The Mitford murders. Загадочные убийства

Глава 27

Вернувшись на работу, Гай осведомился у Джарвиса, не пора ли ему привести в порядок документы в обширном картотечном шкафу, стоявшем в углу их канцелярии. Если кому-то приходилось открывать один из его ящиков, то шкаф стонал и лязгал, точно пробудившийся к жизни монстр Франкенштейна. Джарвиса, очевидно, озадачило такое предложение, однако он согласился с тем, что дело вроде бы нужное, и если нет ничего более срочного, то им, наверное, надо заняться.
Это дало Салливану время посидеть и тщательно обдумать дело Флоренс Шор, пока он просеивал и распределял по порядку записи, как попало засунутые в этого железного монстра. Не говоря уже о том, что там же находились копии показаний с дознания по делу Шор. В скором времени молодой человек обнаружил телефонный номер Стюарта Хобкирка в Корнуолле — телефон относился не к его домашнему адресу, а к адресу художественной студии, где он ежедневно писал свои картины. В документах имелись взятые у него краткие показания, и, согласно им, во время убийства мисс Шор он работал в студии.
К четырем часам дня, когда в конторе собралось несколько служащих, Гай воспользовался этой возможностью, чтобы позвонить мистеру Хобкирку. Он решил сделать это безотлагательно, не признаваясь самому себе, что Джарвис не обрадовался бы, если б узнал о его инициативе.
К телефону подошли после нескольких звонков, и голос на другом конце линии сказал, что сейчас позовет Стюарта. В трубке до Салливана доносились отдельные возгласы, стук двери и открывающихся оконных рам, а потом тяжелый топот ног по деревянному полу.
— У телефона Стюарт Хобкирк. С кем имею честь? — прозвучал в трубке басовитый голос, сменившийся каскадом кашля и битьем в грудь. — Простите, — добавил Стюарт. — Чертово курение!
— Говорит мистер Салливан, — представился Гай, — я звоню вам из Лондона, железнодорожная полиция Южнобережной линии Брайтонской дороги. Если не возражаете, мне хотелось бы задать вам несколько вопросов.
— Что? — удивился Хобкирк. — Видимо, о моей несчастной родственнице? Я уже разговаривал с вами, и долго.
— Да, мы вам признательны, сэр. Однако обнаружилась побочная линия расследования, и нам необходимо восстановить дополнительные детали. Дело просто заключается в уточнении некоторых подробностей. — Полицейский надеялся, что ему удалось придать своему голосу уверенность, которой он вовсе не чувствовал.
— Неужели нам опять придется проходить через этот кошмар? Я уверен, что все мои показания где-то у вас записаны.
— Вы можете подтвердить, что являетесь родственником Флоренс Шор? — спросил Гай, не обращая внимания на его недовольство.
— Ну да, — со вздохом произнес Стюарт.
— Не могли бы вы сообщить мне, где находились двенадцатого января сего года?
Салливан услышал, как его собеседник чиркнул спичкой. Лишь закурив сигарету, он ответил:
— Я находился здесь в студии, где пишу картины практически ежедневно.
— А кто-то еще был с вами в тот день?
— Да, — резко бросил Стюарт. — Вы, наконец, узнали то, что вам нужно?
— Не вполне, — ответил Гай. — Мне нужно узнать имена тех, кто видел вас в студии.
— Какого черта?
— Только ради того, чтобы они подтвердили ваши показания, сэр.
Художник выдохнул, и полицейский представил, как сигаретный дым проникает в провода телефонной линии. Живо нарисовав в уме такую картину, он сделал все возможное, чтобы не закашляться.
— В общем, дело в том, что я не вполне уверен, работал ли именно в тот день в студии, — признался Хобкирк. — По-моему, я мог в тот день работать дома в одиночестве. Иногда, при хорошем освещении, я работаю дома.
— Понятно, — сказал Гай. — Тогда, возможно, кто-то видел вас в тот день? Может быть, почтальон? Или прислуга?
— Послушай, парень, кто может такое помнить? Это был самый обычный день. И вряд ли хоть один почтальон записал бы в тот день в своем дневнике: «Сегодня встретил мистера Хобкирка».
— Да, вряд ли, — согласился Салливан. Похоже, темперамент Стюарта сыграет ему на руку.
— То есть фактически никто не может подтвердить, что я находился здесь. Но я находился именно в Корнуолле. Что бы я ни делал. Я был в сотнях миль от Лондона, когда мою дорогую кузину так жестоко… — Живописец зашелся очередным приступом кашля.
— Да, сэр, — смиренно произнес Гай.
— А сейчас я собираюсь повесить трубку, — тщательно и медленно произнес Стюарт, словно разговаривал с глупым ребенком, — и надеюсь, что больше мне не придется слышать ни об одном представителе вашей братии. Насколько я понимаю, всякий раз, разговаривая со мной, вы теряете шанс найти преступника. Оставьте уже меня в покое, наедине с моим творчеством и моим горем.
— Да, но… — начал полицейский, но в телефонной трубке уже наступила мертвая тишина.
Назад: Глава 26
Дальше: Глава 28
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий