В угоне. Подлинная история GTA

Глава 18
Секс в Сан-Андреасе

СВИДАНИЕ
За удачное свидание вам дается пять процентов прогресса с девушкой. Добавив цветы и поцелуй, вы сможете получить два дополнительных процента. Допускается целовать девушку и дарить ей подарки многократно за свидание, но на результат это не повлияет. Прогресс с девушкой (отображенный в процентах) можно посмотреть во вкладке «Достижения» меню «Статистика», нажав кнопку паузы.
Всегда странно возвращаться в те места, где когда-то жил, но Карл Джонсон уж точно не в своей тарелке этим утром.
Он крутит педали своего желтого велосипеда, проезжая по залитым солнцем знакомым улицам – мимо магазина «Ideal Homies», торгующего оружием и джинсами, мимо желтых такси и старых фургонов, мимо братанов в широких штанах на углу, по узкому мосту. Обгоняет высокую девушку в чулках и топе на завязках, едет вниз по Гроув-стрит мимо невысоких ветхих домиков, скрытых металлической сеткой, мимо выставленного на улицу мусора и мощных машин, пока не останавливается перед старым деревянным зданием, где в прорехах забора выглядывают пальмы.
«Дом, – говорит Сиджей сам себе. – По крайней мере, так было, пока я все не испортил».
Открыв облупившуюся дверь и зайдя внутрь, он хватается за голову. Оглядывает пустую гостиную с выцветшим синим плакатом. Вверх по лестнице – его старая спальня. Но дом разграблен, воспоминания уничтожены. В растерянности Сиджей неуверенно понимает с пола снимок своей погибшей матери в рамке, аккуратно ставит его на стол, подвигает стул и долго сидит, уставившись на ее лицо и продолжая сжимать руками голову.
Такой была первая миссия «GTA: San Andreas». Тестировщики «Rockstar» внимательно следили, как Сиджей приезжает домой в Лос-Сантос. Количество сотрудников компании росло, и ребята переехали в офис побольше на Бродвее, 622, где стояли настольный футбол и игровые автоматы. Но времени расслабляться не было: к середине 2004-го все были заняты тестированием «San Andreas» – искали недочеты в программе, чтобы затем исправить картинки и код. И в ходе первой же кинематографической вставки они увидели в пиксельном мире нечто новое – эмоции. И неожиданно испытали настоящее сострадание, которое приходило, когда они смотрели свои любимые фильмы, но совсем не ассоциировалось с «GTA» и видеоиграми вообще.
Когда Хонсари, режиссер этой и всех прочих сюжетных вставок в игре, смотрел, как сокрушается Сиджей, он тоже по-настоящему ему сопереживал. Годами он снимал фильмы, пытаясь вызывать в зрителях эмоции, и теперь они даровали ту же силу видеоиграм. И он знал, что игры могут пойти даже дальше фильмов, ведь они погружают участника в самый центр действия.
Сэм был полностью согласен с таким подходом. В «San Andreas» он хотел как никогда глубоко погрузить игрока в сознание персонажа. «Rockstar» добилась этого погружения самым неожиданным способом: превратив «GTA» в подобие ролевой игры, которые сама команда так долго презирала. РПГ брали свое начало в настольных играх «Dungeons & Dragons» и строились на персонализации. Вначале геймеры выбирали себе персонажа – скажем, воина или мага, – а затем присваивали ему уровни интеллекта и силы, которые могли быть улучшены в процессе игры. Хотя индивидуализация персонажа была наиболее характерна для фэнтезийных ролевых игр, она постепенно входила в моду, и даже спортивные симуляторы хвастали возможностью создания собственной манеры игры.
«Rockstar» вновь хотела привнести эти инновации в открытый и современный реалистичный мир. В «San Andreas» игрокам дозволялось делать татуировки и выбирать прическу (косички, «афро» или кудряшки в стиле Майкла Джексона); они могли трансформировать фигуру, объедаясь пиццей и бургерами, чтобы растолстеть, или выбрав салаты, чтобы остаться стройным, а также имели возможность пойи в спортзал и поднимать штангу, чтобы накачать мышцы. Чем больше они ездили на машине, тем выше становились характеристики персонажа и росло его мастерство. В «San Andreas» даже можно было ходить на свидания и завоевывать сердца девушек цветами и поцелуями. Сэм считал, что подобное времяпровождение позволит еще глубже погрузить геймера в игру и сделать опыт ее прохождения уникальным, но он опасался, что ролевые элементы сделают сюжет слишком заумным для хардкорных фанатов «GTA».
– Правильно ли мы поступаем? – вопрошал он коллег. – С какой-то стороны, «GTA» становится слишком занудной – поймут ли нас люди?
А понимание им требовалось как никогда. Продав более 32 миллионов экземпляров «GTA», акционеры «Take-Two» хотели получить очередной хит. Как говорил Сэм в пресс-релизе, анонсирующем выход игры в марте 2004-го: «Мы приложили безумное количество усилий и сделали все возможное, чтобы оправдать ожидания поклонников».
Но в запасе у «рокстаровцев» был еще один беспроигрышный способ снести геймерам крышу: секс. Если насилие долгое время считалось допустимой, пусть и провокационной частью игр, секс оставался под запретом. Ранние компьютерные игры, вроде «Custer’s Revenge» и «Leisure Suit Larry», заигрывали с легкой (и довольно нелепой) эротикой, напоминавшей неудачные шутки из шоу Бенни Хилла. В более поздних программах – таких, как развязный шутер «Duke Nukem» и собственная рокстаровская «Vice City», – фигурировали стриптизерши.
Однако поскольку видеоигры по-прежнему считались детским развлечением, даже в продукции с рейтингом «М» не допускалось содержание контента, вполне приемлемого для фильма с рейтингом «R». Изображение наготы, скорее всего, сулило игре рейтинг «AO» – «строго для взрослых», запрет продаж у крупных распространителей и миллионные убытки. Это раздражало «Rockstar», и Сэм не собирался и дальше терпеть подобную несправедливость.
Утром во вторник 14 июля 2004 года он отправил Дженнифер Коулб, исполнительному директору «Rockstar», электронное письмо, продублировав его Доновану и Дэну: «[Д]женнифер, как бы нам подтвердить определенную часть контента в sa [San Andreas], который, на наш взгляд, добавит в игру новую функциональность и взаимодействие с „атмосферой“ игры? C этой целью, вдобавок к насилию и ругательствам, мы хотим включить сексуальный контент, который, как я понимаю, некоторым кажется странным, хотя, если вдуматься, абсолютно естествен (больше, чем насилие), учитывая тот факт, что игры предназначены для взрослых. Вот несколько примеров контента, который будет изображен графически:
– оральный секс;
– обычный секс (несколько позиций);
– секс с дилдо (включая возможность убить кого-нибудь с помощью дилдо);
– связывание (и возможность самому быть связанным);
– мастурбация (один из персонажей ею одержим; это НУЖНО оставить).
Все это будет появляться как в кат-сецнах [sic], так и в игре. Я знаю, что это скользкая область, но хочу найти способ обойти запреты; ситуация, когда известный магазин [„Уолмарт“] говорит нам, что мы можем / не можем добавлять в игры, кажется мне совершенно неприемлемой. Весь этот материал является абсолютно нормальным для взрослых [еще бы нет!], так что надо продолжать давить, чтобы нашу отрасль признали и уважали как крупную развлекательную индустрию. Мы всегда раздвигали границы; нельзя останавливаться сейчас… как нам это сделать? Мы действительно хотим оставить эту часть. Посоветуй плиз».
Реакция Коулб не воодушевляла: «Есть две основные проблемы, с которыми мне приходится бороться, – отвечала она. – Первая – ESRB и то, как долго мы сможем повышать градус контента, прежде чем игра превратится из „М“ в „АО“, что, как правило, лишает нас 80 % каналов распространения (по всей вероятности, учитывая, что мы говорим о „San Andreas“, эта цифра снизится до 60 %). Но я точно знаю, что любой вид сексуального насилия немедленно передвинет игру в категорию „АО“, а туда из всего перечисленного тобой контента попадает лишь убийство с помощью дилдо, как бы смешно это ни звучало. Я проверю и посмотрю, как подобные прецеденты развивались в прошлом и что можно сделать».
Однако это было не все. «Вторая проблема, – писала Дженнифер, – заключается в распространителях. Надо изыскать возможность гнуть свою линию, не переходя абстрактную, но четкую грань, установленную наиболее консервативными дистрибьюторами для категории „М“. В противном случае наши игры не попадут в магазины вроде „Уолмарт“ или „Бест бай“: оба они заявляли, что полная нагота для них неприемлема. Впрочем, как мы видим по эпизодам с Кэнди Сакс в „Vice City“, существует уровень дозволенного содержания в зависимости от контекста и изображения сцен в игре. По поводу всех версий „Grand Theft Auto“ мы оговаривали, что происходящее продиктовано контекстом сюжетной линии; думаю, что здесь имеет смысл поступить так же.
В ближайшее время мне нужно провести КУЧУ исследований существующих игр категории „AO“, чтобы составить список запретного контента и сравнить с существующим содержанием „San Andreas“. Если эти игры такие жесткие и бессмысленные, как я слышала, то с большой долей вероятности мы сможем остаться в категории „M“, ведь сексуальные сцены в „San Andreas“ являются лишь частью сюжетной линии, а не составляют всю суть игры».
Сэм пробежал глазами последнее предложение, содержащее неизбежную дань приличиям. Да, Дженнифер поняла, что от нее требуется. «Задача предельно ясна, – писала она. – Нужно как можно дальше отодвинуть границы дозволенного, чтобы не пострадала целостность игры, но при этом сохранить наш уровень дистрибуции, чтобы не пострадали продажи». Иногда ханжество приемной родины поражало Сэма. Его неизменно удивляли нравы таких штатов, как Юта, где правили мормоны. Почему же игровая индустрия должна соответствовать тем же замшелым нормам? Неужели весь народ живет в виртуальной Юте?
«Нужно действовать ОЧЕНЬ быстро, – отвечал Сэм. – Все запланированные сцены вполне вписываются в категорию для взрослых („M“). Но даже если мы получим рейтинг „АО“ (чего не должно произойти), почему это настолько уменьшит дистрибьюцию? Разве магазины могут нам указывать, какие игры делать? Это нонсенс. А как же свобода слова? Разве не ее защитой Америка оправдывает вторжение в Ирак и прочие страны? Необходимо бороться с подобным жутким лицемерием, границы нужно расширять. Это главное. В конце концов, игра совсем не похожа на реальный мир, и если в фильмах, которые куда реалистичнее, такие вещи разрешены, то какой смысл запрещать их нам».
Донован не одну неделю проводил исследования для Сэма, пересматривая сексуальные сцены из игры и выискивая по миру, что и где можно делать, а что нельзя. Сэм изо всех сил пытался успокоить разработчиков в Шотландии: «Как вы знаете, [в Соединенных Штатах] секс на экране воспринимается серьезнее, чем убийства, – писал он „Rockstar North“ в электронном письме, – … так что мы постараемся вести себя как можно умнее. Мы определенно сделаем отдельную версию для „Уолмарт“. Так что, какой бы контент мы ни решили засунуть в игру, необходимо предусмотреть возможность легко его убрать… Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы оставить его. Будет нелегко, но мы ведь любим сражаться».
* * *
Как-то летним утром Фил Харрисон ехал через Лондон на работу. Теперь он служил старшим вице-президентом по разработке продуктов в «Sony Computer Entertainment Europe» и стал одной из главных звезд команды «PlayStation». Высокий, лысый, с проницательным взглядом, он был из тех начальников в индустрии, которых геймеры готовы были считать своими. Как и Сэм, он хотел вывести видеоигры на массовый рынок. После успеха «GTA» Фил поставил перед собой новую задачу – делать игры не только для взрослых, но и для всей семьи.
Ответом стала «EyeToy»: считывающая движения камера, которая позволяла взаимодействовать с программой без помощи контроллера – достаточно было просто двигать руками. В одной игре на экране телевизора появлялись пузыри, и дети соревновались, кто лопнет больше радужных сфер, размахивая руками в воздухе. «В такие игры сможет играть вся семья, – утверждал Харрисон. – Мы давно пришли к идее убрать из уравнения контроллер. Это отлично мотивирует людей, ведь если тому, кто никогда не играл на компьютере, дать в руки контроллер, он обычно держит его, как гранату без чеки».
«EyeToy» появилась в продаже летом 2003-го и к концу года разошлась тиражом более 2,5 миллионов экземпляров. Другие семейные игры, такие как «SingStar» (караоке), помогали еще больше расширить рынок. Для Харрисона это было триумфом – доказательством того, что в промежутке между «GTA» и «EyeToy» найдется игра для каждого. Когда по дороге на работу ему позвонила сестра, он ждал поздравлений с успехом. Но не дождался.
– Видел утреннюю «Daily Mail»? – спросила сестра.
– Я не читаю чертову «Daily Mail», – отмахнулся Фил.
– Думаю, тебе стоит взглянуть. Сходи купи.
Харрисону сразу бросился в глаза заголовок: «Убийство из-за „PlayStation“». Вот дьявол, подумал он. В статье речь шла о семнадцатилетнем Уоррене Лебланке, который недавно признался, что убил своего четырнадцатилетнего друга Стефана Пакира с помощью молотка и ножа. Теперь мать Пакира требовала справедливости. От друзей мальчиков она слышала, что они были одержимы видеоигрой «Manhunt», которую она и обвиняла в трагедии. «Эту игру нужно запретить, – говорила она корреспонденту „Daily Mail“. – Она превозносит насилие ради насилия и вредит юной психике… Во имя памяти Стефана мы должны заставить заплатить тех, кто наживается на продаже этой игры».
Со времени выхода игры в ноябре 2003-го «Man hunt» уже устроила бурю в профессиональной прессе из-за леденящего душу натуралистичного изображения насилия. Журналистам вместе с игрой для обзора присылали удавку из колючей проволоки. Однако нынешний случай заставил Харрисона застыть на месте. Он годами видел, как хомяк игрового насилия бегает по прессе, но статья в «Daily Mail» ознаменовала наступление в Англии новой эры. Зверское убийство не было уловкой Макса Клиффорда, это были настоящая мать и настоящий мертвый мальчик. Харрисон очень сочувствовал им, но злился, что во всем обвиняют игру. «Определенный сегмент потенциальной аудитории игр мог поверить этому заголовку», – говорил он позднее.
Но истерия вокруг «Manhunt» только начиналась. Вскоре весть об очередной трагедии разлетелась по миру и игру, которая уже была запрещена в Новой Зеландии, убрали с полок самой крупной сети магазинов в Великобритании «Диксонс». И наконец в стране появился собственный, английский Джек Томпсон – член парламента от Восточного Лестершира Кейт Ваз.
В ходе конференции с премьер-министром Гордоном Брауном Ваз потребовал принять защитные меры, хотя «Manhunt» и так имела рейтинг «от 18 и старше». «Это не цензура для взрослых, – говорил член парламента, – а попытка защитить детей и подростков».
Среди всех этих дебатов хранила подозрительное молчание лишь одна сторона – «Rockstar». Вместо того чтобы выступать публично, Донован в частном порядке советовался с Саймоном Харви, представителем британской игровой индустрии, чтобы выработать достойный ответ клеветникам. В своем последующем заявлении Харви отметил: «Если кто-то всего лишь купил игру, это не может и не должно считаться причиной подобных трагических событий».
Со своей стороны, Харрисон по-прежнему пытался продвигать идею игр для семейного отдыха, но в условиях разгорающегося скандала это было непросто. Как и Левенштейн в Штатах, Харрисон не мог отделаться от ощущения, что в сложной ситуации дерзким новаторам от игровой индустрии не хватало храбрости предстать перед публикой во всей красе. «Я был разочарован, что никто из „Rockstar“ так и не высказался в прессе, – вспоминал он. – Они просто исчезли из поля зрения».
Пока на их родине полыхал скандал вокруг «Manhunt», Сэм и парни из «Rockstar» больше волновались за «San Andreas» и результаты исследований Донована в области того, как далеко можно зайти с сексуальным контентом в игре. Результаты надежд не вселяли.
«К сожалению, ситуация такова, – писал Донован Сэму 16 августа 2004 года, и далее следовал список необходимых изменений:
– Оральный секс с проституткой в машине – нужно показывать гораздо меньше критической зоны вокруг пениса и рта.
Откровенный оральный секс с проституткой – это нужно убрать или замаскировать.
Секс с подружкой – весь выходит за любые границы рейтингов „М“ и „18+“ и должен быть исключен или скрыт.
Сотрудницам секс-шопов надо прикрыть соски, особенно в Штатах.
Сцена со шлепанием из миссии „Ключ к ее сердцу“ должна быть исключена, поскольку содержит сексуальное насилие, а это серьезная проблема.
Впрочем, с отсосом в задней комнате дома дилера все в порядке.
Я бы очень хотел включить все эти безумно крутые моменты в игру, но на данный момент это нереально. Как и обсуждалось, мы работаем над разными сценариями выпуска версии, содержащей данный контент».
Сэм открыл приложение – четыре мучительные страницы деталей и объяснений, какие сцены сексуальной активности можно и нельзя показывать в какой стране, учитывая целевой рейтинг продукта. Пока Сэм читал написанные черным по белому правила, все его пламенные речи про Ирак и ханжество будто разбивались на пиксели. Эта была уже не его игра. Список правил для каждой страны выглядел совершенно абсурдным, смехотворным, ужасающим, но реальным. Начинался он с Великобритании, где игру можно было адресовать лишь лицам старше 18-ти.
«Мужская нагота: показ полной наготы спереди разрешен, если пенис не эрегирован, – объяснял Донован. – В состоянии эрекции пенис нельзя показывать вообще, либо необходимо закрывать его квадратиками.
Женская нагота: показ полной наготы спереди разрешен только издалека, если нужно продемонстрировать все тело, а лучше ограничиться только грудью.
Мастурбация: может быть показана отчасти, но пениса не должно быть видно. Безопаснее показать персонажа со спины, не анфас.
Оральный секс: как и с мастурбацией, может быть показан частично, но не в деталях. Любые крупные планы нужно скрывать за квадратиками, и BBFC может попросить нас вообще убрать сцену, чтобы получить хотя бы рейтинг „от 18-ти“.
Персонаж не должен иметь возможность убить подругу или проститутку после секса».
И так далее.
Читая указания своего друга и коллеги, Сэм видел, как каждая страна выдвигает собственные, казалось бы, надуманные определения тех кадров, которые сделают продажу игры на ее территории невозможной. Испания с Италией нормально относились к наготе (включая эрекцию) и «распущенности», как это назвал Донован, в том числе к сексуальному насилию. Франция разрешала мужскую наготу (без эрекции) и женскую (хотя, как объяснял Донован, «только эротику, не порнографию»). В Австралии мужская нагота была под запретом, зато показ женских грудей и ягодиц не возбранялся. Шлепание почти по всему миру считалось табу, не считая Испании с Италией, где оно допускалось, если являлось частью сюжета. Против мастурбации никто не протестовал, если не показывать пенис (впрочем, никаких упоминаний о женской мастурбации не нашлось). Подразумеваемый оральный секс тоже не слишком беспокоил моралистов.
Из всех государств Соединенные Штаты выдвигали больше всего запретов: любую мужскую обнаженку предписывалось маскировать тенью, и хотя дозволялось показывать женскую грудь, вагины были за гранью, а соски требовалось прикрыть. Что касается визуально пристойной сцены, подразумевающей секс Сиджея с подругой, то во всем мире она допускалось, однако в США наверняка сулила игре черную метку в виде рейтинга «AO». И наконец Донован подытоживал: «Сексуальные сцены, представленные в „San Andreas“, многие сейчас посчитают слишком откровенными». Итак, придется отступить.
Сэм сидел за компьютером, уставившись на мигающий курсор, и в душе жарким пламенем разгоралась ярость. «Это НАМНОГО, НАМНОГО хуже, чем я ожидал, – писал он Доновану, не жалея клавиш. – Дело не только в том, что ломать такую комедию просто глупо (посмотри на фильмы и все остальное), но ведь согласиться с ними значит переделывать кучу вещей, и это все испортит (например, убирать сцену со шлепанием, которая совершенно безобидна). Неужели ничего нельзя сделать? Просто не верится».
Ответ Донована пришел семнадцать минут спустя. «Жаль, – писал он с ощутимым раздражением. – Я думал, мы вполне достигли взаимопонимания». В конце концов, речь шла об игре, а не о том, чтобы послать весь мир к чертям. Они уже не хулиганы из начальной школы, они высокооплачиваемые работники публичной компании. Нельзя все время резвиться и контролировать реальную жизнь, как видеоигру. Они так долго боролись за право игр вырасти – может, пришло время самим стать взрослыми? Почему просто не убрать из «San Andreas» секс?
«Шлепание – это как раз самое ужасное, – объяснял Донован. – Там можно увидеть вагину и анус героини – или, по крайне мере, место, где они должны находиться, – а в сочетании с насилием это разозлит людей больше всего. Все страны, кроме Испании, отметили сексуальное насилие как абсолютно неприемлемую вещь. Нашим критикам будет легче легкого вырвать такую сцену из контекста и объявить, будто в игре нужно бить женщин, чтобы завершить задание».
Но Сэма увещевания не трогали: он приехал в Америку, чтобы обрести свободу, и сдаваться не собирался. «Ну надо же, – написал он Доновану в ответ, – сколько развелось специалистов по продажам! А нам нужны люди, которые будут бороться за свободу». Тут же Сэм настрочил письмо Лесу Бензису, продюсеру «Rockstar North», сообщив ему последние новости.
«Жуть», – ответил Бензис. «Знаю, – писал Сэм. – Просто катастрофа. Но мы должны рассмотреть любую возможность. Редактировать игру нельзя. Надо ДАВИТЬ».
Так он и поступил, направив отчаянное послание основателю «Take-Two» Брэнту. Однако Брэнт в тот момент пытался выбраться из собственных неприятностей. Имея оборот свыше миллиарда долларов и больше 100 миллионов прибыли, «Take-Two» по-прежнему находилась в центре скандала: Комиссия по ценным бумагам и рынкам продолжала расследовать бухгалтерские уловки «Take-Two». Более того, речь шла о том, что Брэнту и двум бывшим руководителям компании светят гражданские иски о возмещении ущерба за соучастие. Семнадцатого марта 2004 года Брэнт ушел с поста председателя и директора «Take-Two». «Думаю, сейчас самое время передать управление, чтобы „Take-Two“ развивалась дальше», – отметил он в заявлении.
Между «Take-Two» и «Rockstar» неизменно существовали явные и скрытые трения, причем последние вели себя как непослушные дети, которые хотят сами заказывать музыку. Но, несмотря на скверный характер, Сэм всегда в душе был прирожденным лидером, управляя своим кораблем, словно адмирал. И теперь, поскольку Брэнт оставался вице-президентом по изданию, Сэм не медля обратился к нему.
«Нам и правда обязательно вносить эти изменения в содержание игры? – писал Сэм. – Как я уже сказал Терри, список меня приводит в бешенство. Сокращения по всем фронтам. Теперь мы не раздвигаем никакие границы. И чего ради? Я очень, очень не хочу вносить эти изменения. НЕПРАВИЛЬНО действовать по указке психованых мормонов-капиталистов из торговых сетей. Это ИГРА. Она СМЕШНАЯ. „Аэроплан“ [фильм] был куда более оскорбительным. Пожалуйста, давайте не забывать, благодаря чему мы стали такими крутыми».
Сэма действительно разозлил предложенный Бензисом список возможных изменений: сдвинуть камеру в эпизоде с отсосом, другие сцены выкинуть полностью, а третьи замаскировать квадратиками, например, секс с подружкой. Но еще больше Сэма выводило из себя пораженческое настроение Бензиса, который считал, что битва уже проиграна. «Эти сцены были такими крутыми, – грустно писал он Сэму. – Без них мы не особенно-то раздвигаем границы».
Для Сэма выходить за пределы дозволенного было делом всей жизни, начиная с его бунтарства в школе Сент-Полз и первых дней работы в «BMG». Он построил свою карьеру, штурмуя, словно капитан Кирк из «Звездного пути», новые горизоны, где до него никто не был. Сколько людей могут похвастаться подобным – не только в области видеоигр, а вообще? И разве мог он теперь отступить?
Выбор у Сэма был невелик: бежать или сражаться. «Если вы с командой уверены в своих силах, давайте сопротивляться, – ответил он Бензису. – Давайте оставим в игре – в НАШЕЙ игре – то, что считаем нужным. Пусть отвалится половина распространителей, что с того? Игра все равно будет продаваться, и людям придется ее еще поискать, зато это будет такая игра, как мы хотим. Возможно, в итоге мы продадим меньше (хотя как знать – может, и больше, в долгосрочной перспективе?), но по крайней мере нам не будет диктовать свои условия кучка долбаных бюрократов и владельцев магазинов».
Не все были согласны с лидером «Rockstar». Гэри Форман считал секс в «San Andreas» «забавной пошлой шуткой в студенческом духе», но полагал, что у всего есть предел. «Игру ни в коем случае не одобрят в таком виде, – заявил он Сэму, – так что лучше убери». По его мнению, невелика потеря. «Извините, мне уже не двенадцать, и, по-моему, без пошлых шуток вполне можно обойтись, – говорил он позднее. – Все только и болтают о расширении границ дозволенного, но лично мне кажется, что в данном случае это перебор».
Однако Кинг, хоть у них с Сэмом и бывали разногласия, все равно поддерживал старого друга и считал, что секс сделает игру куда веселее. Подойдя как-то к Сэму в офисе «Rockstar», Кинг заметил, что его соучредитель всерьез расстроен из-за своего поражения.
«Rockstar» построила империю на оживлении фантазий, но в этот раз реальность одержала верх. Ситуация была полна иронии: Сэм хотел делать игры для своих ровесников, но рейтинг «18+» являлся коммерческим самоубийством. Он олицетворял нелепую вечную юность целой отрасли и, более того, всего поколения геймеров. И дело не в том, что Сэм не хотел взрослеть, – он просто не мог. К нему неизменно относились как к ребенку. Каким бы взрослым он себя ни чувствовал, ему все равно приходилось слушаться своих родителей «Take-Two».
Ни он, ни Брэнт, ни кто-либо другой ничего не могли поделать с запретами. Бюрократы и владельцы магазинов победили: команде «Rockstar» велели убрать сцены секса из «San Andreas». Кое-какой умеренный контент разрешили оставить – например, двухсторонний сиреневый дилдо, спрятанный в туалете полицейского участка, – но не более того. Вместо того чтобы наблюдать, как Сиджей занимается сексом с подружкой, теперь оставалось только глазеть на закрытую дверь.
До срока сдачи игры оставалось всего пара недель, и спорные эпизоды нужно было вырезать, причем быстро. Иногда в сложных случаях вместо полного удаления кода разработчики просто прятали контент от пользователей, чтобы его не было видно. Этот допустимый и распространенный способ называется «обертывание»: будто заворачиваешь ненужный ящик в камуфляж и прячешь его поглубже. Никакого тайного умысла тут не было и в помине: сроки поджимали, и компьютерщики выбрали самый быстрый путь.
Так что в один прекрасный день программист «Rockstar» нажал последнюю пару клавиш, и готово дело: сцена секса из «San Andreas» была упакована и похоронена в лесу программного кода. Поскольку индустрия не требовала от программистов демонстрировать скрытый контент, у «Rockstar» не было причин упоминать это тайное захоронение, когда они отправляли новую «GTA» на присуждение рейтинга.
Колесо завертелось.

 

Двенадцатого сентября 2004 года почтальон доставил посылку с «Grand Theft Auto: San Andreas» в Совет по оценке игрового ПО на Мэдисон-авеню в Нью-Йорке. Ничем не примечательный сегмент офисных боксов охранялся похлеще военной базы.
– Извините, вам туда нельзя, – заявила репортеру суровая президент ESRB Патрисия Вэнс, когда тот шел мимо плакатов с Тайгером Вудсом и буклетов со счастливыми детишками, которые резались в игры на видеоприставках, высунув от усердия язык.
Каждый день игровые лейблы присылали сюда свои продукты, чтобы им присудили рейтинг: «Е» для всех, «Т» для тинейджеров и «М» для взрослых. Однако в последнее время тучи над организацией сгустились: Гарвардский университет выпустил исследование «Содержание видеоигр для подростков», которое показало, что почти половина продуктов включает контент, не указанный на коробке. В этой связи в штате Вашингтон законодатели пытались запретить продажу игр с рейтингом «М» всем лицам моложе семнадцати, однако игровая индустрия воспротивилась, указывая, что подобный закон будет нарушением свободны слова.
Несмотря на предыдущие скандалы вокруг «GTA», у ESRB не было причин оценивать ее как-то по-особому. Процесс начинался с приглашения экспертов, группы из пятидесяти американцев в возрасте от двадцати одного до шестидесяти пяти из всех слоев общества: учителя, доктора, одинокие матери. ESRB размещала объявления в журналах по воспитанию и получала около тысячи заявок в год. Опыт прохождения видеоигр не требовался.
И вот почему: для присуждения игре рейтинга компании присылали не демо-версию, а лишь видеоролики. Издатели были обязаны предоставлять, по словам Вэнс, «самые экстремальные эпизоды» игры. Обычно оценка проводилась за два или три месяца до выхода программы. Ролик должен был длиться от двадцати минут до нескольких часов, и когда каждый из двух или трех экспертов смотрел его, на экране отображался отсчет кадров. Экспертам выдавали инструкцию, какой контент нужно отмечать: от азартных игр и секса до насилия и разрушений. Впрочем, на вкус и цвет товарищей нет. «У нас нет никакой стандартной формулы, – говорила Вэнс. – Мы хотим, чтобы эксперты судили сами».
Когда экспертные оценки были готовы, члены комиссии сравнивали их (Вэнс отмечала, что почти всегда наблюдалось единодушие решений экспертов), и игра получала соответствующих рейтинг. Из программ, проданных в 2003 году, 54 % удостоились рейтинга для всех («Е»), 30,5 % получили «Т» и лишь 11,9 % заслужили взрослый рейтинг «М». Несмотря на разговоры о жестоких видеоиграх, 70 % программ в первой двадцатке самых продаваемых изданий для консолей имели рейтинг «Е» или «Т». По словам Вэнс, окончательная ответственность ложилась на покупателей. «Если рейтинг не заставит вас задуматься, это не наша проблема, – подчеркивала она. – Мы не собираемся читать мораль, люди должны думать своей головой».
Вэнс считала, что «Rockstar» всегда добросовестно подходили к демонстрации содержимого своих игр, и не сомневалась, что и с «San Andreas» все будет нормально. Каждый эксперт в своем боксе наблюдал, как Сиджей гоняет на машине по Сан-Андреасу и дерется с мужчинами и женщинами под звуки хип-хопа. Делиться впечатлениями друг с другам экспертам было запрещено, и они лишь молча строчили свои замечания в блокнотах. Наконец они передали предложения по рейтингу в комиссию, но никаких споров не возникло: «GTA: San Andreas» получила категорию «М», для взрослых. Теперь будущее игры было в руках геймеров.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий