Homo Incognitus: Автокатастрофа. Высотка. Бетонный остров

Глава 7

После встречи на крыше автостоянки я постоянно ощущал присутствие Воэна. Он больше не преследовал меня, но словно надсмотрщик, оставаясь вне поля зрения, контролировал мой разум. На скоростных полосах Вестерн-авеню я поглядывал в зеркало заднего вида и осматривал парапеты мостов и многоэтажные парковки. В каком-то смысле я уже включил Воэна в свою беспорядочную охоту. Наблюдая за бетонными конструкциями с нашего балкона, пока Кэтрин готовила первую вечернюю выпивку, я был уверен, что ключ к этому громадному металлизированному ландшафту кроется где-то в постоянных и неизменных маршрутах.
К счастью, на мою мессианскую одержимость обратил внимание Пол Уэринг, мой партнер, и сказал Кэтрин, что мне достаточно приезжать в студию только на час в день. Легко утомляемый и возбудимый, я затеял абсурдную свару с секретаршей Уэринга. Но все это казалось примитивным и нереальным. Куда важнее была доставка моей новой машины от местных дистрибьюторов.
Кэтрин с чрезвычайным подозрением отнеслась к тому, что я выбрал машину той же модели, как и та, в которой попал в аварию. Даже боковые зеркала и брызговики были такими же. Кэтрин и ее секретарша критически осматривали меня во дворе у грузового терминала. Карен стояла за спиной Кэтрин, чуть не упираясь ей в лопатку оттопыренным локтем, с видом молодой и честолюбивой мадам, приглядывающей за своим недавним приобретением.
– И зачем ты нас сюда позвал? – спросила Кэтрин. – Я думала, мы оба больше не сможем и смотреть на автомобили.
– По крайней мере на такой, миссис Баллард.
– Воэн преследует тебя? – спросил я у Кэтрин. – Тот, с которым ты говорила в больнице.
– Он назвался полицейским фотографом. Что ему надо?
Я с трудом выдержал взгляд Карен. Она смотрела на меня, как хищный зверь из-за серебряных прутьев.
– Его видели на месте аварии?
– Понятия не имею. Ты решил устроить для него еще одну катастрофу? – Кэтрин обошла вокруг машины и присела на переднее пассажирское сиденье, еще пахнущее по-магазинному винилом.
– Я вообще не думаю об аварии.
– Ты слишком увлекаешься этим типом, Воэном, только о нем и говоришь. – Кэтрин смотрела в чистое лобовое стекло, раздвинув бедра.
А я думал о контрасте между ее откровенной позой и стеклянными стенами зданий аэропорта, блеском новой, с иголочки, машины. Сидя в точной копии машины, в которой я чуть было не убился, я видел помятые крылья и радиаторные решетки, вздыбившийся капот. Треугольник лобка Кэтрин напомнил мне, что первый половой акт в новой машине еще впереди.
На полицейской стоянке в Нортхолте я показал пропуск охраннику, этому смотрителю музея развалин. Я медлил, словно муж, забирающий жену со склада странных извращенных грез. Десятка два разбитых автомобилей были припаркованы на солнце у задней стены заброшенного кинотеатра. На другой стороне асфальтовой площадки стоял грузовик с совершенно смятой кабиной, словно само пространство вдруг сомкнулось вокруг тела водителя. Расстроившись из-за перекореженной кабины, я двигался от машины к машине. Первая – синее такси, получившее удар рядом с левой фарой. С одного бока корпус остался целым, с другого – переднее колесо было вдавлено в пассажирское отделение. Рядом стоял белый седан, по которому проехался какой-то громадный грузовик; следы гигантских шин остались на мятой крыше, вдавленной между сиденьями до рычага коробки передач.
Я узнал собственную машину. Буксировочные тросы еще оставались на переднем бампере, кузов был забрызган маслом и грязью. Я заглянул через окна в салон, проведя рукой по грязному стеклу, встал перед машиной на колени и уставился на помятые крылья и решетку радиатора. Несколько минут я смотрел на битую машину, пытаясь воссоздать ее заново. Ужасные события промелькнули у меня в мозгу на спущенных шинах. Больше всего меня удивили масштабы повреждений. Во время столкновения капот вздыбился над моторным отсеком, скрыв от меня подробности. Оба передних колеса и двигатель вдавились в отделение водителя, погнув пол. На капоте остались пятна крови, черные засохшие струйки тянулись к дворникам; крохотные темные пятнышки покрывали сиденье и руль. Я подумал о мертвеце, лежавшем на капоте автомобиля. Кровь, текущая по смятой нитрокраске, была мощнее, чем сперма, стынущая в его яичках.
Двое полицейских шли по площадке с черной немецкой овчаркой. Когда они миновали меня, я отпер водительскую дверь и с усилием ее распахнул.
Я опустился на покосившееся пыльное сиденье, втиснувшись перед подавшейся вперед рулевой колонкой. Потом втянул в машину дрожащие ноги и поставил ступни на педали, так вылезшие из моторного отсека, что колени прижались к груди. Приборная панель с треснувшими циферблатами часов и спидометра вмялась. Сидя в разбитом салоне, я пытался представить самого себя в момент столкновения, понять, как нарушилась связь между моим телом и защищающей его технологией. Я вспомнил, как ходил с близким другом в Имперский военный музей, вспомнил, какую грусть навевал фрагмент кабины японского истребителя «Зеро» времен Второй мировой. Путаница электрических проводов и паутина рваного брезента на полу передавали одиночество человека на войне. Мутный триплекс фонаря кабины хранил маленький уголок тихоокеанского неба и рев разогревающегося двигателя истребителя на палубе авианосца.
Полицейские играли с собакой на площадке, а я открыл бардачок. Внутри, покрытые грязью и обломками пластика, лежали вещи, которые Кэтрин не смогла забрать: атласы дорог, легкий порнографический роман, который Рената как бы в шутку предложила мне почитать, и полароидная фотография: я сфотографировал ее в машине на фоне водохранилища с обнаженной левой грудью.
Металлическое блюдечко пепельницы выскочило мне на колени, осыпав дюжиной окурков с пятнами помады. Каждая сигарета, выкуренная Ренатой по дороге из офиса к ней домой, напоминала мне о том или ином половом акте между нами. Глядя на этот маленький музей возбуждения и возможностей, я понял, что смятый салон автомобиля, будто специально модифицированный для жуткого калеки, в ближайшем будущем подходит мне идеально.
От ворот послышался голос полицейского, и в лобовое стекло я увидел женщину в белом плаще – она ходила среди разбитых машин. Появление здесь привлекательной женщины отвлекло меня от грез над дюжиной окурков. Женщина подошла к соседней машине – разбитому в серьезном столкновении кабриолету. Умное лицо утомленного врача, широкий лоб, прикрытый волосами…
Не думая, я хотел было вылезти из машины, но замер за рулем. Хелен Ремингтон отвернулась от разбитого кабриолета и взглянула на капот моего автомобиля, явно не узнавая машину, убившую ее мужа. Подняв голову, она увидела в пустом лобовом стекле меня – я сидел за погнутым рулем среди высохших пятен крови ее мужа. Выражение глаз почти не изменилось, однако рука непроизвольно поднялась к щеке. Хелен оценила повреждения моей машины, переводя взгляд от смятого радиатора к задранному рулю в моих руках. Затем она провела краткий осмотр меня самого – терпеливым взглядом врача, столкнувшегося с трудным пациентом, набравшим целый букет симптомов.
Женщина двинулась к разбитому грузовику. Меня снова потрясли ее ноги – внутренняя поверхность бедер, обрамляющих широкий лобок, развернута, словно открываясь ряду разбитых машин. Она ждала, что я приду на полицейскую стоянку? Я понимал, что некоторая враждебность между нами неизбежна, но в голове уже рождались другие чувства: жалость, эротичность, даже странная ревность к мертвецу, которого знала она, но не знал я.
Хелен вернулась; я поджидал ее на покрытом масляными пятнами асфальте.
Она кивнула в сторону поврежденных машин:
– После такого как люди могут хотя бы смотреть на автомобили, не говоря уж о вождении?
Я промолчал, и она тихо добавила:
– Я хочу найти машину Чарльза.
– Ее здесь нет. Наверное, еще в полиции. Их эксперты…
– Мне сказали, она здесь. Утром сказали. – Хелен критически оглядела мой автомобиль, словно пораженная кривой геометрией. – Это ваша машина?
Рукой в перчатке она коснулась решетки радиатора, ощупала оторвавшуюся хромированную стойку, словно пыталась разыскать следы присутствия мужа среди пятен крови. Я не разговаривал с этой усталой женщиной и чувствовал, что должен выразить формальные соболезнования по поводу смерти ее мужа и ужасного акта жестокости, объединившего нас. И в то же время рука в перчатке на поцарапанной хромированной поверхности вызывала острое сексуальное возбуждение.
– Вы порвете перчатку. – Я отвел ее руку от радиатора. – Не стоило нам сюда приходить. Странно, что полиция вообще не перекрыла вход.
Крепкое запястье женщины прижалось к моим пальцам в каком-то несговорчивом раздражении, словно она репетировала физическое отмщение мне. Ее глаза разглядывали черное конфетти, рассыпанное по капоту и сиденьям.
– Вы сильно пострадали? – спросила Хелен. – Кажется, мы виделись в больнице.
Я не в силах был произнести ни слова, глядя, как она почти навязчиво прижимает волосы к щеке. Ее сильное тело, нервное и сексуальное, образовало крепкое единение с помятой и покрытой грязью машиной.
– Мне не нужна машина. На самом деле меня поразило, что я должна заплатить за ее утилизацию.
Хелен глядела на меня одновременно с ненавистью и интересом, как будто признавая, что ее мотивы прийти сюда были так же двусмысленны, как и мои. Я чувствовал, что в утонченной и сухой манере она уже обдумывает возможности, которые открыл перед ней я, изучает инструмент извращенной технологии, убивший ее мужа и закрывший главный проспект ее жизни.
Я предложил подбросить ее до больницы.
– Спасибо. – Она шагнула вперед. – Если можно, до аэропорта.
– До аэропорта? – Я словно ощутил странную потерю. – А что, вы уезжаете?
– Еще нет – хотя, как выяснилось, многие ждут не дождутся. – Хелен сняла очки и безрадостно улыбнулась. – Смерть в семье доктора вдвойне угнетает пациентов.
– Но белое вы носите не для того, чтобы ободрить их?
– Если бы я хотела, то носила бы кровавое кимоно.
Мы сели в мою машину. Хелен сообщила, что работает в иммиграционной службе лондонского аэропорта, и, держась от меня подальше, прислонилась к дверной стойке, критически оглядывая внутренность автомобиля – воскрешение гладкого винила и шлифованного стекла. Она следила, как мои руки трогают органы управления. Вес ее бедер формировал зону сильного возбуждения, и я догадывался, что ей это известно. Ужасный парадокс: половой акт между нами станет ее своеобразной местью мне.
Плотный поток запрудил северную автостраду от Эшфорда до лондонского аэропорта. Солнце сияло на перегретой нитроэмали. Усталые водители высовывались из окон, слушая новости по радио. Запертые в автобусах будущие авиапассажиры следили, как поднимаются с далеких взлетных полос аэропорта реактивные лайнеры. К северу от зданий терминала я видел эстакаду над въездным туннелем аэропорта, забитую машинами, готовыми повторить в замедленной съемке нашу аварию.
Хелен Ремингтон достала из кармана плаща пачку сигарет и поискала на приборной доске прикуриватель – ее правая рука испуганной птицей вспорхнула над моими коленями.
– Хотите сигарету? – Сильными пальцами она сорвала целлофановую обертку. – Я начала курить в Эшфорде – глупо, наверное.
– Смотрите, какое движение. Мне нужны все успокоительные, какие есть.
Хелен обвела сигаретой салон.
– Вы снова купили точно такую же машину. И модель, и цвет.
Она повернулась ко мне, уже не пытаясь спрятать шрам на лице, и на меня накатила волна ее ненависти. Мы достигли Стануэллской развязки. Держась в автомобильном потоке, я думал, как она поведет себя в сексе. Я пытался представить, как ее крепкие губы охватывают член мужа, как острые пальцы раздвигают ему ягодицы, чтобы добраться до простаты. Хелен обратила внимание на желтую цистерну бензовоза рядом с нами – заднее колесо было всего футах в шести от ее локтя. Пока она читала пожарную инструкцию на цистерне, я уставился на ее крепкие икры и бедра. Знала она уже, с каким мужчиной – или с какой женщиной – будет у нее следующий половой акт?.. Когда зажегся зеленый, я почувствовал, как шевельнулся мой пенис.
Арка эстакады поднималась на фоне неба, северный конец прятался за белой прямоугольной пластиковой фабрикой. Нетронутые прямоугольные формы фабрики сплавились в моем мозгу с очертаниями голеней и бедер женщины, прижатых к сиденью. Хелен Ремингтон не замечала, что мы приближаемся к месту нашей первой встречи. Она сплела ноги, потом расплела, перемещая белые пухлости, пока мы проезжали мимо пластиковой фабрики.
Дорога пошла вниз; мы ускорялись к развязке с Дрейтон-парк. Хелен ухватилась за хромированную стойку поворотной форточки, чуть не уронив сигарету себе на колени. Стараясь выправить машину, я прижался головкой члена к нижнему ободу руля. Машину повело к первой точке столкновения с разделительной полосой. Линии разметки неслись под нами наискосок, за моим плечом тихо вякнул автомобильный клаксон. Сугробы стеклянных осколков мигали на солнце азбукой Морзе.
Сперма толкнулась в моем члене. Я потерял контроль над машиной, и переднее колесо ударилось в бордюр разделительной полосы, подняв смерч пыли и окурков до лобового стекла. Машина съехала со скоростной полосы и вильнула в сторону аэропортовского автобуса, выезжающего из-за поворота. Когда сперма брызнула из члена, я пристроил машину за автобусом. Последняя дрожь маленького оргазма затихла.
Я почувствовал, что Хелен Ремингтон держит меня за руку. Она передвинулась на середину сиденья, прижавшись ко мне крепким плечом и положив ладонь поверх моей руки на руле. Справа и слева нас объезжали, гудя, машины.
– Сверните здесь. Поедем потихоньку.
Я подвел машину к съезду в сторону бетонных бульваров одноэтажного поселка. Почти час мы ехали по пустынным улицам. У ворот жилищ стояли детские велосипеды. Хелен Ремингтон держала меня за плечо, ее глаза были скрыты за очками. Она рассказывала мне о своей работе в иммиграционной службе аэропорта и о проблемах с завещанием мужа. Знала ли она, что произошло в моей машине, о пути, который я столько раз репетировал в разных машинах, и что в смерти ее мужа я прославлял единство наших ран и моего оргазма?
Назад: Глава 6
Дальше: Глава 8
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. paiglidPymn
    Тут впрямь балаган, какой то --- хитлер супер скачать базу брута для вк, майл осиса или скачать базу аккаунтов для брута акк clash of clans бесплатно