Одиннадцатый легион

Глава 17
Легионеры

По темной, пустынной степи скакали трое всадников. Низко наклонившись к лукам седел, авантюристы то и дело подгоняли коней ударами острых шпор. Им повезло: ветра не было, а недавно прошедший, редкий в этих краях дождь прибил дорожную пыль, так что можно было без опаски приоткрыть при езде рот и не прищуривать глаза, наподобие раскосых шаконьесов. Везение было весьма относительным, впрочем, как и степь пустынной.
Каждый из троицы знал: если оторваться от земли и подняться на высоту птичьего полета, то можно увидеть сотни, тысячи орков, в грозном молчании марширующих по различным направлениям к одной, общей точке сбора. Ур-Пьер пытался до конца сохранить свои планы в тайне от союзников-эльфов, поэтому не мог позволить случайному путнику, едущему в этот поздний час по дороге, или высланному эльфами патрулю шаконьесов заметить движущиеся в боевом порядке многочисленные отряды. Судя по карте, которая перекочевала в котомку Фламера, от обочины дороги до ближайшей колонны орков было не менее четырех миль, в то время как видимость поздним вечером сократилась до двух.
Во время сумасшедшей скачки каждый думал о своем. Фламер молился привередливой богине удачи Фортуне, прося о последнем одолжении – успеть предупредить Румбиро, догнать конвой еще до того, как не подозревающие о раскрытии заговора гномы попадут под массированный огонь катапульт. Остальное уже не имело значения, даже то, удастся ли их безумное мероприятие. Он знал, что Удача здесь ни при чем, это уже не ее компетенция, а только дело их собственных рук, рук когда-то погибших людей, которые в эту гадкую, холодную ночь будут вершить Историю, разворачивать хаотично катящееся Колесо Прогресса в нужное для человечества направление.
Гаврий строил предположения, кто же его попутчики-союзники на самом деле, а также рисовал при помощи своего богатого воображения изощренные картины расправы над предавшим и пожертвовавшим им Диверто. Сорано знал, что это теперь не главное в его судьбе, но размышлять над самым важным вопросом: «Что делать дальше, когда все закончится?» он боялся и усиленно гнал от себя навязчивые идеи на эту тему.
И только мысли Аламеза были примитивны и практичны. «Еще немного, и лошади падут, необходимо сбавить темп!» – крутилось в мозгах Дарка, воспринимавшего тряску в седле как часть работы, а не свободное время, в которое можно предаваться праздным, абстрактным размышлениям и строить несбыточные планы на будущее.
Опасения профессионального кавалериста оправдались. Когда на горизонте уже замаячили смутные очертания повозок, конь Гаврия захрапел и пал на полном скаку. К счастью, Сорано смог вовремя почуять неладное и успел выскочить из седла, заработав, кубарем прокатившись по земле, лишь пару ссадин и синяков. Увидев несчастье, произошедшее с товарищем, Фламер остановил коня и хотел кинуться Гаврию на помощь, но и его кобыла не выдержала безумной гонки: встала на дыбы, а затем медленно завалилась набок, подмяв под себя седока.
Повезло лишь Дарку, если, конечно, можно назвать везением профессиональные навыки и природное чутье. Видя, что творится с лошадьми, Аламез не стал рисковать и, немного притормозив, выпрыгнул из седла на скаку. Несколько раз перекувыркнувшись в воздухе, он уверенно приземлился на ноги и, не переведя дух, тут же кинулся на помощь Фламеру, оттаскивать труп лошади за поводья. Вдвоем они быстро смогли освободить Анри из-под храпящей и брызгающей пеной туши.
К тому моменту, когда Фламер встал на ноги, Сорано уже очухался и ковылял, припадая на левую ногу, в их направлении. Дарк помог Гаврию осмотреть и обработать ушибы, а Анри, на котором происшедшее, казалось, никак не отразилось, тем временем вскочил в седло единственной уцелевшей лошади и поскакал догонять еле ползущий по дороге караван.
Вернулся он достаточно быстро, примерно через полчаса или триста шагов, которые все же удалось проковылять за это время незадачливым путникам.
– А пораньше нельзя было?! – недовольно пробурчал Дарк ведущему под узды пару лошадей Фламеру.
– Пива не было, а то вообще бы в запой ушел, – усмехнулся Анри, отдавая поводья, – а если честно, то сам подумай: пока доехал, пока объяснил, что к чему, пока лошадей из телег распрягли да седла нашли. Ладно, не дуйся, поехали лучше к Румбиро, совет держать будем!
На обратном пути телег было куда меньше, чем по дороге в Шемдарн: воз со съестными припасами, шесть подвод катапульт и дюжины полторы телег, на которых, плотно прижавшись друг к дружке, устало, но гордо сидели вымотанные дорожной тряской гномы.
Альто, как и подобает настоящему командиру, ехал впереди отряда. Сейчас он стоял, подбоченясь, возле первой повозки, на которой, свесив прекрасные, сводящие с ума длинные ноги, невозмутимо сидела Ильза.
На радостях Дарк спрыгнул с коня и помчался, чтобы поскорее обнять девушку, но его остановил холодный, не понимающий порыва неуместной страсти взгляд амазонки. «С чего это вдруг, да еще на виду у нескольких сотен глаз?» – прочел Дарк по лицу девушки. Действительно, она не могла понять причину несдержанности мужчины, она ведь не знала и даже не могла предположить, какую участь уготовил ей Дантон. Низкорослые бородачи были для Дантона всего лишь наемными охранниками, не блещущими в обществе хорошими манерами. Он оценивал их по тем же меркам, что и людей, и за три года совместной работы и тесного контакта в быту так и не смог понять главного: их грубость, вспыльчивость, эмоциональная невоздержанность и предпочтение решать большинство вопросов силой – всего лишь внешние проявления доброй, открытой души. Гном мог жестоко избить первого встречного всего лишь за косой взгляд в его сторону, но то, что женщину можно изнасиловать, никак не умещалось в их примитивных, по мнению Дантона, мозгах.
– Так значит, Пауль нас предал? – подытожил рассказ Фламера Альто, сурово нахмурив брови и задумчиво рассматривая носки своих стоптанных сапог.
– Похоже на то, – произнес Анри.
– Точно, – подтвердил Дарк почти одновременно с Фламером.
Морроны ожидали бурной реакции обманутого гнома, проклятий, сыплющихся неисчерпаемым потоком на голову подлого предателя, угроз, метаний с обещаниями отомстить, но Альто был на удивление спокоен и сосредоточен.
– Итак, на кону, то есть на повестке дня, стоят всего два вопроса, – прозвучал его задумчивый голос, – что делать дальше и по какому рецепту зажарить подлеца, когда его поймаем. Кухонные дела я обсужу в кругу своих, не обессудьте, а от вас я готов выслушать любое вразумительное предложение.
– То же, что и собирались делать раньше, только не в лоб, а с тылу, надо пройти через туннель вслед за орками и… – начал было излагать план внезапной атаки укрепления Дарк, но его бесцеремонно перебил Румбиро:
– Дурь, чушь собачья! Вместе с вами нас всего ничего, тридцать дюжин солдат, а в гарнизоне не менее пяти с половиной тысяч хорошо обученных и предупрежденных о нападении рубак, – убедительно аргументировал Альто, – нас перережут, раздавят, даже до «Стены» добраться не успеем.
Дарк не знал, что возразить, каждое слово старика было жестокой правдой. Понимая, что сам, пока бессмертен, он мог позволить себе ради дела рисковать собственной жизнью, но не посылать на верную смерть других, смертных, Аламез смотрел на логично разъясняющего безнадежность затеи Альто виноватыми глазами школьника, совершившего из-за непонимания азов элементарную ошибку, и просто не знал, что возразить. На выручку растерявшемуся другу пришел не испугавшийся устрашающей истины Фламер. Он властно положил руку на плечо пустившегося в дальнейшие разглагольствования Альто и молча потянул его за плечо. Гном упирался, но Анри схватил его, поднял в воздух и, бесцеремонно засунув под мышку, потащил в сторону, не обращая внимания на возмущенный ропот и дерзкие угрозы обескураженных неуважительным отношением к их командиру гномов. Некоторые малыши даже начали бойко засучивать рукава, собираясь догнать и «наподдавать» нахалу, но их быстро урезонил вовремя подоспевший Зингершульцо.
– Чего повыскакивали, бороды вшивые?! А ну, обратно по телегам, дармоеды! Я вам покажу, как пить-риотизм где не надо выказывать! – орал что есть мочи Пархавиэль, явно не понимающий происхождения благозвучного слова. – Вы чо, будто вам Альто не говорил, что усач его друг старый, сами и разберутся, не лезть!
Оттащив колотившего по воздуху ногами Румбиро шагов на пятьдесят от телег, Анри наконец-то поставил его на ноги, и между старыми друзьями завязалась продолжительная беседа с бурной жестикуляцией рук, ног и других частей тел.
Слов слышно не было, но Дарк полностью согласился с предположением Гаврия о нецензурности подавляющего большинства из них. Минут через пять пыл спорщиков угас, а через десять закадычные друзья вернулись обратно.
– А вы чо рты раззявили, бочонки пивные?! – набросился Альто на столпившихся гномов. – Марш по телегам, к туннелю трогаем, а путь неблизкий!
Не привлекая внимания окружающих, Дарк подошел к Фламеру и попытался узнать, как ему так быстро удалось переубедить гнома, но Анри лишь загадочно улыбнулся и, оставив товарища теряться в догадках, вскочил в седло.
* * *
До места, обозначенного на орковской карте, добрались только через два часа, виной тому были громоздкие, медлительные телеги, предназначенные для перевозки тяжелых грузов, а не для совершения быстрых марш-бросков. К счастью, найти сам туннель не составляло труда, огромная площадь перед проходом в пещеру и прилегающая часть скалы были обильно усеяны трупами орков и шаконьесов, утыканных древками стрел.
Щель была узкой и явно естественного происхождения. Недавно, два года назад, прокатившаяся череда землетрясений не только осыпала мелкие камни к подножью горы, но и образовала узкую, полуметровую трещину в монолите горного хребта. Орки воспользовались подсказкой природы, согнали шаконьесов и расширили нижнюю часть трещины до пяти метров в ширину и до трех метров в высоту, то есть подогнав под рост самого высокого воина-орка.
Теперь стало понятно, почему Ур-Пьер не послал на помощь гномам более многочисленный отряд или не провел через туннель все силы Орды. Проход был узким, орки могли двигаться только в колонну по три, и на переход многочисленного войска понадобилось бы слишком много времени: месяц, а может, и все два. Именно этим недостатком и воспользовались хитрые амазонки, засев на скале по эту и, скорее всего, по другую сторону туннеля. Прячась среди массивных камней, на высоте двадцати-тридцати метров, амазонки имели идеальную зону обстрела, и двум-трем сотням метких девиц потребовалось не более получаса для полного уничтожения двухтысячного войска.
Присмотревшись к месту недавней массовой бойни, сражением назвать происшедшее не поворачивался язык, Дарк попытался восстановить картину случившегося. Девицы явно затаились на склонах горы и стали поджидать, прячась за валунами, пока большая часть отряда не скроется в проходе. По сигналу предводительницы или обычного наблюдателя начался одновременный обстрел. Амазонки по эту сторону хребта атаковали хвост колонны, а их подруги со стороны Кодвуса расстреляли передовую часть отряда, как только она появилась из туннеля. Орки растерялись и повели себя неосмотрительно, вместо того чтобы бежать в прилегающий по ту сторону к хребту лес, а здесь отступить обратно в степь, они послушались зова воинственно бурлящей крови и попытались вскарабкаться по склону и добраться до ненавистных лучниц, что, конечно же, только упростило работу метких воительниц. Затем остатки отряда пытались укрыться в туннеле, но их окружили с двух сторон и перебили, как безответные мишени в тире.
И люди, и гномы спокойно восприняли судьбу, постигшую попавший в засаду отряд. Еще там, на дороге, они были готовы увидеть горы трупов и знали, что не смогут успеть предупредить, а значит, и спасти соратников-орков, которых воспринимали как временных союзников и не питали к ним теплых, душевных чувств.
Как только телеги остановились у подножья горы, Альто начал подбирать группу для разведки туннеля и ближайшей к нему местности по ту сторону хребта, попасть в положение орков как-то не хотелось. Однако гномов опередила Ильза, спрыгнувшая с телеги и стремглав кинувшаяся к проходу. «Я быстро!» – крикнула девушка на бегу и скрылась в темной дыре пещеры, сильно напоминавшей Дарку вход в логово Норика.
Ильза ошиблась, трудно ожидать от девушки точности и пунктуальности, вернулась она только через час, вся грязная, уставшая и перепачканная кровью орков.
– Дело совсем плохо, – тихо прошептала она, не успев полностью отдышаться, – проход завален трупами, телеги не пройдут, а на расчистку пути уйдет не менее двух-трех часов. Амазонки свалили тела убитых по ту сторону в туннель и полностью загородили выход. Там море тел!
– Не беда, – спокойно воспринял плохую новость Румбиро, – телеги бросим здесь и пойдем пешком. Придется пошевелиться, но можем успеть.
– Это еще не все, – остановила девушка начавшего отдавать распоряжения гнома, – амазонки здесь, они никуда не ушли, расположились по ту сторону прохода и…
– И что?! – настойчиво заставил продолжить замявшуюся Ильзу Фламер.
– Празднуют, – последовал краткий, но емкий ответ.
– Ага, понятно, – буркнул себе под нос Анри, массовая оргия и вакханалия, сопровождаемые традиционными для лесных жителей плясками у костра.
– А вот мне, тупому гному, неясно, – возмутился Румбиро, – что еще за органалии такие?!
– Это когда водку жрут немерено, целуются с кем попало да у костров голыми от счастья пляшут, – дал точное определение Гаврий, вспомнив самые мучительные моменты пребывания в кругу лесных девиц.
– Теперь уже ясно, – хмыкнул гном, – а сколько их всего?
– Около пятисот, – прошептала Ильза, – большая часть племени.
– Много, слишком много, – зачесал длинную бороду Альто, – минут на двадцать-тридцать задержат, разбегутся ведь, пока всех по лесу разыщешь да перебьешь…
– Так ты все-таки хочешь атаковать?! – воскликнул Фламер, обрадованный тем, что его друга не испугал численный перевес и более выгодная тактическая позиция противника.
– Нет, шашни заводить, – возмутился Румбиро. – Вот сейчас как разденусь догола да в лес пущусь, могет быть, по пьянке за сатира и сойду, а могет быть, кто-нибудь даже и приласкает… – нарисовал радужную картину гномо-амазоньих гуляний Альто и, трижды сплюнув на землю, пошел отдавать распоряжения своей команде.
В туннеле было темно и пахло смертью, увы, не в переносном, а в самом что ни на есть прямом смысле. Отряду приходилось осторожно пробираться вперед при скудном свете нескольких сделанных на скорую руку факелов, которые освещали что угодно, но только не ту пелену кромешного мрака, что расстилалась под ногами. Может, это было и к лучшему, кому же приятно лишний раз убедиться, что приходится идти по трупам, притом опять-таки в прямом смысле.
То и дело Дарк чувствовал, как наступает ногой на мягкое, скользкое от крови, мертвое тело, часто поскальзывался на трупах, падал, наталкивался на идущих впереди гномов. Правда, его утешали два весьма сомнительных факта: он спотыкался не один, и если бы трупы начали разлагаться, было бы гораздо хуже. Со всех сторон доносились тихие ругательства и громкое бряцанье от падения закованных в тяжелые латы гномов. Пару раз Аламеза ударял в спину шлем спотыкающегося позади гнома, а однажды латник, идущий впереди, упал прямо под ноги Дарку, и тот полетел кувырком, широко расставив руки в стороны, выронив меч и больно ударившись головой о чью-то закованную в доспехи ягодицу. От неожиданности пикантная часть тела издала протяжный звук, и Дарк почувствовал себя окончательным неудачником.
Хорошо то, что быстро заканчивается или заканчивается вообще. Как ни утомительны были четыреста метров туннеля в скале, но и им пришел конец. Бредущие впереди гномы неожиданно остановились, и до слуха Дарка донеслись протяжные ругательства Альто на чисто гномьем языке. Поскольку старик чертыхался не на всеобщем, значит, колонна натолкнулась на действительно серьезную преграду. С трудом протиснувшись вперед, Дарк увидел собственными глазами, что послужило причиной внезапной вспышки эмоций. Ильза не приукрасила суровую действительность, сообщив, что проход был завален трупами, но никто не мог и представить, насколько она была права.
Путь отряду преградил не обвал, не камни, а огромное, до самого потолка, нагромождение тел. К счастью, гномы не отличались излишней сентиментальностью во время боевых действий. Чертыхания Альто вскоре плавно перешли в команды, и несколько десятков гномов, побросав оружие, начали поспешно расчищать проход.
Только наблюдая за работой расчищающей проход команды, Дарк понял, через что пришлось пройти, точнее, проползти девушке, чтобы оказаться по ту сторону завала. На войне нет места для морали и брезгливости, женщины становятся хладнокровными воинами, амазонками или умирают.
Когда гномы уже почти закончили работу, трое мужчин, Румбиро и Ильза устремились к выходу, в ту часть туннеля, откуда пробивался слабый лунный свет. Поляна перед пещерой была освещена блеском нескольких десятков костров, повсюду слышался ритмичный бой походных барабанов и звонкие голоса изрядно подвыпивших девиц. Девичник был в полном разгаре, и мужчины онемели от обилия красивых, подтянутых женских тел, призывно изгибающихся в откровенных танцах.
Фламер закрыл глаза, не в силах выдержать столь увлекательное зрелище, Гаврий нервно прикусил губу, Дарк положил дрожащую руку на талию лежавшей рядом Ильзы, и только Румбиро, несмотря на бытующее среди обывателей мнение о гномьем темпераменте, сохранил стоическое спокойствие и не предался бесплодным мечтаниям.
Каждый из подсматривающих за женским гуляньем мужчин инстинктивно хотел оказаться сейчас там, на поляне, на этом манящем празднике жизни, но никто так и не попытался воплотить в жизнь мечту. Дело было даже не в том, что сегодня ночью вершится судьба человечества и их своевременного вмешательства ждут другие, куда более важные, дела. Солдаты понимали, что самой нежной лаской для внезапно появившегося мужчины в эту ночь на поляне будет остро заточенный наконечник стрелы в живот.
– Ну что, потешили взор, а теперь и за дело пора, – деловито произнес Румбиро, стойкость которого к женским чарам была сформирована и закалена частыми посещениями богемных вечеринок в доме Пауля.
– Кобели, – тихо прошептала Ильза, сильно ткнув Дарка костяшками пальцев в бок и одарив возлюбленного многообещающим взглядом – преддверием долгой разборки с глазу на глаз.
– Девицы почувствовали себя в безопасности и даже караулов серьезных не выставили, – оценил обстановку первым пришедший в себя Гаврий.
– Не скажи, а там что, по-твоему, не часовые? – возразил Фламер, указав рукой на группу вооруженных амазонок.
– Жалкое подобие поста крестьянской милиции, – парировал Гаврий, не воспринявший выставленных часовых всерьез, – ты только посмотри, из двадцати девиц только четверо твердо на ногах стоят, да и то, наверное, дальше десятка шагов не видят, плывет все… Они сегодня рисовую водку вперемешку с куэрто пили, да и еще какую-то бодягу, так что точно, как слепые котята.
– А ты откуда знаешь? – удивился Альто.
– Чую, – прозвучал краткий ответ, подтверждаемый профессиональным шмыганьем носа.
– Ладно, предлагаю лобовую атаку: быстро, неожиданно, напористо, – уверенно заявил Анри.
– Не пойдет, – с сожалением в голосе отверг затею Альто, – проход узкий и больше семи гномов одновременно не пройдет, так что напасть мы сразу не сможем, возникнет заминка, и девицы успеют протрезветь. А выходить постепенно и толпиться на этом пятачке рискованно, если заметят, то даже десяток пьяных в стельку лучниц дел натворить могут. Не попасть в такую кучу голов все равно, что с двух шагов в слона промазать.
– Что предлагаешь ты? – прошептал в ответ Анри.
– Здесь у подножия отличная позиция, поляна находится ниже по склону. Если разместить пятьдесят арбалетчиков прямо у выхода и столько же на скале, то перебьем всех, как куропаток.
– Глупо, – вмешался Гаврий, – во-первых, темно, а девицы могут быстро загасить костры, во-вторых, ну уложим мы сотню, остальные сбегут, очухаются, перегруппируются, да и на нас нападут. Не хочется как-то на дело идти, оставляя за спиной четыре сотни озверевших воительниц.
– Правильно, Сорано, слишком рискованно, – согласился Фламер.
– Ну, тогда я не знаю, делайте что хотите! – вспылил гном.
– Диэль, – неожиданно произнес не принимавший до этого момента участия в совете Дарк, – сражение под Диэлью, маневр генерала Фердинанда Керхорфа.
– Точно, Аламез! – забыв об осторожности, воскликнул Фламер, лицо которого опять расплылось в довольной улыбке. – Объясни остальным.
– Значит, применительно к нашему положению, это будет выглядеть так, – увлеченно начал излагать диспозицию Дарк, – делим солдат на пять отрядов, пятьдесят арбалетчиков остаются у входа в пещеру, еще девяносто занимают позицию на скале, остальные три отряда незаметно, мелкими группами прокрадутся к лагерю и займут позиции по флангам и с тылу…
– Да говорят же тебе, не выйдет. В темноте своих перебьем, – прервал Альто, не дослушав до конца.
– Помолчи, старина, дай парню все объяснить, – вступился за бывшего сослуживца Фламер.
– Наоборот, все выйдет, – продолжил Дарк, ничуть не смутившись, – гномы, оставшиеся в проходе, с шумом вывалятся из пещеры и сделают вид, что не знали о присутствии амазонок, те же…
– Кинутся на них, – продолжил за Дарка гном, до которого наконец-то начал доходить замысел юного полководца, – и попадут под массированный огонь.
– Когда они поймут, что попали в ловушку, то отступят обратно в лагерь, возьмутся за луки и затушат костры. Это как раз и будет сигналом для начала второго этапа атаки. Арбалетчики на горе прекратят стрельбу, и остальные отряды вступят в бой: всего один залп в спину врагу, а затем рукопашная.
– Недурно, недурно, – вновь зачесал бороду Альто, – ну что же, так и поступим, набирайте отряды, ребята!
– Не знал, что ты учился в Академии, – прошептал Дарк на ухо Фламеру, когда старый вояка прокрадывался мимо.
– Да нигде я не учился, с чего ты взял? – буркнул в ответ Анри.
– А откуда же ты узнал про сражение при Диэли?
– Я в нем участвовал, – ответил Фламер и по-отечески похлопал Дарка по плечу.
Такого, самого что ни на есть простого ответа Дарк не ожидал, дело в том, что легендарная битва произошла более ста восьмидесяти лет назад, за многие тысячи миль от этих мест.
* * *
К сожалению, планы порой диаметрально противоположны реально развивающимся событиям. Дарк лежал в густой траве вместе с бойцами своего отряда, занявшего позицию на левом фланге от лагеря, и видел собственными глазами, как все пошло наперекосяк, а гениальная тактическая задумка вот-вот могла обернуться поражением перемудривших полководцев.
Им удалось незаметно пробраться к объятому праздничным гуляньем лагерю и окружить его со всех сторон. Амазонки клюнули на наживку, кинувшись на группу, казалось бы, растерянных и удивленных гномов, появившихся из пещеры, но тут-то хитрый план и был разрушен провидением, материализовавшимся на поляне в виде огромной полуголой бабы с двуручным молотом в руках, успевшей вовремя остановить девиц и предотвратить неминуемую гибель их отряда.
– Назад, дуры, назад! – металась из стороны в сторону Герта, останавливая и призывая к порядку свое полупьяное, разгоряченное алкоголем войско. – Это засада, ловушка, уходим назад, в Лес! – разносился по поляне ее отвратительный, режущий слух бас.
Неизвестно, где и когда удалось лесной воительнице ознакомиться с трудами гения военной мысли, величайшего тактика прошлых лет генерала Керхорфа, но замысел нападавших был определен точно. Герта остановила почти всех, только несколько десятков девиц не послушались ее команд, а может быть, просто не расслышали их и продолжили сломя голову нестись на врага. Их незавидная участь, гибель под шквальным огнем арбалетных болтов, остудила пыл самых горячих голов и изгнала хмель из самых пьяных.
Вопреки логике и здравому смыслу, амазонки не стали удерживать лагерь и вместо того, чтобы уйти в глубокую оборону, прячась за палатками и тюками, сразу же кинулись в Лес, точно в направлении отряда под командованием Фламера. Прятаться гномам дальше не было смысла, лавина объятых паникой девиц катилась прямо на них. Как будто по мановению волшебной палочки из травы поднялось несколько десятков низкорослых воинов, которые дружно, не дожидаясь запоздалых команд командира, сделали первый и последний залп. Расстояние между врагами было слишком коротким, а растерянность девиц продлилась не настолько долго, чтобы успеть перезарядить оружие. Откинув разряженные арбалеты в сторону, гномы сомкнули строй и плотной линией щитов приняли на себя удар мчавшегося на них врага.
Амазонок было слишком много, они тут же раздавили и смяли отряд, превратили единое, боевое подразделение в разрозненные очаги сопротивления внутри массы вооруженных женских тел.
Фламер со своими солдатами продержался бы не более минуты, если бы не подоспевшие на выручку, ударившие с флангов отряды Дарка и Гаврия. Им удалось предотвратить неминуемую гибель товарищей, внести сумятицу в ряды амазонок и превратить битву в хаотичное побоище, в котором уже трудно было разобрать, где свой, а где чужой.
За годы службы в армии, которые теперь вспоминались как красивый, сказочный сон, Дарку приходилось участвовать во многих сражениях. Он отчетливо помнил те случаи, когда его эскадрон врезался с ходу и, теряя скорость, застревал в безликой массе смертников-пехотинцев, которые яростно бились друг с дружкой и лишь порой пытались стащить с седел возвышающихся над ними кавалеристов. Теперь же он сам был внутри этой давки, его тело безвольно перемещалось под давлением хаотично движущейся толпы. Законы тактики и умение владеть оружием были здесь бессильны, судьбу солдат решал только случай и наличие свободного пространства для того, чтобы поднять руку в ударе.
Несколько раз толпа прижимала его вплотную к разгоряченным, пышущим жаром телам амазонок, противники злобно смотрели друг другу в глаза, но не могли ничего сделать, правда, одна из девиц в подобной ситуации все-таки умудрилась извернуться и укусить Дарка за мочку уха. Взвыв от боли, обиды и гнева, моррон больно ущипнул девицу за упругую ягодицу и, воспользовавшись тем, что женщина ослабила хватку, боковым ударом головы сначала разбил ей бровь, а затем вцепился зубами в щеку. Неизвестно, чем бы закончилась эта своеобразная дуэль на зубах, если бы очередное движение толпы не разметало врагов в разные стороны.
Положение спас Румбиро, его умение командовать и холодный, трезвый расчет. Вместо того чтобы кинуться в хаос свалки, его отряд выровнял строй и вошел в толпу дерущихся как единое целое, давя врагов натиском крепких щитов и только попутно добивая свалившихся на землю меткими ударами топоров. По мере продвижения шеренги, врагов становилось все меньше, а в строй вливались все новые и новые бойцы. Вскоре по неровным рядам амазонок прокатилась паника, и лесное воинство стало спасаться беспорядочным бегством. Гномы преследовали врагов, им нужно было перебить всех.
Но даже когда исход битвы ясен, а войска бегут, всегда найдется несколько отчаянных храбрецов, пытающихся спасти безнадежное положение. Дарк не любил Герту, тому была масса личных причин, но ему пришлось отдать должное силе воли и хладнокровию гигантской женщины. Собрав вокруг себя несколько амазонок, воительница загородила путь преследователям, дав возможность хоть немногим из ее отряда спастись, укрыться в Лесу.
Волна преследования, казалось, натолкнулась на непреодолимую преграду с двуручным молотом в руках. Пытавшиеся приблизиться к Герте гномы отскакивали сами или разлетались в разные стороны, по мере везения, так и не сумев сломить сопротивления великанши.
Все уже было кончено, никто из соратниц Герты не остался в живых, а она все стояла, отшвыривая ударами молота все новые и новые партии смельчаков, пытающихся приблизиться к ней.
– Герта, бросай оружие! – выкрикнул Дарк, подоспевший на помощь штурмующим женщину гномам. – Если не сдашься, то расстреляем из арбалетов!
– Аааа, это ты! – пробасила предводительница племени свободолюбивых амазонок, стирая пот со лба и нанося очередной удар громадным, окровавленным по самую рукоять молотом. – Не желаешь ли попробовать «взять меня»? – Герта кинула на Дарка высокомерный взгляд, в котором светились презрение и ненависть. – Ну, ублажишь меня, имперец?!
Дарк принял вызов гигантши, за что уже по прошествии нескольких секунд себя очень сильно корил. Герта крутила тяжелый молот с умопомрачительной скоростью, управлялась с тяжелой железкой намного быстрее и проворнее, чем Аламез с легким мечом. Она сбила его с ног уже на первой секунде боя и, злорадно улыбаясь, занесла кувалду для последнего удара, направленного в голову поверженного Дарка. Вдруг в воздухе раздался пронзительный свист, и болт впился в древко молота всего на дюйм выше пальцев правой руки.
– Эй, малышка, второй будет в глаз, – меланхолично заявил стоявший неподалеку с двумя арбалетами в руках Румбиро, – отойди от него и, может, со мной силенкой померяешься? Обожаю сильных женщин.
– Стреляй, недомерок, – прогремел бас запыхавшейся Герты, – не могу отказаться от удовольствия прикончить эту мразь!
Дарк едва успел увернуться, молот с грохотом впечатался в землю всего на волосок от его головы. Моррон почувствовал острую боль и теплую струйку крови, потекшую из уха, он стал хуже слышать – от звука близкого удара лопнула барабанная перепонка. Дарк попытался подняться на ноги, но голова закружилась, и он рухнул обратно, с ужасом понимая, что от второго удара уже не уйти. К счастью, Герта не успела добить мужчину, доставившего ей в жизни столько неприятных моментов. Быстро подскочивший к воительнице гном подпрыгнул в воздухе и сильно саданул ее обухом топора по лицу. Амазонка отлетела на несколько шагов назад и, грузно плюхнувшись на землю, схватилась обеими руками за разбитую переносицу.
– Молодец, Зингершульцо! Будет знать, кикимора болотная, как обзывать уважаемых гномов недомерками! – прозвучал суровый голос Альто. – А теперь, ребята, смотрите показательный урок борьбы со много о себе мнящими великаншами!
Сквозь пелену, окутавшую его взор, Дарк видел, как Румбиро засучил рукава, деловито вынул из-за пояса топор и, тщательно оплевав его рукоять, прокрутил оружие несколько раз в воздухе. Затем гном снял со спины щит и в одиночку двинулся на уже пришедшую в себя и поднявшуюся на ноги Герту.
– Ну что, тетка, бери свою кувалду, и начнем, пожалуй! – прозвучали дерзкие слова слишком уверенного, по мнению Дарка, в своих силах гнома.
– Отчего же не побаловаться, маленький, – прошипела в ответ Герта и, схватив молот, нанесла сокрушительный размашистый удар снизу вверх, метя в самый центр тела гнома.
Вместо того чтобы отскочить назад или уйти в сторону, Альто неожиданно припал к земле, молот просвистел над его головой и ушел по инерции ввысь, набирая силу для нового, бокового на этот раз удара. Гном не терял времени даром, поднявшись на четвереньки, он оттолкнулся руками и ногами от земли, прыгнул вперед, перекувыркнулся через голову и в конце забавного маневра оказался вплотную у ног Герты. Женщина успела понять, что происходит, но своевременно остановить полет молота и отпрыгнуть в сторону не смогла. Первый удар пришелся по ее колену, а второй, более сильный – в живот, Альто вогнал топор по самую рукоять в крепкие мышцы пресса. Герта широко раскрыла рот, пытаясь крикнуть в последний раз, но, не сумев выдавить из себя ничего, кроме тихого хрипа, медленно повалилась назад.
– Ну что, поняли, олухи, как рубица нужно? – начал поучительную речь Альто перед десятком столпившихся гномов, вытаскивая окровавленный топор из туловища, казалось бы, несокрушимого врага. – Рост, оно, конечно, того, преимущество, но может и недостатком быть, смотря как повернуть…
Голова Дарка кружилась, а по виску, словно огромный тамтам, били несколько сотен неутомимых невидимых барабанщиков. Удар молота пришелся как раз в ту часть головы, которая несколько месяцев назад пострадала от махаканской секиры. Превозмогая боль и слабость в коленях, Аламез поднялся на ноги и огляделся по сторонам, пытаясь определить потери, понесенные отрядом во время спонтанного и совершенно незапланированного побоища. По опушке леса и на поляне среди гор трупов бродили гномы, пытающиеся найти тяжелораненых и оказать им посильную помощь. Неподалеку на пеньке сидел Фламер и тщательно перебинтовывал поврежденный в бою локоть.
– Зачем? – начал с неожиданного вопроса разговор с Анри Дарк. – Все равно скоро само заживет.
– Да не скажи, – хмыкнул в ответ продолжающий бинтовать руку старик, – это тебе сейчас безнаказанно подставляться можно, а у меня восстановление медленно идет. Вон рана, пустяк, а неделю-другую промучаюсь.
– Ну ладно тебе, кончай жаловаться, старина, – решил сменить тему разговора Дарк, – ты Гаврия с Ильзой не видел?
– Сорано там где-то мотался. – Анри указал рукой направление и тут же застонал от пронзившей локоть боли. – Помогает гномам раненых перевязать, а Ильзы не видел, врать не буду.
– Где же она, черт подери? – процедил сквозь зубы начинающий серьезно волноваться Дарк.
– Пошли, – раздался позади тихий и вкрадчивый голос.
Дарк обернулся и увидел стоявшего за спиной понурившегося Альто.
– Пошли, покажу, – отрывисто повторил гном, стараясь не смотреть Аламезу в глаза.
Они прошли не более сорока шагов, гном остановился на небольшом холмике возле трех ветвистых молодых берез. На зеленом ковре из травы и лесного мха, среди груды мертвых тел амазонок и гномов лежала его любимая женщина, Ильза, в затылке которой уродливо торчал гномий топор. Некогда золотистые, задорные кудряшки были густо покрыты кровью и брызгами мозгов.
Дарк закрыл глаза и опустился на колени перед телом женщины, которую любил, которая дарила ему веру в будущее и сладкие минуты радости в краткие промежутки между повседневной резней, кровью и грязью, заполнившими его будни. Он чувствовал, как слезы текут через закрытые веки, обжигают нос, губы, щеки. Стоя на коленях в приступе нахлынувшего оцепенения, Дарк слышал, как ему что-то заботливо и печально бормотал Румбиро:
– Такое бывает, дружище, бой есть бой, не всегда различить можно, где свой, а где чужой. Ильза твоя, она ведь, того, тоже женщина, тоже амазонка… не разобрались ребята, что она за нас, ну и саданули в суматохе…
– Найди его… я ему сам… собственными руками! – бормотал Дарк в приступе слепого гнева.
Альто пожал плечами, присел на корточки перед телом и принялся внимательно рассматривать древко торчавшего в голове девушки топора, затем, печально крякнув, поднялся в полный рост и зачесал заляпанную кровью бороду.
– Знаю я, чей это топор, по насечкам узнал, – вывел Дарка из оцепенения голос Альто, – Утеро Четырехпалый ее зашиб.
– Где, где он! – кричал вскочивший на ноги Дарк, яростно вращая горящими от ненависти и полными слез глазами. – Да я ж его…
– Вот он, – оборвал гневные излияния Аламеза Румбиро, – рядом с Ильзой лежит, тот, у которого живот распорот да глаз выбит…
Гном незаметно ушел, оставив товарища наедине с постигшим его горем. Дарк не помнил, сколько он просидел на траве, зажмурив глаза и пытаясь осознать потерю, привыкнуть к утрате. Если бы он смог найти убийцу и отомстить, то сладкий бальзам мести, возможно, облегчил бы боль сердца, но даже мстить, и то было некому, кроме разве что бездыханного тела погибшего гнома.
– Не распускай нюни! – послышался за спиной грубый голос Фламера, сопровождаемый сильной оплеухой по и так больной голове.
Дарк вскочил, выхватил меч и кинулся на обидчика, но острая боль в переносице, возникшая в результате удара кованой перчаткой, отбросила его на несколько шагов назад. Анри подскочил вплотную, схватил противника за грудки, притянул к себе, и мощный удар кулака из-под низа пронзил ребра Дарка. Отвесив товарищу еще пару пощечин, старик небрежно оттолкнул его от себя и нервно забегал взад и вперед.
– Какого черта?! – прокатился по опушке его грозный голос. – С какой стати ты вдруг позволил себе расслабиться?! Ты знаешь, какова ставка в этой игре, сопляк?!
– Плевать мне на все эти игры, на тебя и на человечество в целом! – прорвало Дарка. – Ильза мертва!
– Послушай, – уже спокойнее произнес Фламер, садясь рядом с Дарком на землю, – мы с тобой бессмертны, а ведем маленький отряд добродушных, доверчивых гномов на штурм самой неприступной крепости, в которой засело шесть тысяч отпетых головорезов. Каждый, кто идет с нами – смертник, никому не вернуться живым. Это знал Гаврий, но пошел с нами, об этом догадывается Румбиро и любой, даже самый недальновидный гном из его отряда. Обреченность нашей затеи понимала и Ильза. Но все равно пошла, причем не из любви к тебе, а догадываясь, ради чего мы сражаемся.
– Обидно, – прошептали губы Дарка, – ее свой же, со спины…
– Не думаю, что тебе стало бы легче, если бы она упала с крепостной стены или погибла от руки стражника. Какая разница, смерть, она и есть смерть, от нее никому не уйти, даже нам с тобой…
Фламер покинул друга, дав возможность проститься с телом любимой женщины. Уже через десять минут отряд смертников маршировал быстрым шагом к конечной точке жизненного пути. После стычки с амазонками в строю осталось чуть более двухсот бойцов.
* * *
До полуночи, условленного времени штурма, оставалось не более двух часов, и отряду пришлось двигаться быстро. Они бежали по пересеченной местности, срезая извилистые загибы дороги и ловко форсируя попадающиеся на пути препятствия: холмы, овраги, перелески и снова овраги. Дарк завидовал гномам, их силе и выносливости, благодаря которым низкорослые бородачи умудрялись сохранять быстрый темп бега, несмотря на тяжелые и сковывающие движения доспехи.
Он также жалел, что не служил в пехоте, может быть, тогда было бы легче, может быть, он смог бы привыкнуть к продолжительным, изматывающим марш-броскам и к той чудовищной боли, что сейчас ощущалась в деревенеющих ногах и давящих на грудную клетку легких. По крайней мере, Фламер, прослуживший в пехоте всю свою жизнь, умудрялся бежать в самом начале колонны, и казалось, совсем не знал, что такое усталость.
Уже когда Дарк почувствовал, что больше не может бежать и падает, как загнанный нерадивым хозяином скакун, прозвучала долгожданная команда остановиться. Не размышляя над тем, кто и по какой причине отдал спасительный приказ, Дарк повалился плашмя на землю и полностью сконцентрировался на одном-единственном действии – он пытался дышать.
– Что, совсем скис? – прозвучал рядом голос Анри, присевшего на корточки перед судорожно глотающим воздух приятелем. – Вот так-то, друг, это тебе не верхом скакать. Привыкай, пехотинец сам себе лошадь!
– Почему остановились? – спросил немного оклемавшийся Дарк.
– Мы почти на месте, прямо за тем холмом начинаются казарменные постройки. Румбиро решил дать ребятам передохнуть перед боем.
– Правильно сделал, но все равно это сумасшествие, – мягко охарактеризовал свою же собственную затею Дарк, поднимаясь с травы и садясь рядом с Фламером, – нас слишком мало!
– Не раскисай, все получится! – Анри по-дружески хлопнул Аламеза по плечу и поделился причинами своей уверенности: – Во-первых, Мартин обещал помочь, а я ему верю. В бою от такого изнеженного зануды, как он, мало толку, но на выдумки и иллюзии Гентар мастак. Скелетами да привидениями кодвусийский гарнизон не напугать, не те там парни собрались, но он что-нибудь похитрее придумает.
– Ладно, посулы поддержки великого и ужасного Мартина Гентара уже внушили мне некоторую уверенность, – пытался иронизировать отдышавшийся Дарк. – А что во-вторых? Чем еще порадуешь?
– Румбиро ни за что не послушался бы уговоров и не ввязался бы в авантюру, не будь в его хитрых гномьих мозгах особого, резервного плана, – неожиданно признался Фламер. – А вот, кстати, и великий заговорщик собственной персоной…
Подошедший Альто подозрительно сощурил глаза, нутром чувствуя, что парочка шепталась о его скромной персоне.
– Ну что, дохляки человеческие, давайте перед боем поболтаем немного, как гибнуть-то будем, с песнями али нет? – неудачно попытался гном приободрить товарищей, чьи лица почему-то не излучали энтузиазма и веры в победу.
Дарк слушал объяснения Альто и удивлялся, насколько точно ему удалось дать определение сущности Дантона еще тогда, при разговоре по дороге в Кодвус. Пауль действительно пытался объять необъятное и усидеть одновременно на двух лошадях, и именно поэтому не был в силах глубоко проработать ни одного вопроса. Он был стратегом, комбинатором, связывающим между собой отдельные звенья цепи событий и не удосуживающимся понять, что же из себя представляет каждое звено в отдельности. При переговорах с Ур-Пьером он обговаривал лишь главное, не интересуясь мелочами, которые порой способны расстроить самые мудрые планы и многоходовые, запутанные комбинации.
Обсуждать с наместником техническую сторону диверсии он предоставил Альто. Когда же гном пытался поставить его в известность, что Ур-Пьер предлагает одновременно приступить к подготовке и запасного варианта операции, Пауль лишь отмахнулся и разрешил гному действовать на свое усмотрение. «Делай, что хочешь, только не забивай мне голову всякой чепухой! – накричал он однажды на Румбиро. – Если Ур хочет подстраховаться, то утешь старика, а у меня и так забот полно!» Альто оставалось только пожать плечами и послушно не информировать босса о ходе последующих приготовлений.
В самом начале торговли с орками на пути успешного проведения коммерческих операций возникла серьезная преграда: орковские тунгусы и эльфийские элькеры были у людей не в ходу, а обменивать товары на золото, серебро и драгоценные камни не представлялось возможным по весьма тривиальной причине: в степи их не было. Зато на каждом шагу, прямо по обочинам дорог, рос апок – редкая трава, применяемая при изготовлении стекла, химических реактивов и целебных снадобий, и следовательно, высоко ценимая магами, знахарями и горняками. После каждой поездки Дантон привозил из степи несколько телег, доверху набитых мешками с сушеной травой, и продавал ее в «Долину магов», получая при этом дополнительный навар.
Но кроме того, что апок являлся ценным реагентом, у безобидной на первый взгляд травки было еще одно ценное свойство: при правильном режиме приготовления и просушки дым тлеющей травы оказывал куда более дурманящее воздействие на организм человека, чем самое забористое вино. Именно на нездоровом пристрастии людей к чаду травы и решил сыграть Ур-Пьер, поручая Альто распространение апока среди гарнизона «Стены».
За несколько лет сопровождения конвоя гномам удалось организовать разветвленную сеть потребителей и распространителей отравы среди наемных солдат. Гарнизон крепости жил по законам военного времени и курение травы преследовалось намного строже, чем даже распитие спиртных напитков. Командный состав постоянно следил за солдатами, контактирующими с гномами во время прохода через «Стену», и устраивал им потом личный досмотр, но гномы с подсказки не такого уж и необразованного орка Ур-Пьера нашли идеальный способ передачи «товара». Во время прохождения телег через узкий пролом в крепостной стене, гномы замуровывали в кладку между камнями мешочки с травой, а потом заделывающие проход солдаты доставали апок и тайно распространяли его среди сослуживцев.
– Ну и что? Ты хочешь сказать, что гарнизон уже так обкурился, что не сможет оказать нам достойного сопротивления, или что за мешок «травки» пристрастившиеся к дурману солдаты откроют перед орками ворота? – негодовал Дарк, не понимающий смысла затеи гнома.
– Дурак ты, Аламез, – спокойно ответил Альто, невольно копируя манеру общения Фламера, – мы же в стену, кроме травы, еще вот это замуровывали!
Гном приблизился к Дарку, схватил его руку и высыпал в открытую ладонь удивленного солдата горсть черного, рассыпчатого порошка.
– Что это?
– Новинка из Махакана, – весело прищурился Румбиро, – гномы уже не те пошли, надоело молодежи горы вручную долбить, вот и изобрели эту игрушку…
– Может, объяснишь темным и непонятливым людям? – вмешался в разговор Фламер.
– Этот порошок применяется при взрывах монолитных скальных пород. В горе выдалбливается щель и засыпается эта штуковина, затем ба-бах… – увлекшись, резко взмахнул руками гном и задел ладонью по носу Дарка, – и скала в мелкие щепки!
– И много вы уже заложили?! – воодушевленно воскликнул Дарк, до которого начал доходить смысл запасного, а теперь уже и единственного варианта штурма.
– Ну, считай сам, под каждый мешок апока по мешку этой гадости, так что левая сторона «Стены» сейчас вся утыкана, рванет хорошо!
Улыбка радости и облегчения впервые за этот долгий, полный событиями день озарила лицо Дарка, однако его жизнерадостный настрой не передался более опытному товарищу.
– А как же мы его взорвем, до крепостной стены еще добраться надо, – растоптал надежду Дарка на близкую и легкую победу Анри грязными сапогами действительности.
– В этом-то все и дело, – нахмурился Альто, – мы еще в землю шнурок специальный вкопали, который хорошо горит, махаканцы говорили, как называется, но я забыл… Так вот, его надо поджечь, он сам к порошку огонь и приведет…
– Где он? – не сговариваясь, в один голос спросили морроны.
– Закопан у левого крыла «Стены» на нижнем ярусе, дотуда как раз пробиваться и придется, – пояснил гном, – охрана там очень сильная, так что жарко будет!
– Как станем атаковать? Твои предложения, старина.
Гном присел на корточки и веткой стал чертить диспозицию на мокрой земле.
– Вот это «Стена», вот дорога на Кодвус, а здесь, – гном поставил крестик с левого края укрепления там, где «Стена» примыкала к горе, – как раз порошок и заложен. Неподалеку, вот здесь, – Альто аккуратно вывел большой квадрат, – находится городок, казармы то бишь. Весь гарнизон сейчас в крепости, мы незаметно прошмыгнем между домами и нападем на охрану нижнего яруса. Времени будет мало, но минут пять, пока ребята ищут шнур и поджигают, я думаю, продержимся. По команде отступаем с боем обратно, а там ба-бах… – Гном опять резко вскинул руки вверх, но Дарк вовремя успел убрать голову. – И через пролом появляются орки!
– Ерунда, – неожиданно раздался голос Гаврия за спинами увлеченно ползающих на корточках полководцев, – ты, Румбиро, башковит, да только трех важных вещей не учел…
– Это еще каких? – обескураженно произнес гном.
– Во-первых, от казармы до указанного места метров сто по открытой местности будет, во-вторых, согласно уставу гарнизона, который ни ты, ни твой друг Пьеро не читали, – почему-то ехидно заметил Сорано, – охрана «Стены» производится круглосуточно, значит, городок не пуст, а в нем отдыхает дневная смена, то есть около тысячи головорезов.
– А в-третьих? – настороженно спросил Анри, боясь, что самую плохую новость диверсант оставил напоследок.
– Самое плохое для нас, – выдержав паузу, медленно произнес Сорано, – от момента взрыва до появления орков пройдет не менее двадцати минут, за которые нас всех и прирежут!
* * *
К сожалению, Гаврий говорил чистую правду: казармы не были пусты, о чем свидетельствовали тусклые огоньки, горящие в окнах некоторых домов, а подходы к городку охранялись. Правда, из-за повышенной боевой готовности гарнизона в эту ночь патрули, бродившие возле невысокой каменной стены, были редкими и малочисленными, за исключением одного, расположившегося возле костра у ворот. Счастливчиков, которым довелось погреться в морозную ночь у огня, было всего четверо.
– Ну, я пошел, – тихо прошептал, облачившись в маскировочный плащ, солдат «бригады» Сорано, – запомните, выступайте только после того, как затушу костер!
– А если не сумеешь? – задал дерзкий вопрос стоявший за спиной Гаврия Румбиро.
«Тень» обернулась и бросила на гнома уничижительный и полный презрения взгляд. Альто потупился и больше не стал задавать глупые вопросы.
– Может, тебе все-таки помочь? – нерешительно спросил Фламер. – Ты ведь один, а их поболе…
– Пятнадцать минут, – бросила на прощание «тень» и скрылась в темноте ночи.
Если Сорано и не уложился в установленный им же сам срок, то никто этого не заметил. Костер погас, и до слуха Дарка тут же донеслась прокатившаяся по рядам отряда команда: «Пошли!» Гномы двигались тихо, низко припадая к земле и даже не бряцая стальными частями доспехов. Дарк впервые принимал участие в ночном нападении, и силуэты солдат казались ему зловещими тенями призраков, бесшумно подкрадывающихся к спящему крепким сном мирному городку. В чем-то моррон был прав, но только не в безобидности спящих обитателей. Поднять шум означало бы верную смерть, проснувшиеся вояки могли оказать серьезное сопротивление, а высланный по тревоге из крепости отряд смог бы расправиться с авантюристами за считаные минуты.
В раскрытых нараспашку воротах, рядом с трупами стражников, их поджидал Гаврий.
– Постарайтесь не шуметь, я буду наблюдать за «Стеной»! – быстро прошептал он на ухо ворвавшемуся в первых рядах Румбиро и снова бесследно исчез в ночи.
За считаные секунды отряд бесшумно распался на мелкие группки по пятнадцать-двадцать солдат и растекся по лагерю, двигаясь по направлению от ворот к крепости и не оставляя без внимания ни один дом, ни один барак.
Дарк попал в одну группу с Фламером, скорее всего, старик решил подстраховать своего менее опытного товарища, боясь, что у того могут сдать нервы. Действительно, напряжение было чудовищным. Аламез крался, прижимаясь спиной к стене дома, и боялся нашуметь, наткнувшись в темноте на что-нибудь громкое и звонкое или наступив ногой на сучок. Кульминационный же момент страхов и переживаний наступил тогда, когда нога Фламера с треском врезалась в хлипкую дверь первой на их пути хибары, снося дверной засов и вышибая непрочный косяк. Сердце ушло в пятки, и на Дарка напал столбняк. Он видел, как мимо него в темную комнату хлынул поток гномов и слышал, как один за другим начали раздаваться глухие удары и булькающие всхлипы умерщвленных во сне солдат.
Закончив зачистку помещения, группа покинула комнату, торопясь к новой цели. Последним на пороге появился Фламер, пехотинец крепко схватил за локоть оцепеневшего Дарка и потащил во двор.
– Стой здесь тихо, чистоплюй! – сердито проворчал Анри и бросился догонять отряд.
Дарк долго стоял в тишине и никак не мог прийти в себя. «Мораль, проклятая мораль… пережиток прошлого, человеческого бытия. Она мешает, мешает достичь главного, ставит ложные идеалы выше явных истин, – звучал у него в голове асинхронный хор накладывающихся друг на друга голосов, – не отрекайся от человечности, отрекись от худшей ее части, от ложных истин, от дум, мешающих дум…»
Спиритический сеанс с собственным мозгом был внезапно прерван громким протяжным криком, вслед за которым послышались голоса, возня, грохот падающих предметов, топот бегущих ног, то есть шум обычной потасовки, означающий провал ночной операции.
По злой насмешке судьбы, ошибка была совершена при очистке последнего дома, что, конечно же, никак не помогло его обитателям спастись от расправы. Подоспевший к толпе гномов Дарк увидел, как Румбиро грозно трясет кулаком у самого носа молодого бойца, крепко отчитывая его перед всем отрядом.
– Я не виноват, – испуганно пыхтел гном в свое оправдание, – ну кто же мог знать, что он напьется и не доползет до кровати?
Причиной неудачи оказалось чрезмерное пристрастие одного из стражников к спиртным напиткам. Напившийся после дежурства кодвусиец не смог доползти до кровати и заснул прямо у двери. Ворвавшись в комнату первым, гном споткнулся о лежавшее тело и с грохотом повалился на пол, перебудив тем самым половину барака.
– Ах ты, пень слепой, колода неуклюжая! – никак не унимался разозленный Румбиро. – Да я ж тебя… все труды коту под хвост!
Что же все-таки хотел сделать командир с неуклюжим бойцом, присутствующие так и не узнали. Как всегда, из ниоткуда возникла фигура запыхавшегося от быстрого бега Гаврия.
– Все кончено, отходим. Сюда идет отряд, – пробормотал скороговоркой Сорано, – их много, поднята общая тревога!
– Мы не можем отступить и все бросить! – Фламер пытался убедить гномов пойти до конца, но его уже никто не слушал, по рядам разнеслась команда Румбиро к отходу.
Быстро и явно с охотой подчинившись приказу, солдаты кинулись к воротам, через которые всего несколько минут назад вошли в лагерь. Дарк последовал за толпой и видел, как бегущие остановились и в их рядах возникла сумятица. Отдельные, невнятные голоса слились в единый, полный отчаяния крик: «Окружены!»
Паника и наступающий вслед за ней страх – самый страшный бич воинства, противостоять желанию бегства – значит, наполовину победить. От полного уничтожения гномов спасло только одно – жесткая, волевая рука их командира.
– Принимаем бой! – прозвучал громкий и грозный приказ Румбиро. Пытавшийся что-то возразить боец тут же получил обухом топора по глупой голове. – Рассредоточиться по баракам, стрелки к окнам, стрелять без приказа во все, что движется!
Повторять дважды команду не пришлось, площадка в центре казарменного городка, на которой еще недавно толпился отряд, мгновенно опустела. Фламер схватил за руку снова растерявшегося Дарка и потащил его за собой к ближайшей двери. За ними, слегка прихрамывая на ушибленную во время падения с лошади ногу, едва поспевал Сорано.
Как только люди переступили порог, основательно подошедшие к обороне гномы заперли дверь и подперли ее огромным столом. У каждого выходящего на площадь окна засело по два-три арбалетчика, оставшиеся «не у дел» резервные стрелки стали поспешно переворачивать скудные предметы мебели, сооружая баррикаду и готовясь к упорной обороне внутри дома.
Военный городок погрузился в зловещую тишину ожидания, но затишье продолжалось недолго. Стоя у одного из окон позади стрелков, Дарк услышал внезапно раздавшийся громкий топот сапог, а затем увидел, как просторная площадка двора в одно мгновение заполнилась тяжелыми пехотинцами в цветах кодвусийской стражи. Топот ног и голоса ворвавшихся в лагерь солдат сменились криками, стонами и свистом арбалетных болтов.
Все остальные события бойни пронеслись, как в тумане. Перестрелка продлилась недолго, пехотинцы выломали дверь и ворвались в барак. Гномы, не успевшие скрыться за наспех сооруженной баррикадой, были тут же растоптаны и смяты толпой стражников, с остальными кодвусийцам пришлось основательно повозиться.
Дарк бился рядом с Фламером на самом верху баррикады, ему приходилось сдерживать напор сразу четырех здоровенных пехотинцев. За его спиной пряталось несколько проворных гномов, которые с умопомрачительной скоростью перезаряжали арбалеты и метко укладывали рвущихся к ним врагов. Ряды защитников баррикады быстро убывали, но и нападающим приходилось несладко, они лезли вверх и тут же скатывались обратно, пронзенные болтами или зарубленные ударами острых топоров. При отражении очередной волны нападавших Фламер не сумел удержать равновесия и, выронив меч, рухнул в толпу врагов. На миг он скрылся из виду, но тут же появился вновь на гребне толпы, расчищая себе жизненное пространство ударами крепких стальных наручей по головам стражей.
Чем закончилась борьба бравого моррона, досмотреть Дарку так и не удалось, он почувствовал, что тоже теряет под ногами опору и летит. Полет был недолгим и завершился весьма плачевно: боль от падения спиной на перевернутый табурет и затем от свалившегося сверху тяжелого дубового стола заставила его на какое-то время потерять интерес к происходящим вокруг событиям.
Очнулся он, когда бой уже стих. Сомнений, кто победил, не возникало. Попытки приподнять придавивший его стол не увенчались успехом, то ли потому, что он сильно ослабел, то ли из-за нескольких мертвых тел, в дополнение громоздившихся поверх стола. Он неподвижно лежал, не в силах выбраться из ловушки, и чувствовал, как на его лицо капает кровь, просочившаяся сквозь доски стола. Внезапно сверху послышалась странная возня, как будто кто-то расчищал завал и пытался до него добраться. Дарк закрыл глаза и приготовился к худшему…
Как только с его груди убрали стол, моррон молниеносно вскочил и обеими руками вцепился в горло врага. В ответ последовал удар коленом туда, куда не хочет получить ни один мужчина. Дарк взвыл от боли, разжал руки и наконец-то открыл глаза.
– Не люблю, когда меня душат! – невозмутимо прошептали еле шевелящиеся, разбитые в кровь губы Фламера.
Когда они вышли наружу, то Дарк не поверил своим глазам, двор был заполнен рыцарями Ордена.
* * *
Они нашли своих союзников-гномов в центре площади. Альто устало сидел на перевернутом походном барабане, доставшемся им в качестве трофея после разгрома отряда кодвусийской стражи. Лицо и шея старика были обильно покрыты синяками и ссадинами, а во рту не хватало больше половины зубов. Неподалеку толпились жалкие остатки некогда грозной и многочисленной охраны конвоя, насчитывающие сейчас не более сорока бойцов, выглядевших ничуть не краше своего потрепанного командира.
Гном мирно беседовал с четырьмя высокопоставленными храмовниками, в одном из которых Дарк сразу узнал члена «Совета пяти» Ордена, благородного рыцаря Хорна, на чьем дне рождения ему удалось побывать при посещении замка Нюэль. Приблизившись на расстояние пяти-семи шагов, Дарк услышал обрывки весьма интересного разговора.
– Чем же мы обязаны вашему весьма своевременному вмешательству, уважаемый рыцарь Хорн? – с трудом ворочая распухшим языком, вымучил фразу Румбиро, сплевывая в промежутках между словами мелкие осколки зубов вперемешку со слюной и кровью.
– Уважаемый Альто, – с чувством собственного достоинства, превосходства и величия ответствовал рыцарь, стараясь не показывать своего глубокого отвращения к ужасным манерам собеседника, – мы прибыли по поручению резидента имперской разведки, графа Пауленцио Дантона. Сегодня господин граф оказал нам честь посещением храма Ордена «Святой границы» и передал письмо самого Императора с приказом оказать содействие в штурме «Стены». К сожалению, весть была доставлена слишком поздно, большинство рыцарей Ордена уже покинули нечестивые земли Кодвуса, но еще оставшиеся мечи святого воинства полностью в вашем распоряжении. Какова наша задача, уважаемый Альто?

 

Услышав слова Хорна, Гаврий и Дарк растерянно переглянулись, а их рты широко раскрылись от удивления. Возможно, их мозги были слишком примитивны для сложных политических игр, но как мог предатель Дантон послать им на выручку тысячу рыцарей? Что-то здесь не складывалось…
Почему-то самого Румбиро эта неожиданная новость не удивила, он кивнул головой и принялся объяснять надменному Хорну цель предстоящей атаки. Пока Альто совещался с храмовниками, Фламер жестом отозвал Аламеза и Сорано в сторону и тайком, оглядываясь по сторонам, вытащил из походного мешка коммуникационный шар.
– Ну, как вам моя уловка, друзья, надеюсь, сработала? – донесся из сферы сквозь шум помех шепот некроманта.
– Мартин, ты хочешь сказать… – начало доходить до Дарка.
– Да, именно так, – перебил его голос, – сегодня я посетил Орден, убедив кучу болванов, включая самого Хорна, в том, что я Дантон, показал написанный мною же приказ, ну а остальное вы видите сами.
– Но как вам удалось? – чуть было не закричал Гаврий. – Это же невозможно!
– Господин Сорано, это портовую девицу невозможно вернуть в лоно порядочности, а я все-таки маг и мастер иллюзий, так что, будьте уверены, любой из тех, кто видел меня в храме, даже под пытками будет утверждать, что общался с Дантоном.
– В конце концов, не важно, как, важно, что мы имеем в результате, – вмешался Фламер, запихивая сферу обратно в мешок. – Согласитесь, тысяча храмовников – хорошее подкрепление, к тому же вы можете считать мерзавца Дантона уже трупом.
– Да уж. – Лицо Сорано расплылось в злорадной ухмылке. – При любых обстоятельствах, даже если мы все погибнем, а «Стена» устоит, то Паулю не позавидуешь, его будут считать предателем все, и больше недели он всяко не проживет…
Разговор был неожиданно прерван яркими всполохами огненных шаров, разорвавших ночное небо, и нарастающим, давящим на уши адским ревом. Примерно через секунду после того, как огненные шары – горящие снаряды катапульт – исчезли из виду, издалека донесся гул многотысячной толпы и жуткий, разрывающий душу на мелкие куски боевой клич Орды: «Лллойт!»
– Опоздали, не успели к полуночи! – испуганно выкрикнул Дарк.
– Но орки все равно пошли на штурм, значит, ничего не потеряно, – успокоил молодого моррона не теряющий самообладания Фламер. – Ну что ж, это нам даже на руку, господа!

 

Офицеры поспешили занять место в строю изрядно поредевшего отряда, а уже через минуту они вместе с гномами и храмовниками бежали к крепости, стараясь как можно скорее уйти из зоны обстрела многочисленных стрелков. Им повезло, пройдя до «Стены» чуть более двухсот метров, они потеряли всего около сотни солдат. Крепость была рассчитана на отражение атак извне, и гарнизон не смог использовать против них развернутые в другую сторону катапульты, которые к тому же в этот ответственный момент использовались для совершенно другой цели – отстрела орков.
К сожалению, в гарнизоне не было неопытных новичков. Старший офицер нижнего яруса успел оценить ситуацию и подготовиться к эффективному отражению атаки. Обычно рассредоточенные вдоль всей стены отдельные группы солдат быстро собрались по тревоге и встретили налетевших на них рыцарей единым фронтом. Началась рубка, в которой, несмотря на организованность и слаженность действий стражи, численный перевес был за рыцарством. Святое воинство упорно теснило тающие ряды кодвусийцев к центральному участку крепостного вала, оставляя за своими спинами горы изувеченных трупов и давая гномам возможность и время для поиска закопанного где-то поблизости спасительного шнура.
Анри, Гаврий и Дарк остались вместе с гномами и вместо того, чтобы сносить головы врагам, ползали на карачках по грязной земле, рыхля ее единственными имеющимися под руками инструментами – мечами.
– Пока все хорошо складывается, – не отвлекаясь от работы, обратился обнадеженный успехами Ордена Дарк к Фламеру, – того и гляди, рыцари весь нижний ярус захватят.
– Не обольщайся, времени у нас очень мало, – остудил его пыл Анри, – сейчас к кодвусийцам подкрепление подойдет, рыцари обратно откатятся, и нам жарко будет, очень жарко!
В который раз Фламер оказался прав, победное шествие Ордена было недолгим, на помощь своим собратьям сверху спускались все новые и новые отряды бойцов. Наступление захлебнулось, и рыцари перешли к обороне, к тому же зловредный шнур так и не находился. Дело в том, что искать приходилось вслепую, на площади не менее ста квадратных метров, а последний из гномов, знавший точное расположение проклятой веревки, погиб при обороне казарм. Дарк нервничал, отбросив в сторону меч, он принялся быстро, по-собачьи рыхлить землю руками, но раскопки результатов не принесли.
От работы его отвлек внезапно раздавшийся крик Фламера: «Румбиро, готовьтесь! Дарк, Гаврий, ко мне живо!» Аламез оторвал глаза от земли и увидел, что волна отступающих рыцарей уже почти докатилась до них. Несмотря на огромные потери и постоянные попытки врага разорвать строй, храмовники отступали организованно, держась вместе и плотно прижимаясь левым флангом к стене. Слабым местом отступающего отряда был правый край: на него приходились основные, массированные атаки кодвусийцев, пытающихся окружить рыцарей, именно там стражам было проще всего реализовать численное преимущество.
Точно определив место возникновения основной угрозы, трое людей и двадцать гномов под командованием самого Альто устремились туда, остальные продолжали безуспешные поиски. Испустив грозный боевой клич: «Мать вашу!», гномы врезались во фланг врага, сея острыми топорами смерть и замешательство в его рядах. Впоследствии Дарк не мог точно воспроизвести картину боя, он помнил, как рубил, колол, резал, уходил от сыплющихся со всех сторон ударов. Перед глазами постоянно мелькали то искаженные злостью и яростью лица дерущихся, то безразличные ко всему глаза умирающих.
Спасительный шнур так и не был найден, остатки отряда, не более тридцати выживших бойцов, были прижаты к стене, и тут случилось невероятное… Войска гарнизона остановились и отступили шагов на пять назад, сторонясь, как чумы, переживших бойню противников. Дарк вопросительно посмотрел на Фламера, но тот лишь отрицательно замотал головой, старый вояка сам не понимал, в чем дело.
Разгадка странного поведения была проста. В сражении с орками наступило затишье, изрядно потрепанные отряды Орды отступили назад, а комендант крепости не знал, чем заняться в течение двух-трех часов, пока орки готовятся к новому штурму. Выбор пал на допрос предателей, которые к тому времени уже не представляли реальной угрозы, но еще и не были в плену.
Кодвусийцы расступились, и взорам зажатых в угол «изменников Родины» предстала величественная персона помощника коменданта.
– Бросайте оружие и выходите по одному! – властно отдал приказ толстощекий офицер, чувствуя себя уверенно под защитой многочисленных солдат.

 

Никто из заговорщиков не шелохнулся, понимая, что кроме пыток, допросов, мучительной смерти или пожизненной каторги добровольная сдача ничего не сулит.
– А ну, живо! – заорал офицер, что, однако, тоже не привело к желаемому результату. – Ну, хорошо, выродки, – решил больше не тратить времени толстяк и, развернувшись, громко обратился к своим: – Дайте этим приспешникам орков пять минут на раздумье, а затем прирежьте.
Помощник коменданта сказал свое веское слово и важно удалился, оставив размышлять над собственной судьбой окруженную со всех сторон группу мятежников, делать последний и самый мучительный выбор в жизни: геройская смерть или сомнительная надежда выжить.
– Дарк, Гаврий, слушайте внимательно, – раздался за спиной стоявших рядом бывших солдат «бригады» тихий, вкрадчивый шепот Фламера, – есть надежда выжить, но только без вопросов, некогда объяснять… Переместитесь на правый фланг и по моей команде пробивайтесь с боем, постарайтесь как можно дальше уйти от крепостной стены…
– Что ты задумал? – неожиданно прервал Фламера такой же тихий, но сильно напуганный голос Румбиро. – Не смей!
– Так надо, дружище, так надо…
Дарк обернулся и обомлел от страха, дыхание замерло, а губы онемели, не в состоянии выкрикнуть: «Нет!» Фламер стоял, вплотную прижавшись плечом к стене, в правой руке держал еле тлеющую головню, а левой прикрывал маленький, всего на дюйм торчащий из стены обрывок все-таки найденного им шнура.
– Анри, не будь идиотом, ты же… – испуганно прошептал Румбиро.
– Пошли! – прошептали губы Анри, рука подожгла фитиль, а на лице в последний раз появилась загадочная и немного печальная улыбка уставшего солдата.
– Вперед, ребята! – раздался отчаянный вопль Альто, и смертники бросились на прорыв.
Метко брошенный топор Румбиро просвистел в воздухе и вонзился в лоб стражника, который даже не успел понять, что умер. Лишившись оружия, гном активно заработал огромными кулачищами, расчищая себе путь к спасению. Остальные бойцы последовали его примеру, и за считаные секунды им удалось основательно углубиться в ряды врагов. Не ожидавшие такой наглости кодвусийцы оробели, но быстро пришли в себя и взяли беглецов в плотное кольцо, из которого уже никто не ушел бы живым, и тут, тут прогремел взрыв…
Дарка подкинуло ввысь, и он почувствовал, как летит, наталкиваясь в воздухе на такие же беспомощно барахтающиеся тела. Открыть глаза он так и не успел, сильный удар о землю переломал ребра, сотряс внутренности и моментально отключил сознание.
* * *
Мозг моррона не умер, через какое-то время он заработал вновь, наверное, специально для того, чтобы обречь своего хозяина на новые муки. Боль, резкая боль пронзила все тело. Ныл каждый орган, зудела каждая кость, начиная от раздробленных осколком стены ног и заканчивая затылком, облепленным какой-то вязкой и липкой массой. Он больше не ощущал себя человеком, единым организмом, скорее пока еще живой грудой медленно умирающих, бьющихся в аритмичных конвульсиях органов.
Единственной нитью, еще связывающей его с внешним миром, был слух. Сквозь жалобные стоны раненых, раздающиеся то слева, то справа, сквозь отдаленный шум ветра, блуждающего среди ущелий высоких гор, и железный лязг бушующего вдалеке сражения доносился какой-то слабый ритмичный звук. С каждой секундой он нарастал, становился громче и громче, пока не заглушил все вокруг. Разбитыми ребрами спины Дарк чувствовал дрожь земли, диссонирующую с мерным колебанием воздуха.
Неимоверным усилием воли моррон приоткрыл залепленные кровью веки и понял, почему он вновь почувствовал боль.
По усыпанному обломками и изуродованными трупами подножию гор в каких-то пятнадцати метрах от него маршировала походная колонна орков. Бой был окончен, Орда направлялась к Кодвусу, оставив позади себя лишь несколько небольших отрядов для подавления последних очагов сопротивления разрозненных остатков гарнизона, запертых на верхних этажах полуразваленной крепости.
Дарк не видел лиц солдат, но слышал их возбужденные голоса, опьяненные долгожданной победой. Впереди у них был Кодвус, а за ним и ненавистный мир людей: города и селения, разрозненные и ослабленные недавней войной армии враждующих между собой королевств, которые не смогут оказать достойного сопротивления агрессорам.
Упоенные мыслью о близкой и сладостной мести, мечтаниями о новых землях, славе и богатстве, воины могучей армии спешили навстречу своей смерти, навстречу врагу, против которого бессилен меч и бойцовский дух. Орки не могли знать, что из стотысячной армии, перешедшей сегодня горный рубеж, вернется обратно в степь не более тысячи – гарнизон, оставленный Ур-Пьером на месте разоренного и сожженного дотла Кодвуса.
В отличие от сынов степей, Дарк знал их будущее и был спокоен. Он выполнил свою нелегкую миссию, предотвратил гибель человечества, пожертвовав жизнями близких людей и жителями пограничного государства. Именно поэтому его и мучила боль, а искалеченная плоть не срасталась.
«Ирония судьбы, парадокс, насмешка фортуны, – думал Дарк, борясь со все новыми и новыми приступами боли. – Взрыв «Стены» завершил мою миссию, повернул «Колесо истории» в нужном для человечества направлении, но… Я ударился о землю через несколько секунд после поворотного, решающего момента. Какие-то жалкие мгновения, проведенные в полете, обрекли меня на смерть или на что-то еще, чего не знает даже Мартин. Что будет со мной: умру или, быть может, регенерируюсь за какую-нибудь пару сотен лет? А если вдруг воскресну, буду ли помнить…»
Размышления моррона внезапно оборвались, а с окровавленных губ слетел последний вздох, похожий на хрип. Всесильное «Колесо истории» прокатилось по подножию горы, оставив за собой кровавый след, безжалостно раздавив прошлый день и устремившись в будущее.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий