Самый сердитый гном

Глава 3
Блуждающие во тьме

– Не нравится мне все это, – необычно начал речь Карл перед собравшимися в его палатке хауптмейстерами, – надо быть более бдительными и удвоить караулы во время стоянок. Завтра, перед тем как тронемся в путь, отрядите из своих групп по паре солдат для пополнения арьергарда. Доспехов не снимать, оружие держать наготове. Зингершульцо, сколько у тебя в группе толковых парней?
– Все, – тут же прозвучал однозначный ответ нахмурившегося гнома.
Командир был явно чем-то взволнован и спрашивал неспроста. Пархавиэль почуял в вопросе подвох, грозивший вот-вот превратиться в новые трудности для его подчиненных.
– А если точнее? – невозмутимо переспросил Карл, не отрывая глаз от карты маршрута.
– Половина, то есть дюжина, – уточнил Зингершульцо и тут же, во избежание дальнейших расспросов, аргументировал свой ответ: – Они ветераны, у каждого за спиной не менее шести походов, остальные – молодняк. Двое совсем не стреляные, только что переведены из северных зон.
– Ну, вот и отлично. Отбери пятнадцать солдат и встань с ними между девятой телегой и сарканом, – отдал приказ Карл, продолжая рассматривать витиеватые пунктирные линии, обозначающие предстоящий маршрут по извилистой горной местности, изобилующей крутыми подъемами и спусками, глубокими расщелинами и удобными позициями для засад.
– А как быть с извозом? У половины из них завтра как раз черед наступит телеги тащить.
– Не волнуйся, они получат освобождение от «лямки» до самого конца пути, – подытожил разговор Карл и обратился к остальным командирам: – С завтрашней смены в обычной упряжи по трое, а на сарканы поставьте пятерых вместо шести. Вопросы есть? – спросил напоследок Карл, обводя взглядом недовольно зашумевших и нервно заерзавших на ковре командиров групп.
Невнятное ворчание тут же стихло. Присутствующие пытались собраться с мыслями и аргументированно изложить свое недовольство странным и легкомысленным, по их общему мнению, распоряжением начальства.
– Вопросов нет, замечаний тоже, но мы не понимаем и не видим причин для ужесточения мер безопасности, – взял слово седобородый Бонер, заслуженный ветеран Гильдии, на счету которого было более двадцати походов и бесчисленное количество битв. – Возможно, их видишь ты, но не считаешь нужным сообщить нам. Не знаю, какого мнения придерживаются остальные, но меня пугает неизвестность и явная алогичность твоих поступков. Пока все складывается как нельзя лучше: конвой уже целую смену в пути, идем быстро и с опережением графика, нападений не было. К чему усиление караулов, что тебе не нравится, чего ты боишься? – произнес скороговоркой Бонер и замолчал.
Старейшина отряда лаконично высказал общее недоумение, другим добавить было нечего. Гномы сидели молча и в ожидании ответа взирали на Железного Карла. Он должен был дать разъяснения, поделиться неизвестной для них информацией, на которой основывались его противоречащие благополучно складывающейся ситуации опасения.
– Реальных фактов у меня нет, – признался Карл после минутного молчания, – есть только данные разведки, допускающие предположение о грозящей опасности, и тревожное предчувствие, которое называется людьми интуицией. Впервые за мою долгую практику вождения караванов отряд не подвергся нападению в первую же смену пути. Как помните, раньше хищники атаковали нас чуть ли не у самых Ворот, а сегодня все было тихо, пожалуй, слишком тихо. Даже кротеры и саблезубые пауки не вылезали из своих нор…
– Предчувствия предчувствиями, но неплохо было бы иметь какие-то реальные причины. Ты же лучше меня знаешь, чем больше солдат в вооруженном сопровождении, тем меньше возчих. Мы снизим скорость передвижения и задержимся на маршруте лишнюю смену, – возразил старейшина отряда. – Боюсь, как бы твои беспокойства и опасения, наоборот, не довели бы нас до беды.
– Может быть и так, но мне кажется необходимым укрепить центр колонны и выставить дозоры не только спереди и сзади, но и на флангах, тем более что завтра после тропы над Кернской пропастью будет несколько широких участков местности. Как раз там полно боковых ответвлений и мелких пещер, обзор же, как вам известно, будет затруднен из-за обилия сталактитов и неровного ландшафта. Хищники смогут незаметно прокрасться и внезапно напасть на плохо защищенные телеги в середине колонны. Пока возчие схватятся за топоры, пока подойдет подкрепление, мы можем понести большие потери.
После своего выступления Карл сделал многозначительную паузу и обвел взглядом членов военного совета. Если в начале разговора никто из присутствующих не понимал необходимости ужесточения мер безопасности и выражал свое негодование в зависимости от темперамента и личного отношения к нему как к командиру, то теперь ситуация в корне изменилась.

 

Недовольный ропот прекратился, и по крайней мере пятеро из двенадцати хауптмейстеров были на его стороне: ветеран Бонер, понявший причину тревог командира и оценивший потенциальную опасность внезапного фронтального удара хищников на открытой местности, педантичный Зингершульцо, ненавидящий риск и принцип «Пойдем на авось!», а также трое командиров, чьи группы находились в центре колонны и должны были в случае нападения первыми принять на себя удар. Однако победа была еще не окончательной. Большинство горело вполне понятным желанием как можно быстрее завершить поход и вновь оказаться за спасительными Воротами. В то же время Карлу была крайне необходима поддержка его решения советом отряда. В случае, если командиры усомнятся в правильности его поступков и общей оценке ситуации, то по возвращении в Махакан его может ожидать отстранение от должности. Тем более что у многочисленных завистников и недоброжелателей накопились вполне солидные тома компрометирующих материалов, обвиняющие его во всех смертных грехах, начиная от панибратского отношения с солдатами и заканчивая подрывом общественных устоев.
– Позвольте напомнить, что одобрение моих действий советом отряда носит не обязательный характер. Решение принято, и я от него не отступлюсь, – продолжил Карл, решив поставить подчиненных перед свершившимся фактом и только затем привести последний, решающий аргумент. – Однако прежде чем разойтись, мне хотелось бы ознакомить вас с данными разведывательной группы. Естественно, услышанное сейчас до личного состава не доводить. Не надо поднимать паники!
Легкий кивок охраннику у входа, и на пороге шатра появился командир разведывательной группы, унтер Биф. Он и его два помощника были единственными из «штабных», к кому никак не приклеивался унизительный ярлык «мальчик на побегушках». Биф Шварцекрайнер был самым низкорослым и щуплым среди гномов. Длинный, заостренный нос и густые, сросшиеся брови не оставляли никаких сомнений в том, что один из родителей солдата был карлом. Однако только трое в отряде знали, что в действительности в жилах командира разведки текла всего одна восьмая часть гномьей крови. Среди посвященных в таинство происхождения унтера был командир, которому были чужды весьма распространенные среди махаканских гномов расовые предрассудки, и оба разведчика, чья внешность тоже не совсем соответствовала типичному образу сынов Великого Горна.
– Расскажи, Биф, еще раз, что вы сегодня видели, – приказал командир и с подчеркнутым безразличием вернулся к изучению карты маршрута.
– Как известно… – начал было Биф, но его голос, застуженный от долгого ползанья по холодным камням, тут же сорвался на хрип. – Сегодня мы провели разведку по пути следования каравана, – откашлявшись, снова заговорил разведчик. – Как известно, местность вблизи от Ворот кишит саблезубыми, шестилапыми пауками, кротерами и схиксами. Они всегда нападали на отряд в первую же смену пути, но сегодня в пещерах все было спокойно. Мы не встретили ни одного живого представителя этих видов.
– А мертвого?! – пошутил кто-то из присутствующих.
– Видели несколько целых скелетов и много отдельных фрагментов костей, – на полном серьезе ответил Биф, никак не отреагировав на неуместную шутку. – Кроме того, мой помощник Дукер нашел разоренное гнездо пауков. Обнаружено множество скелетов мелких животных и обглоданных костей. Возможно, на пройденной нами местности нет не только хищников, но и ни одного живого существа. Долина Феб мертва, в боковых проходах и ближайших к маршруту пещерах признаков жизни не обнаружено.
– Бред! – раздался испуганный выкрик одного из хауптмейстеров. – Такого не может быть… Яйца пауков никто не ест!
– Тем не менее это факт, – спокойно продолжил Биф, как истинный профессионал, не придавая значения выкрикам несдержанных дилетантов. – Использование в пишу различных видов органической материи, включая даже высокотоксичную жидкость из яиц пауков, а также характер надкусов костей делают небезосновательным предположение, что мы можем встретить особей ранее неизвестного вида хищников.
– Что можешь сказать об этих тварях, Биф? – задал вопрос Бонер.
– Мало, очень мало, – сморщил длинный нос карл, пытаясь систематизировать наблюдения разведывательной группы. – Они невосприимчивы к яду других хищников, обладают молниеносной реакцией и хорошо маскируются перед нападением. По тому, как останки пауков были расположены возле гнезда, можно с уверенностью сказать, что большую часть из них застали врасплох и перебили поодиночке. Охотятся твари мелкими группами, не более двух-трех. Общая численность и направление движения стада неизвестны. Впереди несколько крупных разветвлений и Кернская впадина. Может быть, они ушли туда, а может, и нет…
– Выглядят-то хоть как? – Голос хауптмейстера дрожал, и в нем слышались нотки испуга.
– Не знаю, – отрицательно замотал головою Биф, – зато точно могу сказать, что они наносят сильные и резкие режущие удары. Срезы костей были такими гладкими, как будто фрезой прошли.
На этой оптимистичной ноте совещание было окончено. Утомленный разведчик отправился лечить простуженное горло, а совет отряда единогласно согласился с решением об усилении мер безопасности.
Повозки гулко грохотали по извилистой горной дороге. Справа был обрыв в бездонную пропасть, а слева крутой склон, на вершине которого, быть может, притаились бандиты. Конвой медленно продвигался вперед, как длинная огненная гусеница, светящаяся в кромешной тьме. Сколько бы гномы ни зажигали фонарей, а видно дальше тридцати шагов все равно не было. Если бы дорогу освещали факелами, то видимость, конечно же, улучшилась бы, но караванщики никогда не пользовались открытым огнем по двум весьма веским причинам. Во-первых, яркий свет факелов не только бы осветил дорогу, но и улучшил бы обзор для притаившихся в засаде. Караван светился бы, как именинный торт, и гномы стали бы отличными мишенями для стрелков. Во-вторых, кунгут хорошо горел. Зажечь факел, когда ты с ног до головы обмазан горючей смолой, было равносильно самому извращенному и мучительному способу самоубийства, например, вскрытию вен тупой вилкой.
Солдаты из группы Зингершульцо весело перешептывались между собой. Причина приподнятого настроения была ясна: в этом походе им больше не придется «тянуть лямку» и, обливаясь потом, тащить за собой многопудовую неповоротливую телегу. Пархавиэль не разделял оптимизма боевых товарищей, уж больно большая ответственность свалилась на его плечи. Пока повозки тянутся по горной тропе, группа была в относительной безопасности и отдыхала, но как только конвой выйдет в долину, ситуация тут же изменится.
Бандитов он не боялся, к их внезапным налетам он привык, а вот воспоминания о вчерашнем совещании вселяли в его сердце страх и желание убраться отсюда как можно дальше.
Если опасения Карла оправдаются и хищники нападут в долине, то его солдаты первыми вступят в бой и наверняка не успеют добраться до спасительных сарканов. Груз будет спасен ценой их жизней, точнее, их мучительных смертей.
Тяжелые мысли мучили гнома, съедали его изнутри, и самое обидное, что не с кем было даже поделиться своими предчувствиями. Карл находился далеко впереди, в голове конвоя, его приятель Дукер из разведывательной группы, по счастливому совпадению шедший вместе с ними, вновь внезапно исчез, наверняка полез в одиночку на вершину скалы. С подчиненными обсуждать эту тему было нельзя, у него был приказ командира не говорить солдатам о возможности скорой встречи с новым, более опасным видом хищников.
Стоит только подумать о «нечистом», как он тут же появится сам. Хауптмейстер почувствовал легкий хлопок по плечу. Обернувшись, он увидел озабоченное и изрядно вспотевшее лицо Дукера. Разведчик был немногословен, взял Пархавиэля под руку и потащил в сторону, к подножию скалы.
– Поговорить надо, – заговорщически прошептал Дукер на ухо Пархавиэлю, как только они отошли на пару шагов от движущейся по тропе колонны. – Я тебе расскажу, что обнаружил, а уж как поступить, ты сам решай.
– Да в чем дело-то? – недовольно прошептал Зингершульцо, не любивший тех, кто говорит загадками и нагло предполагает, что окружающие должны их понимать. – И где ты, старый мошенник, пропадал так долго?
– Работал, не на телеге же дрых, – огрызнулся в ответ гном, явно обидевшийся на незаслуженный упрек.
– Ну ладно, не злись, говори, что нашел!
– Прямо над нами метрах в десяти находится стрелковая точка. Вон там, – гном указал булавою на скалистый уступ невдалеке, – еще одна. Всего на этом участке около десяти хорошо оборудованных позиций, половину из них мы уже миновали.
– Как «миновали», я тебе покажу «миновали», ты что, чокнулся?! Почему раньше не доложил?! – громко заорал, схватив разведчика за грудки, не на шутку разозлившийся хауптмейстер. – Да они же из нас сейчас решето сделают!
– Не сделают, – остудил пыл приятеля Дукер, – они все мертвы…
Пархавиэль затих, он еще тяжело дышал, но приступ гнева прошел. Хватка огромных ручищ ослабла, и разведчик почувствовал, что наступило время продолжить рассказ.
Первая точка была обнаружена часа три назад, когда колонна еще только приближалась к Кернской впадине. Засевшие на скале стрелки не подавали признаков жизни, хотя их луки, свалившиеся вниз, выдавали присутствие врага. Вскарабкавшись наверх, разведчики увидели разбросанное повсюду оружие и походное снаряжение, лужи засохшей крови и самое главное – отсутствие тел. Вычислить местонахождение остальных точек и определить, что там тоже не осталось ни одной живой души, не составляло труда.
Однако Бифу и его помощнику Мартину, высланным впереди конвоя для разведки пути, было некогда лазить по скалам в поисках дополнительных сведений. Биф пошел дальше, а Мартин поспешил доложить о случившемся командиру отряда. Карл внимательно выслушал донесение, сердито проворчал что-то себе под нос и приказал идущему с колонной Дукеру заняться сбором дополнительной информации.
В течение двух долгих часов разведчик лазил по скалам и на каждой стрелковой площадке наталкивался на одну и ту же картину побоища. Следы упорной борьбы были повсюду, а вот тела бесследно исчезли.
– Ну и в чем проблема? – облегченно вздохнул Пархавиэль, дослушав до конца исповедь разведчика. – Иди и докладывай Карлу, так, мол, и так, ничего нового нет. Или боишься, что тебя отругают, что ценных трофеев не нашел?
– Да в том-то и дело, что нашел, но только не знаю, важно это или нет, стоит ли командира по таким пустякам от дел отрывать? – смущенно произнес Дукер и достал из походной сумы большой, размером с ладонь взрослого гнома, окровавленный коготь.
– Ничего себе пустячок, – присвистнул от удивления Пархавиэль, – да таким коготочком кого угодно напополам разрезать можно!
– И что угодно, – добавил Дукер, забирая коготь обратно, и неожиданно, с разворота метнул его в ближайший камень.
Дождь острых мелких осколков забарабанил по броне. В какой раз Пархавиэль мысленно поблагодарил своего старого учителя из Гильдии, приучившего его никогда и ни при каких обстоятельствах не снимать шлема в пещерах.
– Совсем сдурел?! – накинулся Пархавиэль на разведчика. – Во-первых, предупреждать надо, а во-вторых, зачем коготь разбил, что теперь Карлу покажешь?!
– Вот это, – спокойно ответил Дукер, нагнувшись и подобрав невредимый коготь. – Ты не понял, Парх, разлетелся камень…
Успешно миновав узкую тропу над Кернской впадиной, отряд вышел на ровный участок местности, неизвестно кем и когда названный именем богини Аноры, покровительницы домашнего очага и уюта. История наименования канула в Лету. Возможно, у первых гномьих переселенцев было отменное чувство юмора, и имя было дано методом «от противного». По крайней мере сейчас название долины, выведенное на карте красивыми ровными буквами, воспринималось не иначе как злая шутка картографа.
Во-первых, это огромное пространство, усеянное множеством выступов скальных пород, бесчисленными сталактитами и сталагмитами, выглядело не таким уж и ровным. Ландшафт был испещрен глубокими расщелинами, ухабами и заполненными ледяной водой ямами.
Во-вторых, долину никак нельзя было назвать уютной, даже если позабыть об опасностях, подстерегающих здесь на каждом шагу, и судить только по открывающемуся путникам виду на бескрайний пещерный простор. Свет походных фонарей многократно отражался от поверхности разноцветных наростов и слепил не привыкших к яркой иллюминации гномов. У большей части отряда тут же заслезились глаза и жутко заболела голова. Если бы не матовые стекла, предусмотрительно вставленные в прорези шлемов, то наверняка кто-нибудь из караванщиков ослеп бы. Еще одним неприятным моментом перехода через долину стало то, что с высоких сводов пещеры постоянно капала вода, и уже через полчаса движения по колонне пронеслось дружное пошмыгивание мокрыми носами.
Группа Пархавиэля разделилась на две части. Девять гномов под его руководством шли по пересеченной местности на удалении ста шагов от движущейся колонны. Они прикрывали телеги справа, внимательно осматривая округу в поисках притаившихся в засаде хищников. Другая часть группы, возглавляемая его старым другом Зигером, занималась тем же самым неблагодарным занятием, но только по левую сторону от телег.
Тонкие лучи света прикрепленных на концах копий фонарей шарили по оврагам и ямам, по всем укромным уголкам, остававшимся до сих пор в тени. Гномы шли друг за другом, держа интервал в двадцать шагов. Они прикрывали середину колонны, в то время как такие же патрули были выставлены и авангардом, и арьергардом.
Шансов в одиночку справиться с хищниками у дозорных не было, их задача заключалась в другом: своевременно обнаружить животных и отвлечь их на себя, пока основная часть отряда не успеет подготовиться к отражению атаки. «Лишить врага возможности застать тебя врасплох», – так звучал основной принцип военной доктрины караванщиков, постоянно критикуемый на совете и осуждаемый столичными щеголями в генеральских мундирах.
Конечно же, дозорным было не по себе. Они прекрасно понимали, что были смертниками, на которых придется первый удар. Но кто-то должен был выполнять опасную работу, сегодня был просто их черед.
Дурные предчувствия, мучившие Пархавиэля с самого начала пути, материализовались неожиданно и в самый неподходящий момент. Хауптмейстер устал и решил немного вздремнуть в саркане, оставив группу на попечение хоть порой бесшабашного, но хорошо знающего караванное дело Нарса. Он был уже на полпути к мягкой постели из упакованных в тюки палаток, как со стороны первых телег послышался призывный рев походного рожка. Воздух тут же наполнился криками, слившимися в многоголосый, тревожный гомон. «Тревога!» – промелькнуло в голове каждого гнома одно-единственное емкое слово.
Побросав повозки, караванщики схватились за оружие, и черный поток облаченных в доспехи фигур устремился к голове колонны, туда, где появился враг.
Со стороны могло показаться, что наступил полный хаос и гномы объяты паникой. Но на самом деле действия солдат были слаженными и быстрыми, просто не было никого, кто осуществлял бы «общее руководство», приводящее в таких ситуациях лишь к потере времени, сумятице и неразберихе. Каждый солдат точно знал, что ему делать и где его место в строю.
Пархавиэль и его группа тут же влились в поток бегущих солдат. Две команды арбалетчиков, по двадцать пять гномов в каждой, засели в сарканы. Они не будут участвовать в сражении, они должны были охранять середину и центр колонны на случай, если появление врага впереди лишь отвлекающий маневр хитрых и неимоверно сообразительнкх тварей.
Наконец-то добравшись до первой телеги, где собрался уже почти весь отряд, Пархавиэль внимательно оглядел строй. К счастью, его группа была в полном составе на месте и уже ощетинилась остриями длинных копий. В такие моменты он был горд за своих солдат, беспечных олухов и простофиль в повседневной жизни, но только не в строю. Еще несколько секунд приготовлений, и отряд замер, образовав единую, состоящую из трех рядов линию обороны.
Врага еще не было видно, но зато издалека доносился холодящий сердце рев хищников и топот быстро приближающегося стада. В который раз солдаты мысленно воздавали хвалы щуплому, невзрачному полукарлу Бифу И остальным бойцам разведывательного подразделения, сумевшим вовремя обнаружить опасность и заблаговременно предупредить отряд.
Ждать пришлось недолго, всего через пару секунд из расстилающейся впереди зловещей темноты появилось огромное стадо с бешеной скоростью несущихся прямо на отряд схиксов. Двухметровые чудовища быстро перебирали хорошо развитыми задними конечностями, крепко прижав к туловищу короткие отростки когтистых передних лап. Продолговатые, заостренные морды с множеством костных наростов были опущены вниз и сильно вытянуты вперед. Хищники смотрели на солдат ярко-красными бусинками кровожадных глаз.
По строю прокатился тяжелый вздох, и гномы крепче сжали рукояти оружия, нацелив острия копий в центр массивных туловищ чудовищ. Грянул первый арбалетный залп. Почти все болты достигли цели, но только несколько хищников упало замертво. Стадо продолжало быстро приближаться, уже можно было различить учащенное дыхание зверей и почувствовать зловонный запах из раскрытых пастей.
Арбалетчики успели выстрелить еще раз, но толку от этого было мало. Смертельно раненные твари громко выли, раскачивались из стороны в сторону, но продолжали сумасшедший и уже бесполезный для них бег.
В тот самый момент, когда гномы приготовились принять на зазубренные острия копий страшный по силе удар разогнавшихся тел, произошло чудо… Кто-то, наверное, вожак стаи, издал пронзительный, похожий на свист вой, и хищники, вместо того чтобы напасть, высоко подпрыгнули.
Внезапно наступила темнота. Пархавиэль инстинктивно поднял голову и увидел огромные когтистые лапы, быстро промелькнувшие перед глазами, затем еще и еще… Схиксы перепрыгнули через отряд, как через обычный камень на дороге, и помчались дальше, огибая и перепрыгивая через телеги, попадающиеся им на пути.
Гномы замерли в оцепенении, пытаясь сообразить, что же произошло, почему хищники не напали и куда они, собственно, так спешили?
Ответ пришел сам, вынырнул из темноты в виде дюжины огромных, бесшумно передвигающихся силуэтов. «К бою!» – разорвал тишину громкий крик командира всего за долю секунды до начала сражения.
Существа были не очень крупными, пожалуй, даже ниже схиксов, но их грозный вид, по-кошачьи плавная манера передвижения и решимость, с которой они сначала атаковали большое стадо тоже не безобидных животных, а теперь уверенно надвигались на отряд, подсказывали гномам, что бой предстоит серьезный.
Хищники с ходу кинулись в атаку, но тут же отскочили обратно, наткнувшись на три ряда острых копий. Гномы выдержали удар, хотя чудовищная сила толчка многих сбила с ног и разметала строй.
Нападавшие отскочили назад и замерли, медленно крутя уродливыми головами из стороны в сторону. Несмотря на то что некоторые из тварей были ранены, ни одна из них не издала ни звука. Складывалось впечатление, что они изучали внезапно появившегося у них на пути противника. Тем же самым занимались и гномы. Выровняв строй и вновь высоко подняв копья, караванщики пытались понять, с кем же они имеют дело и где находятся наиболее уязвимые точки на теле врага.
Внешне представители незнакомого вида напоминали собак-переростков, с той лишь разницей, что они были полностью лишены шерсти, а на огромной угловатой голове не было видно глаз. Гладкая прозрачная кожа плотно обтягивала внушительные бугры мышц, сухожилия и выступающие местами наружу кости. Зрелище было гадким и отвратительным. Собаки выглядели как результат неудачного врачебного эксперимента: сумасшедший ученый вначале откормил обычных дворняг до размеров слона, а затем ободрал с них кожу и выпустил «погулять».
Противостояние сторон было прервано отошедшими от шока арбалетчиками. Они дали залп, и болты с пронзительным свистом устремились в цели: пронзали кожу тварей и застревали в буграх толстых мышц или с глухим треском ломались о крепкую лобовую кость хищников. Псы вновь не издали ни звука, лишь замотали головами и судорожно подергивали мышцами, пытаясь избавиться от застрявших в плоти инородных предметов. Затем стая перегруппировалась и кинулась в бой. Шестеро напали на отряд в лоб, раскидывая в стороны сильными боковыми ударами передних лап наставленные на них копья, а остальные низко прижались к земле и почти одновременно взмыли в воздух. Приземлившись позади отряда, они мгновенно развернулись, как будто вывернулись наизнанку, и тут же напали на отряд сзади.
Маневр хищников застал гномов врасплох. Они не предполагали, что твари настолько разумны и за считанные секунды смогут найти самый эффективный вариант совместных действий.
Хуже пришлось тем, кто находился в заднем ряду. Несколько десятков гномов даже не успели повернуться, как были уже разорваны мощными ударами острых когтей. Всего лишь за один краткий миг отряд перестал существовать как единое целое и разбился на мелкие кучки пытающихся спастись бойцов. Разгром был полным, солдаты гибли десятками, начиналась паника.
Пархавиэль пытался вонзить копье в туловище повернувшейся к нему боком твари, когда получил сильный удар сзади. Коготь хищника застрял в доспехах, увяз в толстом и вязком слое кунгута. «Вот что значит тщательная и правильная промазка!» – успел подумать гном перед тем, как взмыл в воздух. Животное подняло лапу и быстро затрясло ею, пытаясь высвободить застрявший в броне гнома коготь.
Пархавиэлю было дурно, его болтало из стороны в сторону, то поднимало вверх, то резко опускало вниз. Голова кружилась, и он чувствовал, как ком тошноты поднимался к горлу. Несмотря на безнадежность положения, Зингершульцо повезло: во-первых, пасть и другая лапа пса были заняты отражением атаки доброго десятка караванщиков, а во-вторых, доспехи наконец-то порвались, и гном свалился на землю в самой нижней точке вертикального движения лапы, то есть с весьма низкой высоты.
Больно ударившись грудью о камни, Пархавиэль инстинктивно откатился в сторону и быстро вскочил на ноги. Расстегнув ремни разорванных доспехов, гном выхватил из-за спины двуручный топор и, обезумев от ярости, кинулся на ближайшее чудовище.
Приступ гнева моментально прошел, как только солдат вновь вступил в бой. Сработали сформированные упорными тренировками рефлексы, они заставили гнома подавить эмоции и действовать хладнокровно.
Спасительная идея пришла в его голову внезапно, видимо, хорошая встряска ускорила мыслительные процессы и направила их в нужное русло. Осторожно подкравшись к хищнику сзади, гном перевернул топор лезвием вверх и сильным косым ударом снизу разрубил более тонкие, чем на остальном теле, мышцы живота. Пес замер и высоко поднял вверх окровавленную морду. Из широко раскрытой пасти донесся тяжелый вздох, а лапы задергались в конвульсиях. Не дожидаясь, подохнет тварь или нет, Пархавиэль навалился всем телом на длинную рукоять и начал проворачивать топор, расширяя и углубляя рану, добираясь острой сталью до жизненно важных органов. Всего через пару секунд мышцы животного ослабли, и его туша под восторженные крики находившихся поблизости караванщиков бессильно завалилась на бок.
Потерявшие надежду выжить солдаты воспрянули духом и с удвоенной силой кинулись на врага. Теперь они знали, как следовало с ним бороться, и были готовы либо победить, либо дорого продать свои жизни. Потери были огромными, среди перевернутых телег валялись груды бесформенных, растерзанных тел. Камни пещеры, казалось, пропитались кровью, но гномы не сдавались. Караванщики стояли до конца. Из двухсот пятидесяти солдат отряда никто не бросил товарищей и не пытался спастись бегством.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий