The Mitford murders. Загадочные убийства

Глава 12

Гай и Гарри начали поиски коричневого костюма и украденных драгоценностей с одежных комиссионных магазинов и ломбардов Льюиса. Салливан исполнился энтузиазма: наконец-то он чувствовал себя настоящим полицейским!
Во втором ломбарде болезненного вида приемщик, который, если судить по пятнам на рукавах, видимо, не стирал рубашку с самого Рождества, откровенно рассмеялся им в лицо.
— Зачем тому, кто сбежал с бриллиантами, сдавать в ломбард костюм? — просипел он. — Если б он забрел ко мне, то не получил бы и пары шиллингов.
Гай яростно возразил, что это единственный способ избавиться от улики, но приемщик продолжал хрипло смеяться, стуча себя кулаком в грудь, и напарники предпочли быстро ретироваться.
В одном из комиссионных магазинов их подвели к огромной куче мужской одежды, которую сдавали сюда со времени начала военных действий, и они, стараясь не дышать, разбирались в гардеробе неизвестного покойника — включавшего, очевидно, пижаму, в которой он почил и которую никто не удосужился выстирать, несмотря на свидетельства пагубного пристрастия ее бывшего владельца к куреву.
И тем не менее Гай уговорил Гарри продолжить поиски. Проверив все нужные места в Льюисе, друзья решили, что на сегодня достаточно. Теперь они могли вернуться на поезде в Лондон, а завтра утром опять заняться поисками уже в Бексхилле и Полгейте.
— Вряд ли этот парень сошел в Полгейте, учитывая, что там в поезд сели те рабочие, — заметил Салливан, — но нам все равно придется там поискать.
Конлон особого восторга не испытывал, но, по крайней мере, признал, что расследование внесло приятное разнообразие в их рутинную службу.
Гай изо всех сил старался подбодрить друга.
— Если мы найдем убийцу, — напомнил он, — то продвинемся по службе. Может, нас даже возьмут в Скотланд-Ярд.
Тем не менее, несмотря на все их старания, следующие несколько дней оказались для напарников столь же безнадежными в плане поисков: нигде не обнаружилось ни подходящих под описание драгоценностей, ни костюма. Инспектор Вайн решил совершить тур по курортным пансионам и обнаружил в одном из них оставленный коричневый костюм, но исследования патологоанатома не выявили на нем никаких пятен крови. Слегка запутал расследование солдат, заявившийся в полицию с признанием в убийстве женщины в поезде, однако хватило одного короткого допроса в Скотленд-Ярде, чтобы убедиться в ложности этого признания. Его передали обратно армейским властям как дезертира.
* * *
Вскоре после этого состоялось второе дознание. Представители власти собрались в том же составе: коронер и его помощник, полицейские из трех ведомств, солиситоры и одиннадцать присяжных. На этот раз допрашивали новых свидетелей, в частности, доктора Спилсбери, появление которого глубоко взволновало Гая.
— Ведь это именно он идентифицировал разложившийся труп жены доктора Криппена, спрятанный им в подвале собственного дома, — пылко прошептал он своему напарнику, который в ответ тихо посоветовал ему угомониться.
Первой допросили Мейбл Роджерс, по-прежнему одетую в глубокий траур. Салливан заметил, что на этот раз она пришла без сопровождения медсестры, хотя ее спутник выглядел не менее убого, чем на первом дознании. Она не носила обручального кольца, так что он, видимо, не мог быть ее мужем, хотя и явно заботился о ней. Они часто переглядывались, и если Мейбл затруднялась с ответом на вопрос коронера, ее голос обретал уверенность лишь после того, как ее сопровождающий одобрительно кивал ей. Ее попросили повторить некоторые детали, касающиеся мужчины, зашедшего в их купе.
— Я уже рассказала все, что смогла вспомнить, — сказала мисс Роджерс. — Он был в коричневатом твидовом костюме из какого-то смешанного легкого материала. Ни шляпы, ни пальто у него, по-моему, не было. Кажется, он вошел без всякого багажа, хотя, возможно, и с небольшой сумкой. На вид я дала бы ему лет двадцать восемь или тридцать, и он был чисто выбрит.
— Как вы полагаете, к какому классу он мог принадлежать? — спросил коронер.
— Он мог быть клерком, каким-то служащим.
— А как вы думаете, много ли денег взяла с собой в поездку мисс Шор?
— Около трех фунтов, — ответила Мейбл. — Тем утром мы вместе с ней ходили по магазинам, и она говорила, что не может потратить больше, иначе ей не хватит денег на путешествие.
— Не могли бы вы более подробно описать ее внешний вид? Она носила какие-то драгоценности?
— Она была в новой шубке и выглядела вполне прилично одетой. Наверное, напавший подумал, что она богата. Обычно Фло носила два кольца с бриллиантами и наручные часы на золотом браслете.
Гай пребывал в восторженном состоянии. Раньше он присутствовал всего на двух или трех коронерских дознаниях, устроенных по причине того, что кто-то пытался броситься под поезд, но тогда ему и слышать не приходилось о профессиональном расследовании убийства. А теперь случилось это сенсационное событие: пострадавшая женщина в поезде, оружие не обнаружили, и никаких арестованных подозреваемых. В зале суда вновь собрались репортеры, яростно строчившие что-то в своих блокнотах.
После свидетельских показаний мисс Роджерс коронер вызвал инженера, представившего проектные чертежи станции Льюис, и тот объяснил, что пассажиры из двух задних вагонов вынуждены либо ждать, когда поезд, вновь тронувшись, доползет до платформы, либо спрыгивать на пути, как зачастую и поступали те, кому не удалось вовремя спросить кондуктора и пересесть в нужный вагон, либо не хватало терпения дождаться отправления.
Неожиданно Гарри подтолкнул Гая локтем в бок. Коронер как раз вызвал для показания Джорджа Клаута, первого из железнодорожных рабочих, обнаруживших Флоренс Шор и поднявших тревогу на станции Бексхилл. Напарники присутствовали на допросе этих рабочих прямо после обнаружения, но дознаватель, вероятно, собирался склонить их к некоему новому признанию. Понятно, как это бывает — присутствие присяжных и строгого суда могло испугать любого и побудить к правдивым ответам. В данный момент эти рабочие оставались единственными подозреваемыми.
Клаут подтвердил, что в тот день он работал на железнодорожном участке Хэмпден-парк. Потом он встретился на пересадочной станции Полгейт с двумя своими знакомыми, Уильямом Рэнзомом и Эрнестом Томасом, где они дождались пятичасового вечернего поезда до Бексхилла. Они заняли последнее купе, где он и Томас сели спиной к локомотиву, а Рэнзом — напротив, рядом с мисс Шор.
— Значит, вы заметили, что там сидела дама? — начал задавать вопросы коронер.
— Я видел, что кто-то сидит в дальнем от меня правом углу купе по ходу поезда, — ответил Клаут, вынимая руки из карманов.
— Вы зашли в купе уже в сумерках?
— Да, начало смеркаться.
— Купе было освещено?
— Очень тускло.
— Газовым светильником, полагаю?
— Да.
— Но вы увидели кого-то, когда сели в купе?
— Минут через десять, когда мы проехали уже около мили, я заметил, что наша попутчица была дамой.
— Как она сидела?
— Откинувшись назад. Ее голова лежала на мягкой спинке дивана.
— Вы обратили внимание на ее руки?
— Я не видел ее рук, они скрывались под шубой.
— А ее ноги стояли на полу?
— Да.
— Когда вы взглянули на нее еще раз?
— На полпути между Полгейтом и Певенси.
— Что вы увидели?
— Я увидел, что с ней что-то не так.
— Что именно?
— Она сидела в странной позе.
— А что еще показалось вам странным?
— Я заметил кровь на ее лице.
— Свежую кровь?
— Не могу сказать.
— Много крови?
— Да, много.
— Она бежала по ее лицу?
— Не могу сказать.
— И что вы сделали?
— Я сказал Рэнзому, что, похоже, с дамой на угловом месте что-то случилось. По-моему, я сказал: «Похоже, она где-то сильно ударилась». Но он, видимо, не услышал меня. Он был сильно простужен.
— Но вы повторили это Томасу?
— Нет. — Джордж Клаут стоял, переминаясь с ноги на ногу. В такой официальной обстановке он чувствовал себя по меньшей мере неловко.
— Почему вы не сказали ему?
— Я больше ничего не говорил об этом, пока мы не доехали до Бексхилла.
— Почему же вы так долго ждали?
— Я не думал, что у нее настолько серьезное повреждение.
— А вы заметили, дышала ли эта дама?
— Да, мне казалось, что она увлечена чтением.
— Она сидела с открытыми глазами?
— Она то открывала, то закрывала их.
— С перерывами?
— Да, сэр.
Гай заметил, что во время этого допроса мисс Роджерс совсем расстроилась и, опустив голову, то теребила сумочку на коленях, то дергала зацепки на пальто. Возможно, она была профессиональной медсестрой, но ее огорчили слова о ранах ее подруги и осознание того, как мисс Шор пыталась, хоть и неудачно, призвать на помощь. Весьма удивительно также, что эти рабочие сразу не проявили к ней более пристального внимания. Клаут сказал, что никакой крови в купе он не заметил, не говоря уже о других признаках беспорядка, а остальные двое рабочих просто подтвердили все сказанное им.
Затем для дачи показаний вызвали кондукторов, и сначала к присяге привели Джорджа Уолтерса. Если свидетельские показания Клаута вызывали беспокойство, то сказанное Уолтерсом прозвучало возмутительно.
— Она сидела по ходу поезда, как-то скособочившись, — начал он. — Ее голова откинулась на мягкую обивку спинки дивана, а ноги вытянулись вперед, обнажив колени, потому как она сползла вниз. Руки она держала перед собой, и пальцы ее постоянно двигались. Она несколько раз поднимала руку, шевеля пальцами — казалось, разглядывала их.
Второй кондуктор, Генри Дак, тоже дал показания. Он ехал в том поезде с вокзала Виктория, а в Бексхилле к нему обратился Клаут. Именно тогда Дак решил, что пострадавшую женщину необходимо доставить в ближайшую больницу Гастингса. Они позвонили прямо из Бексхилла, вызвав санитарную машину на следующую станцию. Мистер Дак также вспомнил, что видел, как в тот роковой понедельник в Льюисе из последнего купе этого вагона выскочил мужчина, который затем пошел по платформе, но из-за вечернего сумрака кондуктор не смог хорошо разглядеть его. Сгустились сумерки, но светильники на станции еще не горели, и Генри видел лишь смутный силуэт в свете своего служебного фонаря.
Мог ли это быть нападавший? В конце поезда находились два вагона, в одном из них ехала полуживая мисс Шор, и неизвестный мужчина мог выскочить из любого из них. Куда он пошел дальше? Никто из персонала станции его не заметил, но у них и не было причин обращать на него внимание, особенно если этот пассажир ехал по билету и вышел обычным путем через турникеты. Гай почувствовал, как нетерпеливо поерзал рядом с ним Гарри — близилось время чаепития. Конлон руководствовался потребностями желудка и уже с нетерпением ждал ежедневного куска кекса. Салливан же не испытывал ни малейшего укола голода, пока не узнал, что следующим свидетелем будет доктор Спилсбери.
Коронер вызвал доктора на свидетельское место. Спилсбери был приятного вида мужчиной с ясными и умными глазами. Строгий костюм с цветком в петлице гармонировал с прямым ровным пробором его тщательно причесанных волос. В сухой профессиональной манере он описал ранения мисс Шор, анализ которых проводился на следующий день после ее смерти. Гай не понял биологических подробностей, но четко уловил, что три нанесенные ей раны вызвали обильное внутреннее кровоизлияние.
— Причина смерти? — спросил коронер.
— Коматозное состояние, обусловленное переломом черепа и повреждением мозга, — ответил доктор Спилсбери.
— Чем, по вашему мнению, могли быть вызваны данные повреждения?
— Такие глубокие раны могли быть нанесены тяжелым предметом с относительно большой ударной поверхностью.
— Мог ли быть использован револьвер?
— Да, тупой конец рукоятки револьвера обычного размера.
— Есть ли у вас какие-то гипотезы по поводу количества нанесенных ударов?
— Как минимум три, но, возможно, и больше.
— Мог ли один из ударов вызвать потерю сознания?
— Да.
— Как вы полагаете, могла ли дама после одного из этих ударов сидеть в том положении, в котором ее обнаружили?
— Нет. Должно быть, она сидела, когда на нее напали, либо нападавший усадил ее. Если б она стояла, то не смогла бы самостоятельно сесть в такое положение.
«Надо же, как интересно, — подумал Гай, — значит, сначала преступник ударил ее, а потом усадил в нормальное положение и положил ей на колени газету… Хотя они забыли упомянуть про разбитые очки на полу, если только они не упали сами, когда поезд тронулся». Так или иначе, но преступник явно хотел, чтобы другие пассажиры как можно дольше не замечали плачевного состояния мисс Шор. Зачем ему это понадобилось? Салливану хотелось как следует обдумать мотивы преступника, но пришлось опять сосредоточить внимание на дознании.
Доктор Спилсбери продолжал отвечать на вопросы спокойным, обстоятельным тоном. Он подтвердил, что орудие убийства пробило череп и что это орудие не могло быть обычной прогулочной тростью, а также что жертву не могли ударить в тот момент, когда она высунула голову из окна. По его мнению, на нее напали, когда она спокойно сидела. Наконец, медик сообщил, что не обнаружил никаких признаков борьбы, за исключением ранки на кончике языка женщины.
Оставался еще последний вопрос.
— Нет ли каких-то свидетельств попытки насилия? — спросил коронер еще более мрачным тоном.
— Нет, сэр, — ответил доктор Спилсбери.
Мисс Роджерс, должно быть, испытала облегчение, услышав его заключение. Заседание почти закончилось, не считая коротких допросов врачей местной больницы. Коронер подвел итог заседания, присяжные удалились на совещание и через несколько минут вернулись с вердиктом. Несмотря на все усилия полиции, приложенные к обнаружению преступника, убийца Флоренс Найтингейл Шор остался неизвестным.
* * *
Позже в одном из ближайших к суду баров Джарвис, Хэй и Вайн заливали пивом горечь разочарования и досады. Гай и Гарри, остро осознавая, что все еще находятся при исполнении, сидели рядом с начальством, потягивая имбирный эль. Сами они больше помалкивали, но прислушивались к разговору, который, к большому огорчению Салливана, почти не затрагивал дальнейших планов расследования. В какой-то момент Вайн проворчал что-то насчет случайного ограбления, посетовав, что дама оказалась в неудачное время в неудачном месте и на нее напал какой-то доведенный до отчаяния парень, вернувшийся с войны, а Хэй и Джарвис, кивнув, поддержали его мнение и выпили еще по кружке пива.
Колено Гая ходило ходуном от охвативших его беспокойства и неудовлетворенности. Немного помедлив, он не смог удержаться от вопроса:
— Если это было простое ограбление, почему преступник нанес ей такие тяжелые ранения? Ведь, по существу, она была уже пожилой дамой. Он мог запросто отнять у нее деньги и драгоценности и спокойно сбежать.
Три старших офицера обменялись понимающими взглядами и снисходительными ухмылками, а Вайн ответил таким тоном, что Салливану захотелось оттаскать его за усы:
— Возможно, он не собирался убивать ее, а хотел просто лишить сознания. Некоторые из солдат начисто забывают, насколько они сильны. Он ведь оставил ее живой, верно? Не стал доделывать свое черное дело. Нет, тут и речи не может быть о преднамеренном убийстве. Как нам ни жаль вас разочаровывать.
Гай предпочел промолчать. Он по-прежнему думал, что такая версия не вполне правильна, но не осмелился оспаривать мнение старшего по званию.
Вскоре инспектор Хэй встал и накинул пальто.
— Я уезжаю, парни. Всего вам наилучшего и удачи. Не думаю, что мы увидимся в ближайшее время.
— Что вы имеете в виду? Что же будет дальше? — спросил Гай, игнорируя сердитый взгляд Джарвиса.
Хэй сдвинул на затылок шляпу.
— Ничего, сынок. Пока мы исчерпали все возможные средства расследования, хотя, возможно, еще объявятся новые свидетели. Но для вас дело можно считать закрытым. Будь я на твоем месте, то поискал бы для своего пламенного взора более интересное занятие, — заметил инспектор, после чего тихо усмехнулся и, толкнув дверь, вышел на улицу.
Назад: Глава 11
Дальше: Глава 13
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий