Титан. Фея. Демон

Глава 12
Брачный выбор

Крис пришел в себя в самой середине пляски. Тело его продолжало двигаться автоматически — и двигалось оно те несколько секунд, которые потребовались Крису, чтобы его остановить в тот самый миг, когда сзади на него наскочила здоровенная голубая титанида. На лице у Криса застыла дурацкая ухмылка. Он поскорей от нее избавился.
Но тут кто-то ухватил его за локоть и вытащил из рядов танцующих. Развернувшись, Крис увидел еще одну титаниду.
— Я же сказала — надо идти немедленно, иначе я опоздаю на смотр, — сказала она и сделала рукой какое-то непонятный жест. Когда Крис никак на это не отреагировал, она пригладила длинные розовые волосы и вздохнула. — Ну ступай же сюда, Крис! Поехали!
Что-то заставило его поднять босую ногу и поставить ее титаниде на ладонь. Назовем это рефлексом, сказал себе Крис. Тело помнило то, что сознание уже успело забыть. Все вышло как надо. Ухватившись за ее плечи, Крис уселся ей на спину. Кожа титаниды была безволосой, преимущественно желтой, но покрытой бурыми пятнышками наподобие перезревшего банана. Голыми ногами Крис чувствовал тепло титанидской кожи — почти человеческой, только натянутой на другой скелет.
Титанида наклонилась и одной рукой обняла Криса за плечи. Большие миндалевидные глаза ее блестели от возбуждения. К вящему изумлению Криса, она крепко поцеловала его в губы. Губы титаниды были так велики, что он ощутил себя шестилетним ребенком.
— На счастье, любимый. Партнеры и форма у нас уже есть. Теперь нужна только удача. А это ты, мой ненаглядный. — Титанида радостно вскрикнула, взбрыкнула и бросилась в неистовый галоп. Крис едва успел ухватиться за ее талию.
Откровенно говоря, происходящее не было так уж для него непривычно — Крису часто казалось, что он уже готов чуть ли не ко всему.
Ко всему. Но только не к такому.
Весь мир вокруг был полон яркого солнечного света, пыли, титанид, палаток и музыки. Особенно музыки. Его окружали звуковые волны, где было нечто, явно сочиненное людьми, но еще больше того, что принадлежало самим титанидам. Все это грозило перерасти в чудовищную какофонию — но ничего такого не было и в помине. Каждый исполнитель прекрасно осознавал, что в этот самый миг делают другие. Импровизация при этом получалась воистину виртуозная. Музыканты подыгрывали друг другу, принимали темы, перерабатывали и возвращали для дальнейшего улучшения — более стройные, более благозвучные. Крис с титанидой летели сквозь целые музыкальные семейства: рэгтайм рядом с кекуоками, шаффл рядом со свингом и девятнадцатью разновидностями прогрессивного джаза — и в каждом была толика нечеловеческой странности, то ли приглушенная, то ли наоборот слишком ясная.
Какая-то часть этой музыки была Крису просто недоступна. Те разновидности, которыми располагали земляне, представлялись при этом всего-навсего частью единой мировой гармонии. Одна тема, услышанная Крисом, состояла просто из продолжительных нот, сгруппированных по аккордам. Титанидам удавалось превратить все звуки окружающего мира в музыку — и только в музыку!
Продвижение по Пурпурному Карнавалу напоминало вояж по внутренностям многоканального саунд-микшера с живой электроникой. Казалось, некая Главная Титанида сидит за громадной панелью с переключателями, выделяя тут, приглушая там, выбирая одну мелодическую линию, чтобы она почти тут же пропала и сменилась следующей.
То и дело кто-то обращался к его спутнице. (Или правильнее было бы назвать ее своей ездовой лошадью? Или конем?) Она обычно махала рукой и отвечала краткой песнью. Затем одна из титанид крикнула по-английски:
— Что это ты везешь, Валья?
— Надеюсь, клевер с четырьмя листиками, — крикнула в ответ Валья. — Мой пропуск к материнству.
Хорошо хоть, теперь Крис знал, как ее зовут. А то выходило так, что она его знает, причем чуть ли не как облупленного, а он ее — нет. Наверняка она ожидает, что и Крис с ней, по крайней мере, знаком. И уже в сто первый раз он задумался, чего же такого он успел натворить. И что его теперь ждет.
Местом их назначения оказался кратер с искрошенными стенами, примерно полкилометра в диаметре. Крис принялся вспоминать название, которое вертелось где-то совсем рядом, и наконец выплыло: «Грандиозо». Дурацкое название — и тем не менее оно казалось верным, как это часто бывало. Скала, что возвышалась рядом, тоже имела название, но его Крис вспомнить не мог.
На краю Грандиозо он сумел оглянуться и разглядеть лагерь титанид — ярмарку звуков, многоцветье, переливавшееся тысячью аккордов.
Внутри чаши оказался совсем другой мир. Там тоже хватало титанид, но они были весьма далеки от буйства тех, что остались снаружи. Покрывающий Грандиозо коврик зеленой травы размечен был решеткой белых линий. Титаниды разбились на небольшие группки, не более четырех на квадрат — будто фишки в какой-то настольной игре. В некоторых квадратах были возведены довольно затейливые, но недолговечные на вид строения, похожие на икебану. Другие квадраты были почти пусты. Войдя в лабиринт, Валья миновала три квадрата, потом еще семь. Наконец, она присоединилась к двум другим титанидам в квадрате, сравнительно скромно украшенном цветочными венками и композицией из отполированных камушков. Все это образовывало некий узор, вид которого Крису ничего не говорил.
Валья представила его остальным, причем имя его при этом прозвучало как Удачливый Мажор. Интересно, чего он ей такого наболтал? Одна из двух других титанид была самкой по имени Гитара (Лидийское Трио) Прелюдия. Третьим же был самец с более чем странным именем Хичирик (Фригийский Квартет) Мадригал. Валья, как понял Крис, тоже принадлежала к аккорду Мадригал. Их отличала желтая кожа и волосы будто из «сахарной ваты». Ее среднее, заключенное в скобки, имя было Эолийское Соло. Крис сообразил, что эти средние имена титанид указывают на происхождение.
— Значит, вот это?.. — Крис намеренно оборвал фразу, надеясь таким образом сохранить в тайне свое полное невежество. Он обвел рукой белые линии, камушки и цветы. — Так про какую форму ты говорила?
— Двухбемольное Миксолидийское Трио, — ответила Валья, явно нервничая. Видно, ей не хотелось болтать о чем попало, тем более, что все это, наверное, уже обсуждалось раньше. — Вот там на табличке все нарисовано. Понимаешь, на самом деле все, конечно, не так — в музыкальном отношении Двухбемольное Миксолидийское Трио — полная бессмыслица; это просто набор английских слов, которым мы пользуемся, чтобы заменить те понятия, которые вам не пропеть. Да, кажется, я не говорила, но это значит, что Гитара была передоматерью, а Хичирик — передоотцом. Если дело выгорит, Гитара будет задоотцом.
— А ты — задоматерью, — уверенно заявил Крис.
— Верно. Они сделали яйцо, и Гитара вставит его мне.
— Яйцо, значит.
— Ага. Вот оно. — Валья сунула руку в сумку — как же удобно иметь такой карман, подумалось Крису, — и бросила ему какую-то штуковину размером с мячик для гольфа. Он чуть было эту штуковину не уронил, а Валья только расхохоталась.
— У него нет скорлупы, — сказала она. — Но разве ты такого раньше не видел? — Она слегка нахмурилась.
Крис и понятия не имел. Яйцо было крепкое на ощупь. Идеальный шар — бледно-золотистый с бурыми пятнами наподобие отпечатков пальцев. В его прозрачных глубинах виднелись молочно-белые области. Кроме того, на яйце была отпечатана целая строка титанидских букв.
Крис вернул яйцо Валье, затем взглянул на табличку, про которую она уже упоминала. Десятисантиметровая металлическая пластинка лежала прямо на земле. На ней были изображены всякие значки и черточки.
— Буква «Ж» означает женский род, — сказал кто-то у него за спиной. Обернувшись, Крис увидел беседующих между собой двух землянок. Обе были низенькие и довольно симпатичные. У той, что пониже, на лбу был нарисован зеленый вытаращенный глаз. На руках и ногах заметны были фрагменты других рисунков. Выглядела она очень молодо. Голос другой, той, что потемнее, показался ему знакомым. Он не смог определить ее возраст, хотя выглядела она от силы на тридцать с хвостиком.
— А «М», понятное дело, — мужской. Звездочка справа означает полуоплодотворенное яйцо, произведенное передоматерью, а стрелочка, идущая от нижнего ряда, демонстрирует первичное оплодотворение. Таким образом, перед тобой оказывается Двухбемольное Миксолидийское Трио, где, стало быть, передоматерь является также задоотцом. Миксолидийские ансамбли требуют непременного участия двух самок, если не считать Эолийских Дуэтов, где весь ансамбль — женский. Лидийские формы включают в себя одну самку и одного, двух или трех самцов, а Фригийская форма, из которой получается только квартет, включает в себя трех самок и одного самца, который становится передоотцом.
Крис отошел в сторонку, когда одна из женщин, та, что пониже, наклонилась повнимательнее разглядеть табличку. Ему теперь хотелось выяснить, как он сам в эту картинку вписывается. Причем выяснить это было желательно простым подслушиванием чужих бесед. Такой тактикой он успешно пользовался в прошлом после провалов в памяти; более того, подобный метод вообще был популярен среди людей с помрачениями рассудка, желанием которых всегда оставалось скрыть всю глубину своего несчастья.
Наконец женщина выпрямилась и вздохнула.
— Все-таки я, кажется, что-то упустила, — сказала она с легким акцентом, происхождение которого Крису определить не удалось. Она указала на Криса, будто тот был мраморной статуей. — А он-то здесь каким боком?
Женщина постарше рассмеялась.
— Вот этот? Да никаким. По крайней мере, в Миксолидийском Трио. Есть только две формы, куда включаются люди — Дорийская и Ионическая, — но сегодня здесь таких вообще нет. Их редко увидишь. Нет, раз уж на то пошло, то он — часть декорации. Идол плодородия. Счастливый талисман. Титаниды на Карнавале страшно суеверны.
Говоря все это, женщина не сводила с Криса пристального взгляда — и вот глаза их впервые встретились. Казалось, она что-то искала, а, не найдя, улыбнулась. Потом протянула руку.
— Я, впрочем, не думаю, что ты все еще талисман, — сказала она. — Меня зовут Габи Плоджит. Надеюсь, я тебя не оскорбила.
Криса удивила сила ее рукопожатия.
— Меня зовут…
— Крис Мажор. — Она снова рассмеялась. Смех ее был совершенно невинен, и ничего неладного Крис в нем заподозрить не смог. — Хотя зря я сказала. Теперь ты наверняка сообразил, что я кое-что о тебе знаю. Впрочем, раньше мы не встречались.
— А мне кажется… хотя нет, ничего. — Крис подумал, что имя ему знакомо, но раз она сказала, что они не встречались, он решил эту тему не поднимать. Если он всерьез займется прояснением похороненного у него в голове опыта, будет только хуже.
Габи, словно читая его мысли, кивнула.
— Вот-вот. Я тебе потом больше расскажу. Увидимся. — По-прежнему улыбаясь, она помахала ему рукой и вернулась к своей спутнице. — Воспринимай верхний ряд знаков как одну титаниду, — продолжила она объяснения. — Задние ноги слева, голова справа. Верхний ряд представляет самку: влагалище сзади, пенис в середине, еще одно влагалище между передними ногами. Второй ряд тоже самка, а третий ряд — самец. Теперь понятно? Верхний ряд — передомать и задоотец, средний ряд — задомать, нижний ряд…
— Что это она тебе говорила?
Крис обернулся и увидел встревоженную Валью.
— А я-то что тебе говорил?
— Что ты страшно удачлив и что ты… так значит, это неправда? — Глаза ее округлились, и она приложила ладонь ко рту.
— Похоже, временами я бываю страшно удачлив, — сказал Крис. — Хотя полагаться на это не стоит. И еще я не помню, как мы познакомились, о чем говорили и что делали. У меня провал в памяти начиная с… пожалуй, последнее, что я помню, это разговор с Геей в большом зале в ступице. Извини. Я, часом, не давал никаких обещаний?
Но Валья вместо ответа вернулась к двум своим партнерам. Они соприкоснулись головами и запели сладкозвучную горестную мелодию. Крис понял — они обсуждают, что делать дальше. Вздохнув, он огляделся в поисках Габи и ее спутницы, но они уже ушли далеко, направляясь к большой белой палатке, что стояла на краю смотрового поля.
Валья попросила Криса быть рядом, когда начнется смотр. Она спросила, не приносит ли Он несчастья, когда не безумен, и Крис сказал, что, скорее всего, нет. Ясно было, что три титаниды порядком расстроены и не знают, что делать. Крис подумал, что лучше бы ему смешаться с толпой, не обременяя их тем, что ему самому казалось сопровождавшим его черным облаком обреченности. С таким намерением он неспешно побрел по полю, изучая группы титанид.
Теперь многое стало понятным. В каждом квадрате располагался ансамбль, целью которого было стать избранным для размножения. Ради этой цели титаниды формировали свои предложения в соответствии с собственными малопонятными Крису правилами. Они группировались по двое, по трое и по четверо, выстраиваясь согласно одной из двадцати девяти возможных форм деторождения, и у каждой группы уже имелось полуоплодотворенное яйцо — первая стадия титанидского сексуального танца.
Медленно бредя по полю, Крис гадал, сколько предложений не будет сегодня отвергнуто и кто принимает решения. Не требовалось особого ума, чтобы понять, что Гея — мир весьма ограниченный. Крис предположил, что, по мере индустриализации, Гея смогла бы содержать много больше разумных существ, чем теперь, но и тогда предел был бы очень скоро достигнут. Отсюда следовало, что лишь очень немногому числу расположившихся на Грандиозо групп будет позволено разродиться. Крис попытался сделать максимально скромную прикидку о числе таких групп — и, как впоследствии выяснилось, их оказалось в пять раз меньше.
Подобное соревнование всегда вызывает стресс, а стресс ведет к безрассудству. Будь титаниды людьми, Карнавал состоял бы из сплошных драк, но титаниды между собой не враждовали. Неудачники просто удалялись рыдать в одиночестве. После периода скорби они появлялись, чтобы напиваться до чертиков, танцевать и без конца болтать о следующем Карнавале. Но до поражения они хватались буквально за все, украшая свои квадраты фетишами, амулетами и талисманами. На время они становились безумно суеверными, подобно игрокам на скачках или дикарям, что сознают свой статус жалких людишек, изо всех сил стараясь привлечь внимание всемогущего божества.
Для подкрепления своего запроса титаниды создавали целые витрины, стиль которых варьировался от барокко до минимализма. Крису попался на глаза один дуэт, который возвел невысокую пагоду, украшенную битым стеклом, цветами, пустыми консервными банками и прекрасными керамическими вазами. Еще один квадрат был устлан белыми перьями, зачем-то окропленными кровью. Некоторые практиковали живые картины или краткие скетчи; другие жонглировали ножами, стоя при этом на задних ногах. Была там и предельно простая витрина, которую Крис нашел воистину неотразимой: на истертом сером камне лежало яйцо, а рядом были воткнуты прутик и два блеклых цветочка.
В одном из квадратов оказалась всего одна титанида. Крис вначале подумал, что остальная часть ансамбля просто еще не прибыла, но, изучив табличку, оказался в полном недоумении.
Согласно объяснениям Габи, каждый ряд представлял одну титаниду. Далее табличка, судя по всему, указывала, что эта самочка намеревается быть своему ребенку передоотцом, передоматерью, задоотцом и задоматерью. Крис внимательно на нее взглянул. Титанида была прелестным созданием, сплошь покрытым снежно-белым пухом. На траве перед ее шишковатыми передними коленками лежало прозрачное зеленое яйцо. Крис не смог удержаться от вопроса.
— Простите. Кажется, я просто не понимаю, как…
Титанида улыбнулась Крису, но и ее взгляд тоже выражал непонимание. Она пропела ему несколько нот, затем красноречиво пожала плечами и покачала головой.
Крис так и ушел от нее в совершенном недоумении насчет того, как она собирается все это проделать.
Он собирался улизнуть, но почему-то все еще болтался по полю, когда появившаяся из палатки Фея начала смотр. Крису случилось быть неподалеку и он решил еще немного понаблюдать.
Фея оказалась крупной женщиной — причем явно этого не скрывала. Держалась она прямо — плечи расправлены, подбородок приподнят. К светло-коричневой коже хорошо подходили волосы цвета красного дерева, свободно разлетавшиеся по сторонам. Лоб слишком выдавался, нос был чересчур длинен, а скулы слишком широки. Короче, роль красавицы в голливудском фильме никто бы ей не предложил, но в движениях Феи чувствовалась сила. И еще было в ней что-то такое, что превосходило обычную красоту. Ступая по земле босыми ногами, она превосходно двигалась, учитывая притяжение в четверть g. Колени при такой походке почти не сгибались, а всю работу делали бедра. Получалось очень по-кошачьи и очень сексуально — хотя и не намеренно сексуально; просто так по Гее было проще всего ходить.
Он следовал за Феей некоторое время, пока она ходила взад и вперед по рядам претендентов. Сопровождала ее пара титанидских самцов из клана Кантаты: светлокожие, не считая голов, хвостов, предплечий и задних ног, а также настоящие великаны даже среди титанид. Один нес пюпитр; другой — золотой ларчик. Как пить дать — однояйцевые близнецы. Они носили только золотые браслеты и повязки на руках и ногах. Фея выглядела куда менее царственно. Единственным ее одеянием было потрепанное кирпично-красное одеяло с дыркой для головы. Одеяло скрывало ее до колен. Руки терялись в складках, но, когда они показались наружу, Крис обратил внимание, что под одеялом у Феи ничего не надето.
Фее явно было наплевать на белые линии на земле — и от одного квадрата к другому она двигалась так, как ей было удобнее. Однако ее свита и несколько наблюдателей, в том числе и Крис, держались между квадратами. Один из Кантат следил, чтобы Фея не пропустила ни одной группы, вычеркивая что-то на доске. Однажды он даже указал Фее, что ее занесло не туда.
Многих титанид Фея знала лично. Частенько она останавливалась и пела с одними, обнимала и целовала других. Она медленно брела вперед сквозь группы, читала таблички и оглядывала титанид с ног до головы без всякого выражения на лице. Порой она останавливалась и, казалось, терялась в мыслях, затем начинала советоваться с помощником, что-то бормотала и двигалась дальше. В некоторых квадратах задавала одному или нескольким кандидатам вопросы.
Так она обошла всех, затем начала сначала. Крису все это уже начинало надоедать. Он решил попрощаться и пожелать удачи Валье и ее компании.
— Где тебя носит? — прошипела Валья.
— Да правда же — ничего хорошего вам от меня не будет, — сказал Крис. Тут он заметил, что прелестное титанидское яйцо уложено у ног Вальи на горлышко бутылки из-под текилы. Он ткнул пальцем в бутылку. — От меня толку не больше, чем от этой отравы.
— Пожалуйста, Крис, окажи мне услугу. Ведь ты же обещал. — В глазах Вальи была мольба, и Крис с неловкостью понял — да, он что-то подобное обещал. Он опустил глаза, потом снова посмотрел на нее и кивнул.
— Тебе ничего особенного и не придется делать — просто стой на краю этой линии. Можешь войти в квадрат во время смотра… но тсс! Тихо вы там — она идет.
Крис обернулся — и вот те на — к ним и впрямь приближалась Фея — шла по линии позади него. Она оглядывала ряд, противоположный Вальиному. Двигалась она торопливо — и прошла лишь в нескольких метрах от Криса. Сделав еще несколько шагов, она помедлила, слегка наклонила голову, затем развернулась и посмотрела на него исподлобья. Крис почувствовал неловкость, но не мог отвести взгляд. Наконец Фея улыбнулась уголком рта.
— Стало быть, ты снова с нами, — сказала она. — Мы знакомы, шапочно. Я Сирокко. Можешь звать меня Рокки. — Руки Фея не подала — только внимательно продолжала рассматривать Криса. А тот в своих шортах чувствовал себя полураздетым. Затем Фея взглянула на Валью, потом присмотрелась повнимательнее — и пригвоздила ее к месту точно тем же взглядом, которым смутила Криса. Дальше Фея вошла в предполагаемое Двухбемольное Миксолидийские Трио.
— Ты Валья, — сказала Сирокко. Титанида изобразила в ответ какой-то странный реверанс. — Я прекрасно знала твою задомать. — Она расхаживала вокруг Вальи, потирая рукой ее гладкие, крапчатые бока. Фея также кивнула Гитаре и Хичирику, нагнулась осмотреть щетку над правым задним копытом Вальи, затем возобновила поглаживания. Она снова зашла спереди, потянулась и потрепала Валью по щеке. Наконец, присев на корточки, обеими руками потерла переднюю ногу титаниды. Затем повернула голову и обратилась к Крису.
— Ты оказался в хорошей компании, — сказала Фея. — Валья — Эолийское Соло. По-моему, ее мать — единственная, кого я вознаграждала за эту конкретную смесь Мадригала и Самбы. Через двести-триста килооборотов ее потомки смогут составить свой собственный аккорд. То, что она здесь предлагает, также вполне достойно. Заметное улучшение по сравнению с тем довольно дерзким Локрилидийским Дуэтом, который она предлагала на предыдущем Карнавале. Только вот ей… если не ошибаюсь, всего пять земных лет от роду — а ведь молодые всегда хотят проделать все сами. Так, Валья?
Румянец окрасил желтые щеки титаниды, стоило только Фее встать. Затем Валья отвернулась и вспыхнула так, что Сирокко рассмеялась и похлопала ее по крупу.
— А я-то ожидала, что в этот раз ты споешь Эолийское Соло, — продолжала Сирокко. Она взглянула на Криса, которому от этой беседы стало не по себе. На его вкус тут было слишком много от дешевого шоу. Он ожидал, что Фея вот-вот раздвинет титаниде губы и примется разглядывать ее прикус.
— «Петь Эолийское Соло» — титанидский эвфемизм для обозначения чудачества, — пояснила Сирокко. — Титанидская самка вполне может склонировать саму себя, становясь для своего отпрыска всеми четырьмя родителями путем переднего и заднего самоосеменения. Но я редко позволяю им этим заниматься. — Тут Фея уперла руки в бока, затем еще раз потянулась и погладила титаниду по спине. — Ну что, дитя мое, готовы ли эти груди для столь великой ответственности?
— Готовы, мой Капитан.
— Должна сказать, у тебя достойный выбор передородителей, Валья. — Тут Фея повернулась и взяла яйцо со стеклянного пьедестала. Настала мертвая тишина, когда Фея просматривала яйцо на свет, а затем подносила к своим губам. Она поцеловала его, раскрыла рот и аккуратно положила яйцо внутрь. Когда же она его вынула, яйцо уже меняло цвет — в считанные секунды сделалось прозрачным как стекло. Теперь двигалась только Валья — расставляла задние ноги, поднимала хвост и подавалась туловищем вперед. Она ждала. Крис мгновенно вспомнил, что это за поза — однажды он видел, как две титаниды занимались задним совокуплением, что они практиковали часто и с большой охотой во время Карнавала. Позиция была женская — и предполагалось, что Валью сейчас оседлает самец. Фея снова обошла дрожащую от нетерпения Валью кругом.
Крис вздрогнул и отвернулся. Рука Сирокко проникла во влагалище дальше локтя. Когда она снова вышла наружу, яйца в ней уже не было.
— Что, тошнит? — поинтересовалась Фея, вытирая руку полотенцем и затем бросая его слуге. — На любом ранчо нечто подобное проделывают постоянно.
— Да, но титаниды… они же как люди. Это меня просто поразило. Может, мне не стоило этого говорить.
Сирокко пожала плечами.
— Да говори что хочешь. Они сами так установили. Между прочим, наши брачные обряды кажутся им сплошной скукотищей. Возможно, они и правы. — Сузив глаза, она внимательно оглядела Криса. — А вы с Вальей, часом, стеклянными шариками не перебрасывались?
— Не понимаю, о чем речь. — Не успев произнести фразу до конца, Крис испытал неловкое чувство, так как тут же понял, что это означает.
— A-а, ладно. Она, похоже, славная подружка.
— Наверное. Честно говоря, не помню. — Он оглянулся через плечо — и увидел, как три титаниды как раз перебираются через верх кратера.
— Может, я выражусь чересчур резко. Я знаю, зачем ты здесь. Впрочем, тебе все равно следовало быть на празднике. Не будь Валья так возбуждена, она бы непременно тебя прокатила. — Тут Фея пропела одной из титанид, которая уже знакомым манером протянула Крису руку.
— Это Арфа из аккорда Кантата. Она не говорит по-английски, но охотно отвезет тебя на вечеринку и через несколько оборотов доставит назад. Трезвым, надеюсь. Встретимся вон там в палатке. Нужно кое-что обсудить.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий