Город под кожей

22. На огонек

Зак поднимался, опираясь на узкие выступы, подоконники и водосточные трубы. Препятствия его не останавливали, он ловко и уверенно карабкался все выше. Если бы только его видела Мэрилин!.. На вершине стены Зак задержался – ровно настолько, чтобы осмотреться на предмет видеокамер, датчиков движения, колючей проволоки, капканов и особенно собак. Он не заметил ничего подозрительного и перекинул тело через парапет на крышу.
Прямо перед ним над крышей возвышались стеклянные стены жилого помещения. Ярко освещенное, оно в то же время пустовало. Внимание Зака привлекли изящная мебель и необычные, занятные карты в рамках. Кого-нибудь другого их вид удивил бы, но Зак не считал себя единственным ценителем карт. В любом случае глазеть на них не было времени. Он перебрался на другую сторону крыши – кроссовки на тонкой подошве ступали совершенно беззвучно – и заглянул вниз, во двор, где стояли «Кадиллак» и черный мощный внедорожник.
Из окон нижнего этажа, выходящих во двор, свет падал на группу расслабленных парней в комбинезонах. Зак перебежал еще дальше, под прикрытие грозди вентиляционных патрубков и воздушных кондиционеров поблизости от купола оранжереи, в которой, как оказалось, и происходили главные действия. За стеклом виднелись человеческие фигуры среди резких теней, отбрасываемых горящими свечами.
Юноша придвинулся поближе, на расстояние, позволявшее вести наблюдение, не привлекая внимания. Необычность оранжереи сразу бросалась в глаза: растений кот наплакал, в центре – модель какого-то острова. За стеклом двое мужчин и четверо женщин разыгрывали некую абсурдную пантомиму. Одним из мужичин был Билли Мур, второй – статный, седоволосый, излучающий грозную властность. Мужчины были одеты в костюмы и сидели на краешках плетеных кресел. Четверка женщин – совершенно голых – выстроилась перед ними в линию.
Женщины выглядели как участницы доморощенного конкурса красоты нудистов. Но даже самый непритязательный конкурс красоты требует от участниц улыбок и макияжа, уверенности, готовности показать себя с лучшей стороны, чего этим женщинам явно не хватало. В одной из них Зак узнал бездомную бродягу, которую Билли Мур поймал напротив «Утопиума». Судя по ее виду, она не особо пострадала и выглядела во многом лучше и уж точно чище, чем прежде. Рядом с ней – только что доставленная стриптизерша. Еще двух он не узнал – молодая, крепкого вида коротышка и мясистая дама с зарослями густых черных волос.
Зак передернул плечами – острый как бритва ветер реял над городом – и съежился еще больше, опасаясь чем-нибудь себя выдать. Седой поднялся с кресла и повернулся к нему лицом. Зак был уверен, что видел этого человека раньше. Именно о нем шла речь в разговоре с Рэем Маккинли.
Вроблески, или мистер Вроблески, был добрым старым клиентом «Утопиума», хотя сам заглядывал в магазин редко. Если он и появлялся, то, как правило, совершал сделки напрямую с Рэем Маккинли, обращая на Зака не больше внимания, чем на лакея. Зато Рэй вел себя так, словно был кровным братом Вроблески, но и это мало что значило – Рэй точно так же относился ко многим другим, когда надеялся извлечь из них какую-нибудь выгоду. Обороненные Рэем слова о недовольстве мистером Вроблески вдруг приобрели глубокий, хотя пока еще неясный смысл.
В оранжерее женщины пришли в движение, напоминая любительский хор на первой репетиции. Все развернулись на 180 градусов, встав перед двумя мужчинами спиной.
Зак почувствовал, что вот-вот ему откроется разгадка некой тайны – достаточно соединить разрозненные точки, и возникнет полная картина. Он одновременно чувствовал и возбуждение, и парализующую тревогу. Зак лез сюда как раз для того, чтобы увидеть такую сцену, но часть его разума начала жалеть о содеянном. На спине каждой женщины была вытатуирована аляповатая карта. Карты различались почти во всем, общим было лишь уродское исполнение. Видимо, делал их один и тот же татуировщик – в неуклюжести линий и форм прослеживалось некое постоянство. Заку закралась догадка, что за этим стояла не столько нехватка навыков, сколько осознанное желание испохабить чистые женские спины гадкими каракулями. По мере приближения к ягодицам рисунки становились грубее и причудливее, рассыпаясь в самом низу на отдельные, не связанные друг с другом элементы – кружки, скобки, завитки. Хотя выше талии карты сильно отличались друг от друга, ниже пояса все они приобретали один и тот же вид, включая присутствие розы ветров у основания спины – чуть выше начала впадины между ягодицами, прямо на копчике.
Вроблески поднялся, сделал несколько шагов вперед и протянул к женщинам руки. Его пальцы подрагивали от нетерпения и сомнения. С бесконечной нежностью он прикоснулся к спине женщины из стриптиз-клуба, принялся обводить линии татуировки, выпуклые утолщения и переплетения, совершенно не напоминающие кожу, на которой они возникли. Женщина резко обернулась, откинула голову назад и смачно плюнула – комок слюны шлепнулся о широкую скулу Вроблески.
Тот слегка покачнулся, поднял руку, словно замахиваясь для удара, но что-то его остановило – может быть, что-то сказанное Билли Муром либо какое-то подспудное внутреннее сомнение. Так или иначе, Вроблески руку опустил. Женщина отвернулась, заняв прежнее положение.
Зак перебрался поближе, прижался к самой стене оранжереи. Из-за плохого освещения по стеклу скользили отражения и блики, наблюдать мешал большой золотистый ферокактус, однако картограф в душе Зака подзуживал его узнать побольше. Он попытался как следует разглядеть татуировки. Что зашифровано в этих значках? Как профессионал, Зак понимал, что любая карта – это код разной степени сложности; те, что он видел перед собой, явно предназначались для очень узкого круга лиц, и Зак не входил в число посвященных.
В напряженном предвкушении – ощущая азарт и одновременно смутный страх – он ждал продолжения событий, развязки ритуальной сцены, но Вроблески, похоже, игра вдруг наскучила. Он отступил назад от стоящих в ряд женщин. Остановился с гордым видом, задрал подбородок, развел руки в стороны на уровне плеч. Что он хотел выразить этим жестом – непонятно. Выказать расположение, как если бы желал заключить в объятия всех женщин сразу? Взмахнуть руками, словно крыльями? Дать сигнал, что готов быть распятым на кресте?
Затем он опустил руки, повернулся и пошел, удаляясь от женщин и приближаясь к Билли Муру, который наблюдал за сценой с тревожным недоумением. Вроблески что-то ему сказал. Билли, если от него и требовался ответ, промолчал. Хозяин дома отвернулся, словно хотел взглянуть на собственное отражение на стене оранжереи, тут-то Зак и смог как следует рассмотреть его лицо. По щекам текли обильные потоки слез, в ноздрях пузырились сопли, губы корчились, словно не в силах сдержать рыдания. Вроблески не нашел в себе сил смотреть на отражение своего лица. Он плотно зажмурился, голова и плечи его вздрагивали.
Спектакль закончился. Зак почувствовал облегчение – скорее за женщин, чем за себя. В оранжерею вошел молодой чернокожий парень, аккуратно помог женщинам одеться и учтиво, скорее даже подобострастно, увел их в другую часть жилого комплекса. Они не сопротивлялись – шли словно во сне или увлекаемые течением. В помещении остались только Билли Мур и Вроблески – стояли молча и недвижно.
Зак прикинул, ждать ли, пока еще что-нибудь произойдет, и сколько времени могло занять такое ожидание. Увиденное допускало несколько толкований, хотя делать окончательные выводы было рано, однако темная крыша жилого комплекса не совсем подходила для такого рода анализа. Молодой человек решил подождать еще немного, убедиться, что поляна чиста, а уж потом спуститься к Мэрилин. Зак чувствовал себя гордым охотником-собирателем, возвращающимся с охапкой ценной информации.
И тут он услышал мужской голос – низкий, сдержанный шепот:
– А ты что за хрен такой?
В шею тут же уперся холодный ствол. Зак сразу сообразил, что это пистолет, хотя раньше ни разу не бывал в ситуациях, когда ему приставляли к шее оружие. Выходит, табличка «Вооруженная охрана» висела не для понтов.
– Я?.. Стив, – ответил Зак. Заминка выглядела в такой ситуации вполне уместной. Он назвал первое имя, что пришло в голову.
– И какого хрена ты тут делаешь, Стив?
– Нарушаю.
– Вижу. А почему?
Краем глаза Зак различил, что его обнаружил тот самый парень, что помогал прикрыться женщинам. Похоже, он у них мастер на все руки.
– Я – городской сталкер, – нерешительно сказал Зак.
– Кто?
– В данном случае скорее даже крышелаз. Руфер. Примерно так.
– Я так ни хрена и не понял, кто ты на хрен такой и что за хрень ты несешь.
– Таких, как я, много, – сказал Зак и поспешно добавил: – Хотя сегодня я один. Мы лазаем на здания, любим экстрим. Я увидел этот комплекс и сразу подумал – ух ты! – надо залезть.
Нет, правда. Ничего такого. Я уже все замутил и собирался уходить. Вам не будет от меня никакого вреда.
– Это я тебе гарантирую.
Аким быстро обыскал Зака, проверил карманы и ничего не нашел. Все еще прижимая пистолет к шее незадачливого сталкера, Аким отвел его в оранжерею. Зак не удержался и глянул на рельефную карту. Он сразу узнал Иводзиму и отметил про себя высокое качество исполнения. Немало коллекционеров в списках «Утопиума» без разговоров отвалили бы целое состояние за такую карту. Однако сейчас его внимания требовали более насущные вопросы. К нему повернулся Вроблески, совершенно непохожий на человека, который только что плакал.
– Мы знакомы? – спросил он.
– Нет, не знакомы, – ответил Зак. Вроблески вроде бы в этом не усомнился, по крайней мере – пока. Зак был уверен: если дать ему время, Вроблески рано или поздно вспомнит, что видел «холопа» в магазине карт. Зак скорчил – как полагал – нехарактерную для себя мину.
– Ты знаешь, кто это чмо? – спросил Вроблески Билли Мура.
Билли задержал взгляд на Заке не дольше секунды и, не снимая маски полнейшего безразличия, сказал: «Никто и звать никак. Понятия не имею».
Зак попытался восстановить нормальное дыхание. Почему Билли Мур не признался, что они раньше встречались? Впрочем, это по крайней мере обещало некоторое послабление.
– Говорит, что он руфер, – вставил Аким.
– Кто-кто? – переспросил Вроблески.
Зак, понурив голову и стараясь не поворачивать лицо к Вроблески, вновь попытался объяснить прелести сталкерства и крышелазания.
– И вы ему верите? – спросил Аким.
– Я вообще-то слышал об этой фигне, – сказал Вроблески и, повернувшись к Заку, спросил: – Что ты собирался сделать? Написать спреем свое имя на моем доме?
– Нет, что вы. Я уважаю места залаза. И, как видите, у меня нет с собой баллончиков с краской.
Аргумент попал в цель.
– Ты случаем не мелкий воришка, таскающий белье и веревки? – спросил Вроблески.
– Нет.
– Ты представляешь, что я могу сделать с ворюгой?
– Нет, не представляю.
– Возможно, и к лучшему, – согласился Вроблески, оценивающим взглядом проведя по лицу Зака. Парню стало страшно при мысли, что тот мог на нем прочитать. – У тебя синяк под глазом?
– Да-да, синяк, – признал Зак и на миллиметр скосил глаза в сторону Билли Мура. Билли сохранял невозмутимое спокойствие.
Вроблески продолжал рассматривать непрошеного гостя. Что верно, то верно – парень не похож на грабителя, и у него нет с собой воровского инструмента, а также снаряжения для скалолазания или баллончиков с краской.
– Как думаешь, Билли, стоит пачкать об него руки?
– Решать вам, мистер Вроблески.
– Да, ты прав. – Вроблески повернулся к Заку: – Ты, паря, часом не шпионишь за мной?
– Кому придет в голову нанимать в шпионы такого, как я?
Ответ получился удачным, он убедил даже Вроблески. Тем не менее хозяин дома сказал:
– Я не могу позволить, чтобы люди гуляли по моему дому, как вздумается. Это плохо отражается на бизнесе.
– Я не пытаюсь помешать вашему бизнесу, – ответил Зак, хотя понятия не имел о роде деятельности Вроблески.
– Я тебе верю. Но ты ведь понимаешь? Я не могу отпустить тебя просто так.
– Нет, ни капельки не понимаю.
– Знаешь, почему я не убью тебя?
Зак смиренно покачал головой.
– Потому что за это никто не заплатит.
Зак принял слова за шутку, однако никто не засмеялся, и ему тоже было не до смеха.
– А если попросить прощенья? – спросил Зак.
– Увы, это тебе совершенно не поможет, – ответил Вроблески. – Билли, окажи честь…
Билли Мур пересек оранжерею, обошел вокруг рельефной карты, с поразительной мягкостью положил руку Заку на затылок и наклонил его голову вперед. На мгновение Заку померещилось, что Билли его сейчас обнимет, но тот сжал пальцы на загривке Зака и резко макнул его лицом в самую середину круглого золотистого ферокактуса. Билли немного надавил, повозив голову Зака туда-сюда, затем сменил руку, одной схватив Зака за волосы, а другой – за рубашку на спине, и швырнул его через всю оранжерею.
Зак застыл на полу без движения – ему не первый раз приходилось принимать эту позу по вине Билли Мура, и сейчас его хотя бы не били ногами. Лицо горело, словно после неравной схватки с промышленным степлером, как будто его полностью переформатировали, разрезали на части и составили из них новый, отнюдь не лучший коллаж. Когда юноша попытался потрогать лицо рукой, пальцы наткнулись на множество колючек, торчащих из губ, щек, носа и даже век. Вроблески одобрительно хмыкнул.
Окончательно придя в себя, Зак заметил, что Вроблески и Билли Мура уже нет в оранжерее. Аким поставил его на ноги и вытолкал за дверь на край плоской крыши. Зак едва мог разлепить веки и с трудом соображал, куда его ведут. Они спустились на лифте, прошли через другую комнату со множеством вставленных в рамы карт на стенах. Аким с отвратительной фамильярностью прижал губы к уху Зака и прошептал:
– Стареет хозяин. В прежние годы засунул бы этот кактус тебе в задницу и сбросил тебя с крыши.
Они вышли во двор, к воротам. Старикашка чуть приоткрыл их. Аким настороженно выглянул.
– Ты и в самом деле один?
– Разве я стал бы врать?
– Что-то я тебе не верю.
Аким дал Заку пинка в зад и выставил за ворота – в реальный мир.
Заку хватило ума сначала побежать в другую сторону. Он остановился, только когда услышал, как сзади закрываются ворота. Убедившись, что Аким и привратник не видят его со своего места, Зак развернулся и украдкой, не выходя из тени, двинулся назад. Перед глазами все расплывалось, лицо терзала боль. Наконец он увидел два раскуроченных самосвала и коричневый универсал между ними. Оставалось надеяться, что Мэрилин из тех девушек, кто умеет оказывать первую медицинскую помощь.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий