Homo Incognitus: Автокатастрофа. Высотка. Бетонный остров

Высотка

1. Критическая масса

Сидя на балконе и дожевывая кусок собаки, доктор Роберт Лэйнг размышлял о необычных событиях, происходивших в громадном многоквартирном доме в последние три месяца. Сейчас, когда все вернулось в нормальное русло, Лэйнг с удивлением понимал: трудно сказать, где именно их жизнь повернула в зловещем направлении. Сорок этажей и тысяча квартир, супермаркет и плавательные бассейны, банк и начальная школа – вся застрявшая посреди неба высотка предоставляла чересчур много возможностей для насилия и противостояния. Но уж свою собственную квартиру-студию на 25-м этаже Лэйнг ни за что не мог бы представить в качестве первого поля боя. Эту непомерно дорогую клетушку, втиснутую в отвесный склон многоквартирного дома, Лэйнг купил после развода именно ради спокойствия и тишины. Довольно любопытно, что, вопреки всем попыткам Лэйнга отгородиться от двух тысяч соседей, от банальных разговоров и недовольства – от всей этой общественной жизни, – первое значительное событие случилось именно на его балконе, где он сейчас сидел у костра из телефонных справочников и закусывал жареной задней ногой немецкой овчарки – перед тем, как отправиться на лекцию в медицинский институт.
* * *
Три месяца назад, примерно в одиннадцать утра в субботу, доктор Лэйнг готовил завтрак и вдруг вздрогнул от взрыва на балконе. Бутылка игристого вина, прилетевшая сверху, отскочила от навеса и взорвалась на плиточном полу балкона.
Ковер в гостиной покрылся пеной и битым стеклом. Лэйнг стоял босиком среди осколков, наблюдая, как пузырится вино на треснувших плитках. Высоко над головой, на 31-м этаже, гремела вечеринка. Доносились чересчур оживленные речи и рев магнитофона. Видимо, бутылку смахнул с перил балкона кто-то из возбужденных гостей. Нужно ли говорить, что никого на вечеринке ни в малейшей степени не трогала судьба запущенной ракеты; жителей высотки вообще не интересовали соседи дальше чем на два этажа вниз.
Решив определить, что это за квартира, Лэйнг прошел по разлившемуся озеру холодной пены, перегнулся через перила и стал смотреть вверх, на фасад здания, старательно отсчитывая этажи. Впрочем, как всегда, от размеров сорокаэтажной громадины закружилась голова. Опустив глаза, Лэйнг уцепился за дверной косяк. Непомерный объем открытого пространства, отделяющего дом от соседней высотки, выводил его из равновесия. Порой ему казалось, что он живет в кабинке колеса обозрения, зависшей в трехстах футах над землей.
И все же Лэйнгу нравился дом – один из пяти одинаковых корпусов жилого комплекса, который был достроен и заселен первым. Все пять высоток находились на площадке в квадратную милю – на бывшей территории дока и складов на северном берегу реки. Пять высоток стояли на восточном краю комплекса, над декоративным озером – пока это был пустой бетонный бассейн в окружении стоянок и строительного оборудования. На противоположном берегу находился только что достроенный концертный зал, а с двух его сторон – медицинский институт Лэйнга и новая телестудия. Громадные сооружения из бетона и стекла и само их расположение на излучине реки отделяли новый жилой комплекс от ветхих районов вокруг – доживающих свои дни однообразных домов девятнадцатого века и пустых фабрик, предназначенных для реконструкции.
При всей близости Сити, офисные здания центрального Лондона принадлежали уже другому миру – и во времени, и в пространстве. Зеркальные стены и антенны связи терялись в автомобильном смоге. Полгода назад, бросив дом в Челси и переехав в надежную высотку, Лэйнг перенесся на пятьдесят лет вперед – прочь от запруженных улиц, автомобильных пробок, поездок на метро в час пик к студентам и к тесному общему кабинету в старой учебной клинике.
Здесь измерениями его жизни стали пространство, свет и по-своему приятная анонимность. Он добирался до института за пять минут; за исключением этой единственной поездки жизнь Лэйнга в высотке была самодостаточной, как само здание. По сути, многоквартирная башня была маленьким вертикальным городом, с двумя тысячами обитателей, заключенных в небо. Жители совместно владели домом и решали все вопросы сами через управляющего и его команду.
Громадное здание предоставляло впечатляющий спектр услуг. Весь 10-й этаж был отдан под большой вестибюль – просторный, словно палуба авианосца. Здесь располагались супермаркет, банк и парикмахерский салон, плавательный бассейн и спортзал, винный магазин с богатым ассортиментом и начальная школа. Высоко над Лэйнгом, на 35-м этаже, размещались второй, небольшой, бассейн, сауна и ресторан. Довольный набором удобств, Лэйнг все реже и реже покидал здание. Он распаковал аудиотеку и втягивался в новую жизнь, сидя на балконе и разглядывая автостоянку. Хотя квартира располагалась всего на 25-м этаже, Лэйнг впервые ощущал, что смотрит на небо сверху вниз. Каждый день башни центрального Лондона словно отодвигались вдаль, и пейзаж покинутой планеты постепенно таял в мозгу. По сравнению со свободными очертаниями концертного зала и телестудии внизу, рваный городской горизонт напоминал дерганую энцефалограмму душевнобольного.
Квартира обошлась недешево; гостиная-студия, спальня, кухня и ванная лепились друг к другу, чтобы сэкономить пространство и избавиться от внутренних коридоров. Своей сестре, Алисе Фробишер, жившей с мужем-издателем в квартире побольше на три этажа ниже, Лэйнг говорил:
– Похоже, профессиональные взгляды архитектора формировались на космической станции. Странно, что стены не круглые…
Поначалу Лэйнгу казался отвратительным пейзаж комплекса – какая-то военная архитектура. После всех треволнений развода меньше всего ему хотелось каждое утро глядеть на бетонные бункеры. Однако уже скоро сестра растолковала ему незамысловатую прелесть жизни в шикарной высотке. На семь лет старше брата, Алиса оценила его нужды в первые месяцы после развода. Она указывала на безукоризненный сервис в здании, на полную приватность.
– Ты как бы один в пустом доме – подумай об этом, Роберт, – говорила она и добавляла без всякой логики: – И здесь полно людей, с которыми тебе стоит познакомиться.
Она упирала на то, что не ускользнуло от внимания Лэйнга во время знакомства с высоткой. Две тысячи обитателей образовывали виртуально однородную коллекцию обеспеченных профессионалов – юристы, врачи, налоговые консультанты, крупные ученые и рекламные менеджеры – наряду с маленькими группами пилотов авиалиний, работников киноиндустрии и стюардесс, проживавших по три на квартиру. По обычным финансовым и образовательным меркам они, вероятно, были ближе друг другу, чем члены любого мыслимого сообщества – по единству вкусов и взглядов, прихотей и стилей. Это единство отражалось в автомобилях на стоянках, окружающих высотку, по элегантному, но достаточно единообразному выбору мебели для квартир и деликатесов в секциях супермаркета, по тембру уверенных голосов. Коротко говоря, жители комплекса представляли собой идеальное сообщество, в которое мог бы незаметно влиться Лэйнг. Высотка была гигантской машиной, созданной служить не коллективу владельцев, но отдельному изолированному жильцу. Системы кондиционирования и электроснабжения, лифты, мусоропроводы обеспечивали бесперебойный поток заботы и внимания, на который в прошлом веке требовалась целая армия неутомимых слуг.
Кроме того, когда Лэйнг получил должность старшего преподавателя на кафедре физиологии в новом медицинском институте, логично было приобрести квартиру поближе к работе. Так ему снова удалось отложить важное решение: бросить преподавание и открыть собственную практику. Но он повторял себе, что все еще ждет настоящих пациентов, – вдруг они найдутся прямо в высотке? Взвесив все доводы, включая цену, Лэйнг подписал договор аренды на девяносто девять лет и въехал в свою квартиру – одну тысячную долю скалы.
Над головой продолжали гулять – шум вечеринки разносился завихрениями ветра вокруг здания. Последние капли вина, блеснув, утекли с балкона. Босой Лэйнг встал на холодные плитки и пальцами ноги содрал этикетку с осколков. Он сразу узнал вино, дорогую подделку под шампанское, которую продавали охлажденной в винном магазине на 10-м этаже.
Это же вино они сами пили вчера вечером на празднике у Алисы – таком же беспорядочном, как и тот, который шумел сейчас над головой. Лэйнг, желавший расслабиться после целого рабочего дня в физиологической лаборатории и положивший глаз на привлекательную гостью, необъяснимо втянулся в препирательства со своими ближайшими соседями с 25-го этажа – молодым честолюбивым хирургом-ортодонтом по имени Стил и его назойливой женой – модным консультантом. Из пьяной беседы Лэйнг понял только, что ухитрился чем-то обидеть их, и это связано с мусоропроводом. Парочка зажала Лэйнга за стойкой бара, и Стил принялся забрасывать его острыми вопросами – словно пациента, безответственно относящегося к собственным зубам. Худое лицо хирурга-ортодонта – пробор посередине всегда был для Лэйнга признаком сложного характера – придвигалось все ближе; того и гляди, воткнет между зубов металлический ретрактор. Поддерживала атаку Стила его упорная, гламурная жена, почему-то рассерженная отстраненностью Лэйнга от важного дела организации жизни в высотке. Ее раздражали пристрастие Лэйнга к коктейлям перед обедом и общее пренебрежение условностями. Она считала, что Лэйнг в свои тридцать лет обязан трудиться по двенадцать часов в день и быть во всех отношениях таким же уважаемым, как ее супруг. Несомненно, она рассматривала Лэйнга своего рода беглецом из медицины, нашедшим тайный подземный ход – в мир безответственности.
Дурацкая перебранка удивила Лэйнга, хотя уже вскоре после переезда в высотку он начал ощущать вокруг себя всеобщую неприязнь друг к другу. Разговор на вечеринке у Алисы словно шел на двух уровнях – под тонким налетом профессиональной болтовни скрывался толстый слой личных дрязг. Порой Лэйнг чувствовал: люди только и ждут, когда кто-нибудь допустит серьезный просчет.

 

После завтрака Лэйнг подмел осколки на балконе. Две декоративные плитки треснули. В легком раздражении он подобрал бутылочное горлышко – с фольгой и с проволокой на пробке – и швырнул за перила балкона. Через несколько секунд с автостоянки донесся звон.
Опомнившись, Лэйнг осторожно выглянул за перила – вдруг попал кому-нибудь в лобовое стекло. Впрочем, он тут же вслух рассмеялся и посмотрел вверх – на 31-й этаж. Что за праздник такой в половине двенадцатого утра? Шум тем временем нарастал – гости прибывали. Это вечеринка по ошибке стартовала с утра – или она длится с вчера, а теперь обретает второе дыхание? Внутреннее время высотки, как и ее искусственный психологический климат, подчинялось собственным ритмам, которые задавали алкоголь и бессонница.
На балконе выше и сбоку от квартиры Лэйнга одна из соседок, Шарлотта Мелвилл, ставила на стол поднос с напитками. Поглаживая усталую печень, Лэйнг припомнил, что вчера на вечеринке у Алисы принял предложение на коктейль. Спасибо Шарлотте, она спасла его от ортодонта, озабоченного мусоропроводом. Лэйнг слишком набрался, чтобы у него что-то вышло с этой миловидной тридцатипятилетней вдовой; он только выяснил, что она копирайтер в небольшом рекламном агентстве. Близость ее квартиры, как и легкость в общении, импонировали Лэйнгу, пробуждая странную смесь разврата и романтики – с возрастом он становился одновременно и романтичнее, и циничнее.
Секс – это то, что в изобилии могла предоставить высотка. Скучающие жены сидели у бассейнов и в ресторане или гуляли рука об руку по вестибюлю 10-го этажа. Лэйнг наблюдал, как они коротают праздные часы, бросая по сторонам чарующие, но осторожные взгляды. При всем своем цинизме, Лэйнг понимал, что после развода находится в опасной зоне: один неосторожный романчик, хоть с Шарлоттой Мелвилл, хоть еще с кем, и он рухнет в очередной брак. В высотку он переселился, чтобы избавиться от отношений – любых. Достаточно было присутствия сестры и воспоминаний о нервной матери – вдове доктора, постепенно сползающей в алкоголизм.
Однако Шарлотта решительно развеяла его страхи. Ее мысли были слишком заняты смертью мужа от лейкемии, благополучием шестилетнего сына и – как призналась она Лэйнгу – бессонницей, обычным недомоганием обитателей высотки, приобретшим характер эпидемии. Все жители, с которыми встречался Лэйнг, узнав, что он врач, рано или поздно сообщали, что плохо спят. На вечеринках бессонницу обсуждали так же, как говорили о других недостатках многоэтажки. Ранним утром две тысячи жильцов накрывал тихий прилив снотворного.
Лэйнг познакомился с Шарлоттой в бассейне на 35-м этаже, где обычно плавал – чтобы побыть одному и чтобы не сталкиваться с детьми, которые пользовались бассейном на 10-м. Приглашение в ресторан Шарлотта охотно приняла, но за столиком сразу сказала:
– Учтите, я только хочу поговорить.
Лэйнгу это понравилось.
Вечером, когда он появился в квартире Шарлотты, там был еще один гость, телевизионный продюсер Ричард Уайлдер. Коренастый, драчливый, бывший профессиональный регбист, Уайлдер жил с женой и двумя сыновьями на 2-м этаже. Шумные вечеринки, которые он устраивал с друзьями низкого пошиба – пилотами авиалиний и стюардессами-соседками, – уже сделали его героем многочисленных пересудов. В определенном смысле свободный график жителей низших уровней отрезал их от верхних соседей. Сестра Лэйнга однажды неосмотрительно шепнула ему, что где-то в высотке организован бордель. Алису беспокоили таинственные передвижения стюардесс, ведущих активную общественную жизнь, особенно на более высоких этажах; они словно каким-то образом нарушали естественный социальный порядок в здании, его иерархию, целиком основанную на номере этажа. Лэйнг замечал, что и он сам, и его знакомые гораздо спокойнее относятся к шуму или беспорядкам с верхних этажей, чем с нижних. Однако ему нравился Уайлдер, его громкий голос и таранные манеры регбиста. Отношения Уайлдера с Шарлоттой Мелвилл не поддавались анализу. Неудивительно, что его жена, бледная молодая женщина со степенью магистра, писавшая для журналов рецензии на детские книги, всегда выглядела истощенной.
Лэйнг, стоя на балконе, принял бокал у Шарлотты; шум вечеринки наверху звенел в чистом воздухе, словно сами небеса проводили звук. Шарлотта показала на осколок на балконе Лэйнга, ускользнувший от щетки.
– На вас напали? Я слышала, как что-то разбилось.
Потом она повернулась к Уайлдеру, который, развалившись по центру дивана, изучал собственные ноги:
– Это те самые, на 31-м этаже.
– Какие «те самые»? – спросил Лэйнг, решив, что речь идет о каких-то конкретных людях, о клике сверхагрессивных киноактеров или налоговых консультантов; а может, о кучке алкоголиков.
Шарлотта уклончиво пожала плечами, словно никаких пояснений не требовалось. В ее мозгу, несомненно, пролегала некая демаркационная линия, и она, как и Лэйнг, оценивала человека по этажу его квартиры.
– Кстати, что мы празднуем? – спросил Лэйнг, когда они вернулись в гостиную.
– А вы не в курсе? – Уайлдер показал на стены и потолок. – Фулл хаус – полный дом. Мы достигли критической массы.
– Ричард хочет сказать, что заселили последнюю квартиру, – объяснила Шарлотта. – А нам обещали дармовую вечеринку, когда продадут тысячную квартиру.
– Интересно, сдержат ли обещание… – Уайлдер явно с предубеждением относился к высотке. – Неуловимый Энтони Ройял должен был предоставить выпивку. Вы, кажется, знакомы с ним, проектировщик нашего висячего рая.
– Мы только играем вместе в сквош, – пожал плечами Лэйнг. Уловив вызов в тоне собеседника, он добавил: – Раз в неделю; я его толком и не знаю.
Уайлдер, наклонившись вперед, уперся подбородком в кулаки. Лэйнг уже давно заметил, что продюсер постоянно себя трогает: поглаживает волосы на крепких икрах, обнюхивает тыльную сторону ладони, покрытую шрамами, – словно только что обнаружил собственное тело.
– Вы удостоены чести с ним общаться. Интересно почему.
– У него квартира и пентхаус, – сказал Лэйнг. Он познакомился с успешным архитектором, когда тот восстанавливался после небольшой автокатастрофы. Ройял жил «на макушке» здания и вызывал всеобщее любопытство.
– Ройял вселился первым, – сообщил Уайлдер. – Есть в нем что-то мутное. Возможно, даже чувство вины – он болтается наверху, словно ждет, когда его найдут. Я думал, что он съедет еще несколько месяцев назад. У него молодая жена, чего торчать в этой прославленной многоэтажке?
Не успел Лэйнг возразить, как Уайлдер продолжил:
– Я знаю, что у Шарлотты есть сомнения по поводу жизни здесь – беда таких домов в том, что они не приспособлены для детей. Единственное место для игр вдруг оказывается чьей-то стоянкой. Кстати, доктор, я планирую снять документальный фильм о высотках – пристально взглянуть на физическое и психологическое давление в подобных громадных кондоминиумах.
– Ну, материала у вас предостаточно.
– Больше чем нужно. Интересно, захочет ли Ройял принять участие. Его мнение – как архитектора и первого жильца – будет интересно. И ваше тоже…
Шарлотта внимательно смотрела на Уайлдера, серьезно кивая. Лэйнгу импонировала ее готовность постоять за себя и за маленького сына, ее здравомыслие и благоразумие. Его собственная женитьба на коллеге – специалистке по тропическим болезням – оказалась недолгой и завершилась катастрофой. Он связал себя с честолюбивой женщиной-врачом, для которой его отказ бросить преподавание и отдаться целиком профилактической медицине предоставил бесконечные возможности для ссор и пререканий. Они провели вместе всего полгода; потом она вступила в международную организацию помощи голодающим и на три года уехала. Лэйнг даже не подумал последовать за ней, не пожелал бросать преподавание и сомнительное удовольствие крутиться в среде студентов.
Близость и дистанция, одновременно предоставляемые высоткой жителям, ровный эмоциональный фон, на котором могли развиваться самые интригующие отношения, интересовали Лэйнга сами по себе. Даже эта, с виду обычная, встреча в квартире Шарлотты наверняка организована, чтобы выяснить его мнение по поводу нового конфликта: жители верхнего уровня хотели запретить детям пользоваться бассейном на 35-м.
– Условия найма гарантируют равный доступ ко всем удобствам, – объяснила Шарлотта. – Родители решили создать инициативную группу…
– Тогда я не подхожу.
– Нам в комитете нужен врач. Педиатрические доводы из ваших уст, Роберт, будут звучать убедительнее.
– Ну, возможно… – Лэйнг не горел желанием записываться. И глазом не успеешь моргнуть, как окажешься персонажем острого документального телефильма или будешь пикетировать у кабинета управляющего зданием! Не желая влипать в межэтажные распри, Лэйнг извинился и вышел. Шарлотта вооружилась списком жалоб и, сидя рядом с Уайлдером, начала помечать пункты, которые намеревалась обсудить с управляющим – так педантичный преподаватель планирует следующий семестр.

 

Когда Лэйнг вернулся в свою квартиру, вечеринка на 31-м уже закончилась. Лэйнг стоял в тишине на балконе, наслаждаясь волшебной игрой света на стенах соседней высотки. Здание только что было достроено; по странному совпадению, первые жители там появились в то же утро, когда в высотке Лэйнга появились последние. Мебельный фургон задом подавал к грузовому лифту – вскоре ковры и стереосистемы, туалетные столики и ночники помчатся по шахте лифта, чтобы сформировать чье-то личное пространство.
Думая о восторге и предвкушении, которые охватят жильцов, когда они впервые выглянут из своего гнездышка на склоне утеса, Лэйнг по контрасту вспомнил о только что слышанном разговоре Уайлдера с Шарлоттой Мелвилл. И с неохотой признал то, с чем не желал бы соглашаться. Прошедшие полгода были наполнены бесцельными спорами и постоянными стычками между соседями – по поводу сломанных лифтов и кондиционеров, необъяснимых отключений электричества, шума и мест на парковке, – в общем, по поводу кучи мелких недочетов, которые архитекторы будто нарочно предусмотрели в непомерно дорогих квартирах. Скрытое напряжение жильцов приглушалось отчасти цивильностью атмосферы здания, отчасти естественной необходимостью сделать этот громадный многоквартирный дом успешным.
Лэйнгу пришло на память вчерашнее – мелкое, но неприятное – происшествие в вестибюле 10-го этажа. Он обналичивал чек в банке, когда у дверей бассейна разгорелась ссора. Группа детей, еще мокрых после купания, отступала перед внушительной фигурой бухгалтера с 17-го этажа. Противостояла ему в неравной схватке Хелен Уайлдер. Драчливость мужа давно лишила женщину последних капель уверенности. Прикрывая собой детей, она стоически выслушивала выговор бухгалтера, лишь изредка втискивая слабое замечание.
Разобравшись с кассиром, Лэйнг отправился к спорщикам – мимо очередей у касс супермаркета, мимо ряда женщин под сушуарами парикмахерской. Остановившись рядом с миссис Уайлдер, Лэйнг сумел разобрать, что бухгалтер жалуется на ее детей, в очередной раз пописавших в бассейн.
Он начал было возражать, однако бухгалтер шумно ретировался через крутящиеся двери, уверенный, что достаточно запугал миссис Уайлдер.
– Спасибо, что вступились, жаль, что со мной не пошел Ричард… – Миссис Уайлдер убрала с глаз влажную челку. – Это просто невозможно – мы ведь обговорили специальные часы для детей, а взрослые все равно приходят!
Она схватила Лэйнга за руку и нервно покосилась в сторону многолюдного вестибюля.
– Вы проводите меня до лифта? Понимаю, похоже на паранойю, но мне все время кажется, что на нас могут напасть… – Она поежилась под влажным полотенцем и подтолкнула детей вперед. – Как будто это не те люди, которые живут рядом с нами.
Вечером Лэйнг вспомнил последние слова Хелен Уайлдер. А ведь и правда. То и дело соседи – ортодонт с женой – выходили на балкон и хмурились на Лэйнга, не одобряя его манеру загорать нагишом. Лэйнг пытался представить их общие привычки, разговоры, половую жизнь. Не получалось, словно Стилы – пара секретных агентов и лишь старательно изображают супругов. Вот Уайлдер был, наоборот, совершенно реален.
Лэйнг лежал в шезлонге, наблюдая, как опускаются сумерки. Из-за игры света соседние дома словно меняли размер. Порой, возвращаясь вечером из медицинского института, Лэйнг был уверен, что высотка за день ухитрилась подрасти. Стоя на бетонных опорах, сорокаэтажный дом казался выше, как будто группа рабочих с телестудии во время отгула случайно возвела лишний этаж. Пять многоквартирных домов по восточной стороне комплекса образовывали частокол, в сумерках уже погрузивший пригородные улицы во тьму.
Высотки бросали вызов самому Солнцу – Энтони Ройял со своими архитекторами, разрабатывая комплекс, не предусмотрели драму ежеутреннего столкновения бетонных плит со светилом. Солнце, как нарочно, появлялось из-за горизонта между опорами многоэтажек, словно опасаясь будить гигантов. Все утро Лэйнг из окна своего кабинета на верхнем этаже института наблюдал, как тени ползут через автостоянки и пустые площади комплекса – словно через шлюзы, открытые, чтобы впустить день. При всех сомнениях, Лэйнг первым готов был признать, что дома-гиганты одержали победу в попытке колонизировать небеса.
После девяти вечера сбой в электросети временно погрузил во тьму 9-й, 10-й и 11-й этажи. Вспоминая потом этот случай, Лэйнг не уставал поражаться – какую небывалую суматоху вызвали пятнадцать минут темноты. В вестибюле 10-го находились сотни две жителей, и некоторые получили травмы в давке у лифтов и дверей на лестницу. Много нелепых, но неприятных ссор разгорелось в темноте между теми, кто стремился спуститься в свои квартиры, и жителями верхних этажей, которые были убеждены, что спасаться нужно на прохладных высотах здания. Во время затемнения сломались два из двадцати лифтов. Система кондиционирования отключилась, и женщина, застрявшая в лифте между 10-м и 11-м этажом, закатила истерику – не стала ли она жертвой сексуального домогательства?!
Когда погас свет, Лэйнг направлялся в спортзал. Чтобы не угодить в куча-мала в вестибюле, он укрылся в пустующем классе начальной школы. Сидя за миниатюрной партой, посреди еле видных детских рисунков, пришпиленных к стенам, он слушал, как дерутся и ругаются в лифтовом холле родители. Когда дали свет, Лэйнг вышел к возбужденным жильцам и попытался всех успокоить. Он помог проводить истеричку от лифта к диванчику в холле. Женщина – ширококостная жена ювелира с 40-го этажа – с силой вцепилась в руку Лэйнга и не отпускала его, пока не появился муж.
Когда толпа рассосалась и жители разошлись, стуча пальцами по кнопкам лифта, Лэйнг обнаружил, что двое детишек прятались во время аварии в другом классе. Теперь они стояли у входа в бассейн, сжавшись от страха перед высокой фигурой бухгалтера с 17-го этажа. Этот добровольный страж воды держал большой сачок с длинной рукояткой, словно причудливое оружие.
Сердитый Лэйнг побежал к ним. Но детей вовсе не гнали из бассейна; они глазели. Бухгалтер стоял у воды, неуклюже двигая сачком по спокойной поверхности. На глубоком конце бассейна три пловца, просидевшие в воде все время отключения света, вылезали на бортик. В одном из них Лэйнг узнал Ричарда Уайлдера.
Лэйнг взялся за рукоять сачка и под пристальными взглядами детей помог бухгалтеру дотянуться до цели.
В центре бассейна плавал труп афганской борзой.
Назад: 24. Спасение
Дальше: 2. Вечеринки
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. paiglidPymn
    Тут впрямь балаган, какой то --- хитлер супер скачать базу брута для вк, майл осиса или скачать базу аккаунтов для брута акк clash of clans бесплатно