Возрождение ковчегов

Глава 51. Последняя ночь (Майра Джексон)

– Осталась последняя ночь, – прошептала Майра, зарываясь в плотное одеяло. Было тепло, однако ее все равно колотил озноб. Жаль, рядом не было Вози-уса – дома они делили одну комнату на двоих, но сейчас братишка безвылазно торчал в Кузне, помогая оружейникам удерживать щит.
Майра понимала, что ей надо обязательно выспаться перед завтрашним днем: она все еще не оправилась от нанесенных Драккеном ран. Защитники придумали, как ему противостоять, но шанс на победу был очень мал, и если они проиграют, то… об этом даже думать не хотелось.
Тем не менее жуткие образы сами собой возникали перед мысленным взором: Гарвардский двор усеян мертвыми телами друзей… Аэро, Рен, Калеб, Ищунья… Земля под ними – багровая от пролитой крови… Щит в небе мерцает и гаснет, и на лагерь сыплются ядерные ракеты, уничтожая Первый ковчег и возвещая о наступлении Конца.
Майра ворочалась в кровати, наверное, несколько часов, а потом резко села, мокрая от пота. Ей приснился кошмар. Лампы в комнате не горели, а значит, утро еще не наступило. Майра выскользнула из-под одеяла, покинула комнату и потопала босиком по холодному полу. Она прекрасно понимала, что это плохая мысль и что ей лучше вернуться к себе, но тело само двигалось дальше, как на автопилоте. Остановившись у двери соседней комнаты, Майра открыла ее.
– Ну, идем, – позвала она, заглядывая к Калебу. В темноте виднелась его кровать, скрытая полупрозрачным пологом. – Не заставляй просить тебя дважды.
Калеб шевельнулся под одеялом.
– Майра? – сонно пробормотал он. – Ты что здесь делаешь?
Однако Майра уже возвращалась к себе, понимая, что совершила огромную ошибку. «Калеб, верный Калеб», – думала она, прекрасно зная, что он последует за ней. Было ужасно неловко от того, что она выманила Калеба из комнаты, тогда как место в ее сердце уже было занято. И да, вскоре она услышала за спиной его шаги. Майра вошла к себе и забралась в постель. Секунда – и дверь закрылась. Полог всколыхнулся, и Калеб забрался к Майре под одеяло.
– И чтобы без глупостей, – суровым тоном предупредила Майра, однако прозвучали ее слова тепло и ласково. Броня, окружавшая ее сердце, оказалась хрупкой и ненадежной.
– Ладно, руки не распускать, – ответил Калеб, показывая ладони, и на его симпатичном лице появилась глуповатая улыбка. – Знаешь, мы ведь завтра можем погибнуть.
– Не напоминай, – скривилась Майра.
Калеб приподнялся на локте и посмотрел ей прямо в глаза. Майре сделалось неуютно под этим пристальным взглядом.
– На что это ты уставился, Сиболд?
– Хочу запомнить твое лицо, – пожал он плечами. – Чтобы точно не забыть. Рен говорит, что в момент смерти вся жизнь перед глазами не проносится.
– Погоди, так ты с Рен болтаешь?
Майра тут же пожалела, что задала этот вопрос.
«Да какое мне дело, с кем он общается, если завтра мы все можем умереть?»
Калеб издевательски улыбнулся.
– Что, задел за больное, Джексон? – спросил он и тут же, серьезным тоном, добавил: – Слушай, я знаю, что Рен тебе не особенно нравится, но нас заперли в одной камере, вот мы с ней и разговорились. Она только с виду такая колючая: сердце у нее доброе.
– Ну, с этой стороны мне ее узнать не довелось, – проворчала Майра.
– Ты ей, вообще-то, нравишься, это я точно знаю. Просто она не умеет выражать чувства. Ей это тяжело дается, их ведь с детства учили подавлять эмоции.
– Может, и так.
Повинуясь внезапному порыву, Майра прижалась к Калебу и обвила его руки вокруг себя. Сперва он удивился, а потом на его лице появилось довольное выражение. Калеб притянул Майру еще ближе и вжался лицом в ее волосы. Вдохнул их аромат. «Так он и запах мой запоминает?» – подумала про себя Майра.
– Ты же вроде просила, чтобы без глупостей? – поддразнил он ее.
– Завтра мы можем погибнуть, – ответила Майра и поцеловала его.
Она словно вернулась домой: все было ей знакомо – и вкус его губ, их тепло, и то, как его язык проникает ей в рот. Это чувство помогло унять тоску. Майра губами провела по шрамам Калеба, словно пробуя на вкус все то, что ему довелось пережить.
Она тонула в плотских ощущениях, стремясь забыть все: чувства к Аэро, в которых не могла разобраться, пульсацию Маяка, мчащийся к Земле Четвертый ковчег, свой задыхающийся под водой народ. Она отгородилась от всего этого и снова поцеловала Калеба – жарко и жадно, упиваясь его вкусом, его запахом.
А потом они разом – пораженно и задыхаясь – отстранились друг от друга. Майра провалилась в тревожный сон, как в омут. Маяк захватил ее разум и понес сквозь ночь. Ее существо раскололось: тело осталось лежать под одеялом, рядом с Калебом, а сознание пребывало с остальными носителями.
* * *
«Уничтожить, уничтожить – все уничтожить!»
Майра увидела мир глазами Драккена. Он сидел у себя в кресле и размышлял о предстоящей войне. Его мозг раздавал приказы экипажу, который готовился к битве, сбрасывая багряные халаты и облачаясь в броню, сверкающую в резком искусственном свете, как обсидиановая. Тысячи воинов двигались абсолютно синхронно, шагая в ногу, в едином ритме. Они надевали шлемы и вооружались бластерами, снимали оружие с предохранителей. Стройными рядами грузились на корабли.
«Ваш щит падет, соплячка, и тогда мы будем готовы».
Раздался смех, который Майра ощутила, словно удар.
Рана на плече отозвалась болью, и она поспешила отразить сигнал Драккена. Бежать прочь с его корабля, обратно на Землю.
* * *
Перебирая руками и ногами, Майра бежала по влажной земле. Сквозь ночную тьму, огибая руины, в погоне за крыслом. Ночной мир раскрылся перед ней во всем своем многообразии запахов, звуков и оттенков синего с черным. Наконец Майра сообразила, что она – Ищунья.
Луны в небе не было, однако видела она все замечательно. Купол щита омывал руины изумрудным свечением. Ищунья проскочила в арку, отмеченную печатью и странным словом «Veritas». К ней присоединился Ползун – она узнала его по запаху. Они без слов поняли друг друга и разделились, загоняя крысла, который убегал по подземному тоннелю, что вился под обрушенными зданиями, в земле.
Ищунья слышала его запах.
Она достала фальшион и, превратив его в копье, пронзила загнанную жертву. Брызнули, шипя, золотистые искры. Насаженный на острие крысл извивался, роняя на бетон темную кровь. Поймав еще несколько крыслов, Ищунья отыскала Ползуна, и они вместе, обливаясь теплой кровью, насладились вкусом свежего сырого мяса.
Насытившись, вернулись в лагерь, где бодрствовали их солдаты. Ищунья отвела Ползуна к себе в палатку, и оба легли на жесткую подстилку прямо на полу, побрезговав койкой у матерчатой стенки.
– Завтра мы будем биться, как силы, – сказал Ползун, зарываясь мордочкой в шерстку у нее на шее. Хотел притянуть ее ближе к себе, но Ищунья его отпихнула.
– Чувствую себя хилом, – призналась она, поддавшись сомнениям. – Мерзкий Драккен. Сильнее нас. Его солдаты перебьют наших, сожрут их.
– Есть план. Сработает.
– А если нет? – спросила Ищунья, выпутываясь из объятий Ползуна и берясь за фальшион. – Хочу биться храбро, чтобы предки гордились. – Она опустила оружие. – Но вдруг я и правда просто хил… как сказал Корнерой?
Ползун резко обхватил ее лицо обеими руками.
– Предки и так гордятся тобой.
– Нет, я – трусиха. – Ищунья принялась кружить по палатке. – Охота бежать во тьму и больше не возвращаться в это поганое жгучее место.
– Ты вывела нас из Темноты под Землей. Отыскала Дверь в Стене и охотилась в Светлом Краю. Ты – носитель из нашего Ковчега и хил, ставший Сильнейшим из силов. Это ты вдохновила нас, и мы восстали. Мы забыли про голод, наши животы всегда полные. У нас теперь фальшионы, завтра сокрушим Четвертый ковчег или все поляжем.
Ищунья перестала расхаживать по палатке и улеглась под боком у Ползуна. Его теплое дыхание коснулось ее щеки, но страх никуда не ушел.
– Щит долго не выдержит, – прошептала Ищунья. – Возиус сказал: Драккен придумает, как пробить его. Он уже ищет способ. Оружейники изо всех сил стараются укрепить барьер, но едва он падет, Драккен разбомбит нас.
– Боишься смерти?
Ищунья задумалась. Когда она жила в Седьмом ковчеге и добывала себе пропитание охотой, то каждое утро вставала с мыслью, что новый день может стать последним. Смерть тогда казалась неизбежной, но с тех пор все изменилось. Ищунья уже прожила дольше, чем надеялась, и больше не просыпалась с мыслью о смерти. Рядом с Ползуном она ощутила надежду, поверила, что впереди ее ждет жизнь – настоящая жизнь. Но вот над ней снова нависла угроза гибели. Так боится ли она умереть?
Сомнения постепенно уступили место глубокому убеждению. Ищунья плотнее прижалась к Ползуну и прорычала:
– Нет, смерти я не боюсь. Страшно умереть трусихой.
– Это тебе не грозит, – проворковал Ползун.
Он крепко прижал Ищунью к себе, и в этот момент сознание Майры выдернуло из их палатки и понесло прочь от лагеря Седьмого ковчега – к двоим, что сидели на крыльце библиотеки Уайденера, омытые сиянием щита. Майра спустилась к ним и проникла в голову тому, что был крупнее. Увидела все его глазами и прониклась его чувствами, а он и не сопротивлялся. Наоборот, впустил ее, встретив теплее, чем кого бы то ни было. Втянул ее в себя, приглашая в свое сердце.
Он любил ее.
* * *
Ушами Аэро Майра услышала знакомый голос:
– Думал ли ты, что мы станем сражаться здесь, вот так? – спрашивала Рен.
Она посмотрела на палатки в Гарвардском дворе. Аэро проследил за ее взглядом. Какое-то странное спокойствие опустилось на лагерь. Солдаты тихо беседовали с товарищами, задержавшись у откинутых пологов палаток, или спали, пользуясь короткой передышкой и понимая, что это может быть последняя ночь их жизни.
– Думал ли я, что встану у порога Первого ковчега, командуя целой армией, против колонии захватчиков, которая хочет навлечь на нас новый Конец? – уточнил Аэро.
– Да, примерно так, – с усмешкой ответила Рен.
– Даже близко не представлял. То есть думал, конечно, что могу десантироваться на Землю, но никак не ждал возвращения Четвертого ковчега. Нам ведь твердили, будто он погиб на Уране. Ну и вообще, я думал, отец…
– Ты думал, армией командовать будет он. И мы будем следовать его приказам, как примерные солдаты?
– Следовать приказам, а не отдавать их.
– В нашем классе ты был лучшим. Так ли это неожиданно? Ты – сильный солдат, умелый фехтовальщик. Хотя дело даже не в этом: у тебя есть задатки лидера. Знаю, пришлось нелегко, но ты…
– Если скажешь «избранный», я уйду, – шутливо пригрозил Аэро, а потом серьезным тоном добавил: – А как насчет тебя? Ты сама-то думала, что будешь стоять здесь, вот так?
– Мечтала о моментах вроде этого: временное затишье перед битвой, когда предстоит проверить все знания и навыки, когда стихает шум привычной жизни и все становится предельно ясно. Я думала, что буду испытывать возбуждение, но здесь и сейчас меня переполняет ужас.
– Это совершенно нормально, – начал было Аэро и умолк.
– Проклятие, только не надо меня утешать. – Голос Рен дрогнул и надломился. Она сгорбилась. – Я – трус, это же ясно. Была бы солдатом – не боялась бы. Да что со мной такое?
Аэро положил руку ей на плечо. Некоторое время они сидели молча, в сиянии щита, а потом Аэро нарушил тишину:
– Наша ценность измеряется вовсе не храбростью, – повторил он слова отца. – Страх – даже не мера оценки солдата. Он лишь обычная реакция на опасность… а нам грозит очень большая опасность. Трусами мы становимся, только если поддаемся страху и позволяем ему управлять нами.
– Да ты просто утешаешь меня, – как обычно, ворчливо ответила Рен.
– Может быть, – уступил Аэро и присмотрелся к ней. – Ну как, помогло?
– Не особенно. – Рен показала руки. – Дрожат, как фальшион, который пора зарядить. Но ты-то не боишься, да? Руки у тебя не дрожат, они тверды как камень.
Рен взяла Аэро за руки: ладони у нее были холодные и влажные, тогда как у него оставались сухими и теплыми. На мгновение захотелось прижать Рен к себе и утешить ее не только словами, но Аэро сдержался. Не хотел все портить. Рен еще и разозлилась бы, что он пользуется моментом ее слабости.
Впрочем, руку Аэро отдергивать не стал, да и Рен – тоже.
– Может, руки у меня и не дрожат, – произнес Аэро, глядя ей в лицо, – но это не значит, что мне не страшно.
– Так что же, – нерешительно спросила Рен, – ты тоже боишься?
– Ну, я все еще не научился разбираться в том, что чувствую, однако в животе у меня – тугой узел, сердце бешено колотится, а мысли проносятся в голове с бешеной скоростью. Думаю, что испытываю нечто вроде страха, просто не поддаюсь ему.
– Что ж, да не покинет нас завтра смелость. И если нам суждено пасть, то пусть мы погибнем смертью храбрых от рук достойных противников.
Аэро усмехнулся:
– Вот так-то лучше, майор, а то я уж начал за тебя волноваться.
– Жаль говорить, сэр, но минута слабости прошла, – улыбнулась в ответ Рен. – Можете убрать руку с моего колена.
Убирать руку он не спешил и вместо того, чтобы отстраниться от Рен, провел ладонью по ее коротким волосам и притянул за шею к себе. Сильное удивление на лице Рен быстро сменилось спокойствием. Аэро смотрел ей прямо в глаза.
– Сейчас мы сами все решаем, – прошептал он. – Отвечаем за этот мир. Ты знаешь, план безумен и почти неосуществим. Другого шанса может и не быть.
– Но… какой в этом прок? – Их разделяли какие-то миллиметры. Взгляд Рен блуждал по лицу Аэро. – Во имя звезд, это только все усложнит. Мы, скорее всего, завтра погибнем… тут ты прав. А если нет? Что тогда?
– Мне больше нет до этого дела, майор, – ответил Аэро и поцеловал Рен. Она сперва напряглась, пораженная его порывистостью, но потом сама стала жадно целовать его в ответ. Неопытная, делала она это неумело, но только поначалу. Рен утянула Аэро за собой на ступени крыльца, и в тот же миг он забыл обо всем, кроме вкуса ее губ.
* * *
Майра вернулась в тело, проснувшись рядом с тихо посапывающим Калебом. «Последняя ночь», – снова подумала она и ощутила приступ ревности. Но разве было у нее право ревновать Аэро? Разве сама она не занималась тем же с Калебом какие-то мгновения назад?
Майра поудобнее устроилась на мягкой постели и, прижавшись к Калебу, обняла его. Она погрузилась в глубокий и спокойный сон и спала, не отпуская Калеба, сплетясь с его руками и ногами, пока не загорелись, постепенно набирая мощность, автоматические огни. В комнате раздался голос Ноя:
– Майра Джексон, пора вставать. Четвертый ковчег будет на месте примерно через полтора часа. Прошу явиться в комнату управления. Профессор Дивинус ждет.
Калеб рядом пошевелился и распахнул глаза.
– Прости… – принялся было извиняться он, едва вспомнив о прошедшей ночи.
Майра поспешила заткнуть ему рот поцелуем.
– Не жалей. – Выскочив из кровати, она натянула сорочку. – И не будем говорить об этом, а то все испортим. – Она направилась к двери, но у порога обернулась.
– Не волнуйся, я присмотрю за Возиусом, – пообещал Калеб, поняв все по ее лицу. – Я все равно собирался в Кузню. Оружейникам потребуются все свободные руки.
Когда Майра вчера останавливалась у Кузни на обратном пути к себе, братишку она не видела.
– Передай, пожалуйста, Возиусу, что… я его люблю.
– Обязательно, – вылезая из кровати, пообещал Калеб. Майра увидела на его груди шрамы во всей их жуткой красоте. Калеб схватил свою сорочку. – Хотя он и так уже знает.
– И еще, Калеб…
– И это я тоже знаю, – опередил он Майру, и тут снова зазвучал голос Ноя:
– Майра Джексон, вы опаздываете. Срочно явитесь в комнату управления.
Натянув матерчатые тапочки, Майра нехотя выбежала в коридор. Неужели она и правда больше не увидит Калеба? Оставалось молиться, что нет, хотя шансы и были против них. Внезапно Маяк у нее на руке сверкнул.
«Уничтожить, уничтожить – все уничтожить».
Эта мысль сопровождалась жутким хохотом, от которого голова чуть не взорвалась. Майру согнуло пополам. Она схватилась за виски, пытаясь унять боль и силясь разобраться, что так радует Драккена. Он приближался… нет… не так…
Драккен уже прибыл!
Майра прибавила шаг и вскоре влетела в комнату управления. Дивинус ждал ее, сидя за столом. Над головой у него мерцало несколько изображений: на одном из них был Четвертый ковчег – он уже завис на орбите. От материнского корабля отделилось несколько черных точек и устремилось к Земле, оставляя за собой двойные следы выхлопов. Пассажирские отсеки катеров были до отказа забиты солдатами – вооруженными и готовыми биться.
– Моя дорогая, они отправили десант, – сообщил Дивинус. – Начинаем первую фазу нашего плана. Корабельные орудия Четвертого нацелены на нас, но стрелять он не торопится…
В щит ударил снаряд, и небо озарилось вспышкой. Майра все видела через камеры наблюдения. Комната содрогнулась, и ее бросило на пол.
Засверкали красные огни, завыла сирена.
– Что это было? – вскрикнула Майра, вставая на ноги. – Профессор, вы же сказали, Драккен пока не спешит стрелять.
На экране было видно, что щит дымится.
– Они испытывают наш барьер, – сказал Дивинус. Его проекция во главе стола манипулировала потоками видео. – И к счастью, он держит удар.
– На сколько его хватит? – спросила Майра.
– Из Кузни доложили, что прочность щита – девяносто процентов, – сообщил Ной, и тут же в щит ударил следующий снаряд. – Оружейники пытаются усилить его…
Договорить он успел – в щит ударил третий снаряд, мощнее предыдущего. Комнату снова затрясло, но на сей раз Майра была готова и удержалась на ногах. Когда трясти перестало, она направила мысли и энергию в Маяк, чтобы связаться с Аэро и Ищуньей: «Прошу вас, торопитесь. Времени мало».
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий