Возрождение ковчегов

Глава 30. Палата синода (узник)

– Подъемыши ограбили Десятый сектор!
Услышав тяжелые шаги и крики из палаты Синода, узник натянул цепи и приник ухом к толстой двери. Приглушенная, неразборчивая речь снова сменилась криками:
– На что им Склад запасных частей? Там же один старый хлам…
– Сколько вам еще говорить! Нечестивцы хотят распространить смуту и богохульство по всей колонии. Нельзя, чтобы эти новости стали известны, а то еще верный нам демос запаникует. Главный патрульный, можно сдержать волну?
Это говорил отец Флавий.
Узник отпрянул. Он не сразу набрался мужества, но в конце концов снова осторожно приник к двери. Кандалы больно впивались в запястья, когда он натягивал цепи, двигаясь ближе и вслушиваясь в обрывки разговора:
– …сменили коды на дверях сектора…
– …взяли в плен патрульных и держат в Инженерной…
– …Доки тоже захватили…
– …восстание набирает обороты…
На протяжении недель – а может, и месяцев? – узник не слышал в голосах советников такой тревоги. Такой неуверенности. Похоже, они боятся подъемышей. Возможно ли такое?
– Не пугайтесь, мои верные советники, – проговорил отец Флавий зычным голосом, каким читал проповеди. – Это не все новости: я обнаружил слабое место в планах мятежников. По моему приказу главный патрульный Уотерс арестовал детей некоторых членов демоса. Вытащил их прямо из квартир, посреди ночи…
– Детей демоса? Разумно ли это, отец Флавий?
Говорил советник Сиболд. В голове узника шевельнулось воспоминание: у советника был сын, Калеб, старший отпрыск… Однако ничего больше вспомнить не удалось.
– Сомневаетесь в моей тактике, советник? – раздраженно спросил отец Флавий. – С каких пор вас заботит судьба отродья программистов?
– Меня-то не заботит, – фыркнул советник Сиболд. – Мне плевать и на программистов, и на их отродье, но ведь этот цех предан вам. Что, если ваш поступок заставит их переступить черту? Времена темные, и демос уже неспокоен. Следует действовать осторожно.
– Полностью с вами согласен, – ответил отец Флавий, – и, собственно, поэтому прибегаю к крайним мерам. Я просил совета у Морского Оракула, и он ответил: грешники угрожают нам со всех сторон. Иного способа победить нет.
– Как вы поступите с детьми демоса? – спросил Сиболд.
– Я приказал главному патрульному пытать их, но пока не сильно, – грозным тоном ответил отец Флавий. – Их муки – ключ к нашему плану. Позже предлагаю устроить их родителям небольшую экскурсию в Тень.
Узник ждал, что советники снова начнут возмущаться, но те хранили молчание. Никто не смел перечить отцу Флавию.
– Тогда решено, – проговорил жрец. – Я велю Главному патрульному продолжать, как мы и условились. Да исполнится воля Оракула.
– Аминь, – хором отозвались советники.
Створки двери внезапно раздвинулись, и узник поспешно отполз назад, громко звеня цепями, чем только выдал себя. От сильного запаха одеколона защекотало в носу, и он несколько раз чихнул.
Отец Флавий вошел в личную комнату, мягко ступая по ковру.
– Ты что это, грешник, подслушивал? – насмешливо поинтересовался жрец. – Ты ведь знаешь, это строжайше запрещено. Совещания Синода – тайна.
– Нет, я – нет!.. – запинаясь, принялся оправдываться узник. – Сжальтесь, отче, прошу вас, сжальтесь надо мной!
– Ах ты, грязный еретик. – Отец Флавий схватил его за горло. – Своими грехами ты отрицаешь власть Оракула, – сказал он, все крепче сжимая руки.
Когда узник уже готов был потерять сознание, жрец отпустил его. Пленник рухнул на пол, хватая ртом воздух и вжимаясь в холодный, шелковистый ворс ковра.
– Спасибо, отче… за милосердие… – прохрипел он, подползая к жрецу и целуя ему ноги. – Да славится Оракул…
– Как тебя зовут? – спросил отец Флавий. Узник не ответил, и жрец ударил его ногой в подбородок. Искры брызнули из глаз несчастного.
– Грешник… Я – грешник, – пробормотал узник. В горле жгло, как будто он глотнул огненной воды. – Волей Оракула, грешникам не положено носить имен…
– Ну, проси меня, грешник.
– Нет… прошу… не надо… больше не надо…
Следующий удар пришелся по ребрам, вышибая воздух из легких. Другой – по спине, и узник, выгнувшись, закричал от боли.
– Ну, проси же, – велел жрец.
– Избейте меня… очистите от греха…
– Да исполнится воля Оракула.
– Аминь…
В самый разгар жестоких побоев, когда боль сделалась невыносимой, разум покинул узника, тело его распласталось на роскошном ковре. Калеб… Это имя снова всплыло в гаснущей памяти. Оно не давало узнику перешагнуть грань безумия, но тут его ударили по голове: перед глазами полыхнуло, а после мир стал погружаться во мрак – словно навсегда гасли автоматические огни.
И все же пленник держался.
Он хранил тайну.
Кандалы на запястьях уже свободно болтались: плоть усохла, остались кожа да кости, и при желании можно было освободиться. Узник слишком боялся Красного Плаща и не мог решиться на побег, но сейчас узнал кое-что важное. Подъемыши захватили Склад и Доки, а Синод никак не догадается об их истинной цели. Им и в голову не приходит, на что мятежникам сдался Десятый сектор и горы старого хлама.
Зато об этом догадался пленник.
Во тьме отчаяния забрезжил лучик надежды. Надежда велела сбросить оковы. Сказала, что он сумеет бежать из плена, что шанс представится скоро. Надо лишь подождать. Продержаться еще немного.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий