Титан. Фея. Демон

Глава 13
Гостеприимство

В карнавальной палатке Феи было прохладно и темно. Верх ее был тяжелый, непромокаемый, в то время как боковины были из белого шелка, с прорезями, чтобы пропускать ветерок. Габи, Робин, Псалтерион и Крис сидели на высоких подушках, поджидая Фею.
Титаниды любили декорировать апартаменты Феи во время Карнавала с подлинной роскошью. На земле лежали слой за слоем ковры ручной выделки, где особенно бросался в глаза один, с изображением громадного колеса с шестью спицами. У двух стен были уложены подушки. У третьей выделялся Снежный Трон. Сделан он был из двадцатикилограммовых прозрачных корзин Мозговой Пудры Нагорья, лучшего кокаина во Вселенной и главного предмета экспорта Геи. Титаниды строили этот трон заново для каждого Карнавала, создавая настоящий шедевр из кристаллических контейнеров, подобных мешкам с песком на дамбе.
Два низеньких стола уставлены были лучшими кулинарными творениями. Были там и дымящиеся кастрюли, поставленные для охлаждения в запотевшие серебряные чаши с кубиками льда. Титаниды беспрестанно сновали туда-сюда, убирая остывшие кастрюли и заменяя их свежими деликатесами.
— Вот это обязательно попробуй, — предложила Габи. Она заметила, как Крис вскинул голову и улыбнулся. Гиперион всякий раз играл такую шутку с вновь прибывшими. Освещение никогда не менялось, и люди не спали по сорок-пятьдесят часов, сами того не осознавая. Габи подумала, сколько же бедному мальчику удалось поспать с начала Карнавала. Она вспомнила свои первые дни на Гее, когда они с Сирокко шли в буквальном смысле до упаду. Давно это было. Старой, очень старой вдруг почувствовала себя Габи. Теперь она сомневалась, была ли она вообще когда-нибудь молодой.
И все-таки когда-то была — на берегах Миссисипи неподалеку от Нового Орлеана. Она вспомнила старый дом с пыльным чердаком, где она могла прятаться каждую ночь, чтобы не слышать маминых криков. Можно было поднять слуховое окно — и впустить свежий воздух. С открытым окном криков было почти на слышно, а Габи могла смотреть на звезды.
Позднее, когда мама умерла, а отец загремел в тюрьму, тетя и дядя взяли Габи в Калифорнию. В Скалистых горах девочка впервые увидела Млечный Путь. И астрономия стала ее любовью на всю жизнь. Она перечитала все книги, какие смогла найти, автостопом добралась до Маунт-Уилсона и учила математику даже несмотря на то, как ее преподавали в калифорнийской средней школе.
Малышка Габи не затрудняла себя заботой о людях. Когда тетя уехала, она забрала с собой четверых своих детей — но не Габи. Дяде она была нежеланна, так что девочка ушла вместе с женщинами из соцслужбы, даже не обернувшись. К тому времени, как ей стукнуло четырнадцать, она выяснила, что для нее легче легкого было отправиться в постель с парнем, у которого был телескоп. Стоило ему свой телескоп продать — и она с ним больше ни разу не встречалась. Секс ее просто утомлял.
Выросла она в тихую, красивую молодую женщину. Красота Габи таила в себе некоторые неприятности. Впрочем, были способы с ними справляться. Так, Габи обнаружила, что, если по-особенному скорчить рожу, любой парень мигом от нее отстает. В горах хорошо было видно звездное небо, и Габи решила опять-таки добираться туда стопом, держа за плечами свой драгоценный телескоп. Калифорнийский технологический мог принять нуждающуюся студентку, но только если студентка эта была безусловно лучшей в своей области. То же самое — и Сорбонна, и Маунт-Паломар, и Зеленчукская, и Коперникус.
Габи терпеть не могла путешествий. И, тем не менее, она отправилась на Луну, потому что оттуда было лучше всего наблюдать небо. Когда же она увидела чертежи телескопов, которые предстояло взять на Сатурн, то решила, что именно она — и никто другой — будет ими пользоваться. Но возле Сатурна оказалась Гея — и катастрофа. Шесть месяцев экипаж «Мастера Кольца» находился между сном и полной сенсорной депривацией в черном брюхе Океана, Геиного божка-выскочки. Для Габи за это время прошло двадцать лет. Причем она прочувствовала каждую секунду. У нее оказалась масса времени подумать о жизни и найти ее желанной. Хватило времени понять, что у нее нет ни единого друга, что никто не любит ее и она никого не любит. И что это крайне важно.
То было семьдесят пять лет тому назад. За все это время она не видела ни одной звезды и ни разу не почувствовала себя несчастной. Кому нужны звезды, когда у тебя есть друзья?
— Что это было? — спросила Робин.
— Извини. Ничего особенного. Просто прыжки по ухабам моей памяти. Мы, старички, часто так делаем.
Робин одарила ее сердитым взглядом, и Габи ухмыльнулась. Ей нравилась Робин. Редко встречала она такого гордого и упрямого человека, состоящего сплошь из острых углов. Робин была еще большей чужачкой, чем любая титанида, почти не зная того, что зовется «человеческой культурой». Она почти не осознавала своего невежества и мешала слепой шовинизм с неистовой жаждой знаний. В разговорах она без конца обижалась. Да, Робин обещала стать сомнительной компаньонкой — пока кто-то не завоюет ее доверия.
Габи нравился и Крис, но, в отличие от Робин, которую надо было оберегать от самой себя, ей хотелось защитить Криса от безумного внешнего мира. Для него в этом было мало смысла, и все же он продолжал стойко бороться. Порой его мир сильно искажался то ли самой жизнью, то ли компанией злых духов, что говорили его голосом, видели его глазами, а порой и били его руками. Он больше не мог терпеть такого эмоционального вмешательства, ибо одно из его «вторых я» неизбежно должно было вскоре его предать. Кто станет ему доверять, когда он уже раскрыл свои малые и большие любовные тайны?
Крис поймал взгляд Габи и улыбнулся. Прямые каштановые волосы парня упорно падали ему на левый глаз, отчего он то и дело вскидывал голову. Крис был высок — метр восемьдесят пять или даже метр девяносто, среднего телосложения, с несколько угловатым лицом, которое могло нести на себе черты жестокости, если бы не морщинки боли вокруг глаз. Первое впечатление жесткого характера создавали слегка сплющенный нос и тяжеловатый лоб.
Тело его тоже могло бы выглядеть мощным, но Крис казался таким уязвимым в своей траурной мрачности… Вот он сидит там в своих убогих шортах, а кожа у него смертельно бледная — такая бледная, что трудно увидеть в нем какую-то угрозу. Руки и ноги сильные, плечи широкие — но явно многовато жирка на поясе. Крис не был очень волосат, что также нравилось Габи.
Если соединить все это, то становилось понятным, почему Валья от Криса в таком восторге. И Габи задумалась, понимает ли это сам Крис.
Сирокко ворвалась внутрь, сопровождаемая парой титанид. Она огляделась, вытирая лицо влажным полотенцем, и направилась в угол палатки.
— А где Валья? — поинтересовалась она. — И разве Робин не полагается титаниды? — Содрав с себя пончо, она зашла за тканевую ширму. Из душа мигом полилась вода. Фея подставила под нее лицо и замотала головой. — Извините, ребята, я тут на минутку. Чертовски жарко.
— Валья все еще с ее группой, — отважился Крис. — Ты же не сказала, чтобы я привел ее с собой.
— Ты что-то с места в карьер, Рокки, — запротестовала Габи. — Почему бы не начать с начала?
— Извини, — сказала Сирокко. — Ты права. Робин, мы еще с тобой не познакомились. Крис, я с тобой знакома, но ты этого не помнишь. Штука вот в чем. Габи мне сказала, что вы оба уже на пути вниз.
— На пути вниз? — возопила Робин. — Да она меня просто скинула!
— Знаю, знаю, — стала утешать ее Сирокко. — Это отвратительно. Я протестовала как могла — но что толку? Не забывай, ведь это я на нее работаю, а не наоборот. — Она без выражения взглянула на Габи, ненадолго задержавшись на девушке взглядом. Затем продолжила намыливаться.
— В любом случае мы знали, что вы оба в пути, и знали, что вы, скорее всего, доберетесь целыми и невредимыми. Как ни странно, большинству пилигримов это удается. Единственное, отчего можно погибнуть во время Большого Пролета, — это удариться в панику. Некоторые…
— Еще можно утонуть, — вставила Робин.
— Ну что мне еще сказать? — спросила Сирокко. — Конечно, это опасно и отвратительно. Только, может быть, мне уже хватит извиняться за то, чего я не делала? — Она взглянула на Робин. Та ничего не сказала — только покачала головой.
— Как я говорила, некоторые начинают сопротивляться ангелам, которые пытаются им помочь, и тем ничего толком сделать не удается. Так что целью Геи — как она мне ее изложила (поймите правильно и не думайте, что я намерена ее оправдывать) — является научить вас адекватно реагировать на критическую ситуацию. Если запаникуешь, тебе никогда героем не стать. Или, по крайней мере, Гея так считает.
Криса это все больше и больше заинтересовывало.
— Если предполагается, что это имеет отношение и ко мне, то боюсь, я пропустил самую важную часть.
— Большой Пролет, — объяснила Габи. — Наверняка ты и этого не помнишь. После беседы Гея сбрасывает пилигримов через фальшивый лифт. Они падают до самого обода.
— Так ты что же, ничего не припоминаешь? — спросила Сирокко.
Поток воды прекратился, и одна из титанид передала ей полотенце.
— Ничего. С того времени, когда я оттуда ушел и до совсем недавнего — полный провал.
— Вполне понятно — даже если и не учитывать твоего состояния, — сказала Сирокко. — Но я пообщалась с одним из ангелов. — Она взглянула на Робин. — С Жирным Фредом.
Габи рассмеялась.
— Так он все еще там околачивается? — Тут она увидела лицо Робин и быстро попыталась избавиться от улыбки, но безуспешно.
— Да, он все еще там — по-прежнему охотится за человеческими хвостами. Рассказал мне, что встретил двух каких-то психов. Одна, в конце концов, согласилась сотрудничать, и он вывалил ее в Офион. А другой оказался просто бешеным. Он не мог к нему приблизиться, но следовал за ним, думая, что, когда земля станет поближе, парень все-таки придет в чувство. Представьте себе его удивление, когда этот парень рухнул в аккурат на спину пузырю.
— А кто это был? — спросила Габи. — Пузырь, естественно.
— Фред сказал, что это был Дредноут.
Габи сильно удивилась.
— Наверное, это случилось сразу после того, как он и двое других помогли мне прочистить Аглаю.
— Как пить дать. — Сирокко перестала вытираться, чтобы внимательно взглянуть на Криса. Тот поспешно отвернулся. Тогда она вышла из душа и влезла в белый халат, поданный одной из титанид. Хорошенько в него завернувшись, Фея села, скрестив ноги, на пол перед тремя землянами и титанидой. Слуга опустился рядом и принялся вытирать ее влажные волосы.
— Я тут думала об удаче, — сказала она. — Гея, разумеется, поведала мне про твое состояние — и упомянула об твоем везении. Если честно, не хочется верить, что кто-нибудь может быть так удачлив. Это вступает в противоречие со всеми моими знаниями. Хотя, конечно, я уже отстала лет на семьдесят.
— Моя удачливость достоверно доказана, — сказал Крис. — Но, насколько мне известно, большинство людей считают, что пси-энергия особого влияния все равно ни на что не оказывает. Есть уравнения, описывающие все происходящее, и я не стану притворяться, что я эти уравнения понимаю. Теория частиц свободной воли, уровень реальности… я как-то читал статью про всю эту муть.
— Мы тут тоже много журналов получаем, — сказала Сирокко, мрачно разглядывая свои ладони. — Терпеть их не могу. И всегда не могла.
— Эйнштейн терпеть не мог квантовую механику, — заметила Габи.
— Ты права, — вздохнула Сирокко. — Но меня всегда поражало, как все обернулось. В мое время все были уверены, что вот-вот разгадают генетический код. Мы собирались стереть все физические недуги и генетические нелепости. И никто не думал, что очень скоро нам придется решать еще и психологические проблемы. Так что вышло наоборот. Пару вещей оказалось решить тяжелее, чем всем казалось, а взамен получились прорывы в тех областях, где их никто не ожидал. Кто мог это просчитать? Впрочем, я ушла от темы. Мы толковали об удачливых.
— Не знаю, что это, — вставил Крис. — Но временами я кажусь страшно везучим.
— Мне совсем не нравится думать о том, что именно удача привела тебя прямо на спину Дредноута, — сказала Сирокко. — Все зависит от того, как далеко заводят тебя собственные рассуждения, но ты вправе сказать, что титановое дерево оторвалось и забило насос Аглаи. А потом Габи пришлось вызывать Дредноута в ту область, чтобы ты приземлился ему на спину. И я отказываюсь верить в такую детерминистскую Вселенную!
Габи фыркнула.
— Я тоже. Зато я верю в удачу. Скажи-ка, Рокки, почему ты отказываешься верить в кукловода, который дергает тебя за веревочки?
Сирокко бросила на Габи убийственный взгляд, и на мгновение глаза ее показались затравленными.
— Ладно, — принялась утешать подругу Габи. — Прости меня. Не будем на этом зацикливаться, ладно?
Сирокко довольно быстро успокоилась и едва заметно кивнула. Потом ненадолго погрузилась в свои мысли. Наконец подняла глаза.
— Я забываю о хороших манерах, — сказала Фея. — Менестрель, поинтересуйся, что эти ребята предпочитают выпить, и принеси сюда пару вон тех подносов. Только поставь их так, чтобы мы могли до них дотянуться.
Габи приветствовала перерыв в разговоре. Ей меньше всего хотелось вступать в перепалку с Сирокко. Она встала и помогла Менестрелю с едой, затем представила Псалтериона Робин и Крису, а также Сирокко — Робин. Потом пошли вежливые замечания насчет яств и выпивки, взаимные шуточки и комплименты. Габи развеселила всех историей про свое первое знакомство с титанидской едой, а именно — с супом, главным ингредиентом которого оказались живые черви. Через пятнадцать минут все ощущали приятную расслабленность от небольшого количества спиртного.
— Как я говорила, — резюмировала Сирокко, — мы слышали, что вы опускаетесь на обод. Я не знаю, каковы ваши планы, но думаю, что, если бы вы хотели отбыть, вы бы уже это сделали. Так как насчет планов? А, Крис?
— Не знаю. У меня еще не было времени строить планы. Кажется, несколько часов назад Гея сказала, что ей от меня требуется.
— И, полагаю, она тебя огорошила.
Крис улыбнулся.
— Да, вроде того. Кажется, я планировал остаться, но теперь, оказавшись здесь, просто не знаю, что буду делать.
— Такова природа испытания, — сказала Сирокко. — Ты так ничего и не узнаешь, пока не окажешься с ним лицом к лицу. Все, что можно сделать, это пойти самим его поискать. Потому вы и зоветесь пилигримами. Ну, а ты, Робин?
Робин ничего не ответила. Затем устремила на Сирокко пристальный взгляд.
— Не знаю, стоит ли мне излагать свои планы. Не знаю, могу ли я тебе доверять.
— Что ж, по крайней мере, откровенно, — отозвалась Сирокко.
— У нее все еще зуб на Гею, — пояснила Габи. — Она и мне какое-то время не доверяла. А может, и сейчас не доверяет.
— Я намерена ее убить, — негромко и угрожающе сказала Робин. — Она пыталась меня прикончить, и я поклялась, что ее достану. Вам меня не остановить.
Сирокко рассмеялась.
— Не остановить? Не думаю, что нам это нужно. А ты, случайно, парочку атомных бомб с собой не захватила? — Она взглянула на пистолет на бедре Робин. — Эта штука заряжена?
— А кому нужен незаряженный пистолет? — ответила Робин, весьма озадаченная вопросом.
— Да, тут ты в точку попала. Во всяком случае, насчет одного можешь успокоиться. Я не телохранитель Геи. Для этого у нее и без меня достаточно глаз и ушей. Я даже не скажу ей, что ты на нее зла. Это меня не касается.
Робин обдумала сказанное.
— Хорошо. Я планирую остаться. Очень скоро я начну взбираться по спице, а когда взберусь, то убью ее.
Сирокко взглянула на Габи. Глаза ее, казалось, говорили: «И где ты такую выкопала?» Габи пожала плечами и ухмыльнулась.
— Ну… раз так… тогда ладно. Сомневаюсь, что смогу к этому что-нибудь добавить.
— Рокки, почему бы тебе все-таки не продолжить? Робин можно заинтересовать чем-нибудь другим.
— Я так не считаю, — отрубила Робин, вставая. — Не знаю, что вы там хотите мне предложить, но если это имеет отношение ко всяким там «героическим деяниям»… — казалось, ей очень хочется сплюнуть, но она не смогла найти места, не покрытого ковром, — … то можете на меня не рассчитывать. В эти игры я играть не стану. Мне надо закрыть один счет, так что я намерена позаботиться об этом, а затем убраться отсюда. Понятное дело, если останусь жива.
— Значит, ты хочешь взобраться по спице.
— Ага.
Сирокко снова повернулась к Габи, и Габи поняла ее взгляд. «Это была твоя идея, — как бы говорила она. — Ты и забирай ее отсюда, если не хочешь, чтобы она протянула ноги».
— Послушай, Робин, — начала Габи. — Понятно, что ты твердо намереваешься вернуться в ступицу. Но раз ты уже совершила одну бесплатную поездку, другой лифт тебе не предоставят. Есть примерно один шанс из тридцати добраться до вершины живой. Но раз ты решила провернуть это в одиночку, тогда еще меньше. Мы с Сирокко это проделали, но нам очень повезло.
— Я все это знаю, — сказала Робин, но Габи еще не договорила.
— Пойми, мы предлагаем тебе добраться до верха и безопаснее, и быстрее. Я не прошу тебя играть в игры Геи — я сама категорически против этого и думаю, что… ну, неважно, что я думаю. Но пойми, она ведь не просит тебя кому-то вредить или делать что-то бесчестное. Она предлагает путешествие по ободу. То же советуем и мы.
— Я бы хотела тут кое-кого посетить, — вставила Сирокко.
— Вот-вот. И мы составим тебе компанию. Гея сообщила, что скоро здесь будете вы с Крисом. Мы с Рокки и раньше такое проделывали, с другими пилигримами, вместе и по отдельности. Мы стараемся о них заботиться, чтобы они не попали в беду раньше, чем хорошенько осмотрятся. Ты могла бы отправиться с нами и узнать некоторые вещи, которые помогут тебе, если ты и впрямь вздумаешь штурмовать ступицу. Я не говорю, что все будет мирно и безопасно. Выйди за границы Гипериона — и все на Гее может оказаться опасным. Проклятье, да и в самом Гиперионе тебя подстерегает уйма неожиданностей. Но в этом-то все и дело. Может статься, по дороге ты сделаешь что-нибудь, что Гея расценит как геройство, и тебе не придется стыдиться, могу обещать. Тут Гее надо отдать должное — она умеет выбирать своих героев. Но это — лишь если появится возможность, сама понимаешь. Когда ты вернешься, право свободной поездки на вершину тебе будет обеспечено. А что тебе предпринять дальше — это уж дело твое. — Габи откинулась на подушки. Ей нравилась Робин, но будь она, Габи, проклята, если придется сделать еще хоть что-то для ее защиты. В каком-то смысле она чувствовала себя Жирным Фредом, тем ангелом; многие люди отдали бы руку или ногу за помощь, которую предлагали Габи и Сирокко, а тут она битых полчаса пытается вложить простейшую мысль в голову этой своенравной соплячке.
Робин села и соизволила слегка смутиться.
— Извините, — сказала она. — Я благодарна за ваше предложение и с радостью его приму. В ваших словах есть смысл.
Габи задумалась — а не ту же самую картину представила себе сейчас и Робин? Она забирается на две-три сотни километров вверх по спице, и ее внезапно прихватывает приступ. Никто, совершивший Большой Пролет, не горел желанием его повторить.
— Крис?
— Я? Конечно. Дурак бы я был, если б отказался.
— Вот это мне нравится, — сказала Сирокко. — Разумный подход. — Она встала, сняла халат и натянула свое выцветшее пончо. — Чувствуйте себя как дома. Еда и пища — все ваше. Карнавал продлится еще восемьдесят оборотов, так что наслаждайтесь. Через сто оборотов встречаемся в «Волшебном Коте».
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий