Одиннадцатый легион

Глава 16
Проблема выбора

Прежде всего, Дарку пришлось вернуться в «Три всадника» в надежде встретиться с Сурьемом и Гаврием. Еще с другой стороны площади он заметил несколько десятков толпившихся перед таверной зевак. Внимание праздно слоняющихся по городу граждан было привлечено действиями похоронной команды, поспешно наводящей порядок.
Спрятавшись за углом дома, Дарк наблюдал, как шаконьесы вытаскивали за ноги трупы из дверей корчмы и, бесцеремонно волоча их по земле, складывали в два ряда перед зданием, затем подъехала телега, тела закинули на нее, и толпа любопытных обывателей разошлась по домам, а может быть, в поисках новых острых ощущений.
Среди мертвых тел был и труп старого трактирщика, эльфы не оставляют следов. Почему-то Дарк вдруг поставил себя на место командира-эльфа, что бы он сделал, оставил бы в живых свидетеля, старого, никому не нужного орка? Ответ был однозначный: «нет». Зачем проявлять милосердие и жалеть никчемного старика, рискуя завалить все дело?
Этика и гуманизм постепенно отмирают, отпадают, как хвост ящерицы, когда убийство становится нормой жизни, причем совершенно безразлично: победил ли ты противника в честном бою или зарезал ударом в спину ни в чем не повинного человека. Люди ведь боятся не самого факта лишения жизни себе подобного существа, а сопровождающих процесс умерщвления побочных эффектов: вида крови и отрубленных конечностей, стонов жертв и вываливающихся из распоротых животов внутренностей. У каждого, не привыкшего к виду смерти человека, рождается парализующая волю мысль: «На его месте мог бы быть я!»
Подобная прагматичная и бесчеловечная постановка вопроса возникла не в результате происшедшей с Дарком метаморфозы, она сформировалась годами службы в армии. Солдат, прошедший хотя бы через одно крупное сражение, уже не мучился при виде разорванной на куски плоти и был глух к мольбам и стонам жертв. Наверное, именно поэтому граф Себастьян фон Наке, глава имперской жандармерии, утверждал, что пик роста преступности приходится не на время войн, а по их завершении, когда в страну возвращаются бывшие крестьяне-ополченцы, привыкшие много пить и убивать. Театр боевых действий для них перемещался с полей сражений на темные, безлюдные улочки городов.

 

От мрачных мыслей его отвлек скрип колес отъезжающей от трактира телеги. Площадь снова была пуста, но на месте недавних событий осталась парочка вооруженных шаконьесов. Судя по плащам и оружию, солдаты состояли на службе у эльфов, а значит, скорее всего, они не следили за порядком, а дожидались его возвращения.
«Нет, друзья, я не доставлю вам удовольствия быть пойманным вновь», – думал Дарк, прекрасно понимая, что должен дождаться своих попутчиков, хотя бы одного Сурьема. Моррон устроился поудобнее, прислонился плечом к стене и стал ждать…
Прошел час, а никто так и не появился. Возможно, его товарищам уже сообщили о его кончине во время схватки с орками, и они вернулись в лагерь. Времени оставалось мало, действовать нужно было быстро, но спокойно и последовательно: сначала посетить особняк Ур-Пьера, а уж затем попытаться в одиночку вернуться в поместье, но, прежде всего, следовало поесть.
Еще разговаривая с Джер, Дарк мельком заметил, как затягиваются его раны, срастаются глубокие разрезы тканей, вначале превращаясь в грубые швы, а затем переходя в стадию едва заметных рубцов. Все это время он не ощущал ни боли, ни удивления, только голод, всепоглощающий и сводящий с ума – организм требовал свое, ему нужны были новые силы.
Даже имея в кармане несколько эльфских золотых монет, соваться в лавку или в трактир было опасно, тем более теперь, когда слух о резне облетел весь город. У него уже был опыт, как реагируют местные жители на появление среди них человека.
Самым разумным казалось проникнуть в опустевшую таверну и пошарить в бесхозных запасах провизии. Он так и сделал: дождавшись ухода часовых, украдкой и постоянно оглядываясь по сторонам, добрался до заветной двери кабака, которая к тому же оказалась даже не запертой.
На кухне пахло ничуть не лучше, чем в зале: аромат свежей крови перемешивался с тошнотворным запахом залежавшегося мяса. Разбираться в продуктах и готовить времени не было, а есть сырыми куски плоти неизвестного происхождения он так и не решился. Кроме обилия мяса и специй, на кухонных столах ничего не было, что и не удивляло: среди орков и шаконьесов вряд ли бы нашлось много приверженцев растительной пищи. Действительно, разве это еда для настоящего мужчины, если она при жизни не двигалась?
«Хоть какая-то польза от эльфов», – подумал Дарк, обнаружив между разделочным столом и баками с мусором большую корзину фруктов, подаваемых, видимо, на десерт разборчивым в еде представителям старшего народа. Насытившись и не забыв прихватить с собой, Аламез был готов и преисполнен желанием приступить к реализации второго пункта своего плана – к посещению дома наместника.
Когда Дарк вышел на улицу, уже стемнело и передвигаться стало значительно проще, хотя пару раз все-таки пришлось поспешно нырять в подворотни или прижиматься спиною к стенам домов. Он боялся не только патрулей, но и редких в этот час прохожих, которые могли позвать шаконьесов или сами кинуться на враждебное им существо – человека.
Особняк Ур-Пьера был пуст, это можно было сразу заметить, так как светилось всего одно окно – в помещении охраны, но Дарк решил не ограничиваться предположениями, а убедиться до конца. Незаметно прошмыгнуть мимо сонных охранников не составляло труда, а вот не заплутать среди лабиринта бесчисленных комнат оказалось задачей не из легких. Дело заключалось даже не в том, что помещения были огромными, а их числу мог позавидовать любой король. Орки строили по-другому, и логика планировки дома была чужда и совершенно непонятна для человека: спальня хозяина оказалась рядом с помещением для прислуги, а зал для переговоров находился по соседству с кухней.
Как бы ни были причудливы идеи по обустройству домов состоятельных орков, Дарку наконец-то удалось обойти все помещения. Никого не было: ни гостей, ни хозяев, ни, что казалось более странным, постоянных обитателей дома – прислуги.
Идея посетить напоследок еще раз кабинет наместника и осмотреться там более тщательно возникла случайно, скорее инстинктивно, чем как следствие здравого рассуждения. Инстинкты не подвели, а результат превзошел все ожидания: в ящике стола он обнаружил подробную карту участка местности от Шемдарна до «Великой Стены», которая была испещрена символами, графическими знаками и длинными надписями, большую часть которых составляли цифровые обозначения.
Военно-топографическая символика орков была для него загадкой: черепа, скрещенные кости внутри кружков, кривые и прямые, пунктирные и сплошные линии, рядом с каждой из которых было множество неизвестных значков и цифры, море непонятных цифр, от которых рябило в глазах и возникала мысль о собственной тупости. Чтобы детально разобраться во всей этой графической мешанине, нужна была вечность, но пары часов, проведенных, склонившись над картой, было вполне достаточно для понимания главного.
Формирования орков были разбросаны по степи в радиусе сотен миль, общая численность войск приблизительно составляла от восьмидесяти до ста тысяч, что превышало названную Джер цифру, хотя он, конечно же, мог ошибиться и посчитать кружки, обозначающие всего лишь вспомогательные подразделения. У всех сплошных линий была одна общая черта: как бы ни виляли они по карте, а сходились все в одной точке – у «Великой Стены». Жирная цифра, обведенная двойным кружком, указывала на время сбора – завтра в полночь.
Дарк уже собирался сложить карту, как его внимание привлекли маршруты двух отрядов, перемещения которых обозначались пунктиром. Обе линии заканчивались на изображении горной крепости: одна шла напрямую от Шемдарна точно к крепости, а вторая пересекала горный хребет, делала дугу около двух-трех миль по горной местности и подходила к «Стене» с тыла. Информация Джер полностью подтверждалась, пунктиром обозначались охранники каравана гномов, который должен был отвлечь внимание стражи и двухтысячное поголовье орков, направленное по туннелю в горе.
«Интересно, а у Диверто есть такая же карта?» – подумал Дарк, сворачивая плотные листы и с трудом запихивая их за пазуху. Если он был поставлен в известность эльфами, в чем Дарк был полностью уверен, то карта не имела никакой реальной значимости. «Ничего, трофей будет лишним доказательством моей сноровки и преданности», – успокоил себя Аламез и тут же ужаснулся тому, что стал рассуждать, как придворный подхалим и лизоблюд.
* * *
Степь – не самое лучшее место для ночных прогулок, тем более если нужно пройти в одиночку добрый десяток миль. Где-то совсем близко от дороги завыли койоты – волки диких степей.
«И почему их днем не было видно, знал бы, что их так много, ни за что бы не пошел», – подумал Дарк, пытаясь плотнее укутаться в теплый плащ, позаимствованный у командира поста стражи городских ворот, того самого эльфа, что с презрением и превосходством взирал на него днем. Одолжить одежду было несложно, один точный удар по затылку, и крепкий сон до утра, после которого эльф еще больше возненавидит человечество, персонифицированное в его, то есть Дарка, лице.
Выйти из города было так же просто, как забрать одежду, но вот достать самую что ни на есть захудалую кобыленку в Шемдарне оказалось настоящей проблемой. Орки на лошадях не ездили, а эльфы, вынужденные жить по соседству с воинственными хамами и ворюгами, крепко запирали на ночь ворота домов. Шанс перерастания мирной кражи в разбойное нападение был слишком велик, а шуметь и сражаться с половиной города, сбежавшейся на помощь, не хотелось.
Он долго пытался напрягать мозги в поисках альтернативных возможностей, но, к сожалению, добраться пешком до лагеря было единственным приемлемым решением. Именно с того момента, когда он миновал городские ворота, и начались настоящие мучения.
Сейчас позади осталось не менее пяти миль, то есть половина пути, а силы моррона уже были на исходе. Если бы не пронизывающий до костей ветер, бьющий в уставшую спину порывами холодного воздуха и подгоняющий путника, то он, пожалуй, уступил бы соблазну и улегся бы спать прямо посреди дороги, не особо переживая, что может быть обнаружен случайными патрулями или койотами.
Дарк торопился, что никак не было обосновано, с точки зрения великой цели спасения человечества. Гарнизон «Стены» был, конечно же, в курсе запланированного нападения, и завтра, точнее, уже сегодня ночью, на помощь им будут стянуты все имеющиеся в Кодвусе силы, включая дворцовую стражу и клерков из штаб-квартиры Диверто, поставленных «под алебарду».
Нет, за человечество он не волновался, оно было в относительной безопасности, по сравнению с его друзьями: Гаврием и Ильзой. Даже не приходилось гадать, какая судьба ожидает солдат «бригады», когда конвой двинется в обратный путь: удавка на шею или топором по голове…
Подгоняемый страхами за жизнь других и холодным ветром, надувающим мигрени, миозит, ломоту костей и прочие болячки, ожидающие его в будущем, Дарк продолжал идти.
До лагеря он добрался лишь к десяти утра, к сожалению, как всегда опоздав. Конвой уже тронулся в путь, во дворе не было ни стражников-шаконьесов, ни гномов, ни телег, только беспорядочно разбросанные, ненужные вещи да затушенные второпях, еле дымящиеся кострища. Обнаружив в конюшне пару вполне сносных кобыл, Дарк облегченно вздохнул, пешеходная прогулка до «Стены», к счастью, не состоится.
Позволив себе немного отдышаться и перекусить, путник оседлал гнедую, что казалась немного покрепче своей пегой подруги, и уже собирался продолжить путь, как до его слуха донеслось отдаленное лошадиное ржание. Дарк замер на месте и напряг слух, пытаясь разобрать, были ли это действительно кони или призрачная галлюцинация воспаленного мозга.
К счастью, а может быть, и наоборот, на беду, с головой у него все было в порядке, вскоре послышались тихие голоса и топот приближающихся копыт. Дарк быстро спрыгнул на землю, поспешно расседлал коня и, забросив пинком седло в дальний угол стойла, что есть мочи помчался через пустынный двор, где спрятался за грудой ненужного тряпья, горой пахнущих пищевых отходов и кучей использованных ящиков, то есть, говоря проще: «нырнул с головой в помойку».
Запахи сводили с ума и заставляли извергнуть из глубин желудка скромные запасы недавно съеденных фруктов, рой наглых, облепивших волосы и лицо мух навевал своим жужжанием и отвратительными прикосновениями мысли о суициде, но моррон терпел, превозмогая позывы желудка, отвратные запахи и позор. Он верил, что муки не пропадут зря и его присутствие останется незамеченным.
Помойка – самое лучшее место для шпиона, конечно же, в прямом, а не в переносном смысле. Дарк был убежден, что никто из подъехавшего отряда не подойдет сюда ближе, чем на двадцать шагов, он тоже не стал бы рисковать здоровьем, если бы не суровая необходимость – шанс оказаться обнаруженным был куда меньше здесь, чем в любом другом месте, тем более в конюшне, куда приезжие сунутся в первую очередь.
Через минуту после погружения Дарка в омерзительную кучу отходов в распахнутые настежь ворота поместья въехал небольшой отряд всадников, сопровождающий две кареты, одна из которых была украшена гербами, а вторая – толстыми решетками на окнах. Только трое шаконьесов были слугами орков, все остальные носили цвета эльфов. Экипажи остановились возле дома, и из одного, на боку которого красовалась голубая фиалка на золотистом поле геральдического щита, вышел высокий эльф в одежде под стать гербу, то есть в золотисто-голубоватых тонах. Спешившиеся шаконьесы быстро подбежали ко второй карете и, распахнув дверцу, выволокли оттуда связанного, но продолжающего отчаянно сопротивляться Гаврия. Пара ударов по голове и еще десяток ногами в живот заставили Сорано скорчиться от боли и уткнуться лицом в песок, затем, к великому удивлению Дарка, из экипажа, как ни в чем не бывало, вышел самодовольный Дантон и с охотой последовал приглашению эльфа пройти в дом. Проходя мимо валяющегося без сознания Гаврия, торговец не упустил возможности сильно пнуть капитана ногою по и так уже окровавленному лицу.
Едва уловимым движением руки Пауль подал знак солдатам, а эльф подтвердил его кивком головы – прислужники эльфов накинулись на своих собратьев – шаконьесов и в считаные доли секунды перерезали им глотки.
«Торгашом был – торгашом и остался, – брезгливо поморщился Дарк, – как только поймали на махинациях, так сразу же предал: вначале людей, а затем и орков».
Дантон в сопровождении своего нового партнера последовал в дом, куда за ним вслед двое шаконьесов поволокли тело Гаврия, остальной же отряд расположился во дворе, ожидая завершения деловых переговоров, одним из пунктов которых, видимо, было выбивание информации из полуживого Сорано.
Дарк ошибся, наивно предполагая, что посетители усадьбы не почтят своим присутствием его зловонное укрытие. В анатомии человека и шаконьеса есть много различий, но отвращение к запаху гниющих отходов их несомненно роднит, однако жизнь порой не обходится без неприятных моментов, одним из которых является вынос мусора, чью роль в разыгравшемся на дворе трагифарсе исполняли тела только что зарезанных солдат.
Рядом с Аламезом раздался глухой удар падения тела, затем второй, сопровождаемый поднятием в воздух целого роя встревоженных запахом новой добычи мух, но, как ни странно, третьего так и не последовало…
Осторожно отодвинув в сторону ящик, Дарк переместился немного левее, что позволило не только испачкаться в липкой массе непонятного происхождения, но и просмотреть участок местности, на котором задержался третий «мусорщик».
Причина задержки была тривиальной, шаконьес бросил тело и, спрятавшись от посторонних глаз за деревом, справлял естественную потребность мочевого пузыря.
«Боязнь прилюдно опорожняться – наилучшее доказательство ущербности и закомплексованности рода людского! – утверждал небезызвестный в гномьих кругах мыслитель Зингершульцо. – Именно страх показать свое естество и приведет к гибели человечества».
Неизвестно, правомерно ли было переносить радикальное утверждение гнома на всех людей, но шаконьеса стыдливость сгубила точно. Дождавшись момента завершения продолжительного процесса, Дарк выскочил из-за укрытия и одним резким движением рук переломил шею владельцу могучего мочевого пузыря.
Полукровки были значительно ниже орков, но выше людей, поэтому на переодевание и подгонку одежд ушло не менее десяти минут. Видок был, конечно, ужасным, и на шаконьеса Аламез походил, как нищенка на придворную даму, но если не приближаться к солдатам близко и опустить капюшон плаща, то слабая надежда незаметно подкрасться к дому все-таки оставалась.
В принципе, ему было абсолютно безразлично, о чем шептался многоликий торговец со своим новым хозяином, желание самолично придушить подлеца тоже не возникало, но он должен был спасти Гаврия и узнать, что стало с Ильзой.
Тяжело вздохнув и вспомнив слова всех немногих известных ему молитв, Дарк глубоко натянул капюшон и быстро направился к дому, нечеловеческим усилием воли сдерживаясь от желания побежать со всех ног.
Как ни странно, но план сработал, никто не обратил внимания на низкорослого, прячущего лицо шаконьеса, незаметно пересекшего двор и прошмыгнувшего в дом. Солдаты были слишком утомлены разъездами, продлившимися целую ночь, и мирно дремали, не обращая внимания на такие мелочи, как мотания по двору сослуживцев.
В доме царила зловещая тишина, лишь откуда-то издалека доносились глухие удары и стоны, процедура допроса с пристрастием началась. Скинув уже ненужный плащ, в огромных складках которого он постоянно путался и наступал на длинные полы, Дарк обнажил меч и бросился по коридору туда, откуда доносились слабые стоны Гаврия. Он успел пробежать всего пару комнат, а звуки уже затихли, видимо, мучители решили немного отдохнуть или пленник потерял сознание. Вариант того, что Сорано заговорил и начал один за другим выдавать секреты «бригады», Дарк исключил сразу, зная стойкость и непоколебимую принципиальность своего боевого товарища.
Фортуна решила повернуться к моррону лицом, а не тем местом, которое капризная девица упорно демонстрировала Дарку до сих пор. Он наконец-то нашел дверь, за которой проводилась экзекуция. Судя по голосам, в комнате было четверо, за исключением, конечно же, Гаврия, который молчал или был без сознания.
Не тратя времени на вникание в содержание разговора, отголоски которого доносились из-за двери, и не рассуждая над тем, что случится, если в комнате окажется больше народу, Дарк сильным ударом ноги вышиб дверной засов и ворвался в огромную залу.
Врагов, как он и предполагал, было четверо: двое шаконьесов около колонны, к которой был привязан склонивший набок окровавленную голову, бесчувственный Гаврий, а также Пауль и загадочный эльф, сидящие за накрытым столом и сочетающие приятное с полезным, то есть допрос с завтраком. В глазах Дантона возникло удивление, эльф задумчиво принялся осматривать с ног до головы неожиданно появившуюся фигуру незваного гостя, а шаконьесы не умели ни думать, ни удивляться, они работали саблями, и к тому же весьма прескверно. Для Дарка не составило особого труда уложить их за несколько секунд, даже не замедлив темп движения.
Не обращая никакого внимания на безоружных заговорщиков за столом, Дарк уверенно направился к колонне и принялся развязывать путы на руках висевшего на веревках Гаврия.
– Хотя бы поздоровался! – раздался за его спиной ничуть не испуганный, насмешливый голос самонадеянного Дантона.
– Зачем здоровье тому, кто скоро станет трупом? – на полном серьезе заявил Дарк, не отрываясь от своего занятия и даже не повернувшись лицом к столу.
– Что это за придурок? – послышался невозмутимый голос эльфа.
– Уважаемый господин Мортирьеро, этот, как вы изволили правильно выразиться, «придурок» не кто иной, как пресловутый Мориэль, внушающий иррациональный страх вашим соплеменникам, – разглагольствовал Пауль, вальяжно развалившись в кресле.
– Аааа, тогда понятно, – протянул эльф, беря из вазы очередную гроздь винограда, – мальчик вошел в роль и, кажется, потерял чувство реальности.
– Не стоит его корить за это, – продолжая иронизировать, вступился за бывшего товарища Пауль, – всему виной плебейское происхождение, усугубленное дурным имперским воспитанием. Но, в принципе, материал неплох, для работы мечом, конечно, мыслителя из него явно не выйдет.
Дарк крепко сжал зубы и старался как можно быстрее освободить Сорано. Слушая издевательства врагов, кажется, не воспринимающих всерьез его и его намерения, он сильно жалел, что не прирезал их сразу, вслед за шаконьесами. Наконец-то тугие узлы поддались, и тело Гаврия повисло у него на руках. Аккуратно посадив товарища на мраморный пол и прислонив спиною к колонне, Дарк развернулся и решительно направился к столу, собираясь расквитаться с обидчиками за нанесенные оскорбления.
– Не глупи, – нахально заявил Пауль, как всегда, улыбаясь, – во дворе более сорока шаконьесов, они из тебя решето сделают.
Аргумент торговца не подействовал, Дарк быстро приближался к столу.
– Они там, а ты здесь! – процедил он сквозь зубы на ходу и высоко занес меч для удара по голове.
Ему не просто хотелось убить лицемерного, двуличного предателя, а изуродовать, навсегда стереть с лица его надменную, нахальную улыбку. Поддавшись порыву эмоций, Аламез потерял контроль над общей ситуацией в зале и не успел своевременно отреагировать на бросок эльфа. Боль пронзила правое предплечье, заставила опустить руку и выронить меч, под ключицей торчал вошедший в тело на три четверти узкий метательный нож. Повторный бросок, и подогнулась левая нога, еще один свист, и он упал на колени.
– Браво, господин Мортирьеро, – воодушевленно захлопал в ладоши Пауль, – я был наслышан о вашем мастерстве, но увиденное превосходит все ожидания…
– Не стоит никчемных похвал, – флегматично отверг лесть эльф, убирая ножи и откидываясь на спинку кресла, – предлагаю немного побеседовать с молодым человеком, пока уважаемый капитан Сорано не соизволит прийти в себя. Мне кажется, что потерять сознание было весьма неприлично с его стороны, он заставляет нас ждать, – таким же бесстрастным тоном добавил эльф, сосредоточенно делая маникюр одним из своего великолепного набора ножей.
«Они с самого начала были уверены в своей безнаказанности, – думал Дарк, терпя угасающие отзвуки боли, – ну что ж, пора показать нахалам, каково быть жертвой!» Но ненависть и обида прошли вместе со жжением ран. Эмоции отхлынули, уступив место холодному расчету. «Куда ты спешишь, дурачок, – навязчиво шептал внутренний голос, – зачем торопиться, дождись конца спектакля!»
И действительно, торопиться ему было совершенно незачем, прирезать врагов он мог в любую минуту, а вот получить информацию от трупа представлялось проблематичным… С другой стороны, и Дантон, и надменный предводитель эльфов считали его выбывшим из игры и, следовательно, не стали бы скрывать от него своих истинных планов, а наоборот, с удовольствием поделились бы ими, получив наслаждение от минут триумфа и садистского удовольствия.
– Дантон, мерзавец, может, объяснишь, что происходит?! – заорал Дарк, изображая с недюжинным актерским мастерством муки от приступа боли.
– Вот это да! – весело пролепетал Пауль и вскинул руки наподобие придворного мажордома. – Неужели почитаемая нами вампириха Самбина тебе ничего не объяснила, не рассказала, что я имперский шпион, вступивший в сговор с орками?
Волна холода пробежала по телу Дарка, и ужасная догадка обожгла мозг. О содержании их разговора с графиней знали только двое: Гаврий и Диверто. Сорано случайно проговориться не мог, тем более Дантону, а то, в каком плачевном положении он сейчас находился, не допускало предположений о его предательстве.
– Ты правильно догадался, друг, – нежно улыбнулся Пауль, – о твоем разговоре с графиней мне в тот же день сообщил сам Диверто. Почему, спросишь, да потому, что ты наивный, но ужасно везучий чудак, лезешь в чужие игры, не зная правил, выиграть не можешь, но карты путаешь сильно…
– О чем ты? – спросил Дарк, демонстрируя голосом, да и всем своим видом непонимание. На этот раз притворяться ему не пришлось.
– Господин Мортирьеро, позвольте объяснить ему напоследок, – запросил разрешения Пауль у своего хозяина.
– Как вам угодно, Пауль, спешить все равно некуда, – пожав плечами, произнес эльф, подбирая с пола и крутя в руках нордер Дарка.
Демонстрируя абсолютное безразличие к разговору людей, эльф встал вполоборота и принялся внимательно рассматривать извилистое лезвие меча.
– Видишь ли, Дарк, – важно начал свой рассказ Дантон, – еще при первой встрече я намекал, что между нами много общего, в частности, то, что нами обоими пожертвовали, выбросили, списали со счетов. После поражения имперской армии бравый капитан Аламез перестал кого-либо интересовать. Даже трудно сказать, чего ты боялся больше до появления в Кодвусе: попасть к филанийцам в плен или в имперскую тюрьму по подозрению в дезертирстве и шпионаже. То же самое произошло и со мной, когда старина Корвий направил меня, неопытного и во многом наивного агента в Кодвус, пополнить ряды имперской разведывательной сети. По приезде я тут же был арестован и допрошен самим Диверто, человеком-легендой в шпионских кругах. Оказывается, незадолго до моего прибытия ему удалось устроить тотальную чистку и переловить всех более-менее значимых резидентов. Ускользнуть от облав смогла лишь мелочовка, которую Рональд и предложил мне собрать вокруг себя. Перспектива иметь ручную сеть шпионов – мечта любого контрразведчика.
– И ты предал Империю?! – попытался придать Дарк как можно больше негодования и возмущения голосу.
– Конечно, нет, – поразил его неожиданным ответом Пауль, – тогда я был наивен, юн и сентиментален, имел идеалы, но, к счастью, не был готов за них умереть. Да, я принял предложение, объединил вокруг себя оставшихся в живых агентов и с первым же донесением признался во всем Корвию.
– Он тебя простил?
– Нет, наградил и повысил в должности, – умилился наивности своего собеседника Дантон. – Видишь ли, перспектива запутанных двойных игр его тоже устраивала. Так я и балансировал между ними, набираясь опыта, сил, связей и, что более важно, – денег, – хитро улыбнулся Пауль. – Преимущество двойного агента в том, что в отличие от обычных исполнителей, – Дантон состроил презрительную мину и кивнул в сторону Гаврия, – им хорошо платят и предоставляют широкий спектр возможностей, притом с обеих сторон.
– Ага, и отрезать им голову тоже хотят обе стороны!
– Профессиональный риск, пугающий лишь неуверенных в себе новичков, – невозмутимо ответил на реплику Дарка шпион и самозабвенно продолжил: – К сожалению, постепенно пришлось избавиться от всех, переживших облаву Диверто, ну почти от всех…
– Твой помощник Альто, – догадался Дарк.
– Совершенно верно, – утвердительно кивнул в ответ Пауль, – ворчун Румбиро был хорошим помощником и не влезал в хитроумные игры, у него в жизни другое призвание – бить морды! Гномы наивны и прямолинейны, он ведь до сих пор считает, что я работаю только на Корвия, если бы он узнал правду о моих махинациях, то собственной рукой бы прибил, а лапища у него ого-го, сам видел, – рассмеялся шпион. – Ну ладно, пес с ним, с гномом, ты уже скоро отбросишь копыта, – спокойно констатировал Дантон, оценивающе глядя на увеличивающуюся лужу крови под Дарком, – а мне еще про дела с орками рассказать бы хотелось. Жаль тебя в неведении на тот свет отпускать!
– Боишься, что, если сейчас не расскажешь, по ночам являться буду? – медленно и прерывисто прошептал Дарк, раны которого уже начинали затягиваться, а изображать умирающего становилось все труднее и труднее.
– Может быть, может быть… – Дантон воспринял шутку умирающего всерьез. – Ты настолько непредсказуем, что и этого исключать нельзя. Ну ладно, слушай!
– Господин Дантон, вам не кажется, что сегодня вы чересчур словоохотливы? – впервые встрял в разговор эльф.
– Не стоит волноваться, господин Мортирьеро, – невозмутимо возразил Пауль, – он почти труп, нужно уважать побежденных противников и выполнять их последние желания!
С орками все просто, как песня. Их наместнику Ур-Пьеру надоело, что им помыкают эльфы, а их Предводитель к тому же решил немного расширить свои владения, уйти на новые, более плодородные земли.
– Не переходи границу, человек, – грозно сверкнул глазами эльф, – знай свое место!
– Знаю, знаю, господин важный эльф, и вы, дорогой мой, знаете, поэтому заткнитесь, пожалуйста, и не суйтесь в наши людские дела, – проговорил скороговоркой Пауль в лицо эльфу, а затем невозмутимо повернулся к Дарку.
Дантон продолжил откровения, совершенно не обращая внимания на сердитые взгляды, которые то и дело кидал на него эльф. Торговец чувствовал свою независимость, и вскоре Дарк понял почему.
Выполняя волю Предводителя Орды, которая, кстати, полностью соответствовала его желаниям и стремлениям, наместник Ур-Пьер после многолетних военных действий предложил герцогу Уильфорду завязать торговые отношения, истинный смысл которых заключался в коммерции «с большой буквы». Орки не только хотели разведать местность «за Стеной», но и купить людей, способных организовать и спланировать нападение на горное укрепление. Вот тут-то Диверто, у которого свои интересы тоже имелись, и подсунул Ур-Пьеру Пауля, в надежде, что тот будет сообщать ему все ходы орков, а также и шпионить за развитием их отношений с эльфами.
Кроме того, в Кодвусе начала возникать проблема с деньгами. Безвозмездная помощь королевств, утомленных постоянными пограничными стычками и бесконечными междоусобными войнами, становилась с каждым годом все меньше и меньше, в то время как требовалось все больше и больше солдат, которым к тому же было необходимо своевременно выплачивать жалованье. Орки отменно оплачивали поставки, и можно сказать, что, как это ни парадоксально, но именно на их деньги и содержалась «Стена» несколько последних лет.
Узнав о заключенном соглашении и о роли в нем его питомца Дантона, шеф имперской разведки посчитал этот факт достижением всей своей жизни и в очередной раз повысил Пауля в должности, подарив мимоходом несколько деревень и графский титул.
Но самое странное произошло на второй год торговли: Дантона, который, кстати, особо и не сопротивлялся, завербовали эльфы.
Старший народ интересовало, как развивается человечество, доступ к которому был весьма ограничен. Они охотно покупали результаты научных экспериментов, технические достижения, научные труды, произведения искусства, сведения о политических изменениях на международной арене. Складывалось ощущение, что эльфы пытаются предсказать пути развития отдельных государств и человеческой культуры в целом на ближайшие десятки лет, только зачем им это было нужно, для Дарка пока оставалось загадкой.
– Давай все-таки отойдем от интересов Великих народов и поговорим о моих личных потребностях, – издалека приближался Пауль к завершению саги о своей нелегкой жизни не то что двойного, а четверного агента. – Я оказался между несколькими огнями, что, признаюсь, поначалу чуть ли не привело к помешательству и нервному срыву. В жизни настало время для окончательного выбора хозяина, и мне кажется, что я сделал правильный, – произнес Дантон, игриво улыбнувшись эльфу. – Орки хотят разрушить «Стену», Империя желает руками орков раздавить соседние королевства, и только двое, точнее, трое участников конфликта хотят, чтобы все оставалось, как есть: эльфы, уважаемый барон Диверто и… – Дантон выдержал эффектную паузу. – Твоя подруга Самбина с остальной кодлой кровососов. Кстати, до сих пор не могу понять, почему она тобой не поужинала, может быть, у нее на тебя другие планы? – Пошлая ухмылка опять пробежала по лицу Дантона.
– И ты, конечно же, решил поработать на всех троих?!
– Только на двоих, вампиры, понимаешь ли, да простит меня уважаемый господин Мортирьеро, хитры, как эльфы, властолюбивы, как люди, и непредсказуемы, как ты, мой друг.
– Не стоит извиняться за лестное сравнение, господин Дантон, – холодно произнес эльф, – но вам не кажется, что нам уже пора идти?
– Да, да, конечно… – заторопился Пауль. – Извини, Дарк, срочные дела. У тебя есть еще вопросы?
– Что стало с Румбиро и Ильзой? – процедил сквозь зубы Аламез, понимая, что непременно должен узнать это перед тем, как начнет действовать.
– Сегодня ночью вероломные гномы, вступившие в сговор с орками, попытаются напасть на «Стену», но благодаря провидению господина барона Диверто и героическим усилиям его людей нападение будет сорвано, – прочитал наизусть текст уже готового официального отчета об операции Дантон. – К сожалению, капитан Сорано вместе с его помощницей, бывшей амазонкой Ильзой, пали от руки предателя и имперского шпиона, Дарка Аламеза. Мне жаль Румбиро, – искренне признался Пауль, – я к нему привязался, но… делать нечего, жизнь есть жизнь. Зато я сделал ворчуну и его гномам прощальный подарок, твою амазонку, – тихо прошептал, прильнув вплотную к уху Дарка, Пауль, – пускай порезвятся по дороге…
– Мерзавец! – процедил Дарк, чувствуя, как в жилах закипает кровь.
– Прощай, Дарк, – сказал Пауль, приставляя к голове сидящего на полу Аламеза легкий армейский арбалет. – С тобой было весело.
– Постой, – выкрикнул моррон, – только один вопрос!
– Ну что еще? – Пауль нетерпеливо постукивал носком сапога по полу.
– Зачем, зачем ты втравил в это меня и Гаврия?
– К господину Сорано у меня антипатия, враждуем уже давно, а ты, ты мне вначале понравился, – после недолгой паузы печально ответил Дантон, – я хотел сделать тебя партнером. Поездка к графине – тест, который ты не прошел. Ты выдал меня, поставил не на ту лошадь, прощай!
Дарк уже приготовился накинуться на не ожидающего сопротивления Дантона и выбить арбалет из его рук, как послышался на этот раз жесткий и не терпящий пререканий голос эльфа: «Не сметь!» Пауль опустил арбалет и ничего не понимающими глазами уставился на эльфа.
– Ты что, Мортирьеро, хочешь оставить ему жизнь после того, что я ему наговорил?! – недоумевал Дантон.
– Нет, ни в коем случае, – уже спокойно произнес эльф, – но мне еще хотелось бы задать ему парочку вопросов. Не беспокойся, отправляйся через туннель в Кодвус, Пауль, амазонки тебя не тронут, я с ними договорился.
– А как же…
– Не волнуйся, я добью его сам, – едва заметно улыбнулся эльф, хищно прищурив глаза, – или ты сомневаешься?
Пауль ничего не ответил, слегка дернул головой, а затем развернулся на каблуках и направился к выходу. Как только по залу прокатился грохот прощального хлопка двери, эльф повернулся к Дарку и совершенно невозмутимо, но властно произнес:
– Прекрати ломать комедию, садись к столу и поговорим начистоту!
Пораженный наблюдательностью эльфа, возможно, раскрывшего его обман еще в самом начале встречи, Дарк поднялся с пола и, не спеша, вытащил из ран ножи, затем, садясь в свободное кресло, демонстративно небрежно кинул на стол окровавленные инструменты убийства. Ножи со звоном упали рядом с эльфом, Мортирьеро слегка улыбнулся и совершил ответный жест: бросил к ногам Дарка нордер. Нагнувшись для того, чтобы поднять меч, Дарк услышал вопрос, которого боялся, на который не знал, что ответить.
– Кто, точнее, что ты?
– Мориэль, – соврал Дарк, наслышанный от Джер о мнительности и суеверии главы Джабона.
В ответ эльф сделал то, что Дарк ожидал от него меньше всего: громко рассмеялся. Звуки холодного, циничного хохота разносились по залу, резали слух и заставляли поежиться от неприятного ощущения, возникшего где-то в области позвоночника. Аламез облегченно вздохнул, когда Мортирьеро наконец-то успокоился.
– Молодой человек, – укоризненно обратился к нему эльф, – неужели вы думаете, что я стал бы верить слухам и легендам, за распространение которых сам каждый год плачу кругленькую сумму всяким недоумкам. Нет, господин Аламез, от меня моими же баснями не отделаетесь. Вы не Мориэль и уж точно – не человек, но кто?!
– Как вы поняли, что я обманываю, а не умираю? – ответил вопросом на вопрос Дарк, в надежде потянуть время и придумать правдоподобное объяснение своей живучести, рассказывать же правду чужаку с непонятными в отношении его и людей в целом намерениями он не собирался.
– Вы талантливый актер и смогли точно изобразить муки смерти, наверное, потому, что сами ее часто видели, – рассуждал вслух Мортирьеро, клюнув на удочку тактического обмана. – Вы смогли обмануть даже самого проницательного из известных мне людей, ловкача Дантона, но надуть пожилого эльфа, прожившего долгую и полную опасностей жизнь, вам не удалось и никогда не удастся впредь, по крайней мере, первые сто-двести лет вашего существования.
– Так в чем же заключались мои просчеты, мои ошибки, милостивый государь? – настаивал Дарк, пытаясь понять ход мысли собеседника и за кого он все-таки его принимает.
– Как таковых ошибок не было, но пережить нападение дюжины орков, а затем убить четверку моих лучших агентов не под силу ни одному человеку. Вначале я сомневался, но, когда Пауль рассказал о вашем посещении замка Нюэль и доверительной беседе с графиней, все сразу же встало на свои места. Только такой сильный вампир, как прекрасная Самбина, способен создавать кровососов, гуляющих под солнцем, мои поздравления, вам очень повезло с хозяйкой, юноша. При нашей последней встрече, лет пятьдесят назад, графиня жаловалась, что у ее детенышей в первые месяцы проблема с клыками, не могут ими пользоваться. Господин Аламез, ради спортивного интереса, покажите клыки, я уверен, что ваша хозяйка смогла избавить за пятьдесят лет упорных трудов свои создания от этого неприятного дефекта!
– К сожалению, нет, – ощерился Дарк, демонстрируя эльфу ровные ряды зубов, – не все так просто в этом мире.
Эльф сочувственно кивнул головой и поднялся с кресла, разминая ноги. Прервавшая разговор пауза дала Дарку возможность хоть немного обдумать свое новое амплуа, роль недавно обращенного вампира. За последние дни ему все-таки удалось научиться прописной истине: «События развиваются сами по себе, не надо мешать вершиться истории!»
– Каким бы самовлюбленным подонком ни был Дантон, он еще нужен нам, – продолжил беседу эльф, снова сев в кресло и вальяжно закинув ногу на ногу, – я рад, что мне удалось предотвратить его убийство.
– Пока удалось, – философски заметил Дарк и состроил самую что ни на есть омерзительную ухмылку, – а вообще-то, господин Мортирьеро, простите невежество новообращенного, но мне казалось, что наши народы раньше не сотрудничали.
– Раньше нет, но времена меняются, меняется мир и мы, – задумчиво прошептал эльф скорее не Дарку, а самому себе, – пора строить планы и говорить о будущем!
Внезапно Мортирьеро широко открыл глаза и уставился на сидящего у колонны Гаврия. Рука эльфа потянулась за ножом, но поднявшийся с кресла Дарк заслонил своим телом Сорано.
– Не надо, господин эльф, с чего это вы вдруг?
– Он уже давно пришел в себя, – тихо произнес Мортирьеро, – и слушает, а то, что я сейчас скажу, не должен узнать никто, ни один человек.
– Я не собираюсь перед вами отчитываться, – уверенно произнес Дарк, – но в сложившейся ситуации скажу лишь одно: моя хозяйка приказала доставить к ней Сорано живым и невредимым, а я привык исполнять приказы, чего бы это ни стоило!
Для большей убедительности Дарк состроил воинственную мину и положил ладонь на рукоять вновь обретенного меча.
– Хорошо, будь по-вашему, тем более если это воля уважаемой графини, – согласился эльф и изобразил на лице некое подобие примирительной улыбки, – но только обещайте, что капитан не сможет разгласить услышанного!
– Это и не в моих интересах, – произнес Дарк, глядя на эльфа холодными, стеклянными глазами.
– Тогда присаживайтесь, и продолжим!
– Минутку, мне нужно связать пленного, на всякий случай, – бросил на ходу Дарк, направляясь к колонне.
Склонившись над Гаврием и делая вид, что связывает ему руки за спиной, Дарк тихо прошептал ему в ухо: «Ничему не удивляйся, дружище, я на твоей стороне!»
– К сожалению, времени у нас не так уж и много, – продолжил разговор Мортирьеро, как только Дарк вернулся к столу, – я не смогу объяснить все нюансы, но прошу передать вашей хозяйке следующее: «Время взаимного недоверия прошло, будущее открывает перед нами широкие перспективы процветания и сотрудничества. Эльфы готовы протянуть руку вашему народу, чтобы совместно управлять этим миром».
– Господин Мортирьеро, я, конечно же, передам графине ваши пламенные излияния, но боюсь, что она сочтет вас наивным простаком или трусом, который не может открыто смотреть в глаза реальности. О каком господстве вы говорите, если сами вынуждены ютиться в степи рядом с орками, которых к тому же не можете удержать в узде, – презрительно заметил Дарк, имея в виду несанкционированный штурм «Стены».
– Ты слишком молод и глуп, я уверен, что графиня поймет меня правильно! – сорвался на крик Мортирьеро, а затем успокоился и продолжил разговор в нейтральном тоне: – Во избежание непонимания из-за малообразованности гонца, объясню более подробно. Сегодняшний инцидент действительно из ряда вон выходящий, досадный факт, способный разрушить наши планы, но, к счастью, мы узнали о нем заблаговременно и смогли предотвратить. Штурма не будет, – уверенно и самодовольно заявил эльф, – люди предупреждены, и они перебьют конвой гномов еще на подступах к крепости, передовой отряд орков попадет в засаду амазонок в горном проходе. Мы специально наняли девиц, чтобы скрыть наличие прохода от Кодвусийских властей. Орда постоит, постоит и, не дождавшись сигнала, вернется обратно в Шемдарн. Как видите, ситуация под контролем.
– Согласен, однако, что из того? – флегматично заметил Дарк. – Вы упомянули о ваших планах, а в чем они, собственно, заключаются? Орки хозяйничают по одну сторону «Стены», люди плодятся, как кролики, по другую, эльфы обитают в дикой, бесплодной степи, а мы, вампиры, так и будем прятаться по лесам да болотам, приспосабливаться, скрывать собственное «я», подлаживаться под людей. В чем же, черт возьми, состоит ваше господство?! – весьма эмоционально возмущался Дарк, не давая эльфу повода усомниться в искренности своих слов.
– Вы слишком недальновидны и эмоциональны, возможно, со временем это пройдет, – заявил эльф. – В чем же действительно заключаются наши планы, я сообщу только госпоже Самбине при личной встрече, которую вы, милостивый государь, для меня и организуете.
– Боюсь, вам придется поискать другого посланца, поскольку я не хочу выглядеть дураком, – закончил разговор Дарк, поднялся с кресла и направился за Гаврием. – Кстати, советую поторопиться, перед моим отъездом графиня сообщила, что собирается переместиться ближе к морю, там лучше климат и, соответственно, людишки вкуснее, – как будто невзначай бросил напоследок Аламез, поднимая с пола упирающегося Гаврия и силой таща его к выходу.
– Да стой же ты, болван! – не выдержал Мортирьеро. – Хорошо, я расскажу тебе все, но если, кроме графини, еще кто-нибудь узнает об этом, то я не пожалею ни денег, ни средств, ни крови эльфов, чтобы найти тебя и растянуть твои предсмертные муки на десятки, а может быть, и сотни лет!
Дарк слушал признания высокопоставленного подлеца, и голова кружилась, не веря, что это действительность, а не страшный ночной кошмар. Только теперь он полностью осознал реальную угрозу, нависшую над человечеством, и тысячу раз благодарил свои инстинкты, заставившие его разыграть безумные роли сначала умирающего, затем вампира, а не прирезать омерзительную парочку лжецов сразу.
Говорят, что на войне все средства хороши, но лишь сейчас он понял, что это не так. Есть вещи, которым нет оправдания, несмотря на любые благородные цели, ради которых они совершались.
Противостояние между людьми и эльфами длилось многие сотни лет. Три века назад отгремела последняя война, и люди наивно предположили, что победа осталась за ними, что им удалось сломить дух врага. К несчастью, это было совсем не так. Эльфы стали хитрее и начали действовать скрытно, отбросили мечи и взялись за другое, более изощренное оружие, используя в борьбе свое основное преимущество – долголетие.
Дарк слышал о чудаках-ученых, посвятивших долгие годы жизни своим никчемным, с точки зрения большинства людей, трудам, размышлениям и опытам. Но это были только десятки лет, в то время как эльфы затеяли эксперимент, который начался, как минимум, лет двести назад и должен был закончиться еще через пару сотен лет. Масштабы проведенной работы не укладывались в голове, а уже сейчас полученные промежуточные результаты превосходили все самые смелые ожидания.
Как только орки разгромили Морению, несколько тысяч радикально настроенных эльфов покинули Аврилию и поселились в степи среди диких племен. В принципе, все пограничные земли по эту сторону «Стены» были не чем иным, как огромной лабораторией, в которой упорно трудилось более тысячи сумасшедших ученых.
«Если нельзя победить врага, то нужно его обмануть!» – гласила древняя людская поговорка. Эльфы зашли куда дальше, они не просто хотели победить, а навсегда подчинить себе людей, изменить их природу, создать новую расу, расу послушных рабов. В течение сотен лет эльфы культивировали породу нового человека, создавая благоприятные условия для скрещивания людей с орками, следя за этим процессом, направляя изменения в нужное для них русло и убирая нежелательные побочные эффекты. Результатами трудов на текущий момент были шаконьесы: отличные воины, преданные рабы и послушные исполнители. Фактически уже сейчас десяток тысяч полукровок можно было бы выпустить в мир людей и как следует испортить человеческую кровь, но не «заразить послушанием».
Пробные эксперименты по спариванию шаконьесов и людей показали, что потомство – скорее свободолюбивые шаконьесы, чем покорные люди. Эксперимент нуждался в продолжении, генетически заложенный вирус «покорности» должен был доминировать, подавлять как человеческую природную составляющую, так и эффективно сопротивляться внешнему воздействию человеческого социума, выживать в условиях численного соотношения: один «зараженный» на десять тысяч обычных людей.
Оставалось немало и других проблем: пониженный иммунитет, низкая продолжительность жизни, частые психические отклонения, повышенное число бесплодных особей, в общем, работа предстояла большая! А тут еще совершенно несвоевременно решили проявить характер орки, затеяв свою игру и преследуя жалкие сиюминутные интересы.
Верховный Совет Эльфов не мог позволить в одночасье загубить поголовье подопытных особей при штурме «Стены», а остатки развеять по миру людей, растворить ценные капли экспериментальной крови в бездонной бочке человеческого суррогата. Вердикт Совета был прост: «Не допустить нападения на людей любой ценой, вплоть до полного уничтожения племен орков на пограничных землях!»
– И как же вы собираетесь это осуществить? – удивился Дарк. – Орков много, да и воины они ого-го, здоровые, таких не перережешь, как кроликов!
– Сразу видно, что ты недавно стал вампиром, иначе был бы сообразительней, – с усмешкой ответил эльф, – есть уйма не явных, но не менее эффективных способов.
– Отравленная еда?
– Например, но не будем придавать слишком большого значения мелочам, поговорим лучше о действительно важных вещах!
– Так я все-таки не понял, в чем же должно состоять наше сотрудничество и какие преимущества оно нам сулит? – решил прикинуться полным идиотом Дарк, в надежде до конца выудить информацию.
Мортирьеро закрыл глаза, сжал скулы и напряг тонкие губы, даже наивному простаку, каким хотел казаться Дарк в глазах собеседника, и то стало бы понятно, что эльф еле сдерживает приступ гнева.
– Вы, вампиры, должны как следует укрепиться в пограничных землях людей и иногда выполнять наши маленькие просьбы, – объяснил эльф, титаническим усилием воли сохраняя спокойствие, – а взамен через пару сотен лет вы сможете наконец-то выбраться из ваших потаенных берлог, переселиться в дворцы людей и управлять многотысячным стадом рабски покорных ходячих сосудов с кровью, обогащенной жизненной силой.
Дарк хотел задать еще парочку вопросов, прежде чем с доброжелательной улыбкой на лице проколоть живот экспериментатору-эльфу, но донесшийся со двора шум нарушил его планы. Снаружи происходило что-то странное: паника, суматоха, метания, испуганные крики, лязг железа, вой, истеричный смех, топот копыт. Затем какофония звуков стихла, и в неожиданно возникшей тишине послышался скрип входной двери и звучный, быстро приближающийся топот пары тяжелых сапог.
* * *
Створки двери с треском разлетелись в разные стороны от мощного удара армейских сапог, и в зал ввалилась грозная фигура рослого пехотинца с двуручным мечом в руках. Лицо, волосы и когда-то черная куртка были покрыты густым слоем свежей, липкой крови: собственной и его жертв – шаконьесов. Солдат тяжело дышал после недавнего боя, а глаза горели шальным огнем ярости.
– Дарк, ну ничему в жизни ты не учишься, – прогремело существо хриплым басом, – вваливаешься в орковский особняк и оставляешь за спиной столько охраны… Живой! – добавил после недолгого раздумья солдат, протяжно шмыгнув носом.
Только по голосу Дарку удалось узнать в этом исчадии ада своего боевого товарища и собрата по несчастью, бывшего имперского капитана Анри Фламера. В зале возникло замешательство, казалось, время замедлило свой ход или совсем остановилось. Мужчины замерли и долго смотрели друг на друга в недоумении: Дарк и Гаврий обомлели от зверского вида Анри, а Фламер удивленно взирал на Дарка в компании неизвестного эльфа и ожившего Гаврия, которого он видел всего один раз и то мертвым.
Из остолбенения троицу вывел эльф. Воспользовавшись всеобщим замешательством, Мортирьеро выхватил из-под полы серебристого плаща метательные ножи и вознамерился расправиться с Фламером, но усатый старик был быстрее и по морально-этическим соображениям не мог позволить убить себя какому-то эльфу. Мимо Дарка, с ревом разрезая воздух, пролетел огромный двуручный меч, который и пригвоздил Мортирьеро к креслу. Глава Джабона сделал последний, шумный вздох и бессильно свесил голову набок, ножи выпали из его рук, пару раз звякнув напоследок о каменные плиты пола.
– А это еще что за шут? – невозмутимо поинтересовался Анри, оперевшись ногой о подлокотник кресла и рывком вытащив меч из разрезанной надвое грудной клетки эльфа.
– Да так, один эльф, – не придавая особого значения инциденту, ответил Дарк, – с которым я, между прочим, разговаривал.
– Надеюсь, беседа близилась к концу?
– Точно.
– Ну, вот и ладушки, – невозмутимо подвел итог Фламер, бесцеремонно срывая с трупа блестящий плащ и отирая им кровь с лица. – И все равно ты идиот, пропадаешь, пес знает куда, в самый ответственный момент, а мы с Мартином тебя повсюду ищем. Ты хоть знаешь, что на свете белом творится, что на Кодвус прет Орда?
– Конечно, знаю, – спокойно ответил Аламез и бросил под ноги старого вояки карту, позаимствованную у орков, – посмотришь на досуге, сейчас некогда, пора в путь двигать!
– Может, мне хоть кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – подал голос поднявшийся с пола Гаврий, а затем, уставившись на Анри, с головы до ног покрытого сгустками крови, добавил: – И что это за хмырь усатый?
– От покойника слышу, – флегматично отреагировал Фламер на грубость Сорано и перешел от протирания лица к чистке оружия все тем же несчастным плащом.
– Не горячитесь, вы оба, я вам сейчас все объясню! – решил разрядить напряженную атмосферу Дарк, на всякий случай встав между солдатами и положив руку на эфес нордера. – Кстати, Сорано, именно этот, как ты изволил выразиться, «хмырь» спас нам обоим жизнь, вытащив из логова Норика.
Гаврий с недоверием посмотрел на рослую фигуру имперского офицера и почувствовал себя неловко, оскорбив человека, спасшего его от смерти.
– Извини, – буркнул Сорано и, подойдя вплотную к Фламеру, стеснительно протянул в знак примирения руку.
– Ничего страшного, бывает, – ответил на рукопожатие Анри и перешел от чистки меча к сапогам.
Наконец-то Дарк мог вздохнуть с облегчением, он был уверен, что теперь его товарищи, не знавшие друг друга до этого момента, не устроят поножовщины.
– Ты лучше скажи, старина, как нас нашел? – обратился Дарк к Фламеру, желая свернуть разговор с опасного пути взаимных вопросов. – Я вроде бы пометок на дороге не оставлял.
– Румбиро час назад на дороге встретил, – ответил Анри, бросив под ноги липкий, измочаленный кусок материи, бывший еще не так давно дорогим плащом высокопоставленной особы, – он мне и подсказал, где тебя искать.
Кровь бешено запульсировала в висках Дарка, он одновременно почувствовал себя идиотом и последней сволочью. Увлекшись утонченной игрой с эльфом, он совершенно забыл об участи, постигшей покинутую им Ильзу.
– Скажи, а с ним была Ильза? – медленно произнес Дарк, боясь в эту минуту больше всего на свете получить утвердительный ответ.
– Ага, вместе с Альто на телеге ехала, – мимоходом ответил Анри, внимание которого было сейчас поглощено совершенно другим – истреблением оставшихся на столе фруктов.

 

Ничего не объяснив присутствующим, Дарк рванулся к выходу. Родной человек был в беде, он должен догнать конвой и предотвратить ужасное… Добраться до двери он так и не успел, уже на самом пороге путь ему преградил Фламер.
– А ну, помедленней, дружище, помедленней, – сурово глядя на Дарка, произнес усач. – Я тебя только что нашел, а ты тут же неизвестно куда мчишься, может, хоть объяснишь, что происходит?!
– Некогда, потом. – Дарк пытался отговориться и прошмыгнуть мимо загородившего проход Фламера, но сильная рука пехотинца крепко схватила его за плечо и призвала к ответу.
– Дантон ее гномам отдал, на утеху… надо спешить!
– Успокойся, – прозвучал стальной и властный голос солдата, – ничего с Ильзой плохого не случится: во-первых, я еще ни разу в жизни не встречал гнома-насильника, это противно их натуре, а во-вторых, Альто – мой друг, он никогда не сделает ничего дурного близкому мне человеку, тем более твоей женщине. Давай лучше займемся делами. Меня почему-то так же, как Сорано, интересует весьма назревший вопрос: «Что происходит?», и почему-то кажется, что только ты сможешь дать на него вразумительный ответ.
* * *
Фламер добился своего, он получил долгожданный ответ на мучивший всех морронов вопрос, правда, от этого не стало легче. Двое пожилых мужчин, умудренных опытом жизни и прошедших через множество битв и мелких стычек, сидели молча в гнетущей атмосфере раздумий и слушали повествование Дарка. Когда он закончил, в зале воцарилась абсолютная тишина, кажущаяся зловещей из-за рано наступающих в это время года сумерек.
– Вот это я понимаю, заварушка, – прервал молчание Гаврий, – и что нам теперь со всем этим делать?
– Не НАМ, а нам вдвоем с Дарком, – уточнил Фламер. – Не истолкуй мои слова превратно, Сорано, но это не твоя война, не лезь!
Гаврий долго смотрел на бесстрастное лицо Анри, затем перевел вопросительный взгляд на Дарка.
– Анри прав, – смущенно прошептал Аламез и отвернулся, не в силах смотреть в честные и добродушные глаза Сорано, – тебе лучше переждать, а потом…
– Нет уж, друзья! – возмущенно возразил Гаврий, сильно хлопнув кулаком по крышке стола в подтверждение твердости своих намерений. – Судьба свела нас вместе, так значит, до конца и пойдем. Не знаю я, что у вас за общество такое странное и кто вы на самом деле, но знаю одно – я с вами!
– Гаврий, ты не понимаешь… – начал было отговаривать Дарк, но был прерван повторным, еще более сильным ударом кулака по столу.
– Нет больше Гаврия-бондаря, кончился, Рональд подставил и предал! Есть только пират Габриэль эль Сорано, которого он, – Гаврий бесцеремонно ткнул пальцем в грудь Фламеру, – однажды спас от гибели, а ты, Дарк, два раза из плена вытаскивал. Я привык платить по счетам, тем более, как я понял, второго случая не представится.
– Хорошо, идешь с нами, – после недолгих раздумий принял решение Анри, – только бы еще понять куда? Вот незадача, – хмыкнул Фламер, закусив нижнюю губу, – а утром все было так хорошо, просто найти неизвестно где мотающегося недотепу Аламеза и вместе с ним примкнуть к защитникам «Стены». А что теперь прикажете делать?
Дарк понял, что вопрос адресован именно ему, слова Анри подтверждал и вопросительный взгляд Гаврия. «Если бы я сам знал…» – началась и тут же внезапно оборвалась мысль, на долю секунды Дарк почувствовал сильную боль в висках, нахлынувшую на его мозг, смешавшую мысли и выстраивающую их в строгой логической последовательности. Приступ длился не больше секунды, а голова потом еще долго гудела, но зато теперь Дарк точно знал, что он, а вернее, они должны делать.
– Я вижу, тебя посетило озарение, – произнес Фламер и загадочно улыбнулся, косясь на Гаврия.
В присутствии не посвященного в таинство морроны не могли говорить открыто. Анри двусмысленно намекнул и успокоился, получив однозначный утвердительный кивок головы.
– Итак, сейчас около шести часов вечера, – уверенно начал планировать операцию Дарк. – До момента штурма еще целых шесть часов, у нас вполне достаточно времени. Прежде всего, прыгаем в седла и догоняем гномов, предупреждаем Альто о готовящейся ловушке, а затем вместе с его отрядом переходим через горный туннель. К тому времени амазонки, скорее всего, уже нашпигуют стрелами шкуры орков и с чувством выполненного долга уйдут обратно в лес. В худшем случае, они оставят наблюдательниц, и нам придется немного повозиться.
– Дай мне пятнадцать минут, и я уберу патруль из двадцати человек, – с уверенностью профессионала ночных нападений констатировал Гаврий.
– Затем, – бойко продолжил Дарк, но вдруг осекся, – ах, черт, с нами же нет Мартина, он бы нам здорово помог!
– Я внимательно слушаю тебя, Дарк, – раздался где-то поблизости размеренный и тихий голос некроманта.
– Извини, Аламез, совсем забыл тебя предупредить, – сконфуженно улыбнулся Фламер и достал из походного мешка маленький, светящийся нежно-голубым светом коммуникационный шар.
– Неужели вы думали, что в такой ответственный момент я могу позволить себе оставить вас одних! – послышалось из сферы. – Что я должен сделать?
– Вместе с отрядом Румбиро нас будет не более трех с половиной сотен, а врагов намного больше, ты должен поднять одиннадцатый легион! – с трудом выговорил Дарк и сам испугался своих слов.
– Хорошо, – тут же согласился Мартин, – я подниму павших, и они нападут на орков.
– Нет… – отрывисто произнес Дарк и еще долго не находил в себе силы объяснить свое безумное решение, – легион должен атаковать «Стену».
– Что?!!! – раздались в унисон возмущенные крики Сорано и Фламера.
Солдаты смотрели на Дарка непонимающими и одновременно испепеляющими от гнева глазами, и только шар хранил молчание.
– Да ты что, совсем рехнулся?! – наконец-то обрел дар речи Фламер. – Да как можно…
– Он прав, Анри, – послышалось тихое жужжание коммуникационной сферы, – как ни больно это осознавать, но наш единственный шанс спасти людей – помочь оркам! Дарк, я тебя понял, если сможешь, то объясни остальным…
– Дело в том, – запинаясь, начал обоснование своего странного решения Дарк, – что основную угрозу представляют не орки, а эльфы, точнее, их питомцы, шаконьесы. Через пару сотен лет они смешаются с людьми, заразят их. Кто знает, возможно, в результате многовековых экспериментов, эльфы добьются полного внешнего сходства с людьми, и переловить зараженных особей будет невозможно. «Стена», какой бы высокой она ни была, все равно падет, ее разрушат сами люди, чья бурно развивающаяся цивилизация не сможет уместиться в пределах нынешних границ. Вот тогда-то и наступит настоящая беда, которую уже никто не в силах будет остановить.
– Да вы, мыслители, хоть понимаете, сколько народищу погибнет?! – заорал Фламер, нагнувшись над шаром.
– Эмоции, эмоции, Анри, они ни к чему хорошему не приведут, – прозвучал успокаивающий голос Мартина. – У нас есть два возможных варианта действий: оставить все как есть, сохранив множество жизней сейчас, и перечеркнуть будущее человечества, или пожертвовать жизнями многих из живущих ныне, ради следующих поколений.
– Насколько многих? – произнес Дарк дрожащим голосом.
– Ну, сложно сказать, – колебался Гентар, пытаясь быстро прикинуть в уме возможные варианты хода войны с орками. – С учетом того, что Империя не будет вмешиваться, пока не осознает реальных размеров угрозы, а королевства так и не смогут договориться между собой, думаю, тысяч сто пятьдесят – двести.
– Много, слишком много, – процедил сквозь зубы Фламер, нервно покусывая ус и постукивая костяшками пальцев по столу.
– Знаю, но другого выхода нет, – бесстрастно заявил шар.
– Постой, а если поднять легион после падения «Стены», скажем, когда Орда нападет на Кодвус? – схватился за соломинку надежды Дарк.
– Было бы неплохо, но это невозможно, – печально ответил Мартин. – Дело в том, что павшие могут восстать только в тот момент, когда вершится История и решается судьба человечества, то есть во время штурма. Кроме того, легион не может воевать против людей, так что…
– Я в этом не участвую, – однозначно заявил Фламер, – помогайте оркам вырезать людей без меня!
– Не горячись, Анри! – пытался воззвать к гласу рассудка Мартин, что, однако, не привело к положительному результату.
– Послушайте, – неожиданно встрял в спор морронов Гаврий, – не знаю, кто вы такие, наверное, очень сильные маги, а я лишь простой, необразованный солдат, но позвольте сказать!
– Внимательно слушаем, господин Сорано, – донеслось из шара, а Дарк и Фламер подтвердили свое согласие синхронными кивками.
– Когда я был моряком… пиратом, то приходилось постоянно рисковать жизнью, но в сердце каждого морского бродяги жили мечта и надежда, мечта о спокойном будущем и надежда на лучшую жизнь, когда-нибудь, через несколько лет. Ради этой надежды любой моряк готов перерезать сотни глоток сегодня. Что такое сто пятьдесят тысяч ради надежды, тьфу! – Гаврий смачно плюнул на пол. – Да вы знаете, что только при обороне «Стены» за последний год погибло около пяти тысяч солдат, а сколько их мрет от голода или в междоусобных войнах?!
Пламенная речь Сорано, аргументированная весомыми доказательствами из области статистики, возымела эффект и достучалась до разума Фламера, Анри согласился. Солдаты уже собирались отправиться в путь, как Дарка вдруг осенила на удивление простая идея, на которую, как это ни парадоксально, его натолкнул Мортирьеро. Подбежав к Фламеру, он вырвал из крепких рук солдата коммуникационный шар и снова обратился к некроманту:
– Мартин, а сколько жителей в Кодвусе?
– Порядка восемнадцати-двадцати тысяч, трудно назвать более точную цифру, а что?
– А куда двинутся орки после захвата Королевства?
– К имперской границе они не пойдут, там еще одно укрепление, значит, через Лес в Филанию, а там…
– Уже не важно, – радостно перебил Дарк своего учителя, – в Лесу много болот и живности, которой нет в степи…
– Гениально! – оборвал радостный крик дальнейшие объяснения. – Молодец, Дарк, неплохо, весьма неплохо для обычного солдафона.
– Может, и с нами поделитесь, комбинаторы, – выразил общее с Гаврием мнение Фламер.
– Анри, я болван, что сам не додумался. Орки всю жизнь провели в степи, где жарко и сухой воздух, а в Лесу влажно и много болот, значит, сотни тысяч комаров.
– Ну, полно кровососов, и что с того? – наморщился Фламер от неприятных воспоминаний форсирования трясин и прочей болотной местности.
– Комары – лучшие разносчики заразы, они доставляют ее прямо в кровь, – продолжил лекцию Гентар. – Любое заболевание от сырости, безвредное для людей, например, простуда, может привести к смерти орка. Я могу усилить и ускорить этот процесс: создам в лаборатории вирус, от которого человек только чихнет, а орк загнется, затем заражу через кровь всех комаров на болотах…
– Можешь не продолжать, – с отвращением поморщился Фламер, который явно не был приверженцем ведения войн подобным трусливым образом. – Делай, как знаешь, лишь бы подействовало! – буркнул на прощание ворчун Анри и засунул еще продолжающую вещать сферу в мешок. – А вы чего расселись, девоньки, а ну, живо по коням!
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий