Титан. Фея. Демон

Глава 16
Клуб пилигримов

Хотя рука Менестреля крепко ее держала, Сирокко падала дважды, пока титаниды собирались. Фея продолжала уверять, что справится собственными силами.
Вещи, которые приобрел Крис, ждали его, как и было обещано, в сарае рядом с «Ла Гатой». Там же находились и пожитки всех остальных. У титанид имелись седельные вьюки, которые были обернуты вокруг их спин. Выгнувшись, Валья подтянула свою поклажу, заканчивавшуюся объемистыми кожаным и брезентовым мешками. Крису было куда сесть.
Вскочив ей на спину, он раскрыл мешки, где лежали вещи, захваченные Вальей. Титанида стала постепенно передавать Крису весь его багаж, прося равномерно распределять поклажу. Когда Крис закончил, каждый вьюк заполнился менее, чем наполовину. Валья сказала, что так и нужно, ибо, когда они сойдут с лодок и отправятся по дороге, свободное пространство будет заполнено провизией, которой уже были загружены лодки.
Пакуясь, Крис бросал взгляды туда, где Габи и Менестрель пытались утихомирить Сирокко и усадить ее на титаниду. Трогательная картинка. Но и тревожная. Он также заметил, что Робин, сидящая на корточках на спине у Фанфары, внимательно наблюдает за спектаклем. Вокруг лежала тьма, и единственный свет исходил от лампад, которые несли титаниды. Крис заметил, что Робин хмурится.
— Что, хочешь передумать насчет похода? — поинтересовался он.
Робин изумленно оглянулась. Раньше они не разговаривали — по крайней мере, все то время, что Крис был в здравой уме, — и ему интересно было узнать, что она о нем думает. Он-то сам находил девушку очень странной. Так, Крис узнал, что рисунки на теле Робин были вовсе не рисунками, а татуировками. Змеи своими разноцветными чешуйками цеплялись за большой палец ее правой ноги и мизинец левой руки, а их хвосты под одеждой. Его заинтересовало, какие у этих змей головы и нет ли там еще чего-нибудь такого.
Робин снова повернулась к поклаже.
— Раз я подписалась на это дело, я останусь, — сказала она. Волосы падали ей на глаза; мотнув головой, и Крису открылась еще одна ее странность: слева, на голове, был выбрит сложный пятигранный узор с центром в левом ухе. Крис почему-то подумал, что это парик и он вот-вот соскользнет.
Робин снова взглянула на Сирокко, затем перевела взгляд на Криса и, кажется, дружески ему улыбнулась. Из-за татуировок это сложно было понять.
— Впрочем, я понимаю, о чем ты, — признала девушка. — Все, кому охота, могут звать ее Феей. А я, как вижу пьяную женщину, так сразу ее узнаю.
Крис с Вальей оказались последними из восьмерки, что появилась из тьмы под древом Титанополя. Крис какое-то время моргал от яркого света, затем улыбнулся. Хорошо было двигаться. И не имело значения, навстречу чему он стремится.
Три другие команды составляли прелестную картинку, пока они переваливали через холмы и пускались вдоль по выжженной солнцем пыльной дороге меж полей высоких желтых колосьев. Впереди в своем сине-зеленом камзоле а-lа Робин Гуд на шоколадно-коричневом Псалтерионе с развевающемся на ветру пламенем его оранжевых волос ехала Габи. За ними пристроился Менестрель с прикорнувшей у него на спине Сирокко. Видны были только ее ноги, которые торчали из-под выцветшего тускло-красного пончо. В мутном свете шерсть Менестреля казалась черной; теперь же она искрилась — будто россыпь золотистых бликов разлеталась позади титаниды. Даже буро-оливковые узоры Фанфары выглядели под солнечным светом необычайно величественно, а одуванчик ее белой головы был восхитителен. Робин ехала прямо, пристроив ноги на седельных вьюках, — энергичная и свежая, в просторных штанах и трикотажной рубашке.
Сам Крис пристроился поудобнее на широкой спине Вальи. Глубоко втянув в себя теплый воздух, он подумал, что ощущает в нем ту неуловимую прелесть, которая так часто предшествует летним грозам. Обратившись к западу, он увидел, как с Океана надвигается непогода. Там собирались облака: толстые, влажные, похожие на копны хлопка. Порой они растягивались с севера на юг, а порой выстраивались цепочками. Более же высокие и тонкие, казалось, раскатываются, расстилаются тонкой белой простыней.
Лучшего дня для начала похода было просто не придумать.
Крис не верил, что сможет спать на спине у титаниды, — но оказалось, что может, и запросто. Его разбудила Валья.
Псалтерион уже шел по длинной пристани, выступающей далеко в Офион. Валья последовала за ним, и вскоре ее копыта тоже застучали по деревянным доскам. У пристани стояли на приколе четыре больших каноэ. Их нехитрая конструкция включала в себя деревянный остов, обтянутый серебристой материей. Оттого они казались похожими на те алюминиевые суда, что были вполне обычными на земных реках и озерах уже почти два столетия. Днища укреплены были досками. В середине каждого каноэ высилась гора припасов, накрытая красным брезентом и надежно перевязанная веревками.
Лодки качались высоко на воде, но стоило Псалтериону ступить на корму одной из них, как она заметно осела. Крис завороженно наблюдал, как ловко титанида движется по узкой палубе, снимая седельные вьюки и раскладывая их на носу суденышка. Титаниды никогда не казались Крису расой мореходов, но по Псалтериону было видно, что ему не в первый раз приходится иметь дело с лодками.
— Тебе сейчас совсем не обязательно слезать, — сказала Валья. Голова ее была повернута на 180 градусов — движение, всякий раз вызывавшее у Криса психосоматическую боль в позвоночнике. Он попытался помочь ей с застежками, но вскоре понял, что только мешает. Судя по тому, как Валья раскидывала тяжеленные вьюки, их вполне можно было принять за пуховые подушки.
— Одна лодка выдерживает двух титанид с багажом или всех нас четверых, — говорила тем временем Габи. — Или можно оставить команды из людей и титанид, по каждой на лодку. Так как нам удобней устроиться?
Стоя на краю пристани, Робин угрюмо смотрела на воду. Потом она повернулась к Габи и пожала плечами. Наконец сунула руки в карманы, чем-то не на шутку раздосадованная.
— Не знаю, — сказал Крис. — Пожалуй, я бы предпочел… — Тут он заметил, как Валья на него поглядывает. Титанида быстро отвернулась. — Пожалуй, я остался бы с Вальей.
— Мне все равно, — заметила Габи. — Нужно только, чтобы хоть один из экипажа умел обращаться с каноэ. Ты умеешь?
— Немного. Но не очень.
— Неважно. Валья покажет тебе все что нужно. А ты, Робин?
— Понятия не имею ни о каких лодках. Я бы хотела спросить о…
— Тогда отправишься с Фанфарой. Потом можно будет переиграть, когда мы лучше друг друга узнаем. Крис, поможешь мне с Рокки?
— У меня есть одно предложение, — вмешалась Робин. — Она в отрубе. Почему бы нам ее не оставить? Половина ее багажа — всевозможное спиртное, я сама видела. Она пьяница и будет нам только…
Больше сказать ей ничего не удалось, так как Габи пригвоздила ее к палубе раньше, чем Крис успел понять, что происходит. Руки Габи сжимали шею Робин, запрокидывая ее голову назад.
Потом, слегка дрожа, Габи ослабила хватку и села. Робин кашлянула, но вставать не торопилась.
— Ты никогда не должна так о ней говорить, — процедила Габи. — Сама не знаешь, что несешь.
Никто так и не двинулся с места. Крис переменил позу и услышал громкий скрип палубной доски.
Габи встала и отвернулась. Она сгорбилась и выглядела старой и усталой. Робин тоже встала и с ледяным достоинством отряхнулась. Потом откашлялась. И положила руку на кобуру пистолета.
— Стой, — велела она Габи. — Стой на месте.
Та остановилась. Крису показалось, что никакого интереса для нее эта ситуация не представляет.
— Я не стану тебя убивать, — тихо сказала Робин. — То, что ты сделала, требует возмездия, но ты из алчного мира и, наверное, по-другому просто не умеешь. Но послушай меня. Ты предупреждена. В следующий раз твое невежество тебя не спасет. Если ты хоть пальцем меня коснешься, одна из нас умрет.
Габи кинула взгляд на оружие в кобуре у Робин, угрюмо кивнула — и снова отвернулась.
Крис помог ей погрузить Сирокко на нос одного из каноэ. Его сильно заинтриговало происходящее, но он знал, когда нужно говорить, а когда держать рот на замке. Крис наблюдал, как Габи ступает в лодку и накрывает одеялом обмякшее тело Феи. Под голову ей она подложила подушку. Теперь пьяная Фея выглядела совсем мирно — пока не заметалась, не захрапела и не сбросила с себя одеяло.
— Тебе лучше сесть впереди, — сказала Крису Валья, когда он присоединился к ней у каноэ, которое должно было на какое-то время стать их домом. Войдя в лодку, он присел, нашел весло и пробы ради погрузил его в воду. Весло вполне его устроило. Как и все, что делали титаниды, оно было превосходно украшено — на полированной древесине вырезаны были какие-то мелкие зверьки. Когда на борт ступила Валья, Крис почувствовал, как лодка дала крен.
— И как это вашему народу удается найти время, чтобы смастерить такую красоту? — спросил он, указывая на весло.
— Если не делать красиво, — ответила Валья, — тогда не стоит делать вообще. К тому же мы не делаем так много вещей, как вы, люди. Мы делаем столько, чтобы ничего не выбрасывать. Еще мы делаем вещи по одной и, пока не закончим первую, вторую не начинаем. Титаниды никогда не изобретали конвейера.
Крис обернулся.
— Значит, и правда все дело в этом? В другом взгляде на вещи?
Валья ухмыльнулась.
— Нет, конечно не все. Еще дело в том, что мы не спим. Вы, люди, третью часть жизни проводите в бессознательном состоянии. А мы не спим.
— Все это, по-моему, очень интересно. — Крис знал, что титаниды не спят, но не задумывался о последствиях.
— Только не для меня. Но я сильно подозреваю, что мы совсем по-другому ощущаем время, нежели вы. Наше время неразрывно. Конечно, мы его измеряем, но, скорее, как непрерывный поток, чем как последовательность дней и ночей.
— Да… но какое отношение это имеет к вашему ремеслу?
— У нас просто больше времени. Мы не спим, но примерно четвертую часть нашего времени проводим в отдыхе. Мы сидим, поем и занимаемся ручной работой. Потому так и выходит.
Путешествующие по Офиону часто отмечали чувство безвременья, какое давала им река. Офион одновременно был и источником, и концом всего в Гее — кольцом вод, что связывало все воедино. В таком качестве он представлялся очень древним, ибо и сама Гея жила в безвременье.
Офион казался старым, но все было относительно. Столь же древний, как сама Гея, Офион был младенцем по сравнению с великими реками Земли. Следовало также помнить, что большинство наблюдало эту реку в Гиперионе, где она растекается и бежит привольно. В каком-то другом месте 4000-километровой окружности Офион мчался резвей Колорадо.
Крис был настроен на быстрое путешествие в каноэ. Человек обычно ставил лодку на воду, направлял ее в быстрину и гнал по бурной воде.
— Можешь с таким же успехом расслабиться, — донесся голос сзади. — Так ты очень скоро устанешь, а тогда приляжешь поспать. Люди страшно скучные, когда они спят. Я хорошо знаю этот отрезок реки. Между этим местом и Аглаей высматривать просто нечего. Офион здесь мирный.
Отложив весло на днище каноэ, Крис обернулся. Валья безмятежно возлежала сразу за накрытым брезентом холмиком припасов. Весло в ее руках было вдвое больше его собственного. Сложив под собой все четыре ноги, Валья казалась предельно расслабленной, и Крис подумал — как странно. Ему никогда и в голову не приходило, что кони любят так сидеть.
— Вы, ребята, просто не устаете меня поражать, — сказал он. — Когда я впервые увидел, как титанида взбирается на дерево, то решил, что у меня галлюцинации. А теперь выясняется, что вы еще и заправские мореходы.
— Это вы, люди, без конца меня поражаете, — возразила Валья. — Просто загадка, как вы, стоя на двух ногах, сохраняете равновесие. Когда вы бежите, то сперва начинаете падать вперед, а потом ваши ноги пытаются вас догнать. Вы все время живете на грани катастрофы.
Крис рассмеялся.
— А знаешь, ты права. Я, по крайней мере, точно живу на грани катастрофы. — Он смотрел, как она гребет, и какое-то время ничего не было слышно, кроме тихого плеска ее весла.
— По-моему, я должен тебе помогать. Что, если мы будем грести по очереди?
— Пожалуйста. Я буду грести три четверти оборота, а ты можешь грести оставшуюся четверть.
— Но это же несправедливо.
— Я знаю, что делаю. Для меня это раз плюнуть.
— Да, мы чертовски быстро движемся.
Валья подмигнула ему, а затем стала грести всерьез. Каноэ разве что по воздуху не понеслось — заскользило, как по льду. Валья держала такой темп несколько десятков гребков, затем перешла на прежний, расслабленный.
— Я так целый оборот могу, — заверила она. — Можешь также принять во внимание тот факт, что я намного сильнее тебя, даже когда ты в лучшей своей форме. А сейчас ты не в лучшей. Привыкай постепенно, ага?
— Пожалуй. Но я все равно чувствую, что должен что-то делать.
— Согласна. Отдохни. И дай мне сделать всю ишачью работу.
Он так и поступил, хотя про себя подумал, что лучше бы она использовала другой эвфемизм. Она затронула ту тему, что уже давно не давала Крису покоя.
— Мне как-то не по себе, — сказал он. — Ведь в конечном счете все сводится к тому, что мы… ну, что мы, люди, используем вас, титанид, вроде… ну вроде вьючных животных.
— Но мы можем перенести гораздо больше вас.
— Ну да, это понятно. Но у меня даже нет своей поклажи. И еще… я почему-то думаю, что дурно обращаюсь с тобой, когда…
— Тебя беспокоит, что ты на мне ездил, да? — Она ухмыльнулась и закатила глаза. — Дальше ты предложишь, чтобы ты иногда шел рядом, давая мне отдохнуть, так?
— Что-то вроде того.
— Поверь, Крис, для титаниды нет ничего более утомительного, чем прогулка бок о бок с человеком.
— Это даже хуже, чем смотреть, как люди спят?
— Именно. Еще больше раздражает.
— Похоже, мы кажемся тебе крайне скучными.
— Вовсе нет — бесконечно удивительными. Никогда не знаешь, что человек сделает дальше и по какой причине. Будь у нас университеты, самый большой конкурс был бы на факультете Изучения Человека. Но я молода и нетерпелива, как заметила Фея. Если пожелаешь, то можешь идти, а я как-нибудь постараюсь двигаться помедленнее. Правда, я не знаю, как это понравится остальным.
— Брось, — сказал Крис. — Мне просто не хочется быть ношей. В буквальном смысле.
— Никакая ты не ноша, — заверила Валья. — Когда ты на мне едешь, сердце мое скачет от волнения, а ноги летят как ветер. — Титанида смотрела Крису в глаза со странным выражением на лице. Крис не смог понять, что это значит, и решил сменить тему.
— А почему ты здесь, Валья? Почему ты в этой лодке, совершаешь это путешествие?
— Ты говоришь только обо мне или о других титанидах тоже? — Она продолжила, не дожидаясь ответа. — Псалтерион здесь потому, что он всюду следует за Габи. То же самое — Менестрель. Что же касается Фанфары, то она здесь, думаю, потому, что Фея часто вознаграждает ребенком тех, кто совершает полный круг по великой реке.
— В самом деле? — рассмеялся Крис. — Может, по возвращении она и меня ребенком вознаградит? — Он ожидал, что Валья рассмеется, — но получил в ответ все тот же странный взгляд. — Но ты не сказала, почему ты здесь. Ведь ты… ну, ты же беременна, разве нет?
— Да. Крис, я очень сожалею, что тогда убежала и бросила тебя. Мне следовало бы…
— Перестань. Ты уже извинялась, и я не хочу, чтобы ты начинала заново. Но разве тебе сейчас не лучше заниматься чем-то попроще?
Ответом ему был тот же самый взгляд.
— Можно к вам?
Крис удивленно поднял голову. Он не спал, но и не вполне бодрствовал. От постоянного сидения в одной и той же позе сильно затекли ноги.
— Конечно. Подсаживайся. — Каноэ Габи шло борт о борт с лодкой Криса и Вальи. Габи перескочила из одного в другое и села напротив Криса. Потом склонила голову набок, явно не зная, с чего начать.
— Как тут у вас? Все нормально?
— Если ты имеешь в виду, нет ли у меня прямо сейчас приступа, то тебе виднее.
— Извини, я не хотела…
— Нет, я серьезен. — И чуть-чуть обижен, признался он самому себе. Надо, в конце концов, перестать извиняться за свою неполноценность — или потерять всякое самоуважение. — Ведь я никогда не знаю, когда у меня бывает то, что доктора зовут «эпизодами». Для меня мое поведение всегда кажется предельно разумным.
Лицо Габи выражало сочувствие.
— Это, должно быть, ужасно. В смысле, что… — Тут она посмотрела на небо и присвистнула. — Ну ты, Габи, заткни-ка свою пасть. — Потом она снова взглянула на Криса. — Думай что хочешь, но я не затем явилась, чтобы пудрить тебе мозги. Можно начать сначала?
— Привет! Как здорово, что ты сюда подсела.
— Нам надо бы чаще бывать вместе! — Габи лучилась ответной улыбкой. — Мне надо сказать тебе кое-что, а потом бежать дальше. — Похоже, она по-прежнему чувствовала неловкость, так как, заявив об этом, некоторое время молчала. Внимательно разглядывала свои ладони, руки, ноги, лодку. Смотрела на все — кроме Криса.
— Я хочу извиниться за то безобразие на пристани, — сказала она.
— Извиниться? Передо мной?
— Конечно, извинения в первую очередь нужны не тебе. Но пока Робин не остынет, с ней я вообще говорить не смогу. А потом буду ползать на брюхе. Сделаю все, что угодно, — только бы загладить свою вину и стереть память о произошедшем. Потому что, знаешь, — она права. И ничем такого обращения не заслужила.
— Мне тоже так показалось.
На лице у Габи появилась гримаса боли и стыда, но все же она сумела посмотреть Крису в глаза.
— Верно. И в более широком смысле, никто из вас такого обращения не заслужил. Мы все здесь вместе, и вы вправе ожидать от меня лучшего поведения. Я хочу заверить тебя, что в будущем так и будет.
— Принято. Считаем, что все забыто. — Крис потянулся и погладил Габи по руке. Когда она не отстранилась, он подумал, что, быть может, настало время слегка углубиться в проблему. Но уж очень непросто было начать.
— Я тут подумал… — Она подняла брови и выжидающе уставилась на Криса. — Но, если говорить честно, чего нам ждать от Сирокко? Робин не единственная, на кого Фея произвела сильное впечатление.
Габи кивнула и обеими руками пригладила короткие волосы.
— Честно говоря, об этом я и хотела поговорить. Важно, чтобы ты понял: все вы видели только одну ее сторону. Есть и другие. Других, на самом деле, куда больше.
Крис молчал.
— Ну так вот. Чего вам ожидать? Если честно, то в ближайшие несколько дней мало чего. Робин говорила правду насчет того, что у Сирокко полбагажа — всевозможное спиртное. Несколько минут назад я почти все выбросила в реку. У меня ушло трое суток, чтобы привести ее в порядок для Карнавала, а когда все кончилось, она опять завернулась на колесо. Когда она проснется, то снова захочет выпить, и я чуть-чуть ей налью. Иначе ей будет очень плохо. После этого буду держать только самую чуточку, на крайний случай, в седельном вьюке Псалтериона.
Тут Габи подалась вперед и серьезно посмотрела на Криса.
— Знаю, в это трудно поверить, но через несколько дней, когда она оклемается и отойдет от воспоминаний о Карнавале, она будет в полном порядке. Повторяю — вы видели худшую ее сторону. А когда Рокки вернет себе прежнюю формы, ты увидишь, что у нее больше воли и мужества, чем у вас всех, вместе взятых. Больше такта и сострадания, и… впрочем, я не понимаю, зачем я об этом говорю. Вы либо сами в этом убедитесь, либо будете думать, что она горькая пьяница.
— Мне хотелось бы судить непредвзято, — заметил Крис.
Габи пристально вглядывалась в его лицо. Этот взгляд был Крису уже знаком. Он чувствовал его на себе — словно женщина желала высмотреть в его душе что-то потаенное. Крису это не понравилось. У него было ощущение, что Габи видит то, о чем он сам даже не догадывается.
— Думаю, так и будет, — наконец сказала она.
Последовала еще минута молчания. Крис чувствовал, что Габи хочет сказать что-то еще, и снова ее подстегнул.
— Я не понял насчет Карнавала, — сказал он. — Ты сказала «отойдет от воспоминаний о Карнавале». А почему это так важно?
Габи уперлась локтями в колени и сплела пальцы.
— Что ты видел на Карнавале? — Она не стала ждать ответа. — Пение, пляски и пиршество, множество ярких красок, цветов, вкусной еды. Туристы пришли бы от Карнавала в восторг, но титаниды их туда не пускают. А причина в том, что это очень серьезное дело.
— Это я понимаю. И знаю, зачем он устраивается.
— Тебе так только кажется. Уверяю тебя, ты понимаешь только первичную причину. Это эффективный метод контроля за рождаемостью, который, как известно, никому не нравится — ни людям, ни титанидам, когда он на них нацелен. Он годится только для всяких дрянных народцев. — Она выразительно подняла брови, и Крис кивнул.
— Что ты думаешь насчет роли Феи на Карнавале? — спросила затем Габи.
Крис подумал.
— Похоже, она серьезно ко всему относится. Не знаю, какими средствами она пользуется, но явно изучает все предложения до единого.
Габи кивнула.
— Верно. Она знает о размножении титанид больше любой титаниды. Она старше любой из них. Ей уже семьдесят пять лет приходится отправляться на Карнавалы.
Поначалу они ей нравились. — Габи пожала плечами. — А кому они не понравятся? Рокки здесь, в Гее, большая шишка, чего вы с Робин пока еще, похоже, не уяснили. Готовясь к Карнавалу, она долго собирается с духом. Потому что это нужно всем. Может, она при этом чересчур усердна, но не мне судить. — Она снова отвернулась, и Крис подумал — как оно и было на самом деле, — что у Габи на этот счет имеется суждение, и весьма определенное. Еще он понял, что Габи из тех, кто не может лгать людям, глядя им прямо в глаза. Эта черта ему понравилась; он и сам был из таких.
— Через некоторое время, однако, все это стало на ней сказываться. Ведь Карнавал всегда скрывает в себе бездну отчаяния. Ты этого не видел, ибо титаниды горюют в одиночку. Правда, они не уходят и не кончают с собой потому, что их не выбрали. Вообще я никогда не слышала о самоубийствах титанид. И все-таки Фея, как ни крути, доставляет титанидам массу горя. Рокки держалась еще немалое время после того, как поняла, что ничего веселого в этом нет, — держалась просто из чувства долга. Но лет двадцать назад она решила, что все, финиш. Что настало время передать эту миссию кому-то другому. Рокки отправилась к Гее и попросила, чтобы та освободила ее от этой работы. А Гея отказалась.
Габи внимательно посмотрела на Криса, ища понимания с его стороны. Но он еще не вполне осознал ее слова. Тогда Габи откинулась назад, сплетя руки за головой, и уставилась на облака. Затем продолжила.
— Рокки согласилась быть Феей с некоторыми оговорками, — сказала Габи. — Я была вместе с ней, так что знаю точно. Да, она ввязалась в эту авантюру, но с открытыми глазами. Она не доверяла Гее. Не верила, что та до конца будет верна своему слову. Считала, что на столе непременно появятся несколько лишних тузов. Самое смешное здесь то, что Гея на самом деле условий сделки не нарушала. Бывали славные годы. Бывали рискованные дела, несколько по-настоящему сложных проблем, но в целом это были лучшие годы жизни для Рокки. И для меня тоже. Ты не услышал бы от нас жалоб, когда дело принимало опасный оборот, потому что мы знали, на что идем, когда решили не возвращаться на Землю. Гея не обещала, что будет легко. Она сказала, что мы сможем дожить до глубокой старости, только если будем держать ухо востро. Все получилось в точности, как было обещано. Насчет старения мы, правду сказать, не слишком задумывались — мы просто не старели. — Габи рассмеялась, но в смехе ее прозвучал едва слышный намек на самоуничижение. — Мы были вроде героев мультсериала или книжки комиксов. «Оставайтесь с нами на следующей неделе…» — и вот они — мы, неизменные, готовые к новым приключениям. Я построила дорогу вокруг Геи. Сирокко утащил Кинг-Конг, и ее пришлось вызволять из плена. Мы… черт, ну почему ты не скажешь, чтобы я заткнулась? Когда общаешься со старухами, тебя вечно кормят всякими россказнями.
— Но это же интересно, — с увлечением сказал Крис. Он уже думал про аналогию с комиксами. Судьбы этих двух женщин были так далеки от реальности, что казались просто фантастикой. И все-таки вот она, перед ним — женщина возрастом в столетие, реальная как хороший тумак.
— Так что Рокки, в конце концов, против этого восстала. Но тут на стол лег лишний туз. Трюк был просто убийственный. Мы, впрочем, его ожидали. Гея никогда не скрывала, что никому ничего не дает просто так. Мы считали, что вполне успешно выполняем роли, оговоренные в сделке, но Гее хотелось большего. И вот как сработал обман. Ты видел, как на Карнавале Сирокко кладет себе в рот титанидское яйцо?
Крис кивнул, и Габи продолжила.
— Оно меняет цвет. Становится прозрачным как стекло. Весь фокус в том, что ни одно титанидское яйцо нельзя полностью оплодотворить, если не произошла эта перемена.
— В смысле, если кто-то не положит его себе в рот?
— Ну, вот ты почти и понял. Титанидский рот тут не годится. Это должен быть человеческий рот. Причем особого человека.
Крис начал было что-то говорить, но вдруг замялся и облокотился о борт.
— Только ее?
— Единственной и неповторимой Феи Титана.
Крису не хотелось, чтобы Габи продолжала. Он уже все понял, но она настаивала на том, чтобы ему стали ясны все последствия.
— Только если Гея когда-нибудь изменит мозг Рокки, — неумолимо продолжала она, — тогда, и только тогда, все станет по-другому. А до тех пор Фея в одиночку несет на себе полную ответственность за выживание расы титанид. Когда она это поняла, то пропустила очередной Карнавал. Она не сможет явиться и на следующий, сказала Рокки. Такая ноша не под силу ни одному человеку. А что, если она, к примеру, умрет? Гея не удостоила ее ответом. Но вряд ли можно сомневаться, что Гея запросто позволит всей этой расе исчезнуть, если Рокки перестанет ездить на Карнавалы или вообще умрет. Так что она опять начала посещать Карнавалы. А что она еще могла сделать?
Крис вдруг вспомнил титанидского посла в Сан-Франциско. Валторна, так ее звали. Тогда, стоило ей объяснить ему ситуацию, Крису стало тошно. Теперь ему было еще хуже.
— Не понимаю, как…
— Гея все очень хитро провернула. Когда Рокки взяла на себя эту функцию, она с трудом убедила Гею остановить войну между титанидами и ангелами. Враждебное отношение этих рас друг к другу была встроена в их сознание и, полагаю, в гены. Гее пришлось тогда перебрать их всех по одному и внести изменения. В то же время мы с Рокки подверглись тогда прямой передаче огромной доли знания из разума Геи. Когда процедура закончилась, мы могли свободно петь по-титанидски и говорить на множестве других языков. Кроме того, мы узнали чертову уйму всякой всячины про внутренности Геи. А слюнные железы Рокки оказались изменены так, чтобы вырабатывать вещество, ставшее необходимым для размножения титанид. Рокки не сразу начала пить. Еще в юности она приучилась нюхать кокаин, но потом бросила. Сперва она вернулась к увлечению своей юности. Но спиртное больше подходило, так что на нем она и остановилась. Когда подходит время Карнавала, она изо всех сил старается от него отделаться. Но не может.
Тут Габи встала и подала знак Псалтериону, чья лодка шла параллельным курсом в десяти метрах от каноэ Криса. Псалтерион подплыл к ним.
— Все это, впрочем, к делу не относится, — оживленно закончила Габи. — Имеет значение только присутствие в подобном походе пьяницы, и неважно, почему она пьет. Важно только, будет ли от нее кому-то толк — включая ее саму, — если что-то пойдет не так. Я говорю тебе, что толк будет, иначе бы я не предложила тебе с нами отправиться.
— Рад, что ты мне рассказала, — вымолвил Крис. — И мне очень жаль Рокки.
— Не надо ее жалеть. У тебя свои проблемы; у нас они тоже есть. Мы с Рокки получили то, о чем просили. И в том, что мы тогда не вполне понимали, чего хотим, только наша собственная вина.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий