Нерв

Книга: Нерв
Назад: Девятнадцать
Дальше: Двадцать один

Двадцать

– В какую дверь? – спрашивает Иэн.
Сидни – впервые в жизни – тоже ждет моего решения.
Дальняя дверь, возможно, выходит прямо на улицу, но она же может привести нас прямиком в руки психопатов из НЕРВа, а когда подъедет полиция, еще не известно. Я открываю дверь, из-за которой слышится музыка, и мы выходим на балкончик над огромным танцполом. Мы с Иэном переглядываемся и быстро прячем пистолеты.
Мы спускаемся по винтовой лесенке, но толпа не обращает на нас внимания. Мы, наверное, похожи на плохо одетых малолеток, которые тайком пробрались сюда, – хотя пиджак у меня изорван и рука в крови. Внизу, на танцполе, я беру со стола салфетку и прижимаю к ладони. Ссадинам на ногах придется подождать. Нас швыряет и кидает в толпе; люди пьют и смеются, будто это просто обычный субботний вечер. Все, что я вижу перед собой, – это знак «ВЫХОД».
Когда мы преодолеваем почти половину пути, какая-то женщина указывает на нас пальцем и орет:
– Эй, да это же игроки из НЕРВа!
Музыка немедленно становится тише, все поворачиваются и начинают на нас пялиться. Один парень начинает возиться со своим телефоном и спрашивать:
– Че это вы тут делаете? Игра что, закончилась? Они все повторы крутят, с тех пор как вы стену проломили. Это было круто!
Я круто поворачиваюсь.
– Ты что, смотрел?
– Да мы все смотрели. – Он указывает на огромный экран, где крутят клип: Тай и Даниэлла в чуланчике, снято на камеру ночного видения, так что они совершенно зеленые. Не то чтобы я мечтала увидеть это в цвете…
Я ору ему прямо в лицо:
– Вы видели, что нас заперли там с оружием? Какого же хрена вы нам не помогли?!
– Да ведь у них там продюсеры, люди всякие специальные, которые вас охраняют, че, нет? – Он направляет на меня телефон и кричит дружкам:
– Йо, я ж говорил вам, что они были в комнате наверху, я этот стол сразу узнал!
Толпа вокруг становится плотнее – каждому хочется посмотреть поближе, все выкрикивают наши имена и хохочут. Пара девчонок просит у меня автограф, а их парни подхватывают меня и начинают качать, пока Иэн не отбивает меня у них.
Я точно окаменела. Как они могут себя вести так – будто они нас знают? В голове не укладывается! Пока я тряслась за свою жизнь двумя этажами выше, для них тут мы были всего лишь еще одним развлечением.
Иэн и Сидни пытаются тащить меня к выходу, но я стряхиваю их руки и начинаю пробиваться к диджею сквозь толпу и крики «Эй, Ви!» На экранах у нас над головами теперь показывают клип: Иэн в отдельной комнате смотрит какое-то зернистое видео. Все, что я успеваю различить – высокий мужчина бьет маленького мальчика по щеке и тащит к пикапу. Неужели кто-то снимал такое на домашнее видео? Кадр меняется, и я снова вижу Иэна: он один в этой комнате, и видно, что он потрясен до глубины души. Неудивительно, что все его призы были посвящены бегству. Я поворачиваюсь и смотрю в глаза реальному Иэну.
– Этот маленький мальчик ведь был не ты, да?
Он трясет головой.
– Запросто мог быть и я.
Диджей приветствует нас широкой улыбкой.
– Народ, у нас сегодня VIP-гости! – говорит он в микрофон.
VIP, ага, конечно. Я беру микрофон и прошу его выключить музыку. Я вроде как знаменитость, поэтому он не возражает. Толпа поворачивается к нам, кто-то все еще пританцовывает под музыку у себя в голове.
Я столько раз помогала на разных представлениях, что с микрофоном у меня не должно быть никаких проблем. Но все-таки мне немного неловко. Я дую в микрофон, убедиться, что он включен, и говорю:
– Привет, я – Ви.
– Привет, девчонка! – раздаются отдельные крики в ответ.
Я указываю на экран:
– Вы только что видели, как я играла в НЕРВ. Наверное, вы думали, что это такой интересный способ выиграть крутые призы. Но правда такова: мы там, наверху, чуть не погибли. Игра идет по-настоящему. Не подписывайтесь на отбор! Не смотрите игру в следующем месяце! И вообще никогда.
Несколько человек отваливают к бару выпить и поболтать. Остальные пялятся на меня, кто-то ухмыляется, кто-то шепчет что-то на ухо своим приятелям, кто-то просто ничего не понял. Я узнаю женщину со стоянки у боулинга, ту, с рыжими кудрями. Тогда она была на нашей стороне. Может, ей удастся заставить своих друзей нас послушать. Но она достает камеру и нацеливает на меня. И все вокруг делают то же самое. Комната превращается в озеро колышущихся в воздухе рук, сжимающих телефоны, выбирающих ракурс получше.
Меня могли тут убить, а они снимают меня на телефон? Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не швырнуть в них микрофоном или не заплакать. В эту секунду мне кажется: миф о том, что каждый раз, как тебя фотографируют, у тебя крадут частичку души, – это самая настоящая правда. Я буквально ощущаю, как сотни маленьких всевидящих линз высасывают из меня жизнь, желая – всего-навсего! – запечатлеть мой страх, мой гнев, мои реакции. И я просто стою и туплю, и внутри у меня абсолютно пусто.
Диджей опять врубает музыку, и, когда Иэн с Сидни подталкивают меня вперед, я больше не спорю. Мы еле пробиваемся сквозь толпу – все орут, требуют рассказать про испытания, дать наши телефоны, наши адреса в Сети, улыбку для еще одного фото или видео. Люди дергают меня за пиджак, хватают за руки, даже гладят по голове, будто я пудель. Внезапно ноги мои отрываются от пола, и меня несет над бурным морем Зрителей. Я отбиваюсь, кричу, чтобы меня отпустили, и, наконец, с грохотом падаю на пол. Какой-то парень, потирая подбородок, куда я только что его стукнула, называет меня «сукой отмороженной».
Сколько раз за сегодня я это слышала? Да какая теперь разница.
Иэн находит меня среди этого хаоса и тянет за собой. Когда мы уже почти у выхода, двери широко открываются, и входят двое полицейских, спрашивая, где менеджер. Еще десять минут назад я бы все отдала, чтобы их увидеть, но сейчас сама мысль о том, что придется провести в этом зоопарке еще секунду, просто невыносима. Наверху ведь никого уже нет, верно? А если даже и есть, они наверняка просто допивают пиво. И все же надо отдать им хотя бы права нервовского спонсора и пистолет. Я сую руку в карман и, к крайнему моему удивлению, обнаруживаю, что и то, и другое исчезло. Они что, выпали? Или это НЕРВ подстроил, чтобы меня обокрали? Меня начинает колотить при мысли о том, что эти уроды даже сейчас контролируют ситуацию. Что, эти полицейские тоже у них на побегушках?
Должно быть, Сидни с Иэном думают примерно так же, потому что мы, не задерживаясь, вываливаемся на улицу, где дико холодно, и, пригнув головы, спешим на парковку для VIP. К моему удивлению, у «Вольво» Иэна никто шины не проколол. Но отсутствие машины Томми меня совершенно не удивляет.
Сидни приехала сюда с Томми, а раз он сбежал, она тоже забирается в «Вольво». Ведь даже если бы она приехала сюда сама, вряд ли ей хочется сейчас остаться одной.
Я чувствую себя одинокой больше, чем когда-либо. Наверное, тысячи людей смотрели на нас сегодня вечером, и большинству даже в голову не приходило, что игроки – настоящие, живые люди.
Какой-то Зритель бежит за машиной и стучит в окно, умоляя об еще одном снимке. Я мотаю головой и отвожу взгляд. Он орет сквозь стекло:
– Да кто ты вообще такая?!
Понятия не имею.
Иэн совершает маневр, чтобы уйти от преследования и сбросить с хвоста пару особо упертых Зрителей, а потом мы просто едем в молчании. Даже Сидни, похоже, занята какой-то внутренней борьбой – забилась в угол заднего сиденья, руки скрещены на груди. Может, она ругает себя за то, что позволила Томми втянуть ее в игру? Позволила надуть себя – и это при том, как здорово она разбирается в людях? Кстати, о людях и разборках… Мне еще предстоит окончательно убедиться насчет Иэна. Я, конечно, не верю, что он работает на НЕРВ или что он – какой-нибудь интернет-эксгибиционист. Но могу ли я доверять собственной вере в людей?
Я кошусь на него:
– Скажи, как ты смог позволить себе частную школу?
Он удивленно смотрит на меня, но потом кивает, как будто сообразил, почему я спросила.
– Стипендия. А еще я доставил кучу пицц. Круто, да?
Я глажу его руку:
– Мне жаль, что ты так и не выиграл себе свободу.
– К черту! Если игрокам раздают оружие, это, наверное, не такая игра, которая тебя когда-нибудь отпустит.
Сидни покашливает. Я оборачиваюсь к ней и вижу, как она быстро показывает пальцами: «Он надежный».
Что-то говорит мне, что она права. Все, что Иэн сегодня сделал, доказывает, что он – классный парень. Но что, если все это было ради шоу? Что, если его настоящим заданием было разбить мне сердце, как сказал Томми?
У меня болит голова. Надо бы родителям позвонить, но все, чего мне сейчас хочется, – закрыться, замкнуться в себе, как-то восстановить личное пространство, которое я потеряла. Оставшуюся часть пути мы проделываем в молчании, пока не добираемся до дома Сидни.
Она выходит, я – вслед за ней. И говорю ей:
– Прости, прости меня, пожалуйста! За все.
Сидни вздыхает.
– Мне кажется, я понимаю, почему ты подписалась на участие. Самое главное – это то, что ты нас спасла. Так что все в порядке.
Я смотрю на нее. И хотя Иэн вряд ли может разобрать из машины наши тихие голоса, она показывает знаками: «Сестра». Я отвечаю ей так же и дожидаюсь снаружи, пока она не войдет в дом.
Иэн хочет довезти меня до дома, но я прошу его отвезти меня к моей машине на парковке у боулинга. Что-то во мне упрямо хочет закончить этот вечер так же, как он начинался, – под моим собственным контролем.
Неоновая вывеска над боулингом давно погасла. Никаких больше блюстителей чистоты, никаких Зрителей. Только пустая парковка, на которой, кроме моей машины, стоит еще какой-то облезлый микроавтобус.
Иэн кажется гораздо старше, чем прошлым вечером, когда мы встретились тут несколько бесконечных часов назад.
– Давай я поеду за тобой до твоего дома, просто чтобы убедиться, что ты добралась без приключений?
– Ужасно мило с твоей стороны, но ты устал не меньше, чем я. Езжай домой и позвони мне завтра. Или это уже сегодня, как я понимаю. Как только мы выспимся.
Он усмехается:
– А у меня нет твоего телефона.
Надо же, целый мир видел меня насмерть перепуганной и знает размер моего лифчика, а мой партнер по безумной игре даже не знает номер моего телефона! С ума сойти. Мы обмениваемся номерами.
Он наклоняется и нежно меня целует.
– Единственно, что сегодня было хорошего, – это ты.
Я киваю и выбираюсь из машины. Мне так хочется ему верить, но меня терзают подозрения, что он так мил со мной потому, что тут замешан какой-нибудь постфинальный приз. Может, кто-то снимает нас прямо сейчас из того микроавтобуса. Уф-ф… Если это и есть жизнь параноика, не представляю, как они выдерживают, но я слишком устала и не могу разбираться еще и с этим. Ладно. Думаю, я пойму истинные чувства Иэна позже.
Когда уже никто не будет принимать на нас ставки.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий