Возрождение ковчегов

Эпилог. Союз моря и звезд (Майра Джексон)

Майра оторвалась от планшета и окинула взглядом комнату управления. Глаза уже слезились от усталости.
– Я же тебе говорила: президент не берет отгулов.
– Еще как берет. Теперь правила пишем мы, не забывай! Это было одно из твоих главных условий, если мне память не изменяет. – Аэро игриво ткнулся носом ей в шею, но она поспешно отпихнула его и снова уставилась в длиннющий список дел на экране.
– Это не совсем точно, Верховный командующий, – вмешался бестелесный голос Ноя. – Президент Джексон может предложить новые правила, но утверждает их совет. У нас не диктатура.
– Ну и что, мне плевать, – отмахнулся Аэро, вытаскивая Майру из-за стола. – Сегодня у нас красный день календаря. Остальных членов совета я уже известил: у них тоже выходной.
– Погоди, я – против, – возразила Майра, прижимая планшет к груди. – А как же совещание? И почему это сегодня день красный?
– Еще до Конца это означало некую знаменательную дату, праздник в честь какого-нибудь исторического события или важного человека, – ответил Ной. – В этот день люди обычно не работали, а правительственные учреждения и суды закрывались.
– Вот именно, не работали, – сказал Аэро. – Для меня это тоже в новинку, но я хочу, чтобы все было на высоте.
– Ну и что же мы сегодня празднуем? – Майра указала на планшет, на экране которого отображались данные по земледельческому проекту и проекту перезаселения планеты. – Мы ведь еще только начали работу, даже не приступили к основной фазе разморозки эмбрионов.
– День президента? – предложил Ной. – Один из моих любимых праздников.
– Вообще-то, я думал о нашей годовщине, – сказал Аэро, выхватывая у Майры планшет и удерживая его так, чтобы она не могла отобрать. Потом вбил на нем несколько команд. – Я попросил Ноя проверить архивы и данные с наших Маяков. Уже год, как мы с тобой впервые…
– Что? – строго спросила Майра, заставив Аэро покраснеть. С победным видом она забрала у него планшет… но выяснилось, что Аэро заблокировал его и сменил пароль.
– Впервые приснились друг другу, – закончил он. – Или как это еще назвать?..
Майра невольно улыбнулась:
– Хороший был сон, не так ли?
– Достойный внимания. Ну все, идем, я транспортник зарезервировал, а это сегодня не так-то просто – столько дел кругом, столько дел… Я, правда, знаю, у кого просить.
Майра сдалась: отложила планшет, а вместе с ним – и все дела, что требовали ее внимания, и последовала за Аэро. По пути к лифту они заглянули в Кузню: там ее брат и отец работали над странного вида машиной. Отец открыл инструментальный ящик и, достав из него разводной ключ, наклонился над панелью управления, а Возиус оттягивал его руку.
– Если тут закрутить, то все взорвется.
– Смотри и учись, брат, – ответил отец и все равно затянул там, где собирался. Прошло немного времени, и панель управления осветилась огнями. – Говорил же, – торжествующе произнес отец и закрыл крышку панели. – Не забывай, кто тут самый опытный.
– Может, и тебе, папа, в Орден вступить? – предложила Майра.
Джона поднял на нее взгляд.
– Нет уж, мне эти мантии как-то не особо нравятся. Спасибо Красным Плащам. К тому же я хочу сохранить то, что осталось, – добавил он, приглаживая редеющую шевелюру. Он постарел, конечно, и это было очень заметно, однако в глазах горел все тот же молодой огонек.
– Мантии и волосы? Тебя только они заботят? – пошутила Майра. – А как же священная наука? Ее надо оберегать. Да и машины нуждаются в уходе.
– Думаешь, меня примут?
– Мы почли бы за честь, если бы вы вступили в наши ряды, – ответил, приближаясь, оружейник, которого некогда звали Ксандром. – Твой отец с нашими машинами на «ты», но это и не удивительно. Понятно, откуда у тебя и у брата талант инженера.
Майра присмотрелась к машине, над которой работали отец с братишкой, и поинтересовалась:
– Для чего она? Выглядит не так, как другие.
И в самом деле, у этой машины экран был больше, а на панели мерцало тринадцать зеленых лампочек.
– Твои отец и брат возглавляют разведывательную миссию, хотят связаться с Ковчегами, о судьбе которых пока ничего не известно, – пояснил оружейник, некогда носивший имя Ксандр. – Твой брат сконструировал эту машину для поиска сигналов Маяков, чтобы связаться с носителями. Надеемся, хоть кто-то из них еще выжил.
Джона кивнул:
– Мои инженеры сейчас собирают зонды, которые мы потом запустим на поиски глубоководных колоний, – сказал он, жестом руки окидывая Кузню.
Майра заметила, как одна девушка примерно ее возраста, с длинными темными волосами и серьезным выражением лица, раздает указания мастерам-инженерам и молодым оружейникам. Кузня и Инженерная слились воедино, и граница между ними стерлась – тому, видимо, способствовала любовь к науке и всему механическому, которую разделяли мастера из обеих колоний.
– А это кто, вон там? – спросила Майра.
– Шарлотта, управляет сборкой зондов, – ответил отец. – Она – моя ученица, из последнего до бунта выпуска Академии.
– А что с подземными Ковчегами? – спросил Аэро. О судьбе космических колоний все и так уже знали: Третий ковчег – марсианская колония – погиб сотни лет назад из-за утечки воздуха. Второй ковчег – материнский корабль – был уничтожен, но после гибели Драккена управление его звездолетом перешло к Объединенным ковчегам.
– Миссию поручили Ползуну и его солдатам, – ответил братишка Майры. – Им проще ориентироваться под землей. Если сигнал поймать не удастся, то солдаты Второго ковчега отвезут стаю на места, откуда те и начнут поиски.
– Мы назвали эту операцию «Уцелевшие», – раскинув руки, добавил отец. – Что скажете, госпожа президент? Прежде чем запустить эту машинку, мы ждем одобрения совета. – Он ласково погладил корпус поисковой машины.
– Главный инженер Джексон, я считаю, что вы далеко продвинулись, – официально объявила Майра. От звона, запахов дыма и раскаленного металла ее сердце пело. Хотелось поработать в цеху вместе с родными.
Майра уже потянулась было за ключом, но Аэро строго глянул на нее.
– Не забыла, у нас праздник? – беззаботно напомнил он.
Отец отложил ключ, встал и вытер руки о комбинезон, размазав по нему смазку.
– Погодите, а вам разве не положено быть на заседании совета? Чего это вы по Кузне шатаетесь?
Майра скорчила гримасу:
– Аэро заставил меня взять отгул.
– Молодец, сынок, – похвалил Джона. – Там, откуда мы родом, демос редко отдыхал. Но всем нам порой нужен перерыв, иначе износимся, как старые шестерни.
– Спасибо, сэр, – отчеканил Аэро. – Так же дело обстояло и у меня дома. Здесь, надеюсь, получится кое-что изменить.
– Прошу, зови меня Джона, – ответил отец Майры, похлопав его по плечу.
Аэро окончательно смутился, а Майра с трудом подавила улыбку. Она взяла Аэро за руку и отвела его в сторонку.
– Мы уходим, нас ждет загадочное приключение, – объявила она всем.
– Развлекайтесь, – напутствовал их отец, а братишка помахал рукой. Джона, щурясь, провожал молодых взглядом, и Майра думала: не вспоминает ли он о матери, Тессе, и о времени, когда они с ней начали встречаться?
* * *
Дверь лифта с грохотом и лязгом открылась, в проникающем сквозь снесенную крышу солнечном свете кружилась пыль. Майра с Аэро вышли в обставленный строительными лесами вестибюль: библиотеку вовсю восстанавливали. Майра узнала некоторых строителей – людей из демоса – и помахала им рукой. Потом они с Аэро вышли наружу и спустились по ступеням крыльца. Обрушившиеся колонны убрали, а осколки свалили в кучу у стен Исследовательского центра, чтобы использовать в грядущих строительных проектах.
– Не устаю поражаться, – призналась Майра, осматривая Гарвардский двор. «Засиделась я под землей», – поняла она, щурясь на свет полуденного солнца и жалея, что нет маски, какой пользовалась Ищунья.
– Да и я тоже, – сказал Аэро, беря ее за руку.
В рамках проекта по земледелию двор преобразили: из опаленного пустыря он превратился в цветущий зеленый рай, где на ровных грядках тянулись к солнцу нежные росточки. Поле кишело работниками: трудились все вместе – люди из Второго, Четвертого, Седьмого и Тринадцатого ковчегов. Медикам из колонии Аэро и врачам из Тринадцатого ковчега пришлось попотеть, однако они помогли восстановиться большинству солдат из Четвертого.
– Да это же сама президент Джексон, – послышался радостный голос.
Моди отдала честь. Щеки у нее разрумянились – от ежедневных порций огненной воды и усердного труда под солнцем. Она продвигалась вдоль ряда кукурузы, подвязывая стебли, а следом за ней шел Грили. В руках он нес ящик, заполненный жирной суглинистой почвой. Среди ее комков что-то шевелилось… Дождевые черви. Их недавно достали из криокапсул, и сейчас Грили выпускал этих лоснящихся существ на волю, под корни посадок – туда, где им и было самое место.
– Ну, не стесняйтесь, барышня, – сказала Моди. – Обнимите старушку.
Майра ступила на поле, вдыхая ароматы почвы и зелени. Солнце припекало, согревая плечи сквозь ткань курточки. Майра крепко обняла Моди.
– Святое Море, как же я по тебе скучала. С этими обязанностями президента не продохнуть.
– Мне можешь не рассказывать, – ухмыльнулась Моди. – Я вот по должности шефа не скучаю. Наслаждаюсь отставкой. Теперь понятно, отчего люди так любили земледелие.
– Для меня ты навсегда останешься шефом, – перебил Грили. Опустив ящик на землю, он приобнял Моди за плечи, и та захихикала, как школьница.
– Ой, ну перестань же, Грили, – игриво отпихнув его, сказала она. – Ты у нас всегда был дурачком сентиментальным.
– Это я только при тебе такой.
Грили утер пот со лба, перепачкав его землей. Тут подбежали близняшки Бишоп, в руках они несли плетеные корзины со свежими помидорами, перцами и кочанами капусты. Девочки застенчиво помахали руками Майре – для них она оставалась героиней, спасшей их от Синода.
– Ты заходи в гости, если что, на днях, – предложила Моди, указав на корпус Сивера, в котором устроили дом для поселенцев.
– Только если бисквитный торт испечешь, – с ухмылкой отвечала Майра. – И конфеток наделаешь.
– И имбирного пива, – добавил Аэро. Он с первого глотка пристрастился к этому напитку. – Можно даже с капелькой огненной воды, – добавил он.
– У меня всего навалом, вы, главное, приходите, можно и без приглашения, – ответила Моди, а близняшки Бишоп горячо закивали головками в предвкушении сладкого праздника. Не успела Майра ничего ответить, как Моди поспешила спровадить ее:
– Ну все, ступайте, госпожа президент. Я знаю, Аэро кое-что для вас запланировал. – Сказав это, она что-то передала Аэро, чем еще сильнее сбила Майру с толку.
– Я что, единственная, кого он не предупредил? – с напускным раздражением спросила она.
Впрочем, невольная улыбка испортила игру. Майра через Маяк пробралась в мысли Аэро, желая выведать его план, но он прогнал ее, ласково пожурив, а затем увлек за собой на взлетную площадку. На месте он достал из кармана полоску ткани, которой собирался завязать Майре глаза.
– Зажмурься.
* * *
Аэро посадил транспортник мягко, но уверенно.
– С приездом, госпожа президент, – сказал он, нажимая кнопку, которая открывала люк. В удобную крохотную кабину тут же ворвался теплый ветер.
– Кейп-Код? – догадалась Майра, отстегиваясь и вдыхая неповторимый аромат океанского побережья: соль, йод, влажность, сера. Даже с повязкой на глазах Майра безошибочно узнала мелодию бьющихся о берег волн.
Наконец Аэро снял повязку, и Майра увидела каменистый пляж.
– Ты вроде как жаловалась, что давно не выбиралась к морю, – проследив за ее взглядом, сказал Аэро. – Вот я и решил свозить тебя сюда. К тому же нам редко удается побыть наедине.
Майра поцеловала его в губы.
– Спасибо! – Она поцеловала Аэро еще крепче. – Мне и правда не хватало моря, ты даже представить не можешь как.
Они выбрались наружу, и ноги Майры утонули в прогретом солнцем песке. Тогда она сняла тапочки и побежала вдоль линии прибоя; из-под ног летела галька, а с губ, разносясь в просоленном воздухе, срывался смех. Аэро со своими военными ботинками возился дольше.
– Звездное пекло! – ругался он, расстегивая непослушные пряжки.
Наконец он разулся, догнал Майру и обнял ее. Они повалились на мягкий песок. Майра снова расхохоталась – довольная и счастливая. Так они и лежали, обнимаясь и позволяя волнам лизать их босые ступни. Было чудесно оказаться здесь только вдвоем, и чтобы не давили потолок и стены, а правила не указывали, что можно и что нельзя говорить или делать, чувствовать или думать. Свобода!
Майра с Аэро смотрели, как опускается в море солнце, а горизонт взрывается калейдоскопом красок.
– Закат, – с восхищением произнесла Майра. – Никогда не надоест смотреть.
– Особенно на берегу, – согласился Аэро, целуя ее.
Они дождались, пока солнце скроется полностью, поглощенное морем. Было лето, и погода держалась теплая. До наступления холодов время еще оставалось, но Майра все равно плотнее прижалась к теплой груди Аэро. Небо тем временем окрасилось иссиня-черным, и на нем заблестели звезды.
– Мы ужин пропустим, – вспомнила Майра, когда на небосклоне появилась луна, заливая берег бледным светом. – Мне, правда, пока возвращаться не хочется, но тебе следует знать: отец может выслать поисковый отряд, если мы вовремя не вернемся.
– Я думал прихватить пайки.
Майра скорчила гримасу при мысли о безвкусной клейкой пасте.
– Вот и я так же решил, поэтому разжился у Моди конфетками. Свеженькие. И еще у меня такое чувство, что с поисками твой папа торопиться не станет.
Они ели сладости, передавая друг другу мешочек. Майра съела больше обычного – просто не могла остановиться, потому что жизни не представляла без конфеток Моди, а ведь было время, когда она думала, что никогда их больше не отведает. Взгляд Майры скользнул по воде, вдоль лунной дорожки – в сторону горизонта, где сливались море и звезды. Майра попыталась вообразить, каково это будет, когда выпустят рыб и прочих морских обитателей, а заодно и птиц.
– Aeternus eternus, – прошептала она, касаясь губами Маяка. Слова на древнем языке прозвучали, словно молитва – обо всем, что было и будет.
– Конец – это начало, – прошептал Аэро, проводя пальцами по змею на Маяке Майры. В ответ печать вспыхнула, и по руке пробежали мурашки.
Луна зашла за горизонт, а они так и не сдвинулись с места. Взошедшее солнце поцеловало небосклон, а они все сидели на пляже. Дневное светило поднималось выше и выше, разливая по изнанке крыши мира васильковые тона. Лишь тогда Майра с Аэро наконец поднялись на затекшие от долгого сидения ноги. Их с головы до пят припорошило песком, зато на сердце было легче легкого. Невдалеке дожидался транспортник, готовый отвезти назад – к Первому ковчегу и незаконченным делам.
В голове у Майры вихрем кружились сотни, если не тысячи, мыслей о том, как претворить в жизнь идеи профессора. Она же теперь возглавляла эту безумную операцию – проект «Ковчег». Как много зависело от ее решений! Удастся ли оживить всех замороженных тварей? Пока что все шло хорошо, но распечатали еще только первые несколько камер с насекомыми и простейшими животными. Получится ли у людей мирно жить на этой новой Поверхности, возделывать ее, пока она не расцветет и не зазеленеет, как во времена Элианны?
Маяк вспыхнул, и в голове у Майры замелькали воспоминания предшественницы: город Талса в самый разгар лета, воздух кишит насекомыми, на полях зреет обильный урожай, а в небе мерцают мириады звезд. Майра даже почувствовала запах влажного воздуха, ощутила привкус жизни на языке. «Когда-то все было так, – сказала Элианна, – и так будет снова».
Стоило моргнуть, и воспоминания Элианны прошли – будто вуаль приподняли. Майра сконцентрировалась, чтобы, как учил профессор, заглушить в себе сомнения и тревоги. Вместо них она сосредоточилась на настоящем моменте, на пляже и солдате, что брел рядом с ней. Древние, как само время, волны ритмично бились о берег. Аэро обнял Майру сильной рукой и притянул к себе. На губах ощущался вкус соли и конфет.
В этот миг Майра поняла кое-что очень важное и подумала: «Ну, вот мы и дома».

 

Конец
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий