Одиннадцатый легион

Глава 5
Страна Амазония

Дарк пришел в себя с первыми лучами солнца, безжалостно бьющего по глазам даже сквозь закрытые веки. Наступило утро. Он лежал у давно потухшего костра и пытался понять, что же с ним все-таки произошло. Открыть глаза не решался, боялся боли, которая, скорее всего, хлынет в голову сквозь прорези глаз вместе с солнечным светом. Так уже было в прошлый раз, там, на поле. Боль – злая сторожевая собака, которая не нападает сразу, а загоняет прокравшегося в дом воришку в самый далекий угол жилища и ждет возвращения хозяев. Когда Дарк лежал зажмурившись, то чувствовал лишь легкое покалывание в висках и затылке, но как только открыл глаза, так сразу же ощутил сильные спазмы лопающихся в голове сосудов и нестерпимую резь вновь кровоточащей раны. Кожа лица ощущала остатки запекшейся крови, руки тоже были в чем-то вязком и липком. Медленно и как бы с неохотой он начал шевелиться, сел на траву. Через пару минут боль, как ни странно, ушла, и Дарк решился открыть глаза.
«О боже… лучше бы я этого не делал!» – просвистела в мозгу полная ужаса и отчаяния мысль. То, что предстало перед его глазами, было отвратительной картинкой ночного кошмара. Вся поляна была залита кровью, уже собравшейся в омерзительно липкие сгустки. В двух метрах перед ним в странной, неестественной позе лежало обезображенное, полусъеденное тело Зулика. Лица не было, с верхней части черепа еще свисала пара ошметков мяса и кожи. Правая рука была оторвана по локоть и валялась неподалеку, прямо в костре, источая аромат подгорелого мяса. Вместо ног – до блеска обглоданные кости, заканчивающиеся короткими кожаными сапогами с кусками мяса внутри.
Минут пять Дарк сидел без движения, шокированный увиденным. Он не был изнеженным белоручкой и за свою службу в армии повидал многое. Как говорится: «Кто хоть раз в жизни увидел последствия удара двуручной секирой, уже не заплачет при виде отрубленного пальца…» Привыкший к сценам насилия и убийства, к виду обезображенных трупов, распоротых животов и отрубленных конечностей, сейчас он был не испуган, а растерян. После любого сражения на поле можно увидеть и не такое, но там все было понятно и закономерно, там оставила свои следы война, и любой солдат, не считая наивных новобранцев, был морально готов увидеть или превратиться в подобное. Сейчас же он был застигнут врасплох и подавлен бессмысленной жестокостью происходящего. Казалось, только что сидел и болтал с пареньком, закрываешь глаза, открываешь их вновь и видишь, что собеседником позавтракали.
Немного отойдя от шока, Дарк осмотрел поляну, пытаясь воссоздать картину ночных событий, ответить на вопрос, что же здесь все-таки произошло, пока он был без сознания.
Напавшее животное было одно и не очень крупных размеров. Большой хищник или стая сглодали бы труп полностью, не оставив даже костей. Судя по неестественному извороту головы, первый удар был нанесен в шею, точно в сонную артерию. Удар оказался смертельным, и мальчишка умер мгновенно, даже не почувствовав боли, – «Хоть это утешает!» Тварь не боялась огня, чтобы напасть, ей пришлось подойти вплотную к костру и, возможно, даже опалить шкуру. Скорее всего, это был старый матерый волк, хотя сказать с уверенностью нельзя – в лесу водилось слишком много хищников, которых Дарк не знал.
Единственное, что он так и не смог понять, почему тварь не тронула его? Даже если бы волк сразу понял, что обоих ему не съесть, то наверняка бы перегрыз глотку второму, обезопасив тем самым себя от внезапного нападения во время кормежки.
Последующие раздумья так ни к чему и не привели, зато помогли скоротать время, пока он мечом ковырял землю, роя могилу для своего так бессмысленно и по-глупому погибшего товарища. Именно за этим занятием его и застал патрулирующий окрестности отряд амазонок.
* * *
Если бы не повязка посланника, то его пристрелили бы сразу, даже не позволив сказать хоть слово в свое оправдание. Главная в группе приказала помочь похоронить тело, что, однако, не являлось жестом доброй воли, а было вызвано желанием сэкономить время и быстрее доставить преступника в лагерь. Несмотря на неожиданный поворот событий, сопротивляться было бесполезно. Одно резкое движение, и Дарк был бы утыкан стрелами, как еж иголками.
Разоружив и раздев по пояс «черного», его крепко связали веревкой и без дальнейших расспросов волокли в таком виде часов шесть, аж до самой стоянки.
И вот теперь, связанный и униженный, он стоял на коленях посреди большого зала, пока Агнета и две ее помощницы в который раз перечитывали письмо Богорта, задавая пленному время от времени одни и те же бессмысленные вопросы.

 

– Благородная Агнета! К сожалению, не могу добавить ничего нового к тому, что уже сказал. Я – капитан имперской кавалерии Дарк Аламез. После поражения в долине «Великих низин» иду в Кодвус, чтобы оттуда вернуться к своим. Два дня назад Богорт предложил мне принять участие в вашей экспедиции к горе Аль-Шар. Я согласился, так как до Кодвуса одному не добраться. Шел с Зуликом к вам в лагерь, что указано в том письме, которое у вас в руках. Мальчика не убивал, как он погиб, не видел, но, скорее всего, его ночью загрыз волк.
Во время монотонной тирады, повторяемой уже раз шесть-семь, Агнета смотрела на пленного ничего не выражающими, холодными глазами. На ее некрасивом, но приятном лице пожилой женщины не дрогнул ни один мускул, хотя Дарк мог поклясться, что предводительница амазонок сейчас в бешенстве. Последствия несчастного случая, происшедшего прошлой ночью, могли быть ужасными. Охотники могли обвинить амазонок в хладнокровном убийстве подростка, который к тому же был посланником. Такое вот случайное событие способно отбросить дипломатические отношения между амазонками и охотниками далеко назад, или, что еще хуже, привести к возобновлению кровопролитных лесных конфликтов.
Любой правитель, будь он сейчас на ее месте, метался бы в бешенстве, истерично стуча ножкой по полу, и бил бы всех слуг, начиная с казначея и заканчивая младшей прачкой. Нечего и говорить, что стало бы с персоной, обвиняемой в создании инцидента – в лучшем случае четвертование.
Несмотря на бурю эмоций, бушевавших в груди амазонки, женщина сидела на троне спокойно и гордо, сохраняя во время допроса абсолютную хладность в голосе. Рядом с нею, по обе стороны трона, стояли две амазонки, занимавшие очевидно в женском обществе весьма высокое положение. Это сразу бросалось в глаза не только по богатству одежд и качеству оружия, но и по тому уважению и благоговению, с которым остальные обращались к ним. Девушки явно были командирами высшего звена этой импровизированной женской армии.
Во время допроса, пока Агнета и ее приближенные обсуждали что-то вполголоса, у Дарка было достаточно времени, чтобы присмотреться к ним повнимательнее.
Воительницу по правую руку от трона звали Гертой, хотя ей больше подошло бы имя Гермендильда, Брунгильда и так далее, со всевозможными вариациями на тему сказаний северных народов об островитянах-богатырях. В ее двухметровой фигуре, приковывающей взгляд буграми мышц и шрамами, не было ничего женского. Даже чисто женские аксессуары, по-богатырски возвышающиеся на груди, походили скорее на дополнительный слой брони, а не на то, чем они в действительности являлись. Наверное, в бою она никогда не пользовалась оружием, ей это было просто незачем. Короче говоря: родители хотели мальчика, а получилась Герта…
Стоявшая поодаль Ильза была ее полной противоположностью. Немного повыше среднего роста, длинные русые волосы, изящно завивающиеся на концах, прекрасная фигура, которую не укрывали, а, наоборот, подчеркивали грубые военные одеяния. Несмотря на природную красоту, в глазах девицы прослеживался интеллект – редкое явление среди красивых женщин, по крайней мере тех, что встречались Дарку.
– Меня интересует не тот бред на лужайке, который ты здесь несешь, а кто твой настоящий хозяин и кто послал тебя в Лес: имперская разведка, принц Генрих или еще кто-нибудь? Какова цель твоей миссии и зачем понадобилось убивать Зулика? – произнесла все так же спокойно Агнета, пронизывая его бесстрастными, ледяными глазами.
– Единственно, кто меня послал, так это Богорт. А с чем, так про то в письме написано, если хотите – дайте мне, прочитаю медленно вслух, – пытался проявить сарказм пленник, за что и получил удар древком копья от стоявшей позади стражницы.
– Наглые речи – не самое большое преступление, но будь уверен, за них ты тоже будешь наказан. Я знаю, что тебе удалось втереться в доверие к Богорту, но как ты этого достиг – мне абсолютно безразлично. Отвечай прямо на мои вопросы, или мы будем разговаривать по-другому.
– Уважаемая Агнета, я действительно не знаю, что добавить. Я не служу благородному делу шпионажа, а просто пробирался к своим, не имея никакого злого умысла в отношении вас или охотников.
– Допустим, ты обычный беженец, зачем же тогда ты убил мальчика?
– Я не убивал и как он погиб, не знаю. Очнулся утром – парень мертв, стал хоронить, тут ваши…
– И ты хочешь сказать… – в разговор вмешалась Герта, – …что кадровый имперский офицер в чине аж целого капитана способен на такую глупость, как спать ночью в Лесу, оставив дежурным пятнадцатилетнего подростка?
– Я не спал, а потерял сознание. Если еще не заметили, то посмотрите внимательнее на мою голову. Если хотите, то могу и повязку снять… полюбуйтесь!

 

При этих словах Дарк рывком сорвал с головы повязку, что тут же привело к новому обильному кровотечению. От вида раны у амазонок расширились глаза, а у Агнеты вырвался даже вздох изумления.
– Неужели вы думаете, что от такой «царапины» нельзя потерять сознание? А если я вру и действительно убил парня, так зачем же мне потом труп разделывать? Ваши же видели, в каком он был состоянии, вместе хоронили…
– Как раз это мы тоже хотели узнать, – прервала паузу замешательства Ильза. – Может быть, ты колдун или просто больной придурок. Зачем руку в костер бросил? Я слышала, что колдуны часто используют в своих чарах части человеческого тела… Что же касается раны, то она впечатляет, однако не помешала тебе без оружия расправиться с тремя вооруженными мужиками. Не думается мне, что Богорт такой болван, чтобы послать к нам вместо отряда охотников полудохлого недобитка, теряющего сознание под каждым кустом, и надеяться, что мы не заметим различия. Так что не прикидывайся овечкой!
– Да не прикидываюсь я! Просто устал от вашего неверия, устал оправдываться.
– Тогда объясни, невинная душа… – продолжила Агнета, немного наклонившись вперед и пронизывая глазами собеседника, – объясни нам, непонятливым бабам, почему зверь спутника твоего сожрал, а тебя самого не тронул?
Аргумент попал в точку, на это действительно нельзя было ничего возразить.
– Не знаю, меня это удивляет не менее вас.
– Ну а ты подумай, тем более что у нас разговор «по-хорошему» все равно не получится. Твоя изобретательность и искусство притворства достойны похвалы, но и мы не дурочки болотные, языки умеем развязывать…
Затем, повернувшись вполоборота к Герте, Агнета отдала приказ о проведении допроса с пристрастием. По мнению атаманши, к вечеру Дарк должен был «запеть»…
* * *
Стражницы схватили его за руки и потащили к выходу, накинув на шею дополнительную меру предосторожности в виде тонкого шнура-удавки. «Страховка» была совершенно излишней, только полному идиоту могла прийти в голову мысль вырваться и бежать. Когда ты связан, трудно справиться с двумя натасканными охранницами, а если вдруг побег и удастся, то прорываться к лесу пришлось бы через поляну, на которой находилось не менее сорока-пятидесяти амазонок, а лук для них был естественным продолжением руки.
Его, конечно же, не убили бы, в этом не было необходимости, но девицы прекрасно бы повеселились, утыкав ноги беглеца стрелами. Изображать бегущего кабана почему-то не хотелось.
Любой уважающий себя дворянин средней руки строит замок. Дворян везде было много, а следовательно, и замки можно было встретить на каждом шагу: большие и маленькие, высокие и не очень, пугающие и комичные – в общем, всевозможные. Однако у всех них были две общие черты – большой зал для проведения бесчисленных разгульных пьянок и подземелье, где пытали разбойный люд и неверных жен. Замок, не имеющий данных атрибутов, считался ущербным и незаконченным. Амазонки были более практичным народом и испытывали тягу к подобным развлечениям. В центре лагеря находилась большая поляна, на которой и проходила вся общественная жизнь племени: там ели, упражнялись с оружием, занимались выделкой шкур и починкой, а также пытали пленных.
Дарка привели к большому, наверное, двухсот-трехсотлетнему дубу и подвесили на нем за руки. Ноги беспомощно болтались в воздухе в каком-нибудь метре от земли. Подошедшая Герта изысканно вежливо попросила его никуда не уходить и дождаться прибытия ее «девочек», которые уделят ему максимум внимания в этот вечер.
Он висел, ощущая всем телом падение мелких капель едва накрапывающего дождя. Вокруг дерева начали рассаживаться девушки с мисками мутной похлебки в руках, пахнущей непонятно чем. Вечер, скоро ко сну, почему бы им не совместить ужин с приятным для глаз зрелищем?
Вскоре появилась Герта с двумя ее любимицами, тащившими плети и бочонок с водой. Девушки были эффектными. Обтягивающие кожаные одежды и высокие сапоги из дубленой кожи плотно облегали их стройные, загорелые фигуры, удачно сочетающие в себе женские формы и натренированность мышц. Блондинка с длинными кудрявыми волосами звалась Реей, а брюнетка с короткой стрижкой – Леей.
То, что вскоре должно произойти на поляне, напомнило Дарку сюжетцы мерзких книжонок барона Садо де Марко, которыми сопливые кадеты зачитывались в Военной Академии. Творения барона открывали юнцам безграничные горизонты фантазий. Он считался кумиром, сильным мужчиной, умеющим обольщать и держать «в узде» женщин. Уже потом, как-то во время маневров, судьба свела его с бароном. Встреча принесла лишь разочарование. Де Марко оказался мерзким толстеньким старикашкой, пускающим ветры при каждом удобном случае, да к тому же импотентом, которым стал благодаря неустанным стараниям бесчисленных наложниц.
Прежде чем начать действо, Герта обратилась с речью, адресованной то ли к нему, то ли к многочисленным зрителям:
– По повелению верховной предводительницы свободных амазонок, благородной Агнеты, сегодня и здесь проводится не экзекуция, а допрос имперского офицера, повинного в убийстве посланника лесничего Богорта! Тебе, ублюдок, сильно повезло, по приказу Агнеты запрещено бить по голове и по… мужскому достоинству!
– Наверное, благородная воительница посчитала это ниже своего достоинства, – пытался отшутиться язвительным каламбуром Дарк, однако шутка осталась без внимания. Уж слишком неподходящей была аудитория.
По голове и другому месту действительно не били, зато в остальном оторвались на славу. Разминку начали с плетей, которыми девицы орудовали достаточно бойко, по схеме: два-три удара, затем плети в воду, и еще два-три удара… С лиц прелестных мучительниц не сходили загадочные ухмылки, глазки весело горели. Картина избиения сопровождалась веселым улюлюканьем толпы. Краем глаза Дарк заметил, что на него делают ставки. «Интересно, какова система – через сколько времени расколюсь или на чем: на плетях, батогах или на еще каком инструментарии?»
К сожалению, он не мог присоединиться к общему веселью. Каждый новый удар обжигал грудь, словно укус дикой осы, боль накапливалась, становилась все сильнее и сильнее. Хотелось кричать, орать, выть и кусаться от ярости. Ни того, ни другого он позволить себе не мог: до мучительниц было слишком далеко, а кричать и плакать запрещал офицерский кодекс чести. К тому же почему-то до сих пор он считал амазонок женщинами, при которых показывать слезы было позором. В конце концов, Дарк нашел достойный выход из ситуации – начал ругаться.
Бесившийся в агонии мозг обострился беспредельно, и по поляне разносился богатый арсенал армейского фольклора, который очаровал публику. Улюлюканье затихло, сменилось хохотом и одобрительными выкриками. В толпе, как всегда, нашлись любительницы, которые быстро записывали вылетающие из его рта междометия, словосочетания, а порой и целые предложения.
К этому моменту Рея и Лея наконец-то устали, и Герта опять начала задавать те же самые, наскучившие ему вопросы. Отвечать на них абсолютно не хотелось, и вместо этого Дарк разразился сложносочиненной тирадой, смысл которой сводился к тому, что мамочка Герты очень любила прогулки по лесу, где паслось стадо озабоченных горилл.
Он, конечно же, отдавал себе отчет, что злить палача не рекомендуется, но, к сожалению, эмоции взяли верх. К счастью, Герта не разозлилась и отреагировала весьма спокойно, видно, кто-то из ее «клиентов» уже выдвигал эту гипотезу, или предположение было действительно правдой, на которую, как известно, не обижаются.
Подойдя поближе, она ослабила веревку, чтобы спустить висящего пленника. Его ступни болтались теперь гораздо ниже, от поверхности их отделяли каких-то десять-двадцать сантиметров. Такое положение тела было гораздо удобнее для использования батогов.
«О бедные мои ребра, как мне вас жаль!» – прошептал Дарк, увидев, что поклонницы Садо де Марко отдохнули и направлялись в его сторону с длинными дубовыми шестами.
Девицы уже смекнули, что их подопечный – крепкий орешек, и решили подойти к экипировке серьезнее: надели на кисти кожаные фиксаторы и избавились от дублетов, обнажив тем самым торсы, которые при других обстоятельствах можно было бы назвать весьма привлекательными. Герта приблизилась к нему вплотную и злобно прошипела в ухо: «Что, нравятся девочки?! На сегодня они твои, доставят тебе незабываемое удовольствие…»
Терять офицеру было уже нечего, а чувствовать себя беспомощной жертвой не хотелось. Сопротивляться он не мог, и единственное, что оставалось – огрызаться. Картинно развернув голову к собравшейся публике, он нарочито громко произнес: «Не извиняйся, Герта! Я служу в кавалерии, там лошади так смердят, что запах вспотевших баб меня не пугает…» Добавить ничего не успел, девки остервенело накинулись на него и начали дубасить с двойной скоростью. Ругаться больше не мог, перерывов между ударами едва хватало, чтобы вздохнуть. Ему так хотелось отключиться, потерять сознание. «Ну почему, почему этого не происходит… только б скорее все закончилось…» – постоянно вертелось в его голове.
Болтаясь на веревке в состоянии странного полузабытья, он видел, что Рея разводит костер, а Лея готовится калить железо. Спектакль близился к завершению, и публика уже покидала поляну, бурно обмениваясь между собой впечатлениями. Сквозь гул в ушах, он расслышал скомканные обрывки фраз: «…Агнета приказала… прекратить… на сегодня все». Веревка ослабла, и он рухнул на землю; потом почувствовал, как кто-то тащит его за ноги.
* * *
Говорят, что люди во сне часто видят будущее, точнее, один из вариантов его реализации, но к Дарку почему-то приходили только призраки прошлого…
– Совсем другое дело. Ты больше не похож на беззащитного ягненка. Немного отдохнешь, и продолжим, только запомни, фиксировать руку надо менее твердо… чуть-чуть помягче.
Наконец-то Джер была довольна, наконец-то занятия перестали быть сплошным избиением. Дарк преуспел во владении мечом и уже мог продержаться на ногах целый час, упражняясь со своей строгой учительницей. Она больше не травила его и разговаривала, как с равным, ну почти как с равным. Вот и сейчас они вместе сидели на длинной дубовой скамье и обтирались водой из одного чана. Пить во время занятий Джер запрещала.
– Фехтование – это не только умелые руки, сильные ноги и отменная реакция. Чтобы хорошо владеть мечом и победить врага, нужно еще и думать, просчитывать возможные варианты действий, как свои, так и противника. Начиная бой, не забудь, что его обязательно нужно закончить, и закончит его только смерть.
– Странный вы народ, эльфы, мудрые, но так сумбурно говорите, что хоть удавись.
Джер загадочно улыбнулась, отчего тень грусти пробежала по ее лицу.
– Возможно, ты и прав. Наверное, мы слишком долго живем, чтобы говорить просто, и слишком ненавидим людей… Ты никогда не обращал внимания на то, что старшие братья часто издеваются над младшими? Как ты думаешь, почему?
– Ну, не знаю…
– Они видят в них себя, таких, какими они сами были несколько лет назад: глупыми, неуклюжими, наивными, не понимающими, казалось бы, простых вещей. Вот тебе и описание в двух словах проблемы «человеко-эльфских отношений», а ваши ученые мужи пишут трактаты на эту тему.
– А меня убеждали, что основная причина в территориях.
– И в этом тоже, но я говорю не в государственном масштабе, а про обычную жизнь, про таких эльфов, как я, которые уже многие годы живут среди людей, в их городах, но продолжают в глубине сердца ненавидеть своих младших братьев.
– Разве ты ненавидишь меня… или моего отца?
– Когда вырастешь, поймешь, мой младший брат!
Джер улыбнулась и впервые ласково погладила волосы на его голове. Очнувшись от приступа сентиментальности, она продолжила наставление:
– Так, вернемся к тому, чего ты не понял. Постараюсь выразиться попроще. Во время боя нет сильных и слабых, нет добрых и злых, женщин и детей, есть только ты и враг. Один из вас должен умереть, третьего не дано.
Джер ненадолго замолчала, тень грусти снова омрачила ее лицо.
– Два года назад один близкий мне человек пытался пойти по третьему пути, и был убит. Он мастерски владел мечом и быстро расправился с противником, но проявил милосердие – не стал добивать, просто отвернулся и пошел прочь. Тот, кого он пощадил, хладнокровно вонзил вилы ему в спину. Дело надо всегда доводить до конца. Если ты вынул меч, то убей врага, и пускай тебя не мучают сомнения, называемые вами, людьми, совестью.
Прервав философские размышления, они вновь обратились к практике меча. Дарк отрабатывал нападение, и у него уже хорошо получалось. Выбрав правильную позицию и темп ведения боя, он теснил противницу. Нанося быстрые и легкие удары, принуждал Джер к постоянной обороне, не оставляя шанса для контратаки. Вдруг произошло нечто странное. Защищаясь, Джер внезапно сорвала жилет, обнажив красивую упругую грудь, призывно колышущуюся при каждом вздохе. Дарк обомлел и застыл на какую-то долю секунды. Воспользовавшись замешательством, Джер сделала резкий глубокий выпад, сильно ударив его мечом прямо в висок. Не успевший отойти от изумления паренек рухнул на колени, обхватив руками разбитую голову.
Джер подошла, внимательно осмотрела рану и, убедившись, что ничего страшного не произошло, снова обратилась к нему менторским тоном:
– Ты плохо усвоил урок. В бою нет мужчин и женщин, есть лишь ты и враг. Откинь все чувства, забудь, что ты мужчина! Враг должен всегда оставаться врагом и должен быть уничтожен.
* * *
За всю неделю не было ни одного дня, когда бы ему удалось нормально выспаться. Дарк уже привык просыпаться по утрам то от головной боли, то оттого, что его нещадно трясли. Это утро не было исключением, но на сей раз его вполне деликатно пинали в живот.
Действия стражницы объяснялись просто, пленного пришли допросить, а дотрагиваться до его грязного, в кровоподтеках и ссадинах тела рукой амазонке явно не хотелось из эстетических соображений.
Он лежал на липком от грязи полу в узкой и темной землянке, в которой пахло сыростью и перегноем. Посреди комнаты стояла Агнета. Судя по гримасе на ее лице, затхлый воздух темницы ей тоже не нравился.
Жестом указав стражнице на дверь, предводительница присела на узкую скамью – единственно чистый предмет в помещении.
– У тебя есть сказать что-то новое? – прозвучал ее лаконичный вопрос.
– Конечно, есть. Я жалуюсь на условия заключения, требую просторную светлую темницу и теплую постель. А еще… не мешало бы пожрать.
– Заткнись! Неужели твои мозги настолько недоделаны, что не боятся смерти? Тебя могут убить по одному моему слову, а ты продолжаешь дерзить, ничтожество!
– Благородная Агнета, за последние несколько дней меня столько били и жизнь столько раз висела на волоске, что я перестал обращать внимание на подобные мелочи. Если вас интересует, убивал ли я Зулика или нет, то мне нечего добавить к уже сказанному. Можете сделать со мной, что хотите, но сказать мне действительно нечего.
В комнате воцарилось гнетущее молчание, но, к несчастью, продлилось оно недолго.
– Жаль, что все так обернулось. Ты стойкий, волевой человек и мог бы нам пригодиться. Как ни странно, но теперь я тебе верю; верю, несмотря на полное отсутствие логики в твоих оправданиях. Но, к сожалению, это уже не имеет значения. Зулик – не просто мальчишка на побегушках, он был единственным наследником Богорта.
Слова Агнеты прозвучали, словно гром среди ясного неба. Только теперь до Дарка дошло, насколько безвыходна ситуация, в которую он попал.
– Богорт хотел обучить сына искусству дипломатии, поэтому и посылал к нам с донесениями. Парень подрос бы, и ему пришлось бы общаться не только с простыми людьми, но и уметь хитроумно обходить ловушки дворцовых интриганов. Прозорливости ума нужно учиться с детства, вот отец и пристроил паренька к делу…
– И что же теперь?
– А что теперь. Вчера я отправила письмо к Богорту, написав про смерть сына. До правды докапываться больше не буду, теперь не мое это дело, пускай Богорт и разбирается. За тобой уже выслали конвой, мои люди отведут тебя в нейтральный сектор Леса, где и передадут в руки охотников, только, как понимаешь, радоваться тебе нечему, быстро не умрешь.
В избушке опять воцарилось молчание. Дарку хотелось что-то сказать, но сказать было нечего. Картина будущего была безнадежна и ужасна. Охотники вывернут его наизнанку, мстя за смерть сына Лесничего, вчерашнее «приключение» у дерева покажется детской забавой, по сравнению с теми муками, что ожидали впереди.
Будь у него поменьше житейского опыта, он тут же рухнул бы на колени, умоляя пристрелить его на месте или отпустить в Лес. К сожалению, он знал, что это ни к чему не приведет. Даже если амазонка сжалится над ним, то отпустить не сможет. Единственный способ обуздать и отвести от себя гнев Лесничего – выдать убийцу сына, и непременно живым…
Рисуя в воображении ужасные картины ожидающих его мучений, Дарк не заметил, как Агнета ушла. Вскоре пришла стража.
* * *
Шествие по лагерю амазонок напоминало похоронную процессию, за исключением того, что труп еще был жив и передвигался самостоятельно. Конвоируемый четырьмя стражницами, две из которых несли его оружие, Дарк совершенно не ощущал на себе взгляды окружающих. Находившиеся вокруг амазонки занимались своими делами, не обращая на него никакого внимания: ни сочувствия, ни ненависти – одно сплошное холодное безразличие.
Миновав поляну, процессия подошла к воротам лагеря, где их уже ожидала Рея, нетерпеливо расхаживая взад и вперед. Девушка выглядела хорошо отдохнувшей после вчерашних «трудов праведных», на лице сияла задорная обольстительная улыбка. Привычный костюм «а-ля сама жестокость» уступил место коротким охотничьим сапогам с отворотами, меховому подобию набедренной повязки, открывающей на всеобщее обозрение длинные стройные ноги и… о боже… его кавалерийскому дублету, свежевыкрашенному в непонятное сочетание зеленых и коричневых цветов, которое спустя много веков будет названо потомками цветом «хаки».
Понятно, что привлекло внимание девицы к армейскому обмундированию. Куртка была очень легкой, но, благодаря вшитым внутрь стальным пластинам, хорошо защищала владельца как от стрел, так и от рубящих ударов. Кроме того, прикрепленные поверх рукавов наручи не только защищали руки, но и, как показала недавняя практика, могли быть эффективно использованы в нападении. Нашивки и прочие знаки различия были аккуратно срезаны, а на левом рукаве красовалась желтая повязка.
– О боже, только не это, – прошептал Дарк, осознав, что именно Рея будет командовать конвоем, – я не выдержу еще шесть-семь часов издевательств.
Отчитав подошедших стражниц за нерасторопность, мучительница кошачьей походкой приблизилась к Дарку. Кокетливо улыбаясь, ласково положила руки на плечи, а затем резко прижалась к его груди, нежно обхватив голову.
– Привет, солдатик. Ну, как ты после вчерашнего? Курточку узнаешь? Хорошааа, да? А самое главное – «потной бабе» пришлась как раз впору!
При слове «бабе» девица сильно сжала его шею руками, так что края наручей чуть было не раздавили артерию. Кровь прилила в голову и бешено стучала в висках, дышать было нечем, и Дарк почувствовал, что теряет сознание. Неожиданно Рея ослабила хватку и тихо прошептала ему на ухо, как будто делилась с ним заветной тайной:
– Герта просила передать тебе привет, мнооого приветов, котенок…
Наконец-то Рея потеряла к нему интерес. Подозвав одну из стражниц, она приказала покрепче связать пленного и захватить его амуницию, которую тоже передадут охотникам. Через пять-десять минут, ушедших на последние приготовления, отряд двинулся в путь.
Вскоре лагерь скрылся из виду, и у Реи снова улучшилось настроение. Вооружившись уже знакомым ему дубовым шестом, она шла в двух-трех шагах позади заключенного и методично, через равные интервалы времени, наносила резкие тычковые удары в затылок, бок, икры, позвоночник, которые непременно сопровождались всевозможными шутливыми комментариями и одобрительным хохотом стражниц. В общем, девчонки веселились на славу.
Вначале издевательства бесили Дарка, пару раз он даже прикусил губу, сдерживая вырывающиеся крики боли и ярости, но потом, как ни странно, привык. Что-то притупилось и в измученном теле, и в оскорбленном сознании. В конце концов «игра с телом» наскучила, и его оставили в покое.
Он не помнил, сколько они пробрели, пока Рея не отдала отряду приказ остановиться и приготовить оружие.
– Ну, вот, кажется, и все, пришли. Знаешь, я хотела бы довести тебя до охотников, а потом пойти с ними и насладиться, наблюдая, как медленно-медленно из тебя вынимают кишки. Возможно, мы бы обменялись опытом, я могла бы показать им пару интересных трюков. Но, к сожалению, моему сожалению, нашу великую воительницу Агнету на старости лет мучают приступы доброты… Да, да, она вдруг решила облегчить тебе участь и пристрелить по дороге, якобы при попытке к бегству. О, я вижу радость в твоих глазах, радость и облегчение. Ты прав, если думаешь, что я не осмелюсь нарушить приказа. Я выполняю указания точь-в-точь, как велит мне мой долг, но до этого… я немного отведу душу, пройдясь напоследок по твоей спине еще пару раз за оскорбления, нанесенные лично мне и наставнице Герте. На колени, мразь!
Весть о решении Агнеты действительно обрадовала Дарка, обрадовала как помилование. Обнадеженный хорошим известием разум усиленно начал просчитывать варианты, как избежать «прощальных поцелуев», и, кажется, нашел решение.
Медленно встав на колени, Дарк гордо вскинул голову и обратился с последней речью к своим мучителям:
– Давай, выполняй свой долг, хотя, если честно, то меня тошнит, насколько вы, девки, глупы и спесивы. Мелете языками направо да налево, словами красивыми кидаетесь: свободные воительницы, благородная предводительница, долг, честь, свобода… тьфу, да вы даже смысл этих слов понять не в состоянии. Не влезают понятия энти в ваш куриный рассудок, так вы их под свой бабий лад приспособить пытаетесь.
Поскольку его до сих пор еще не прервали ударами палок, шанс выкрутиться все-таки был.
– Мужиков вон терпеть не можете, их грязными похотливыми свиньями называете, а вот ни одному мужику в голову не придет так за честь свою бороться – безоружного, связанного человека палками бить. У нас, грязных мужланов, по-другому за честь поруганную да оскорбленную мстят – на поединок вызывают… Ну что ж, бей! Видно, мне на роду такой позор написан, от бабья неотесанного смерть принять.
Как ни абсурден был план спасения, как ни наивен, но он сработал. Злобно сузив глаза, Рея отбросила шест прочь и выхватила из-за пояса ятаган. Одним прыжком оказалась рядом с пленным и разрубила путы.
– Марса, дай меч подонку!
– Но как же, Агнета…
Амазонка не успела продолжить, получив по лицу стальными наручами.
– Не смей перечить, дрянь, меч, говорю!!!
Нордер снова вернулся к своему хозяину. Как приятно было ощущать ладонью его мягкую кожаную рукоять, смотреть на ровное, полированное лезвие. Права, ох права была древняя поговорка: «Коль меч в руке, не все потеряно».
Рея яростно кинулась в бой, нанося обидчику молниеносные и сильные удары, крутясь в пируэтах и сбивая противника с толку. Она была хороша: напориста, энергична и непредсказуема. С первой же секунды схватки смотревшим со стороны амазонкам стало ясно, что Дарк разозлил зверя, которого вряд ли сможет обуздать.
Он отступал, отступал, постоянно ставя блоки и пропуская скользящие удары. На его голом торсе уже краснело несколько свежих порезов. В голове капитана крутилась навязчивая мысль: «Продержаться, главное, продержаться, хотя бы минуту… еще чуть-чуть, пока не отойдут от оцепенения руки, пока кровь не разольется по онемевшему от двухдневных пут телу…» И Дарк продержался. Он вновь почувствовал силу рук и гибкость суставов, почувствовал, как проходят боль и усталость, как нормализуется учащенное дыхание.
Рея продолжала наступать, тесня противника к краю бездонного оврага, ей осталось совсем немного. Бой проходил в таком диком темпе, что казалось, противник вот-вот совершит ошибку, вот-вот неправильно среагирует на безумный полет ятагана и не успеет отразить последний, решающий удар. Но ошибку совершила она: увлекшись нападением, не заметила, что противник уже вошел в темп боя и теперь просто ждал удобного момента для контратаки.
Совершив ряд обманных ударов, Рея сильно рубанула с пятой позиции, сверху вниз, надеясь разрубить пополам голову врага, который не успел бы ни быстро отпрыгнуть, ни поднять меч для блока. Неожиданно Дарк резко ушел вниз, присев на корточки и подняв обеими руками меч над головой. Ятаган наткнулся на нордер всего в метре от земли. Сила инерции потащила Рею за рукой, вперед. На какую-то долю секунды амазонка нависла над противником, оставив незащищенной нижнюю часть тела. Резким боковым разворотом меча Дарк перерубил икроножную мышцу на ее правой ноге и тут же кувырком ушел вбок. Быстро поднявшись, он кинулся на свою мучительницу, прибивая ее сильными ударами к земле и не позволяя встать в полный рост.
Рея слабела, из разрубленной ноги хлестала кровь. Стоя на одном колене, ей с каждой секундой было все труднее и труднее сопротивляться. И вот наступил момент, когда рука ослабла и выронила меч, глаза закатились, и беспомощное тело воительницы пало на землю.
Подойдя ближе, Дарк занес руку для последнего удара. «…И каждый бой завершает смерть…» – пульсировало в голове. Но добить ее так и не удалось. Не вмешивающиеся до этого момента в бой стражницы встали на защиту своей предводительницы.
«А ну отойди и положь меч!» – послышался за спиной голос. Обернувшись, Дарк увидел четыре лука, нацеленных ему в голову.
Командовала амазонка с окровавленным лицом, та самая, что получила от своей подруги наручем: «Карпа, Инга, помогите Рее, быстро! Нома, свяжи ублюдка!»
Отданным приказаниям не суждено было сбыться, впрочем, так же, как Марсе стать главной в группе. Из кустов, находившихся всего в двадцати метрах от места схватки, с шумом вылетел болт и вонзился прямо в лоб командующей амазонке. Нома, все еще державшая на прицеле Дарка, отпустила тетиву. Он инстинктивно пытался парировать стрелу мечом, но не успел, уж слишком близким было расстояние, зато инерция финта отклонила тело немного вбок, и стрела пролетела мимо, содрав лишь кусок кожи над ухом.
Тем временем кусты снова зашевелились, и послышался грозный свист еще одного болта, перешедший в душераздирающий женский крик.
Абсолютно не задумываясь над возможными последствиями своего поступка, Дарк рванулся к краю оврага и «ласточкой» прыгнул вниз. Сильно ударившись о землю в конце полета, он еще долго катился кубарем по пологому скату, сшибая сучья деревьев и подминая под себя кустарники, пока не достиг дна. Немного отдышавшись и проверив целостность костей, медленно полез вверх. Раза три-четыре он падал и скатывался обратно, но все же вставал и упорно продолжал попытки выбраться, пока одна из них не увенчалась успехом.
Вновь оказавшись на поверхности, Дарк увидел поляну, усеянную телами амазонок. Во всех трупах, даже в голове Реи, торчали одинаковые, как братья-близнецы, арбалетные болты. Кусты больше не шевелились, видно, тайный доброжелатель по каким-то причинам пожелал остаться неизвестным. Тишину леса нарушали лишь пение птиц да успокаивающий шепот деревьев.
«Ну вот и все. Я снова один, снова не знаю, куда идти и что делать, – вертелось в голове Дарка. – Хотя нет, что делать, я, пожалуй, знаю – немного поспать, часов двенадцать, не больше…»
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий