшная. Получилась у нее эта нечисть размером с тираннозавра — жрала деревья. Я использовала пятьдесят штук. Они расчищали просеку через леса и оставляли за собой кучи древесной мякоти. По-моему, они переваривали только тысячную долю того, что жрали, — так что стрескали они чертову уйму деревьев. Потом были хреновины еще почище — клянусь, чистая правда, — твари размером с поезд метро. Эти жрали древесную мякоть и срали асфальтом. Вонищу ты просто себе не сможешь представить. Нормальный чистый асфальт и сам-то не очень приятно пахнет — а эта срань была перегружена разными эфирами, кетонами и еще черт знает чем. Представь себе кита, который уже три недели как сдох. Так это еще цветочки.
По счастью, рядом с этой заразой никому находиться не пришлось. Лесопилки — так мы окрестили пожирателей деревьев — те не были перегружены интеллектом, но их, по крайней мере, можно было приучить жрать только те деревья, которые опрыскивались определенным спреем. Мы шли впереди, размечая дорогу, а лесопилки двигались следом. Затем мы шли за лесопилками и лопатами раскидывали мякоть туда, где нужно было положить асфальт, — короче, где должна была лечь дорога. Ну а потом мы гнали самогонок, так мы назвали эту асфальтовую нечисть. Ставили их на трассу с мякотью — а дальше их и гнать особенно было не надо. Мы держались километрах в десяти с подветренной стороны, уверенные, что они не заплутают, так как кроме мякоти эти бестии ни черта не жрали. Причем не просто мякоти, а именно того состава, который был пропущен через желудок лесопилки. Мозгов у самогонки было как у улитки.
Через две-три недели, когда состав обезвреживался, я посылала туда отряд из сорока-пятидесяти титанид тянуть большие катки — утрамбовывать состав. Вот и шоссе. В темпе presto. Впрочем, эти самогонки были такие тупые, что порой путались, — особенно если мы не убирали откуда-то из ненужного места остатки мякоти. Представляешь, эти заразы вставали на дыбы и начинали скулить как двухсоттонные щенки. Мы бросали жребий, кому идти наставлять проклятых дерьмоедов на путь истинный. После нескольких раз мы все решили, что легче сразу повеситься, чем туда топать. А потом я нашла выход.
— И как же ты это сделала?
— Нашла титаниду, которой во время войны титанид с ангелами досталось мечом по физиономии, — не без самодовольства ответила Габи. — Нервы были рассечены, так что запахов она просто не чувствовала. Она отправлялась туда и гнала самогонок куда надо. Когда все закончилось, я потребовала, чтобы Рокки на очередном Карнавале сделала увечную титаниду задоматерью — так я была ей благодарна.
Но, конечно, асфальт был положен не везде. Это было бы совсем по-дурацки, даже для Геи. Какой смысл укладывать черное дерьмо на пески пустыни или на лед? А ведь треть Геи — либо пески, либо мерзлота. Там мы как могли размечали дорогу и через определенные промежутки оставляли путевые станции. Если когда-нибудь заплутаешь и наткнешься на хижину с вывеской «Строительная Компания Плоджит», будешь знать, кто ее там поставил.
— Как же вы переправляли повозки по льду? — поинтересовался Крис.
— Мм? Да как и везде — по льду. Хотя не слишком много народу нанимало повозки на Кружногейском. Просто пересаживались на сани. Например, когда следуешь по замерзшему Офиону в Тее; там, кстати, это все равно единственный путь через горы. Океан — вообще одно большое замерзшее море. Идеально гладкое — так что нет проблем. Если, конечно, в Океане хоть про что-то можно сказать, что с ним нет проблем. В пустынях надо просто тащиться, как можешь. Хотя несколько оазисов мы там соорудили.
Крис заметил, что на лице у Габи появилось странное выражение. Слегка грустное — и все-таки счастливое. Он знал, что Габи охотно обращается к дням минувшим, и ему страшно не хотелось задавать следующий вопрос. Но Крис почему-то решил, что именно из-за этого она и стала рассказывать.
— Зачем же ты его построила?
— Мм?
— Зачем это было нужно? Ты же сама сказала, что шоссе никому не требовалось. Не было ни движения, ни обслуживания.
Габи приподнялась из своей обычной позы — спиной к спине Псалтериона. Крис к такому положению не мог привыкнуть; ему хотелось видеть, куда он движется. Впрочем, для Габи, как она давно выяснила, проблема заключалась в том, что титанида была слишком высока и широка в туловище — так что все равно толком не оглядеться.
— Я это сделала потому, что так велела Гея. Она меня наняла, я же говорила.
— Ага. А еще ты говорила, что задание было не из приятных.
— Ну не всё уж, — возразила она. — Мосты были интересным вызовом. Это мне действительно нравилось. Я не была дорожным строителем — и даже инженером, хотя с математикой разобраться было несложно. Так что пришлось нанимать пару людишек из посольства. Первые километров пятьсот я училась у них. А потом сама стала вырабатывать инженерные решения. — Габи некоторое время помолчала, затем взглянула на Криса.
— Но ты прав. Я этим занималась не потому, что так уж хотела. Мне платили, как платят за всю работу, которую я делаю для Геи. Я бы за нее не взялась, но слишком высока была ставка.
— Что же это было?
— Вечная молодость. — Габи ухмыльнулась. — Или вроде того. Рокки ее получила даром, когда сделалась Феей. Довольно скоро я поняла, что на меня это благо не распространяется. Тогда мы с Геей и выработали соглашение. Я получаю бессмертие в рассрочку. Вроде как на положении свободной художницы. То есть не получаешь ни медицинских услуг, ни жалования служащего. Если у Геи когда-нибудь кончатся для меня задания, она просто даст мне коленом под зад. Я за какие-нибудь сутки усохну.
— Нет, ты, наверное, шутишь.
— Не совсем. Я ожидаю, что только начну стареть. Но все может произойти и гораздо быстрее. Впрочем, у меня есть… эй, а где же Рокки?
Крис обернулся, затем понял, что Менестреля впереди на размеченной тропе уже нет. Опустившийся туман сильно ограничивал видимость. Крис едва различал Фанфару и Робин, а Менестреля полностью поглотила мгла.
Псалтерион ринулся вперед, и Валья тоже ускорилась. Две команды быстро догнали Габи, которая уже ввязалась в разгоряченную словесную перепалку с Менестрелем.
— Она сказала, что вернется поговорить с тобой, и…
— Ты в этом уверен, Менестрель?
— Что ты хочешь… а-а. Разумеется. Она сказала, что хочет немного с тобой прокатиться. Возможно, она поранилась. Может статься, она упала, и…
— Да ни хрена подобного. — Габи набычилась и потерла лоб. — Можешь остаться здесь, порыскать немного. Посмотрим, удастся ли тебе ее найти. Остальные пойдут дальше. По-моему, я точно знаю, куда она смотала.
Мачу-Пикчу восседал высоко над слоем хлопковых облаков. Можно было стоять на передней веранде Фонотеки, освещенной немыслимым небесным прожектором, и оглядывать бескрайнее море тумана, что простиралось меж высоких границ нагорий — с юга на север. Туман просачивался из невидимого устья спицы над Океаном и застилал весь Гиперион. Местами восходящие потоки образовывали пушистые полые трубки. Они достигали верхних, а следовательно медленнее движущихся слоев атмосферы и представляли собой циклонические вихри, постепенно начинавшие походить на перевернутые смерчи. Их назвали туманогонами. Временами из Океана вырывались бешеные бури — парогоны.
Крис стоял, наблюдая за облаками, пока остальные отправились на поиски Сирокко. До него донесся звон бьющегося стекла, за которым последовал звук, как будто что-то тяжелое бухнулось на пол. Крис услышал крик и топот ног по лестнице, сопровождаемый странным приглушенным цоканьем титанидских копыт по ковру. Вскоре громко хлопнула дверь, и все звуки затихли. Он продолжал следить за туманом.
Из-за двери вышла Габи, вытирая полотенцем разгоряченное лицо.
— Н-да, похоже, придется торчать здесь еще сутки — пока ее на ноги не поднимем. — Габи встала рядом с Крисом — и вдруг задержала дыхание. — Эй, Крис, ты как себя чувствуешь?
— Первый сорт, — солгал Крис.
— Надо же такую хитрость замыслить, — сказала Габи. — Рокки вызвала Титанополь по радиозерну и сказала, что спряталась. Никто толком не понял, что она имела в виду, но выходило все так, будто она в беде, поэтому она велела одному приятелю запузыриться и ждать рядом с дорогой. Тут ей туман здорово помог. Она сказала Гее, что нужно прикрытие. Потом свалила от Менестреля и встретилась с титанидой, которая прямо сюда ее и доставила. Она здесь уже три оборота, а за это время можно так нажраться, что хоть… эй, приятель, у тебя точно все в порядке?
У Криса не было времени для ее вопросов. Туман отступал подобно чудовищной волне. В подвале затаились подлые, хищные звери. Он уже их слышал. А когда слепо потянулся вперед, то как раз ухватил руку тянущегося к нему бледного трупа. Труп сразу заныл, застонал, изо рта его поползли черви — поползли прямо к Крису, прямо к нему в рот…
Крис закричал.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий