Титан. Фея. Демон

Книга: Титан. Фея. Демон
Назад: Глава 13
Дальше: Глава 15

Глава 14

Когда вторая титанида к ним присоединилась, шокирующее отличие, которое Сирокко уже успела подметить, предстало во всей своей неприглядности. Между передних ног — там, где у До-диез был всего лишь кустик волос, — у Си-бемоля висел абсолютно человеческий пенис.
— Боже милостивый, — прошептала Габи, подталкивая Сирокко локтем.
— Может все-таки утихомиришься? — прошипела Сирокко. — Ведь уже на нервах играешь.
— На нервах? У тебя? А я как же? Я-то ни хрена не понимаю, чего вы тут поете. Хотя получается мило. Правда, Рокки. У тебя классно выходит. Ангажемент в Ла-Скала…
— Все, Габи, кончай.
Однако, если не считать мужских гениталий спереди, в остальном Си-бемоль был в точности как До-диез. Те же высокие конические груди и та же бледная безволосая кожа. Смутно женские лица титанид были широкороты и безбороды. У Си-бемоля было больше краски на теле и больше цветов в волосах. Если бы не это — и, опять-таки, не пенис, — их даже трудно было бы различить.
Из складки кожи на уровне отсутствующего пупка у Си-бемоля торчал конец деревянной флейты. Очевидно, там была сумка — вроде кенгуриной.
Подойдя поближе, Си-бемоль протянул руку к Сирокко. Та отступила. Тогда Си-бемоль быстро подскочил и положил обе руки ей на плечи. В первое мгновение Сирокко испугалась, но тут же сообразила, что он всего-навсего разделяет недоуменное опасение До-диез. Си-бемоль подумал, что двуногая сейчас опрокинется на спину, и решил ее поддержать.
— Со мной все хорошо, — нервно пропела Сирокко. — Я могу стоять сама. — Ладони у Си-бемоля были крупные, но вполне человеческие. Прикосновение его вызывало странные чувства. Одно дело — смотреть на сказочное существо; совсем другое — ощущать тепло его тела. Тут Сирокко невольно пришла к мысли, что именно сейчас она осуществляет первый контакт человека с представителем внеземной цивилизации. Пахло от Си-бемоля корицей и яблоками.
— Лекарь скоро будет. — Он пел ей песнь равного, хотя и в официальном ладу. — А пока что не отказались бы вы поесть?
— Мы бы сами вам предложили, — пропела Сирокко, — но, если честно, у нас кончилась вся провизия.
— И моя передосестра ничего вам не предложила? — Си-бемоль бросил на До-диез осуждающий взгляд, и та повесила голову. — Она любопытна и порывиста, но не слишком внимательна. Пожалуйста, простите ее. — Слова, которые Си-бемоль использовал для обозначения степени своего родства с До-диез, понять было сложно. Словарь Сирокко таких подробностей не содержал.
— Нет-нет, она была очень любезна.
— Ее задомать была бы рада это слышать. Так вы разделите с нами трапезу? Не знаю, какую пищу вы предпочитаете, но если у нас найдется хоть что-то по вашему вкусу, мы счастливы будем вам это предложить.
Си-бемоль сунул руку в сумку — в кожаную на поясе, а не в ту, что составляла часть его тела, — и достал оттуда приличную красновато-бурую колбасину вроде копченого окорока. Орудовал он ею примерно как ножкой индейки. Аккуратно и ловко сложив свои конские ноги, титаниды сели. Сирокко и Габи тоже сели — причем за этой процедурой титаниды наблюдали с нескрываемым интересом.
Окорок пустили по кругу. До-диез достала также пару десятков зеленых яблочек. Целое яблочко титаниды просто запихивали в рот. Затем следовал хруст — и пища отправлялась по назначению.
Габи с подозрением косилась на фрукты. И даже удивленно подняла брови, когда Сирокко решилась одно яблочко укусить. На вкус — в точности как нормальное зеленое яблоко. Внутри — белое, сочное, с мелкими бурыми косточками.
— Брось, Габи, — сказала Сирокко. — Потом разберемся.
— А мне бы кое-какие ответы и прямо сейчас не помешали, — возразила Габи. — Кто, черт возьми, поверит, что мы ели зеленые яблоки-пепинки, сидя в тесном кружке с размалеванными кентаврами?
До-диез рассмеялась.
— Габ-би поет с большим воодушевлением.
— Это она про меня?
— Ага. Ей твоя песня понравилась.
Габи робко улыбнулась.
— Ну, куда мне до тебя. Ты там такие арии разводишь. А все-таки — как ты их понимаешь? И как насчет их внешности. Слышала я про параллельную эволюцию, но чтобы выше пояса…? Гуманоиды — это понятно. Я была вполне готова ко всему — начиная от здоровенных блямб из студня и кончая гигантскими пауками. Но они слишком похожи на нас.
— Большая их часть, однако, на нас не похожа.
— Да! Верно! — возбудилась Габи, снова переходя на крик. — Но посмотри на эту физиономию. Убери ослиные уши. Да, рот широкий, глаза большие, а нос такой, будто по нему лопатой треснули. Но все в пределах разумного. Все это можно встретить на Земле. А теперь посмотри пониже, если осмелишься. — Тут Габи передернулась. — Посмотри, посмотри. И если это не нормальный человеческий пенис, можешь мне в глаза плюнуть.
— Пожалуйста, спроси ее, нельзя ли нам присоединиться, — искренне попросил Си-бемоль. — Слов мы, конечно, не знаем, но аккомпанемент бы сымпровизировали.
В ответ Сирокко пропела, что ей нужно еще немного поговорить со своей подругой, а потом она все переведет. Си-бемоль кивнул, но продолжал внимательно следить за их разговором.
— Ты, Габи, тут не ори. Все-таки не дома.
— Извини. — Габи опустила глаза и постаралась успокоиться. — Просто я хочу, чтобы все стояло на своих местах. Человеческий пенис у инопланетного существа — это абсурд. А ладони ты их видела? Я видела. Ведь у них отпечатки пальцев можно взять. ФБР без проблем на каждую титаниду досье заведет.
— Да видела я, видела.
— Тогда хоть объясни, как ты с ними общаешься…
Сирокко развела руками.
— Не знаю. Получается так, будто я их язык с рождения знала. Петь сложнее, чем слушать, — но это просто оттого, что горло еще не привыкло. Сперва я испугалась, а теперь ничего. Я им верю.
— Точно так же, как Кельвин верит пузырям.
— Уже ясно, что кто-то поиграл с нами, пока мы спали. Кто-то запихнул в меня этот язык — уж не знаю, как и зачем — и кто-то запихнул в меня кое-что еще. Ощущение такое, что, по крайней мере, за первым даром злых намерений не стояло. Чем больше я с титанидами общаюсь, тем больше они мне нравятся.
— Кельвин про этих проклятых пузырей точно то же самое болтал, — мрачно заметила Габи. — А ты его чуть в колодки не посадила.
— Кажется, теперь я его понимаю.
Титанидская лекарша — существо женского пола, чье имя также звучало в тональности си-бемоль, — войдя в палатку, некоторое время под бдительным взглядом Сирокко осматривала ногу Билла. По краям рана была желтая с сине-черным. Когда лекарша нажала, оттуда хлынула какая-то гадость.
Лекарша сознавала, что каждое ее действие вызывает у Сирокко живейшее участие. Изогнув человеческий торс и порывшись в кожаной сумке, притянутой подпругой к конской спине, она достала круглую прозрачную фляжку, в которой плескалась бурая жидкость.
— Сильное дезинфицирующее средство, — пропела она и подождала отклика.
— Скажите, доктор, а как его состояние?
— Очень серьезное. Если не лечить, через несколько оборотов он соединится с Геей. — Сирокко вначале так и перевела, но тут же сообразила, что там содержится слово, обозначающее промежуток времени. Применив метрическую приставку, она перевела этот промежуток как «декаоборот». Один оборот на Гее составлял около часа.
Смысл выражения «соединится с Геей» был кристально ясен, хотя словом «Гея» лекарша не воспользовалась. Она разом помянула весь свой мир и богиню, которая этот мир составляла, а потом добавила идею о всеобщем возвращении в почву. Ни малейшего намека на бессмертие упомянутая идея не содержала.
— Быть может, вы предпочтете подождать лекаря из вашего рода? — пропела титанида.
— Билл может его не дождаться.
— Да, это так. Мои снадобья безусловно удалят заражение, вызванное малыми паразитами. Не знаю, правда, как они скажутся на его обмене веществ. Между прочим, не могу обещать, что мое лечение не повредит тому насосу, что качает его жизненную жидкость. Не знаю также, где этот насос расположен.
— Вот здесь, — пропела Сирокко и ударила себя в грудь.
Уши титаниды подскочили и опустились. Потом она прижала одно ухо к груди Билла.
— И правда, — пропела она. — Воистину, Гея мудра и не говорит, зачем вращается.
Сирокко испытывала тягостное замешательство. Представления о микробах и об обмене веществ в компетенцию знахаря вообще-то входить не должны. Но те слова переводились именно так, и не иначе. В то же время лекарша сознавала, что ее медицина может повредить человеческому организму.
Но Кельвина все не было, а Билл умирал.
— Простите, пожалуйста, а вот это зачем? — пропела лекарша. Держа Билла за пятку, она осторожно перебирала его пальцы.
— Ну, это… — начала было Сирокко, но не сумела подыскать слова для обозначения эволюционных рудиментов. Понятие об эволюции у титанид было — но только не применительно к живым существам. — Они помогают поддерживать равновесие, хотя и не так уж необходимы. Можно сказать, это промашка. Или несовершенство замысла.
— О да, — вполголоса затянула лекарша. — Гея допускает ошибки, это известно всем. Взять, к примеру, того, с кем я много мириаоборотов тому назад впервые задосовокупилась. — Сирокко хотела было перевести тяжеловесную конструкцию просто как «моего мужа», но не вышло. С таким же успехом подходило и «мою жену» — а вернее, без всякого успеха, так как и то, и другое было в равной мере ошибочно. Заключив, наконец, что все эти тонкости совершенно непереводимы, Сирокко опять вспомнила про свои заботы.
— Сделайте для моего друга, что сможете, — пропела она. — Вручаю его вам.
Лекарша кивнула и взялась за работу.
Для начала она обмыла рану бурой жидкостью. Потом обмазала ее желтым желе и прилепила к коже крупный лист — «чтобы выманить малых пожирателей его плоти». По мере того, как Сирокко наблюдала, надежды ее то оживали, то снова рушились. Лист и фраза насчет выманивания пожирателей никакого впечатления на нее не произвели. Слишком уж примитивно. Впрочем, перевязывая рану, лекарша воспользовалась повязками, взятыми из заклеенных пакетов, которые, по ее словам, были «очищены от паразитов».
В процессе работы титанида с громадным интересом изучала тело Билла, то и дела мурлыча изумленный мотив.
— Кто бы мог подумать… мышца? Здесь? И так крепится? Ведь это все равно, что ходить на сломанной ноге… нет, просто не верится. — Одновременно она награждала всевозможными эпитетами Гею — и мудрая она, и бесконечно изобретательная, и безмерно искусная, и дура набитая. Титанида также заметила, что Гея, как и всякое божество, обожает откалывать веселые шутки — это замечание последовало после внимательного осмотра ягодиц Билла.
Вся в поту, Сирокко смотрела, как лекарша заканчивает свою работу. Ладно, по крайней мере она не трясла тут всякими шаманскими погремушками, не чертила на песке магических символов и не колола иголками восковых куколок. Впрочем, завязав последний узел на повязке, титанида затянула целебную песнь. Но Сирокко решила, что песнь Биллу не повредит.
Склонившись над Биллом, лекарша обхватила его за талию и нежно прижала к себе. Потом пристроила у себя на плече его голову и приставила губы к самому его уху. Раскачиваясь взад-вперед, она мурлыкала ему бессловесную колыбельную.
И Билл понемногу перестал дрожать. Выражение его уже далеко не столь бледного лица делалось все умиротвореннее. Таким Билл не был со дня своего ранения.
А через несколько минут Сирокко могла бы поклясться, что он улыбается.
Назад: Глава 13
Дальше: Глава 15
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий