Самый сердитый гном

Глава 5
Выгодный контракт

Люди любят праздники не потому, что они беспечны по натуре своей и терпеть не могут работать, а из-за особой волшебной атмосферы, сопровождающей любое торжество и начинающей волновать сердца обывателей еще за несколько дней до накрытия праздничных столов. Юбилеи, церемонии, свадьбы и прочие «круглые даты» скрашивают своей разноцветной мишурой и радостным ожиданием чуда серые будни однообразного существования, дают силы бороться с невзгодами жизни и надеяться на лучшее. Праздник – это не просто застолье и танцы до упада, торжественные речи и невнятное бормотание перепивших гуляк, коллективные драки и песнопения; это бальзам для души, уставшей от повседневных забот.
Тальберт любил веселиться, особенно ему нравились карнавалы и народные гулянья, когда на время забывшие о формальностях этикета и строгих нормах приличия степенные горожане перестают делить себя на классы, ранги, сословия и превращаются просто в людей, умеющих пить и веселиться, пускаться в безудержный пляс и заводить легкие любовные интрижки.
Бывший капитан имперской гвардии Тальберт Арканс подкинул поленья в костер и, передернувшись от порыва холодного ночного ветра, поднял выше воротник форменной куртки. Пляшущие языки пламени успокаивали его и помогали подавить бушевавший внутри гнев. Сегодня он был зол и крайне раздражителен. Виновником плохого настроения солдата являлся его новый хозяин, главный казначей имперского двора герцог Лоранто.
«И зачем я только согласился уйти из армии? Деньги, уважение, слава – конечно, хорошо, но ребята сейчас гуляют, а я торчу пес знает где! – ругал себя Тальберт за то, что месяц назад согласился на перевод в Казначейство. – Ночь, темнота, не видно ни зги, да еще заброшенное кладбище под боком, а в столице сейчас карнавал!»
Жизненный путь сорокадвухлетнего солдата был тяжелым, полным случайностей, невзгод и комичных парадоксов. Ровно двадцать лет назад седьмому сыну мелкопоместного герканского дворянина Тальберту Аркансу не оставалось ничего другого, как записаться в армию и тяжелым двуручным мечом завоевывать себе место под солнцем.
Герканская армия той поры представляла собой нечто среднее между народным ополчением и сборищем батраков, корпящих денно и нощно на плантациях именитых генералов, бывших к тому же и крупными землевладельцами. Солдаты работали много, а платили им плохо и нерегулярно. Быстро сообразив, что с полководцами-плантаторами ему не по пути, Тальберт дезертировал и покинул родину, встав на скользкий и опасный путь наемника.
Вначале фортуна была к нему благосклонна. За первые пять лет своей блестящей карьеры он участвовал во многих кампаниях, причем на стороне разных королевств. Двадцатисемилетний воин достиг всего, о чем только можно было мечтать: полковничьи эполеты, деньги, слава и толпы бегающих за ним высокопоставленных вербовщиков из армий почти всех известных ему королевств. Но тут он совершил ошибку и в одночасье потерял все. В тот самый год разразилась война между Наполисом и Герканией Приблизительно за месяц до начала боевых действий Тальберт получил выгодные предложения от обеих враждующих сторон. Не понаслышке зная, что собой представляла армия его родного королевства, наемник встал во главе полка легкой кавалерии Наполиса. Ну кто же мог знать, что когда войска Геркании будут уже разбиты, а жители столицы, древнего города Форна, будут готовы открыть городские ворота перед победителями, на арене боевых действий появится еще один и к тому же очень сильный противник.
Два имперских экспедиционных корпуса появились в тылу наступающей армии внезапно и всего за два дня отрезали ее от основных баз снабжения. Армия Наполиса сдалась, даже не приняв сражения, а Тальберт попал в плен к своим бывшим соотечественникам.
Военный трибунал судил наемника не как полковника вражеской армии, а как бывшего герканского лейтенанта, дезертировавшего пять лет назад. Сколько Тальберт ни пытался доказать высокому суду, что нельзя считать изменой родине уклонение от сбора урожая свеклы, его красноречивые аргументы не были восприняты всерьез. Как ни странно, а от позорной смерти в петле его спасло вмешательство имперского генерала.
Еще в самом начале военной карьеры Тальберт случайно стал свидетелем нападения шайки разбойников на карету богатого вельможи. Будучи честным наемником, а не мародером, он встал на сторону жертвы, за что и получил в благодарность несколько золотых по окончании схватки. Маленькое дорожное приключение забылось солдатом удачи сразу, как только закончились заработанные деньги, но, к счастью, граф Фредерис Арно не забыл лица своего спасителя.
Шею Тальберта вынули из петли всего за несколько секунд до того, как должна была оборваться барабанная дробь, а его сапоги беспомощно заколыхаться в воздухе. Высокопоставленный заступник не ограничил свою благодарность помилованием. Через пару недель Тальберт надел новенький черный мундир имперского лейтенанта и принял под командование эскадрон.
С этого момента для заново родившегося солдата началась другая, тихая и размеренная жизнь. За семнадцать лет службы в имперской кавалерии он участвовал всего в трех незначительных пограничных конфликтах, причем в двух из них даже ни разу не вступил в бой.
Инородцев, тем более бывших вольных наемников в Империи не любили, поэтому и карьера Арканса текла вяло и размеренно. В ней было всего два значительных события: повышение до капитана и перевод в гвардию. Для кого-то, может быть, это и много, но не для талантливого командира, уже в двадцать семь лет щеголявшего в полковничьих эполетах.
Давно вышедший в отставку, но не забывший о судьбе Тальберта граф Арно порекомендовал его своему близкому другу, герцогу Лоранто. Несмотря на сомнительное прошлое протеже, главный казначей заинтересовался личностью капитана и предложил ему должность помощника начальника его личной охраны. Формальное понижение в должности с лихвой компенсировалось деньгами и повышением положения в обществе. Перевод Арканса вызвал искреннее удивление сослуживцев. Никто не мог подумать, что безродный офицер с позорным клеймом «бывший наемник и дезертир» получит хорошую должность при дворе.
И все же Тальберту не нравилась его новая работа, хотя она была не только лучше оплачиваемой и престижной, но и чрезвычайно простой: ходить по пятам за герцогом и следить, чтобы никто из придворных или пугливых клерков Казначейства не наступил бы ему ненароком на ногу. Бывшего гвардейца раздражало все: уродливая форма ярко-красного цвета, походившая скорее на костюм шута, чем на обмундирование солдата; чванливость и бахвальство охранников, попавших на хорошее место неизвестно за какие заслуги, интриги, плетущиеся буквально всеми, даже прачками и поварятами, и многое, многое другое…
Но верхом придворного идиотизма, по мнению бывалого солдата, была та поспешность и нервозность, с которой в самый неподходящий момент давались весьма странные, порой просто абсурдные поручения.
Дежурство Тальберта в тот день закончилось около семи часов вечера. Распустив охранников по домам и передав пост самому Хорну, начальнику охраны, Арканс хотел наконец-то избавиться от ненавистной формы и отправиться в город на карнавал, устроенный столичными властями в честь рождения четвертого сына Императора. Конечно, повод для празднества был не ахти, тем более что новорожденный навряд ли когда-нибудь займет престол, но богатый столичный люд не жалел денег, чтобы лишний раз показать свою раболепную преданность двору и государю. Ничтожность повода компенсировалась изобилием дармовых яств на уличных столах и красивым карнавальным действом, на которое городские власти тоже не поскупились.
И вот в самый последний момент перед уходом его догнал Бертрат, щуплый, курносый отпрыск какого-то благородного семейства, ходивший у герцога в секретарях, и, пыжась от важности, сообщил, что у него для Тальберта срочное поручение от САМОГО господина Лоранто.
Предчувствие, что вечер испорчен окончательно и бесповоротно, возникло еще до того, как Тальберт сорвал сургуч и распечатал конверт. Всего пара фраз, выведенных на листе гербовой бумаги небрежным почерком, заставили Арканса возненавидеть хозяина.
Тальберт, возьми семерых лучших людей и карету! В конюшне вас ждет кучер, он знает, куда ехать. Встретьте ожидающую вас в условленном месте персону и отвезите ее ко мне в загородный особняк. В кабинет пройдите через черный ход. Лица персоны никто не должен видеть.
«Ну вот, опять любовные похождения под усиленным конвоем, – проворчал Тальберт, недовольный, что мучения выпали не дежурившему в ту ночь Хорну, а именно на его долю. – И что у вельмож все не как у людей? Даже тени своей, и то боятся».
Однако вскоре Арканс изменил свое мнение. Предстоящее свидание было явно не любовным. Немногословный седой кучер привез их не к дому какой-нибудь молодой аристократки и даже не к женскому монастырю. Кругом простирался лес, до ближайшего села было не менее пяти верст, а на краю опушки виднелись поваленная, наполовину сгнившая изгородь и заросшие мхом могильные плиты.
«То ли кучер спьяну перепутал, то ли герцог пошутил», – мелькнула в голове шальная мысль, как только он приоткрыл дверцу кареты. Но, как известно, приказы не обсуждаются, а выполняются дословно, какими бы абсурдными они ни казались. Охранники развели костер и привязали к дереву нервничающих из-за близости мертвецов лошадей. Троих Тальберт выставил в караул, охранять подходы к стоянке; одного солдата посадил на козлы к кучеру, а остальным разрешил немного вздремнуть у костра.
Потянулись долгие минуты ожидания. Близилось к полуночи, а загадочная персона так и не появлялась. «Ждем еще пару часов и уходим, не век же здесь торчать!» – только подумал Арканс, как вдруг у него возникло странное ощущение, что за ним наблюдают. Тальберт поднял с земли арбалет и быстро оглянулся, готовый мгновенно нажать на спусковой механизм.
Незнакомец стоял, вальяжно облокотившись о дерево, буквально в трех шагах от костра и задумчиво рассматривал храпевших во сне стражей. Его высокая фигура была закутана в длинный плащ с глухим капюшоном. Таинственная личность не шелохнулась даже при виде нацеленного ей в голову арбалета.
«Кто он, человек или призрак? – пытался сообразить Тальберт, чувствуя, как начинают трястись от страха руки, а немеющий палец может в любой момент нажать на спусковой крючок. – Появился так внезапно, да еще в таком месте… и как он, черт подери, сумел пройти незамеченным через посты?!»
«Персиваль и Торбен», – прозвучал хриплый голос, заставивший опустить оружие. «Кем бы он ни был, а пароль назвал правильно», – подумал Тальберт, жестом приглашая таинственного незнакомца сесть в карету. В эту минуту охранник был не в состоянии говорить.
– Далеко не уходи, Тальберт, ты можешь мне еще понадобиться. Последи, чтобы никого не было у дверей кабинета! – отдал лаконичный приказ герцог Лоранто, даже не удостоив своего слугу мимолетным взглядом или одобрительным кивком.
Как большинство сильных мира сего, главный казначей Империи был сдержан в проявлении чувств и считал верхом легкомыслия баловать прислугу знаками внимания и благодарностями. Тальберту еще повезло, что хозяин обратился к нему по имени, а не как ко всем остальным стражникам: «Эй, поди сюда!»
Дверь кабинета бесшумно закрылась, и Лоранто остался один на один с загадочной личностью в черном плаще. Несколько минут мужчины молчали, внимательно изучая друг друга и пытаясь правильно сформировать основную линию своего поведения во время предстоящего разговора.
«Это он, точно он, ошибки быть не может, – думал Лоранто, прикусив от нервного напряжения нижнюю губу и крепко сжав под столом костяшки пальцев. – Но если его подослал Корвий, то мне будет худо, в лучшем случае ссылка. Нет, ерунда, это точно он. Себастьян не мог ошибиться и выйти не на того человека, тем более шпиона, которых он чует за версту. К тому же только Мортас может позволить себе неслыханную наглость, стоять передо мной и даже не откинуть этот чертов капюшон. У других просто не хватило бы духу…»
«Выше среднего роста, ухожен и, видать, не глуп. Когда-то был крепкого телосложения, возможно, начинал карьеру в армии, но годы и светский образ жизни взяли свое… – размышлял незнакомец, пришедший в конце концов к успокоившему его выводу: – Очень выгодный клиент: заплатит любую сумму и не предаст».
– Вы Мортас? – наконец-то прервал Лоранто дуэль многозначительных взглядов и бесстрастных выражений лиц.
Незнакомец ответил легким кивком и небрежным, но быстрым движением рук сбросил на пол плащ. То, что скрывалось под объемистым балдахином, превзошло все ожидания герцога. Лоранто слышал много легенд о непобедимом Мортасе, покорителе драконов и грозе банд Северного Катара, но лично встретиться с ним довелось впервые.
Наемник был высок, не очень широк в плечах, но жилист и вынослив. Вместо стальных доспехов тело Мортаса плотно облегала легкая кожаная броня, обшитая маленькими коричневыми пластинами, чешуей дракона. На вид знаменитому драконоборцу было около пятидесяти лет, но уродливые, рваные шрамы от когтей, идущие по всему лицу и рассекающие даже горло, набавляли к его возрасту добрый десяток лет и делали похожим на старого бездомного кота, не знавшего в жизни ничего, кроме лазанья по помойкам и драк. Коротко подстриженные седые волосы и угловатые скулы завершали портрет типичного представителя «Гильдии наемных клинков», или как чаще всего называли в народе людей старой как мир профессии – «рыцарей кинжала и удавки».
Лоранто был богат, он мог нанять десятки, нет, сотни головорезов, создать из них целую армию и отправить ее на завоевание какого-нибудь маленького королевства. Но Мортас был уникален, герцогу был нужен только он.
– А я думал, ты побоишься показать мне лицо, – усмехнулся Лоранто и жестом указал наемнику на стоящее возле камина кресло. – Вроде бы у людей твоей профессии есть по этому поводу определенные предрассудки.
– Одни дураки пишут правила, а другие их придерживаются, – прохрипел в ответ Мортас, оставаясь неподвижно стоять посреди кабинета и осторожно положив кисть левой руки на широкую гарду абордажной сабли. – Привычка, не обращайте внимания, ваша светлость, – пояснил свой странный поступок наемник, увидев выражение недоумения и недовольства на перекосившемся лице герцога.
– Меня предупреждали, что ты большой оригинал, – хмыкнул казначей, наливая себе вина в украшенный изумрудами золотой кубок. – Не боишься, что кто-нибудь из твоих работодателей…
– Нет, – резко оборвал слова герцога Мортас, – среди моих клиентов нет лиц, уставших от жизни.
– Это угроза?! – воскликнул Лоранто, придавая своему лощеному лицу пожилого аристократа самое суровое выражение.
– Констатация факта, – надменно усмехнулся в ответ Мортас. – Можете позвать охрану и проверить, но я предлагаю оставить в стороне детские шалости и перейти к делу, тем более что ваши люди искали меня несколько месяцев явно по другому поводу.
– Ты прав, – согласился Лоранто, вернувшись к кубку с вином, и флегматично продолжил: – У меня к тебе действительно важное дело, ради которого я даже прощаю твою неслыханную дерзость. Выполнишь поручение, будешь купаться в золоте. Если провалишь или донесешь на меня, то я не пожалею ни денег, ни сил… – Лицо герцога вновь стало суровым, а его голос был на удивление тих и спокоен. – Тебя поймают, разрежут на мелкие части и будут торговать ими как сувенирами на всех базарных площадях Империи и прилегающих королевств!
Видимо, высокопоставленный столичный чиновник был не первым, кто расписывал наемнику «радужные» перспективы его будущих мучений. Эффектная речь казначея не привела к желаемому результату. Мортас лишь усмехнулся краешком губ, едва слышно хмыкнул и невозмутимо произнес:
– Понял, перейдем к делу!
– Открой шкатулку на столе, – скорее попросил, чем приказал Лоранто, решив изменить тактику поведения.
Герцог понял, что его пронзительный взгляд из-под нахмуренных бровей и угрозы не воспринимаются всерьез, выглядят пошло и банально, как бурчание пьяного таможенника или отборная брань базарной торговки. «Слишком много времени провожу при дворе, отрываюсь от действительности. Со свободолюбивыми, закаленными в боях наемниками надо обращаться по-другому, чем с обычным сбродом, – размышлял про себя Лоранто. – То, что ввергает обывателей в пучину страха и заставляет раболепно выполнять приказы, у этой породы людей вызывает лишь приступы истеричного смеха. А Мортас молодец, выдержка хоть куда!»
Наемник подошел к заваленному бумагами столу и неторопливо открыл стоявшую на самом краю шкатулку. Внутри оказалось всего четыре предмета: три маленьких портрета и кошелек, туго набитый деньгами. К чему слова и сложные объяснения, когда вещи говорят сами за себя.
– Не пойдет, – спокойно произнес Мортас, положив портреты обратно в шкатулку и закрыв крышку. – Сложная работа, тройное убийство высокопоставленных особ, а в кошельке не более тысячи сонитов. За эти деньги я готов заткнуть рот слишком разговорчивой любовнице, а о серьезном деле и речи быть не может.
– Ты не понял, – прошептал герцог, поднимаясь с кресла и подходя вплотную к наемнику. – Это не вся сумма и даже не аванс, а компенсация накладных расходов…
Мортас опустил голову. Он боялся, что не сможет выдержать взгляд Лоранто и покажет заказчику, как он обрадован баснословно огромной суммой, которая вот-вот должна свалиться на него как манна небесная. Сердце сильно билось в груди, голова внезапно закружилась, а руки начинали предательски трястись в предчувствии больших денег. «Успокоиться, надо успокоиться, иначе я все испорчу! – крутилась в голове единственная здравая мысль, тонущая в море только портящих дело преждевременных радостных эмоций. – Сколько он хочет мне предложить: десять, двадцать тысяч? О боже, это же целое состояние! Это мой шанс, главное не продешевить!»
Лицо Лоранто озарила улыбка победителя. Он понял, что сумел вывести оппонента из состояния равновесия, задеть за живое, найти самую звонкую струну его души. Теперь герцог знал, Мортас возьмется за заказ и троица обречена. А деньги – это пыль, ничто, тем более когда платишь не из своего кармана, а из государственной казны, что в принципе лично для него одно и то же…
– Избавь меня от них, Мортас, – тихо прошептали губы Лоранто, почти вплотную прижатые к уху собеседника, – и я тебя отблагодарю, щедро, очень щедро…
– Сколько? – произнес старавшийся изо всех сил сохранить спокойствие воин. Ему уже удалось очнуться от оцепенения и вернуть затуманенной мечтами голове способность трезво рассуждать.
– Достаточно много, чтобы бросить грязное занятие наемного убийцы и занять подобающее таким сильным людям, как ты, место в обществе, – ответил герцог, вернувшись в мягкое кресло.
– Сколько? – настойчиво переспросил Мортас.
– Ты получишь баронский титул и маленькое поместье в какой-нибудь из удаленных провинций: Виланьеза, Сардок, где тебе больше нравится?
Живая легенда наемного дела печально улыбнулся. Мортас понял, в чем был подвох, и мгновенно потерял доверие к именитому заказчику. Каким бы щедрым и заинтересованным в деле ни был клиент, а оплата подобных услуг никогда не переходит строго определенных границ разумного и допустимого. Герцог ему врал, заманивал лестными обещаниями и уже, наверное, отдал своим людям приказ избавиться от него, как только будет выполнен заказ.
– Я предпочитаю деньги! – не повышая голоса, произнес Мортас, быстрым, едва заметным глазу движением выхватив саблю и приставив ее острие к горлу Лоранто. – Решили надуть меня, ваша светлость?! Хотели, чтобы я сделал за вас грязную работу бесплатно, за обещание сладкой жизни?! Я не полный идиот, я не поверю, что когда-нибудь «грязный наемный убийца», как я, может превратиться в вельможу! Баронский титул, поместье – бред для наивных новичков! Думаешь, я никогда не наталкивался на таких именитых прощелыг, как ты?!
– Убери саблю и садись! – прозвучал невозмутимый голос казначея, который, казалось, предвидел такой поворот событий.
Светло-голубые, почти бесцветные глаза герцога смотрели на наемника властно и жестко. Может быть, в эту минуту Лоранто и испытывал страх, но Мортасу так не показалось.
– Убери саблю, дурак, и продолжим! – повторил герцог, пронизывая наемника насквозь своим холодным, жестоким взглядом.
Мортас засомневался, уж больно спокоен и невозмутим был вельможа, находясь всего на волосок от смерти. Неизвестно, поверил наемник казначею или нет, но сабля вернулась в ножны.
– Я могу понять твою вспышку гнева и недоверие к моим словам, – продолжил разговор Лоранто, поправляя съехавший набок воротник. – Если хочешь денег, то в том сундуке у камина твой аванс, тридцать тысяч сонитов Еще столько же получишь, когда работа будет сделана. Теперь ты мне веришь?
– Зачем тогда было разыгрывать глупый спектакль с баронством?! – спросил Мортас, еще не успевший прийти в себя после услышанной цифры.
– Это не спектакль. Видишь ли, мне как казначею императора так гораздо проще расплатиться с тобой. Не нужно платить «живыми» деньгами, прикажу кое-кому немного подправить некоторые документы… – хитро улыбнулся герцог. – Кроме того, мне хотелось бы быть уверенным, что ты никому и никогда не расскажешь об этом деле. Конечно, тебя можно убить, но…
– Что «но»?!
– Бывают глупые случайности, и жертва превращается в охотника, а мне крайне не хотелось бы такой метаморфозы, – весело произнес герцог, недвусмысленно косясь на саблю Мортаса. – К тому же я не хочу лишней крови: ни твоей, ни людей, что будут тебя ловить, ни тем более моей… Если есть возможность разрешить ситуацию мирным путем, то почему бы ею не воспользоваться?
Мортас молчал. Похоже, наемник поверил словам придворного и продолжал внимательно слушать.
– Ты получишь поместье в далекой провинции и больше никогда не покажешься в столице. Меня это устраивает, а тебя?
– Да, – едва слышно прошептал Мортас, мозг которого в ту же секунду переключился на обдумывание деталей предстоящей операции. – Но дело сложное, есть немало проблем.
– Внимательно слушаю, – ответил казначей, скрестив руки на груди и одарив наемника благосклонной, дружеской улыбкой.
– Во-первых, все трое находятся в Филании, во-вторых, они видные фигуры: крупный землевладелец, чиновник и фаворитка филанийского короля, могут возникнуть…
– Если ты о дополнительных расходах, – не дослушал до конца герцог, – то это пустяки. Ты получишь деньги в любом из филанийских банков, обещаю.
– Я не об этом. – Наемник долго смотрел в глаза герцогу, не решаясь открыть ему правду, а затем выпалил на одном дыхании: – Все трое находятся на службе у Викардия, главы имперской разведки. Мне придется иметь дело не только с вассалами этих персон и филанийскими властями, но и с агентами имперской спецслужбы.
– Браво! – Герцог громко захлопал в ладоши, искренне поражаясь информированности собеседника. – Тебе удалось меня удивить, слишком много знаешь для обычного «мастера удавки», но не волнуйся из-за их связей с разведкой. Преследовать тебя никто не будет. Видишь ли, порой знать часть правды еще хуже, чем не знать ничего…
– Терпеть не могу загадок, – констатировал Мортас и вопросительно посмотрел на герцога.
– Никто из этих лиц официально не числится среди агентов, и вообще они не работают на Викардия, а сотрудничают на взаимовыгодной основе с Корвием, самым талантливым и амбициозным из его заместителей. Тут сложная политическая борьба, придворные интриги… – недовольно поморщился казначей, – о которых тебе и знать-то не стоит. Отправляйся в Филанию и выполни свою работу, об остальном позабочусь я.
Лоранто замолчал, давая понять собеседнику, что разговор окончен. Мортас понял намек, взял шкатулку, подобрал плащ и молча направился к выходу. Лишь у самого порога он остановился и задал последний вопрос.
– У вас есть пожелания, когда они должны умереть и как?
– Как можно скорее, – ответил Лоранто, не отрывая глаз от прочтения какого-то письма, – а как, мне абсолютно безразлично, на твое усмотрение, друг мой!
Как только дверь за наемным убийцей закрылась, Лоранто кинул совершенно не интересующее его письмо от графа Нуареза в камин и поспешно подошел к письменному столу. Удобно устроившись в кресле, герцог пододвинул к себе чернильницу, обмакнул в ней остро заточенное гусиное перо и закрыл глаза.
Всего за несколько секунд память в мельчайших подробностях восстановила черты независимого и гордого лица наемника: каждую морщину, каждый изгиб уродливого шрама. Лоранто тяжело вздохнул, с горечью отметив, что даже такую мелочную работу приходится делать самому, и начал легкими, умелыми штрихами воссоздавать на листе бумаги отпечатавшийся в памяти портрет убийцы.
Еще не так давно герцог не утруждал себя подобными плебейскими занятиями, не пачкал холеные руки в чернилах, но год назад ему пришлось отказаться от услуг художника, прятавшегося за портьерой во время деловых встреч. Талантливый и не менее предприимчивый живописец делал копии с рисунков и продавал их политическим противникам казначея, сопровождая каждую картинку подробным пересказом содержания бесед. Конечно же, предатель бесследно исчез, как только о его коммерческом подходе к искусству стало известно герцогу.
Лоранто нанял другого художника, но не стал искушать судьбу во второй раз. Вельможа стал брать уроки живописи и лично рисовать портреты полуночных гостей. Вначале рисовать по памяти было трудно и утомительно, но потом появился азарт, и суровая необходимость превратилась в любимое занятие. Во время приступов меланхолии герцог часто запирался в кабинете и тайно рисовал портреты придворных и даже слуг, некоторые из них он потом написал красками.
«Ну, вот и все, – сказал герцог, сделав последний штрих. – Конечно, далеко от совершенства, но вполне узнаваемо». Скомкав черновики, Лоранто отправил их вслед за жалобой графа Нуареза в камин и позвонил в колокольчик. Казначей не доверял никому, тем более прислужнице, выкидывающей каждое утро мусорную корзину из-под его рабочего стола.
Дверь не открывалась слишком долго. Когда же наконец дубовые створки распахнулись, то на пороге возник не дежурный секретарь, а немного растерянный и смущенный Тальберт.
– Где Бертрат? – спросил герцог, не отрываясь от созерцания собственного творения.
– Ваша светлость, – неуверенно начал оправдываться охранник, – вы же сами приказали убрать всех от дверей кабинета, вот я и…
– …отправил секретаря подышать свежим воздухом, – закончил речь перепуганного Тальберта казначей, абсолютно не расстроенный таким поворотом событий.
– Я его сейчас позову!
– Не стоит, мне нужен ты, – произнес герцог, задумчиво рассматривая суровое лицо и крепкую фигуру стража.
– Готов служить, ваша светлость! – по-армейски лаконично и четко отрапортовал Тальберт, вытянувшись по стойке «смирно».
– Тебе ведь не нравится новая работа, не так ли? – задал Лоранто совершенно неожиданный вопрос, лукаво и загадочно смотря Тальберту прямо в глаза.
– Никак нет, это большая честь – служить вашей светлости! – ответил охранник, пытаясь припомнить, не сболтнул ли он кому чего-нибудь лишнего.
– Мой друг граф Арно много рассказывал о тебе. Никогда не поверю, что человек твоего склада и с таким богатым жизненным опытом смирится с работой простого охранника.
Хитро прищурившись, Лоранто не сводил глаз с Таль-берта. Он ждал ответа, хотя не задал прямого вопроса, провоцируя Арканса на откровенное признание.
– Мне кажется, – неуверенно произнес Тальберт, осторожно подбирая слова, – моя нынешняя работа чересчур спокойная.
– Ну, вот и отлично, – почему-то обрадовался казначей, – как раз это я и хотел услышать. Мне нужен преданный человек для выполнения одного деликатного поручения. Думаю, что лучшей кандидатуры, чем ты, мне не найти.
– Вы доверяете мне?! – удивился Тальберт. – Я же служу у вас не более месяца, да и в прошлом… – осекся охранник, вспомнив о приключениях бурной юности.
– Я все знаю, именно поэтому и выбрал тебя, – усмехнулся герцог. – Надеюсь, и ты понимаешь, что я единственный человек во всей Империи, заинтересованный в твоих услугах и не гнушающийся общением с бывшим герканским дезертиром? Со мной ты можешь высоко подняться, без меня – будешь торговать протухшей рыбой на базаре. Я ясно выражаюсь?
– Так точно, – прошептал бывший офицер.
– Скажи, ты запомнил лицо гостя?
– Нет, – честно признался Тальберт. – До встречи с вашей светлостью он был в капюшоне, а как вышел… – охранник осекся, ему было трудно признаться в своем промахе, – …я не заметил, как он вышел.
– Ну что ж, другого я и не ожидал, – загадочно произнес герцог, протягивая Тальберту портрет незнакомца. – Запомни хорошенько его лицо. Сегодня же отправляйся в столицу Филании и найди этого человека.
– Его нужно убить?
– Ни в коем случае, просто следи за ним и ни во что не вмешивайся. Постарайся, чтобы он тебя не заметил. Если этот человек попадет в беду, то делай что хочешь, но вытащи его живым и невредимым, понял?
Тальберт молча кивнул и уже собирался уйти, как к нему вновь обратился хозяин:
– Скажи, в Филании у тебя остались знакомые из прошлой жизни?
– Может быть. Годы идут, а у наемников опасная жизнь…
– Я не буду возражать, если ты соберешь из проверенных людей небольшой отряд, один вряд ли справишься, но только запомни – никого из Империи!
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий