Homo Incognitus: Автокатастрофа. Высотка. Бетонный остров

10. Сухое озеро

Вскоре после рассвета Роберт Лэйнг сидел на своем балконе, доедал скудный завтрак и слушал первые звуки просыпающегося дома. Несколько жильцов уже спешили на работу, пробираясь через мусор к замызганным автомобилям. Сотни людей продолжали каждый день ходить в офисы и студии, ездить в аэропорты и на биржу. Несмотря на перебои с водой и отоплением, мужчины и женщины были элегантно и чисто одеты; по их виду никак нельзя было догадаться о событиях прошедших недель. Впрочем, большую часть рабочего времени они в своих кабинетах спали.
Лэйнг медленно и ритмично жевал кусочек хлеба. Сидя на треснутых плитках балкона, он чувствовал себя паломником, который утомился на опасном подъеме и теперь выполняет простой, но важный обряд в придорожной часовне.
Прошлая ночь принесла сплошной хаос – пьяные вечеринки, ссоры, грабежи и нападения на одиноких жильцов. Еще несколько этажей погрузились во тьму, включая 22-й, где жила Алиса, сестра Лэйнга. Вряд ли хоть кто-то спал. При этом почти никто не выказывал признаков усталости, словно жизненный ритм людей сдвинулся со дня в ночь. Лэйнг подозревал, что бессонница, от которой страдали жильцы, это подсознательная подготовка к грядущим неожиданностям. Сам он, несмотря на синяки на плечах и руках, был в прекрасной физической форме. Скоро ему предстоит привести себя в порядок и ехать в институт.
Первую половину ночи Лэйнг прибирался у Шарлотты Мелвилл – ее квартиру разграбили, пока Шарлотта с маленьким сыном пряталась у друзей. Потом он несколько часов помогал охранять лифт, который удалось перехватить его соседям. Ехать никто никуда не собирался; главное, захватив лифт, некоторое время его удержать.
Вечер начался, как обычно, с вечеринки у Пола Кросланда, теледиктора, а ныне – вождя клана. Сам Кросланд находился в студии; гости смотрели, как он читает девятичасовые новости, знакомым, хорошо поставленным голосом рассказывая о крупной автокатастрофе, в которой погибли шесть человек. Лэйнг ждал, что Кросланд упомянет столь же страшные события в их высотке: смерть ювелира, теперь уже всеми позабытую, и разделение жителей на противоборствующие лагери. Возможно, в конце выпуска ведущий добавит и специальное послание членам своего клана, которые среди мусорных мешков в его комнате наполняли друг другу стаканы.
К тому времени, как Кросланд ввалился в квартиру – в спортивной куртке с капюшоном и в тяжелых ботинках, словно пилот, вернувшийся с бомбардировки, – все были пьяны. Разрумянившаяся и возбужденная Элеонора Пауэлл клонилась к Лэйнгу, весело тыкая в него пальцем и обвиняя в том, что он пытался вломиться в ее квартиру. Эту новость приняли с восторгом, словно изнасилование было ценным и испытанным средством сплочения клана.
– Низкий уровень преступности, доктор, – сказала она дружеским тоном, – верный признак общественного упадка.
Лэйнг пил без остановки. Он понимал, что нарочно накручивает себя, подавляя любые сомнения в благоразумии людей. А в практическом смысле напиться – кратчайший путь сближения с Элеонорой Пауэлл. Трезвая, она становилась до утомления чувствительной и бродила по коридорам с отсутствующим видом, словно потеряла ключи от мозга. Зато после нескольких коктейлей она оживлялась, ее настроение прыгало подобно тому, как испорченный телевизор скачет по программам, причем весь этот безумный хаос Лэйнг мог понять, только если сам был пьян. Он поднял Элеонору, радостно отметив, как она вцепилась в лацканы его пиджака, и не в первый раз подумал, что и сам, и его соседи жаждут неприятностей, как самого эффективного средства разнообразить половую жизнь.
Лэйнг открыл кофемашину и опорожнил ее через перила. Отходы теперь сбрасывали с балконов, и никого не заботило, что ветер может занести мусор в нижние квартиры. От постоянных отключений электричества еда в холодильнике испортилась. Бутылки с прокисшим молоком стояли заплесневелой шеренгой, прогорклое растаявшее масло капало через решетку. Пахла протухшая еда весьма специфически, но Лэйнг, не тушуясь, сгреб все в пластиковый мешок и вышвырнул в полутемный коридор.
В лифтовом холле спорила группа соседей, назревал конфликт с жителями 28-го этажа. Кросланд бросал какие-то угрозы в пустую шахту лифта. Обычно в такой ранний час Лэйнг не обращал на него внимания; зачастую Кросланд и понятия не имел, о чем спор, – лишь бы началась стычка.
Из мрака за дверью с нарочитым равнодушием вышли хирург-ортодонт и его каменноликая жена. Немного постояли среди мусорных мешков, оглядываясь, затем Стил осторожно подобрался к Лэйнгу, взял его за руку – мягко, но властно, словно готовился к сложному удалению зуба, – и указал вниз.
– Они хотят запереть двери. Хотят переделать проводку двух лифтов так, чтобы от цоколя до 28-го остановок не было.
– А мы? – спросил Лэйнг. – Как нам выходить из здания?
– Дорогой мой, вряд ли они думают о нас. Наш 25-й – ключевой этаж для электросетей. Отрезав три этажа под нами, они получат буферную зону – разделят верхнюю и нижнюю половины дома. И прямо скажем, доктор, когда это произойдет, очень важно оказаться на нужной стороне…
Он замолчал – подошла сестра Лэйнга со своим электрическим кофейником. Стил отвесил поклон и растворился во мраке – маленькие ботинки ловко простучали среди мусорных мешков, пробор в волосах блеснул в неясном свете. Несомненно, он с той же ловкостью пролавирует среди будущих опасностей. Ортодонт вообще перестал покидать здание. После битв последних недель он, несомненно, ожидал бурного повышения спроса на качественную стоматологическую помощь.
Приветствуя Алису, Лэйнг осознал, что она тоже – если прав Стил – будет жить в темноте, с неправильной стороны демаркационной линии, с мужем-алкоголиком. Сестра пришла, якобы чтобы воспользоваться розеткой на кухне Лэйнга, но рассеянно поставила электрический кофейник на столик в прихожей и, выйдя на балкон, уставилась в утренний воздух, словно радуясь, что поднялась еще на три этажа.
– Как Чарльз? – спросил Лэйнг. – На работе?
– Нет… Он отпросился. По-моему, насовсем. А ты?
– Сегодня поеду. Хочешь, по дороге проведаю Чарльза?
Алиса словно не слышала. Она вцепилась в перила и начала раскачиваться, как девчонка.
– Здесь так мирно… Роберт, ты не представляешь, что творится.
Лэйнга позабавило замечание Алисы, что его не трогают события в высотке – типичное мнение старшей сестры, обреченной с детства присматривать за младшим братом.
– Заходи, когда захочешь. – Он положил ей руку на плечо, легонько придерживая – на случай, если она потеряет равновесие. В прошлом он всегда физически отстранялся от Алисы – она была слишком похожа на их мать, но теперь – и не только по сексуальным причинам – это сходство его заводило. Хотелось трогать ее бедра, гладить грудь.
– Можешь пользоваться моей кухней, – сказал Лэйнг. – Насколько я понимаю, нас ждет хаос. Здесь будет безопаснее.
– Хорошо. Только у тебя в квартире грязно…
– Я приберусь.
Лэйнг задумчиво посмотрел на сестру. Она сознает, что происходит? Не желая того, они только что условились о свидании.
По всей высотке люди паковали чемоданы, готовясь к путешествиям – коротким, но важным, – на несколько этажей вверх или вниз. Происходил скрытный обмен супругами. Шарлотта Мелвилл сошлась со статистиком с 29-го этажа и почти не появлялась в своей квартире. Лэйнг не обижался. Шарлотте нужен человек, который поможет раскрыться ее силе и твердости.
Подумав о Шарлотте, Лэйнг ощутил сожаление, что сам никого не нашел. Впрочем, необходимую поддержку даст ему Алиса, с ее немодной теперь приверженностью домашним ценностям.
Обнимая сестру за плечи, Лэйнг посмотрел на крышу высотки. Казалось, он не поднимался на обзорную крышу многие месяцы, но впервые его туда не тянуло. Он построит себе жилище на этом месте, с этой женщиной и в этой пещере.

 

Удобно пристроившись к полному мусорному мешку, Лэйнг сидел на полу и смотрел на груды немытой посуды в раковине. Разглядывая кухню в непривычном ракурсе – снизу вверх, – Лэйнг поразился, во что она превратилась. Пол был завален объедками и пустыми консервными банками. С удивлением Лэйнг насчитал шесть полных мусорных мешков – он-то думал, что мешок всего один.
Лэйнг вытер руки о замызганные штаны и рубашку и, откинувшись на мягкое ложе из собственных отходов, чуть не задремал. Пришлось с усилием подниматься. Неуклонный упадок, постоянное снижение стандартов продолжались – не только в квартире, но и в личных привычках. В какой-то степени были виноваты перебои с водой и электричеством, однако существенную роль играло и падение интереса к любым условностям. Никого из соседей уже не волновало, что они едят. Ни Лэйнг, ни его друзья неделями не готовили чего-либо приличного. Точно так же никого не волновало, чем напиваться, – лишь бы побыстрее заглушить оставшиеся чувства. Лэйнг неделями не притрагивался к любимым аудиозаписям. Даже речь его стала грубой.
Такому упадку и в себе, и в окружающих он почти радовался. Грязь, несвежая одежда и отказ от гигиены, падение интереса к пище и питью – все это помогало показать себя настоящего.
Раздалось гудение холодильника. Электричество вернулось, и аппарат принялся сосать напряжение. Из крана закапала вода – заработали насосы. Вспомнив сердитые слова Анны, Лэйнг попытался навести хоть какой-то порядок. Но через полчаса, таща мусорный мешок из кухни в коридор, остановился и бросил мешок на пол. Все это ничего не даст, бессмысленно переносить грязь из одного места в другое.
Гораздо важней – физическая безопасность дома. Он прошелся вдоль длинных книжных полок в гостиной, сбрасывая медицинские и научные тома на пол. Разобрал полки, отнес доски в прихожую и целый час суетился, превращая открытую квартиру в самодельную крепость. Тяжелые предметы мебели – обеденный стол и резной дубовый шкаф из спальни – он передвинул в прихожую, из кресел и письменного стола соорудил прочную баррикаду, затем перенес запасы пищи из кухни в спальню. Запасы были невелики, но позволят протянуть несколько дней – мешки риса, сахара и соли, банки с говядиной и свининой, черствая буханка хлеба.
Теперь, когда кондиционер отказал, в комнатах стало душно. Отчетливо веяло крепким, но не противным запахом, характерным душком квартиры – запахом самого Лэйнга.
Он содрал с себя грязную футболку и помылся в последних струйках воды из душа. Потом побрился и надел чистую рубашку и костюм. Если прийти в институт одетым как бродяга, можно выдать какому-нибудь остроглазому коллеге, что на самом деле творится в высотке. Лэйнг оценил себя в зеркале гардероба. Худющий, бледнокожий человек с синяками на лбу, в деловом костюме не по размеру, выглядел крайне неубедительно – так вышедший на свободу заключенный в чужом костюме моргает на дневной свет после долгого срока.

 

Укрепив запоры на входной двери, Лэйнг решился покинуть квартиру. К счастью, покинуть высотку было проще, чем передвигаться внутри ее. Словно неофициальная линия метро, один лифт, по всеобщему согласию, продолжал курсировать от главного вестибюля в рабочее время. Несмотря на это, повсюду ясно ощущалась атмосфера напряженности и враждебности. Баррикады из мебели и мусорных мешков загораживали вход на каждый этаж. Не только стены коридоров и холлов, но и потолки, и ковры были исписаны лозунгами – путаница кодированных сигналов, отмечающих атаки диверсионных групп с верхних или нижних этажей. Лэйнг еле сдержался, чтобы не нацарапать карандашом номер своего этажа на стене лифта – среди множества цифр, некоторые по три фута высотой, напоминавших записи в безумном гроссбухе. Испорчено было почти все, что только можно: зеркала в холлах разбиты, телефоны-автоматы сорваны со стен, обшивка на диване изрезана. Вандализм словно был для чего-то нужен – он прикрывал намерение жильцов высотки, сдирая телефоны, отрезать себя от внешнего мира.
На несколько часов в день неформальное перемирие открывало транспортную систему здания, но период затишья становился все короче. Жители передвигались по высотке маленькими группками, чутко сторонясь чужаков. Лэйнг и другие пассажиры лифта застыли в медленно ползущей кабине, как манекены в музее под табличкой «жилец высотки второй половины двадцатого века».
Добравшись до цокольного этажа, Лэйнг осторожно двинулся к выходу, мимо запертого кабинета управляющего и тюков неразобранной почты. Он уже несколько дней не выбирался в институт, так что свет и прохладный воздух за стеклянными дверями ошеломили его, как пугающая атмосфера чужой планеты. Аура необычности, гораздо более реальная, чем все внутри здания, тянулась от высотки во все стороны по бетонным площадям и мостовым комплекса.
Обернувшись через плечо, словно проверяя страховочный трос от здания, Лэйнг пошел по автостоянке. Сотни битых бутылок и банок валялись среди машин. Накануне приезжал санитарный инспектор из центрального офиса комплекса, но отбыл через полчаса, удовлетворившись тем, что горы отбросов – это следствие неотлаженной системы вывоза мусора. Поскольку формальных жалоб от жителей не поступало, то и мер принимать не требовалось. Лэйнга уже не удивляло, что жители, несколько недель назад единодушно ругавшие развал служб здания, теперь с тем же единодушием убеждали чужаков, что у них все в порядке – частично от извращенной гордости, а частично из желания разрешить конфронтацию без вмешательства; так враждующие банды, воюющие на помойке, объединяются против любого пришельца.
Лэйнг добрался до центра стоянки – всего в двухстах ярдах от соседской высотки, запечатанной прямоугольной планеты со стеклянной поверхностью. Уже почти все жильцы вселились в квартиры, похожие до последней занавески и посудомоечной машины на квартиры в высотке Лэйнга, но чужое здание казалось далеким и пугающим. Глядя на бесконечные ряды балконов, Лэйнг казался себе посетителем злобного зоопарка, где в составленных друг на друга клетках содержались звери непредсказуемой жестокости. Несколько жителей, опершись о перила, безучастно разглядывали Лэйнга – он вдруг представил, как две тысячи жителей выскакивают на балконы, начинают швырять в него все, что под руку подвернется, и погребают его под курганом винных бутылок и пепельниц, аэрозольных баллончиков и упаковок презервативов.
Дойдя до своей машины, Лэйнг вдруг осознал, что противостоит здесь соблазнам внешнего мира, подвергается его скрытым угрозам. При всех конфликтах, высотка означала безопасность и защищенность. Вспомнился застойный воздух квартиры, согретой теплом его собственного тела. А тут яркий свет, отраженный хромированной отделкой сотен машин, наполнял воздух острыми ножами.
Повернувшись к машине спиной, Лэйнг зашагал по стоянке параллельно зданию. Он еще не готов выйти в открытое пространство, встретиться с коллегами в институте, продолжить занятия со студентами. Может быть, лучше сегодня остаться дома и подготовиться к следующей лекции?
Лэйнг добрался до берега декоративного озера – изящного овала в сто ярдов длиной, – спустился по лесенке и, следуя за своей тенью, пошел по слегка покатому бетонному дну. Через несколько минут он остановился в центре пустого озера. Или, вернее, в центре громадной могилы, закругленной со всех сторон, гладкой и безликой, но чем-то пугающей, как очертания глубоко запрятанного психоза. Пустое свободное пространство олицетворяло все опасности мира за пределами высотки.
Не в силах здесь оставаться, Лэйнг повернулся и быстро зашагал к берегу, а потом побежал к дому между пыльными машинами.

 

Через десять минут он оказался в своей квартире. Заперев дверь, перелез через баррикаду и стал бродить по полупустым комнатам. Вдыхая спертый воздух, Лэйнг освежался собственными запахами, почти узнавая части тела – вот ноги, вот гениталии, вот сложная смесь запахов изо рта. Сорвав в спальне одежду, швырнув костюм и галстук на дно шкафа, он снова облачился в замызганный спортивный костюм. Он знал, что больше никогда не попытается покинуть высотку. Лэйнг подумал про Алису, как завлечь ее в свою квартиру. В общем-то, именно сильные запахи и должны ее приманить.
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. paiglidPymn
    Тут впрямь балаган, какой то --- хитлер супер скачать базу брута для вк, майл осиса или скачать базу аккаунтов для брута акк clash of clans бесплатно