Лучше подавать холодным

Правила войны

Дышалось в спертом воздухе тяжело, колени и спина у Коски разболелись – пробраться по туннелю можно было только согнувшись вдвое. А он за последние несколько недель успел отвыкнуть от бо́льших физических усилий, чем требовалось для сидения за столом и работы челюстями. Теперь же он принес мысленный обет совершать каждое утро моцион, прекрасно зная, что не сделает этого даже завтра. Но лучше все-таки давать обеты и не исполнять их, чем не давать вовсе… не правда ли?
Меч на каждом шагу цеплялся за земляные стены. И зачем он взял с собой эту чертову железяку?.. С опаской поглядывая на блестящую дорожку из черного порошка, уходившую во тьму, Коска поднял фонарь из толстого стекла и крепкого чугуна повыше. Огонь и гуркский сахар – не лучшие соседи в ограниченном пространстве.
Впереди наконец замерцал свет, послышалось еще чье-то тяжелое дыхание, и узкий проход вывел в раскоп пошире, размером со спаленку в приличном доме, освещенный парой фонарей, со стенами и потолком, подпертыми брусьями, которые выглядели весьма ненадежно. В основном пространство занимали большие бочонки. На боку каждого было выведено одно-единственное гуркское слово. Познаний Коски в этом языке хватало лишь на то, чтобы заказать выпивку, но иероглиф, означавший «огонь», он узнал.
Сезария, казавшийся в полумраке большой черной тенью, подтаскивал, пыхтя и обливаясь потом, последний бочонок к остальным.
– Пора, – просипел Коска и с облегчением распрямил спину. К голове тут же прилила кровь, и его качнуло.
– Осторожно! – вскрикнул Сезария. – Фонарь не урони! Одна искра – и мы взлетим на небеса!
– Не волнуйся. – Коска твердо встал на ноги. – Я человек не религиозный, но сомневаюсь, что нас подпустят к ним близко.
– Ну, так в ад провалимся.
– Это куда вероятней.
Сезария, рыча сквозь зубы, со всею осторожностью придвинул бочонок вплотную к прочим.
– Все ушли? – спросил.
– Уже, поди, в траншее сидят.
Великан вытер руки о грязную куртку.
– Тогда мы готовы, генерал.
– Чудесно. А то последние дни прямо ползком ползли. Это преступление, что человеку приходится еще и скучать. А как подумаешь, насколько коротка жизнь. Лежа на смертном одре, наверняка больше жалеешь о времени, проведенном впустую, чем о худших своих ошибках.
– Сказал бы, коли нечем было заняться. Нашли бы тебе работенку… мог помочь копать.
– В моем-то возрасте? Единственное место, где я буду перекидывать землю, отхожее. Да и эта работа уже кажется гораздо тяжелей, чем бывало. Что дальше?
– Дальше, я слышал, только хуже.
– Спасибо. Я вообще-то о подкопе спросил.
Сезария показал на пороховую дорожку, что тянулась сюда из туннеля и обрывалась, не доходя до бочонков. Хлопнул по мешочку, висевшему на поясе.
– Сейчас досыпаем до конца, побольше, чтобы уж точно взялось. Выбираемся из туннеля, подпаливаем порох на выходе, потом…
– Огонь бежит к бочонкам и… какой силы будет взрыв?
Сезария покачал головой:
– Никогда не видал даже четверти такого количества, пущенного в дело за раз. Да и смесь покрепче прежнего. Этот новый состав… боюсь, как бы слишком сильным не оказался.
– Лучше перебрать, чем недобрать.
– Если только вся гора на нас не рухнет.
– Такое может случиться?
– Кто знает?
Мысль о тоннах камня над головой Коску в этот миг не порадовала.
– Что ж, передумывать поздновато. Люди Виктуса готовы к атаке. Рогонт вечером станет королем и собирается почтить нас своим царственным присутствием на рассвете, желательно уже внутри крепости, чтобы самому скомандовать решающий штурм. Будь я проклят, если мне хочется все утро слушать стенания этого дурака. Да еще и в короне.
– Думаешь, он будет носить ее не снимая?
Коска задумчиво почесал шею.
– Хм… понятия не имею. Но мы, кажется, несколько отвлеклись.
– Да. – Сезария смерил хмурым взглядом бочонки. – Как-то это… неправильно. Роешь нору, тычешь факелом в какую-то пыль, потом бежишь и…
– Хлоп, – сказал Коска.
– Ума не надо. Храбрости не надо. По мне, хреновый способ сражаться.
– Единственный хороший способ сражаться тот, что убивает твоего врага, а тебя оставляет живым и веселым. Коли наука способна упростить процесс, что ж, тем лучше. Все остальное – вздор. Начнем, пожалуй.
– Слушаюсь, мой капитан-генерал, и повинуюсь. – Сезария отцепил мешочек от пояса, нагнулся и начал осторожно высыпать из него порох, продолжая дорожку к бочонкам. – Поневоле задумаешься, на что оно похоже.
– О чем ты?
– Ну, занимаешься вот этак своим делом, а следующий миг тебя уже на куски разрывает. И убийцу-то своего в лицо не увидишь.
– Другим приказы отдавать – то же самое. По-твоему, убить человека порохом хуже, чем велеть кому-то проткнуть его копьем?.. И когда ты в последний раз смотрел врагу в лицо?
Не под Афьери, уж точно, когда радостно помог нанести Коске удар в спину…
Сезария вздохнул.
– Может, оно и так. Но я все равно порой скучаю по прежним временам. Когда еще командовал Сазин. Мир тогда вроде был другой. Более честный.
Коска фыркнул.
– Ты не хуже меня знаешь, что нет по эту сторону ада такого грязного трюка, которым не пользовался бы Сазин. Да этот старый скряга весь мир взорвал бы, кабы ждал, что перепадет грошик.
– Оно правда, конечно. Но как-то… нечестно.
– Вот уж не думал, что ты такой рьяный борец за честность.
– Не скажу, что это помеха делу, но мне приятней выиграть честный бой, чем нечестный. – Он высыпал остатки пороха блестящей кучкой на крышку бочонка. – Лучше себя чувствуешь почему-то, сражаясь хоть по каким-то правилам.
– Ха. – Коска с маху ударил его фонарем в затылок, и Сезария, не удержавшись на ногах, рухнул ничком. – Это война. В ней нет правил.
Великан застонал, зашевелился, пытаясь приподняться. Коска вскинул фонарь повыше и нанес еще один удар. Стекло лопнуло, масло полыхнуло, в волосах Сезарии затрещали искры. Слишком близко от пороховой дорожки, чтобы чувствовать себя в безопасности, но Коска всегда любил азартные игры.
Торжествующие речи над поверженным противником он тоже любил, но времени на них уже не было. Поэтому Коска нырнул обратно в темный тоннель и заторопился к выходу.
Всего через дюжину шагов он опять запыхался. Еще через дюжину увидел мелькнувший вдалеке дневной свет. Суетливо опустился на колени и закусил губу, гадая, как быстро сгорит пороховая дорожка, если поджечь ее сейчас.
– Хорошо, что я всегда любил азартные игры…
Он начал осторожно откручивать с фонаря треснувший колпак. Но тот заело.
– Дерьмо! – Коска потянул его вверх, пальцы соскользнули. Что-то погнулось, видимо, когда он ударил Сезарию. – Дрянь такая! – Взялся покрепче и крутанул что есть силы.
Колпак вдруг соскочил. Коска от неожиданности, пытаясь его удержать, выронил нижнюю половину, та грохнулась на пол, подпрыгнула, погасла и покатилась куда-то в чернильную мглу.
– Мать твою!..
Ничего не оставалось, кроме как вернуться за одним из фонарей к бочонкам. Поднявшись на ноги, Коска протянул вперед руку, пытаясь нашарить стену, сделал несколько шагов. И ударился лицом о какую-то перекладину.
– Ох!
Во рту стало солоно от крови, в ушах загудело. Перед глазами забрезжил свет. Коска потряс головой, но свет не исчез. Заплясал на деревянных подпорках, земляных стенах и блестящей пороховой дорожке. То был свет фонаря, и, если Коска не перепутал в темноте стороны туннеля, шел он оттуда, где оставался Сезария.
Гениальная была мысль – взять с собою меч… С приятным уху звоном Коска вытянул его из ножен, кое-как изловчился в тесноте направить острие вперед, задев попутно потолок и обрушив себе на лысину земляной ручеек. Свет тем временем приблизился.
Из-за поворота появился окровавленный Сезария с фонарем. Они уставились друг на друга. Коска – слегка пригнувшись, Сезария – сложившись вдвое.
– За что? – прорычал великан.
– Я никому не позволяю предать меня дважды.
– Я думал, ты деловой человек.
– Люди меняются.
– Так это ты убил Эндиша.
– Самый сладостный момент в моей жизни за последние десять лет.
Сезария покачал головой. На лице его отразилась борьба смешанных чувств – недоумение, злоба и страдание.
– Меркатто заняла твое кресло, а не мы!
– Это совсем другое дело. Женщины могут предавать меня, сколько им угодно.
– Ты всегда закрывал глаза на проделки этой бешеной суки.
– Я неизлечимый романтик. А, может, просто никогда тебя не любил.
Свободной рукой Сезария выхватил нож.
– Надо было тебе меня добить.
– Рад, что не сделал этого. Смогу теперь применить еще какой-нибудь ловкий приемчик.
– Ты, конечно, не захочешь отложить меч и сразиться на ножах?
Коска усмехнулся:
– Это ты у нас любишь честность. Я пытался убить тебя сперва ударом сзади, потом – взрывом спереди. Проткнув сейчас мечом, бессонницей мучиться не буду. – И ринулся в атаку.
Невыгодно быть великаном в таком тесном пространстве. Сезария занял собой почти весь проход – не промахнешься. Он умудрился, правда, отбить ножом первый неуклюжий выпад, но царапину на плече все же получил. Коска, отводя руку для следующего, проехался костяшками по стене и охнул. Сезария ткнул фонарем ему в лицо, он отпрянул, поскользнулся и упал на одно колено. Великан, шагнув вперед, взмахнул ножом. Кулак ткнулся в потолок, вызвав небольшой земляной обвал, нож вонзился в перекладину. Покуда Сезария, морщась и ругаясь по-кантийски, силился его выдернуть, Коска поднялся на ноги и сделал выпад. Острие клинка проткнуло рубаху и легко вошло в грудь. Глаза Сезарии выпучились.
– На! – прорычал ему в лицо Коска. – Понял… о чем я?
Великан, простонав что-то невнятное, выпустил нож и начал валиться на него, насаживаясь на клинок, пока золоченая рукоять не уперлась в залившуюся кровью рубаху. Вцепился в Коску, повалил его и рухнул сверху, и та же рукоять вдавилась с маху в живот старому наемнику, выбив из него дух.
– Ловкий, говоришь… – Сезария оскалил окровавленные зубы, – приемчик? – И с силой ударил фонарем по пороховой дорожке у самого лица Коски.
Стекло разбилось, огонь скакнул наружу. Раздалось шипение, потом тихий хлопок – порох занялся. Щеку Коски обдало жаром. Он начал отчаянно извиваться под тяжелым, обмякшим телом Сезарии, пытаясь сдвинуть его в сторону, разжать руку и выпустить рукоять меча. В нос ударила едкая вонь горящего гуркского сахара. Вдоль дорожки неторопливо побежали в глубь прохода искры.
Кое-как ему удалось высвободиться и вскочить на ноги. Задыхаясь, хватаясь рукой за стену, спотыкаясь о подпорки, Коска ринулся к выходу. Впереди появилось и стало приближаться овальное световое пятнышко. Он глупо хихикнул, подумав, в этот момент или в следующий соратники увидят кусок горы, внутри которой он бежит, за милю в небесах. И вырвался, наконец, из подкопа на волю.
– Бегите! – неистово размахивая руками, крикнул неведомо кому Коска. – Бегите!
И сам неуклюже поскакал вниз по склону. Споткнулся, упал, больно ударившись о камень, снова вскочил на ноги и в облаке пыли понесся дальше, к плетеным щитам, прикрывавшим ближайшую траншею и постепенно приближавшимся. Вопя во все горло, подбежал, бросился наземь, проскользил на животе между ограждениями и нырнул вниз головой в траншею. Следом градом посыпалась взрыхленная земля.
На него уставился Виктус.
– Что за…
– Всем в укрытие! – заорал Коска.
Залязгала броня – солдаты попадали на дно траншеи. Подняли над собой щиты, зажали латными рукавицами уши в ожидании взрыва, который разнесет мир. Коска вдавился спиною в стену, крепко зажмурился, стиснул зубы и обхватил голову руками.
Прошло мгновение, другое, третье…
Тишина.
Он приоткрыл один глаз. Увидел голубую бабочку, беспечно впорхнувшую в траншею. Она полетала немного над неподвижными людьми и спокойно уселась на острие чьего-то копья.
Виктус, натянувший шлем чуть ли не до подбородка, медленно сдвинул его обратно на затылок. С недоумением взглянул на Коску.
– Что случилось, черт побери? Запал горит? Где Сезария?
Мысленному взору Коски внезапно явились выгоревшая и погасшая пороховая дорожка, люди Виктуса, идущие по туннелю с фонарями, свет, выхватывающий из темноты труп Сезарии, в груди которого торчит меч с хорошо знакомой всем золоченой рукоятью.
– Э-э-э…
По земляной стене у него за спиной пробежала едва заметная дрожь. Мгновением позже раздался грохот – такой силы, что голову копьем пронзила боль. Затем внезапно наступила абсолютная тишина. Лишь слабый звон стоял в ушах. Земля под ногами сотряслась. По траншее пронесся сильнейший порыв ветра, чуть не свалив Коску наземь. Следом хлынуло удушливое облако пыли, от которой засаднило в легких. И посыпались дождем с небес камни, больно жаля непокрытую голову и руки. Коска, кашляя, съежился и вновь прижался к стене.
Сколько он так просидел, сказать было трудно. Когда же, наконец, открыл глаза, распрямил плечи и кое-как поднялся, пошатываясь, окружающий мир являл собой царство безмолвного тумана. Это была земля мертвых, где люди казались призрачными тенями. Впрочем, дымка уже медленно таяла. Коска поковырял в ушах, но звон не затих.
Начали подниматься остальные, с серыми от пыли лицами, с опаской поглядывая по сторонам. Лишь один солдат остался лежать в луже на дне траншеи. Шлем у него был проломлен осколком камня, сброшенным переменчивой судьбой с небес прямо ему на голову.
Коска высунулся из траншеи и уставился, моргая, сквозь редеющую завесу пыли на вершину горы.
– Ох…
Стена Фонтезармо была на месте. Ее зубцы и башни по-прежнему чернели на фоне свинцово-белого неба. От взрыва в скале образовался гигантский кратер, но круглая башня на самом его краю, словно даже слегка нависшая над пустотой, стояла непоколебимо. За одно мгновение Коску постигло сильнейшее разочарование в его жизни, а случалось их немало.
Затем совершенно беззвучно и медленно, как во сне, центральная башня дрогнула, накренилась и обрушилась в зиявший под нею кратер. Огромная часть стены, ее окружавшей, пошла трещинами и потянулась следом, проседая и дробясь на куски под собственной тяжестью. Сей рукотворный каменный оползень загрохотал вниз по склону, стремительно приближаясь к траншеям.
– Ох, – снова сказал Коска, не слыша своего голоса.
Наемники во второй раз попадали на дно траншеи и прикрыли головы, кто чем мог, моля судьбу или богов, в которых верили или не верили, о спасении. Один лишь Коска остался стоять, глядя зачарованно, как несется на него каменная глыбина тонн в десять весом, подскакивая, переворачиваясь, стреляя во все стороны мелкими осколками, не издавая при этом почти никаких звуков, кроме тихого потрескивания, похожего на скрип щебенки под сапогами. Остановилась она не более чем в десяти шагах. Качнулась в одну сторону, потом в другую, и застыла.
Траншеи во второй раз накрыло удушливым, темным облаком пыли. Но когда оно слегка разредилось, Коска увидел во внешней стене Фонтезармо огромную, шагов в двести шириной, брешь. Кратер под нею был почти засыпан битым камнем, и еще одна башня нависла над ним под угрожающим углом, подобно пьянице на краю скалы, готовая в любой момент рухнуть.
Виктус поднял меч и завопил:
– В атаку! – что для Коски, стоявшего рядом, прозвучало так, словно он просто сказал это.
Из траншей полезли еще не опомнившиеся солдаты. Один сделал, пошатываясь, несколько шагов и упал. Остальные вояки встали столбом и, хлопая глазами, уставились на брешь. Но некоторые неуверенно двинулись в гору, за ними постепенно потянулись другие, и вскоре по грудам битого камня к бреши карабкались уже сотни наемников.
В траншее остались только Коска и Виктус, с головы до ног серые от пыли.
– Где Сезария? – пробился сквозь звон в ушах капитан-генерала вопрос.
Собственный его голос прозвучал в ответ еле слышным бормотанием.
– Он не догнал меня?
– Нет. Что произошло?
– Трагическая случайность. На обратном пути… – На теле Коски было столько синяков и ушибов, что слезу выдавить оказалось нетрудно. – Я уронил фонарь! Уронил! Поджег порох посреди прохода! – Он вцепился в рифленую кирасу Виктуса. – Я сказал ему: «Бежим!», но он остался! Остался… чтобы потушить.
– Остался?
– Он хотел спасти нас обоих! – Коска прикрыл глаза рукой. – Моя вина! Только моя. Он воистину был лучшим из нас. – Запрокинул голову к небу и провыл: – Почему? Почему, почему… судьба всегда забирает лучших?
Взгляд Виктуса метнулся к пустым ножнам у него на поясе, затем к огромному кратеру и бреши в стене.
– Погиб?
– Взорвался к черту, – сдавленным голосом ответил Коска. – С гуркским сахаром шутки плохи.
Сквозь завесу пыли пробилось, наконец, солнце. Тускло заблестели под его лучами доспехи и оружие солдат Виктуса, волной вливавшихся в брешь – судя по всему, без малейшего противодействия. Если кто-то из защитников и уцелел после взрыва, настроения сражаться у них явно не было. Внешняя стена Фонтезармо, считай, пала.
– Победа. Что ж, во всяком случае, Сезария пожертвовал собой не напрасно.
– О, нет. – Виктус бросил на него косой взгляд. – Он был бы горд.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий